Интерлюдия

Давление.
Сдерживание. Контроль.

Растёт, и растёт, и
растёт...

А потом...
освобождение. Не резкое, не взрывное, не яростный разлом — а мягкое ослабление
неестественной силы. Медленное, успокаивающее. Шаг навстречу диссонансу
естественного порядка. Утешающее движение вперёд, сквозь время и обратно в
него. Распад. Энтропия. Расширение.

Давление утихает,
затем вновь нарастает... и снова спадает. Отверстие слишком мало, и чем ближе
оно, тем сильнее давит, всё больше и больше.

Светящийся фиолетовый
дымок ускользает из Вечно Пылающего Источника, унося с собой знание и имена в
широкий мир. Сначала он попадает в резкий поток, словно в течение, которое
тянет его вверх через шпиль Реликтов. Там течёт эфир — река плотных частиц,
бесконечно возвращающихся из пустоты в материю, и механизмы Реликтов
непрестанно тянут его в себя.

Но дымок ускользает
от жадных, поглощающих механизмов. Вьётся, режет, танцует, словно листок на
поверхности бурной реки — только эта река прорывается вверх, сквозь мили башни.
Шпиль знаком, но неприятен, будто смутный кошмар после пробуждения.

Дымок пролетает
сквозь эфирные пространства нарушенной физики и перевёрнутой гравитации, сквозь
нереальность, обретшую форму. Жизнь кипит в башне; он ощущает отзвуки древней
ненависти и хаос нового рождения. Величественные деревья, глубокие воды, дюны
песка и снега. Зона за зоной. Глава за главой.

Он проносится сквозь
огромный белый купол мимо Теневых Когтей и Призрачных Медведей — созданий
Реликтов, рождённых вне физической реальности и тронутых сдержанным хаосом
пустоты. Но задерживается на женщине — старой, седовласой, с мехом вместо кожи.
Она медленно карабкается по грубым ступеням из своей снежной тундры в зону,
которой не может — и никогда не сможет — понять.

Дымок вылетает из
верхних врат Шпиля в мир горных хребтов. Он скользит над острыми каменными
выступами, мимо гнёзд ярких птиц, сквозь розовые листья, прильнувшие к скалам,
и по радужному мосту из самоцветов. Дворцы и залы, в которые он врывается,
пусты, мертвы. Величественный замок, тянущийся к краю атмосферы мира, стоит
теперь пустым, как гробница.

Рядом раздаётся зов.
Мольба, чтобы эфир обрёл форму. Заинтригованный, дымок вылетает в окно и
попадает в нисходящий поток, несущий его вниз, к источнику зова. Вокруг сотни
других сгустков эфира устремляются туда же.

Дымок проникает в
трещину горы, скользя внутрь, словно ветер, ускользающий в глубины камня.
Геолус шевелится, пробуждается — или лишь ворочается в сновидениях,
глубоко-глубоко внизу. Ближе, зов усиливается.

В пещере, озарённой
голубым светом сохраняющего жизнь источника, эфир ощущает притяжение. Но
сильнее зов. Там — женщина. Драконица. Королева драконов — Майрэ Индрат. Она
стоит на коленях перед источником, сияя эфиром. Её голос и воля ткут заклинание.
Не на источник, но на то, что в нём. Жизнь за жизнью... смерть. Мёртвые.

Дымок приближается,
кружит сначала вокруг Майрэ, затем вокруг... Кеззеса Индрата. Но это уже не он.
Лишь тело. Плоть, кости и разложение.

Эфир прислушивается.
Мольба и направляющий зов сливаются в заклинание... растворения. Освобождения.
Возвращения. Это правильно, хорошо, естественно — и дымок откликается.
Сливается с остальным эфиром, уходит в сияющую воду, которая становится
фиолетовой и яркой. Волнуясь, поверхность источника вздымается рябью, облизывая
разлагающуюся плоть. Она начинает разрушаться, её части питая и оживляя живую
силу источника.

— Мир тебе, любимый
муж. Отдыхай, наконец. Слишком долго ты нёс на себе тяжесть целого мира. Я
пыталась разделить твоё бремя, но то, что мы сделали ради защиты народа... —

Майрэ Индрат проводит
пальцами по сияющему источнику, по щекам её блестят слёзы.

