Maiusque commodum ex otio meo quam ex

aliorum negotiis rei publicae venturum.

Мы живем в эпоху терминального отчуждения. Право на труд и стремление к счастью, профессия, семья, мещанская респектабельность - все теряет ценность. Неприкаянность становится духом времени.

Старый добрый невроз, определявший жизни наших родителей, сметен потоком времени. Большой Брат не следит за нами, ему на нас наплевать. Его подавляющий взгляд сковывал и ограничивал, но в то же время давал точку опоры. Без него мы обречены безрезультатно преследовать истину, постоянно рискуя превысить скорость и сорваться в бездну. Психоз стал единственным доступным интерфейсом к реальности.

Как я писал в предыдущей главе, телефон был основой американской гегемонии в области коммуникаций. Несмотря на разработку большинства соответствующих технологий, для глобального доминирования США был нужен полный контроль над линиями международной связи. В итоге к 60-м годам они сделали удачную ставку на спутниковую связь, хотя до того рассматривали разные варианты: от наземных радио-ретрансляторов до подводных кабелей.

В то же самое время они продолжали развивать средства связи, использующие телефон в качестве основы. Например, телекс стали стандартом в середине 20 века, заменив телеграф. Примерно тогда же появился факс современного типа. На подобных технологиях были основаны самые разные услуги: распространение новостей, прогнозов погоды и биржевых котировок, денежные переводы и т.п. Тогда же в телефонные провода ушли теле- и радиопередачи, которые транслировались по выделенным линиям до городов, где уже передавались в эфир с местных радиовышек. Благодаря спутникам американское телефидение также стало доступно по всему миру.

С одной стороны, это положение дел очень похоже на эпоху интернета, когда существуют низкоуровневые коммуникации, и есть всевозможные услуги, предоставляемые поверх них: от домашних страничек и микро-форумов до глобальных соцсетей и стриминговых платформ. Однако есть большая разница. В те годы, о которых мы говорим, большинство этих услуг в Америке предоставлялось естественной (т.е. поддерживаемой государством) монополией AT&T. Сейчас же существует четкое деление между инфраструктурой связи и конкретными сервисами поверх нее. Последние вообще могут быть запущены кем угодно. Любой из нас может поднять свой сервер, запустить на нем сайт и дать ссылку друзьям. Без лицензирования и контроля со стороны государства, и без договора с монополистом, которому принадлежат провода.

Эта ситуация - не результат случайного стечения обстоятельств, естественной эволюции или кибернетической самоорганизации. За ним стоит сознательная политика гегемона. Ее основы были заложены очень рано - в 60-х годах, до появления не только интернета, но даже арпанета - первой сети с коммутацией пакетов. Более того, появление подобных сетей стало возможным благодаря этой политике: как в области технологий, так и в области регуляции коммуникаций. Чтобы составить общую картину эпохи, давайте посмотрим, как компьютерные сети вошли в жизнь человечества.

Релиз последнего политфандомного блокбастера оказался настолько мощным, что пробил даже мою информационную аскезу. Конечно, я не в курсе подробностей, но вижу, как сильно все это зацепило некоторых людей. Это обеспечило достаточный интерес к теме, чтобы подумать о механике происходящего.

В статье про оперу я рассматривал особенности производства художественной истины. В двух словах, она не требует доказательств как научная или, например, юридическая. Мы воспринимаем фабулу и переживания героев непосредственно, и оцениваем их достоверность в зависимости от собственных эмоций. Произведение либо заставляет нас поверить в себя, либо нет, и ни логический вывод, ни апелляция к фактам не могут поколебать нашу убежденность.

Самое интересное, что такого рода истина может порождаться не только художественным, но вообще любым повествованием, если оно эмоционально воздействует на человека с целью преобразить его, в пределе - подвести к катарсису, который станет фундаментом его нового персонального бытия. Этот механизм часто используется в документальном кино и гонзо-журналистике, а в какой-то мере даже в философских и религиозных текстах, которые верифицируют себя через катарсис, и довольно часто используют для этого художественные средства.

На этом эффекте основана пропаганда, которую поэтому можно считать в первую очередь художественным жанром. Известная сентенция о пропорциональности чудовищности лжи ее достоверности как раз об этом. Дело не в том, что человек думает, что "настолько чудовищную ложь нельзя придумать, а значит, это правда". Он вообще не анализирует механизмы пропаганды. Его цепляет драматическая напряженность сюжета, которую он проживает непосредственно, и находит в ней художественную истину, которая выглядит как чудовищная ложь только при независимом рассмотрении, без погружения в повествование. В противном случае, чем ярче и гипертрофированней образы пропаганды, тем более достоверной она кажется.

