runcandel dynasty 

Артур Лейвин

Непрекращающийся гул
поезда, мчавшегося сквозь подземный тоннель, убаюкивал чувства и отрезал меня
от внешнего мира. В темноте тоннеля было лишь ровное, хоть и тусклое свечение
артефакта в нашем купе да редкие вспышки освещённых служебных платформ за окном.
Тессия спала рядом, положив голову мне на плечо.

Шесть месяцев…

Интерлюдия

Давление.
Сдерживание. Контроль.

Растёт, и растёт, и
растёт...

А потом...
освобождение. Не резкое, не взрывное, не яростный разлом — а мягкое ослабление
неестественной силы. Медленное, успокаивающее. Шаг навстречу диссонансу
естественного порядка. Утешающее движение вперёд, сквозь время и обратно в
него. Распад. Энтропия. Расширение.

АРТУР ЛЕЙВИН

Переворачивая камень
в руке, я разглядывал трещины, глубоко прорезавшие его многогранную
поверхность. Одного резкого всплеска силы оказалось достаточно, чтобы он
раскололся. Но это было необходимо. Небольшая жертва, если подумать. Ведь,
исполнив своё предназначение, он больше не имел ценности.

Я задумался о том,
чтобы воспользоваться Реквиемом Ароа. Пропустив эфир через него с помощью
искусства аэвум, я мог бы повернуть вспять течение времени и восстановить
реликвию. Но замер. Вздохнув, я положил камень на прикроватный столик и
поднялся, оглядывая комнату так, словно видел её впервые.

КАЭРА ДЕНУАР

Я смотрела вверх на непостижимое сооружение, которое уже начали называть Спиралью Реликтомбов. Когда Артур приказал нам бежать, остатки нашей небольшой армии были унесены вдаль на платформах из камня и льда и оттуда наблюдали, как эта Спираль вырастает прямо из гор. Но её настоящий, истинный масштаб… выходил за пределы понимания.

Холодок пробежал по спине, пока я стояла в тени и думала о том, чем Артур стал. Сомневаюсь, что даже асуры смогли бы сделать нечто подобное. Даже самые безумные легенды о силе Агроны меркнут в сравнении с этим.

АРТУР ЛЕЙВИН

— Нет.

Я прокрутил в голове
десяток возможных ответов на короткое заявление Судьбы.

Затем — десяток её
вероятных возражений на каждый из моих ответов. И мои контраргументы к каждому
из них.

АРТУР ЛЕЙВИН

Мои эфирные каналы
разрывались, кожа сочилась кровью. Кости трещали, кровь закипала. Но я
продолжал сосредотачивать разум на задаче, вынеся его за пределы тела. Я знал,
что боль есть. Но этот момент был слишком важен, чтобы позволить себе
потеряться в чем-то таком ничтожном, как страдание разрушающегося тела.

Единственная нить
моего сознания держала всю эту боль на безопасном расстоянии, пока остальная
часть разума зависала над телом, наблюдая, как цунами эфира изливается в
атмосферу.

Моё трёхслойное ядро,
ослабленное и блеклое, как перетружденная конечность, изо всех сил пыталось
контролировать поток эфира, вырвавшийся после разрушения четвёртого слоя.
Встроенные в ядро врата, соединяющие его с каналами, дрожали бессильно, а сами
каналы были полностью разорваны.

Элеанора Лейвин

— Ты нужна мне здесь,
— сказал тогда Артур. — Я проделал неплохую работу, особенно с младшими
асурами.

Но что я вообще могла
сделать?

— Тебе придётся
продолжить начатое. Теперь вы вдвоём — представители всего человечества,
эльфов, гномов и даже алакрийцев на этом мире.

Да уж, ничего так,
без давления.

Эти слова брата не
переставали звучать у меня в голове, раз за разом, с тех пор как он ушёл. Всё
это было слишком. Не только его поручения — само пребывание в Эфеотусе,
особенно в замке Лорда Индрата, — давило на психику. Здесь даже повышенный
голос сопровождался всплеском острого намерения, от которого выворачивало
желудок.

Артур Лейвин

Серое свечение
карманного измерения поглотила тьма.

Мана сочилась сквозь
темноту, окутывая чувства Сердца мира густым туманом, и все следы присутствия
Кеззеса и Агроны исчезли.

Ветер врывался в уши.
Чужой эфир тяжёлым грузом оседал на конечностях, притупляя ощущения. На
несколько мгновений я будто вернулся в ту самую пустоту, где впервые оказался,
провалившись в Гробницы Реликтов, — в безликий, аморфный мрак. Казалось, у меня
вновь не было тела. Из чувств остались только горький привкус и едкий запах
порчи.

АРТУР ЛЕЙВИН

Все краски исчезли из
карманного измерения. Бледное свечение окутало Кеззеса в форме дракона, тогда
как вокруг Агроны заклубились тёмные пламёна, собирая на себе тени. Сам Кеззес
не двигался, но пасть дракона раскрылась широко. Агрона, окутанный пламенем,
разделился — отражения его фигуры вспыхнули слева и справа, словно пытаясь нас
окружить. Вспышка белого пламени ослепила меня на мгновение, поглотив
пространство, где только что был Агрона.

Я не моргнул, вливая
эфир в Королевский гамбит, выводя возможности божественной руны за пределы
всего, к чему я был готов. Восприятие ускорилось — движения обоих асурских
богов казались медленными, едва различимыми.