Осенью 1963 года в Далласе, штат Техас, раздались три выстрела. Выпущенные пули предназначались президенту США Джону Ф. Кеннеди. Это стало одним из самых громких политический убийств в истории. Событие породило целое направление в конспирологии, и во многом сформировало ее в привычном для нас виде. Это случилось не просто так, в деле было много странного, начиная с главного подозреваемого - Ли Харви Освальда.

Этот человек не смог получить среднего образования, сидел в колонии для несовершеннолетних и был признан эмоционально нестабильным. В 17 лет он поступил в морскую пехоту, где несколько раз попал под трибунал, а уволившись, уехал в СССР. Там он работал на минском заводе электроники, однако уже в 1962 году решил вернуться на родину.

После приезда Освальд вошел в среду анти-советски настроенных общественных деятелей. Одним из них был нефтяник, противник коммунизма и агент американских спецслужб Джордж Мореншильдт. Он был другом семьи Бувье, из которой вышла будущая первая леди Жаклин Кеннеди. Несмотря на отсутствие обвинений в чем-либо, он жил в страхе перед неизвестными заговорщиками и в итоге покончил с собой. Это породило теорию, что Мореншильдт был куратором Освальда и планировал устранение президента.

За несколько дней до посещения президентом Далласа, газеты опубликовали маршрут его кортежа, проходящий мимо книгохранилища, где работал Освальд. Считается, что он принес снайперскую винтовку и занял позицию в здании. Когда машина главы государства проезжала мимо, он выстрелил три раза, убив президента и серьезно ранив ехавшего с ним губернатора Техаса Джона Конналли. После Освальд попытался скрыться, по пути застрелив из пистолета полицейского по фамилии Типпит, и в итоге был арестован полицией в кинотеатре. Ему предъявили обвинение в убийстве служителя закона, а на следующий день - президента.

Критика конспирологии - это целый жанр, и весьма популярный. Как правило, она нужна, чтобы обвинить идеологических противников в иррациональности. Понятно, что тут не идет речи о попытке разобраться, как функционирует общество, и даже в том, существует ли заговор на самом деле. Это просто разновидность политической риторики. Она работает потому что начиная с 18 века мы все являемся людьми рациональными и признаем примат разума. Обвинение оппонентов в мракобесии автоматически возвышает над ними.

Все ограничивается желанием манифестировать привилегированный доступ к правильному мнению, к доксе. С критикой в высоком - кантовском - смысле феномену конспирологии не везет. А ведь он действительно широко распространен, это важнейшая часть популярной культуры. Давайте же попробуем понять, что такое теория заговора, как она работает и почему привлекает столько людей.

В любой конспирологии можно выделить два аспекта: теоретический и литературный. Первый описывает систему знания, пусть и опирающуюся на ложные предпосылки, подмену понятий и прочие методологические ошибки. Второй же предлагает читателю определенный литературный продукт, который действует на уровне не логики, но образов и эмоций. Чем его сеттинг интересней, тем более реалистичным он кажется. Именно поэтому так сложно убедить конспирологов отказаться от их взглядов — они держатся не за идеи, а за чувство вовлеченности в своего рода иммерсивное представление.

Как американцы пришли к созданию глобальных компьютерных сетей? Обычно говорят о цепочке прозрений, которые привели к этому. Однако идея - это только часть технологии. Рассматривать нужно институты, глобальную инфраструктуру и государственную политику, которые сделали возможным как появление идеи, так и ее воплощение. Чтобы понять, как появился интернет, надо посмотреть на развитие других типов связи.

Выпуск посвящен современному городу: его истории и устройству.

Ведущие Антон и Александр обсуждают эту тему со Григорием — градостроителем из Москвы.

Выпуск посвящен стартап-индустрии, венчурным инвестициям и технологическому бизнесу. Кремниевая Долина, Сколково, национальные модели инноваций, международный капитал, эффекты санкций, гики-миллиардеры и будущее российского хайтека.

Ведущие Антон и Александр обсуждают эти темы со Станиславом — технологическим бизнесменом и резидентом Сколково.