— Прости за мои
слова, любовь. Но я рада, что этот груз наконец можно опустить. Если на наш
народ падут хищные взгляды, они увидят цену твоей жертвы. Я лишь надеюсь, что
поколение, оставленное тобой, сумеет защитить их.

В источнике эфир
вьётся вокруг её пальцев. Но дымок колеблется. Это другое. Не растворение —
уничтожение. Он отступает, покидает воду, хотя новый эфир прибывает, привлечённый
прежней мольбой. В нём есть ярость. Ненависть. И зов разрушения. Дымок
подхватывает порыв ветра и вырывается из пещеры, высоко в небо, откуда видна
кольцевая земля, окружающая мир.

Геолус содрогается.
Замок Индратов рушится, будто сложенный из песка, обваливаясь в ущелье между
двумя вершинами, в клубах пыли. Башня пробивает радужный мост. В считанные
мгновения замка больше нет.

Дымок цепляется за
солнечный луч и уносится через ширь кольца. Он играет среди эфира, образующего
оболочку атмосферы, и снова падает вниз, к следующему кольцу.

Мощный ветер гуляет
по высокой сине-зелёной траве, над раскинувшейся деревней. Дымок несётся в
самый её центр, кружась среди столбов, тонких и высоких, поднимающихся из
сердца поселения. Конец Битвы.

На столбах стоят
двое, а с земли за ними наблюдает ещё дюжина. Один — худощавый, мускулистый
асура, пантеон, наставник, брат — Кордри Тиест. Другая — молодая
девушка-человек. Элеонора Лейвин.

Дымок кружит вокруг
них, растворяясь в облаке эфира, невидимого для обоих.

Они стоят в
одинаковой позе: на кончике левой стопы, с согнутым коленом, с правой ногой,
уложенной поверх, спиной прямо. Пантеон держит деревянную балку на плечах,
расправив руки вдоль неё, а девушка сжимает серебряный жезл. Она дрожит, но не
падает.

— Да, я ощутил это во
время путешествия на поверхность, — сказал Кордри, не нарушая своей позы.

— Я... кажется, не
заметила, — выдавила Элли, напрягаясь, чтобы удержаться.

— Я жду от тебя
большего внимания, Элеонора, — мягко укорил Кордри. — Когда вернёшься на
поверхность, найди время, чтобы почувствовать движение маны. Оно меняется.
Стремительно. Истощается. Если это связано со Шпилем Реликтов или Эфеотусом,
твой брат должен знать.

— Ну... я спрошу, —
слабо ответила Элли, её голос дрогнул. Кордри метнул тяжёлый взгляд, и мышцы
девушки дёрнулись, заставив её пошатнуться. — Я хотела сказать... Я буду
внимательнее, наставник Кордри. И, конечно, расскажу брату.

Дымок касается её рук
и серебряного посоха, но затем вновь подхватывается ветром и уносится вниз, к
третьему, нижнему кольцу. Он скользит по пенным гребням волн, омывающих берег
новой деревни. Дети играют у воды, и дымок кружит мимо, прежде чем устремиться
прочь.

Снова возвышается
Шпиль Реликтов, и эфир вбирается внутрь. Сотни, тысячи сосудов жадно тянут его
в себя. Одни частицы устремляются в кристаллы и руны, питая их, но дымок
уносится дальше, вниз по башне, через знакомые и тревожные зоны.

У подножия Шпиля зоны
сменяются постройками. Люди. Тысячи людей. Дымок трепещет сквозь волосы,
касается ушей, вызывая мурашки. Он замирает у небольшой группы искр жизни.
Среди них — одна тянет сильнее. Девушка, светловолосая, восходящая. Ада
Гранбел.

Её спутники смотрят
неуверенно. Все молоды. Все напуганы.

— Ты уверена, Ада?
Нам не обязательно...

— Если вы боитесь
восхождения, вам здесь не место, — её слова прерывают его, вырываясь, как искры
из огня. — Он отнял у меня всё. Но я не позволю ему забрать и Реликты. Я иду.

— Мы с тобой,
конечно, — отвечает другой. И они поднимаются.

Гравитация тянет
дымок прочь, к самому центру Шпиля. Там — кристаллическая структура, окружённая
орбитой камней, исписанных рунами, сотканная в сеть по всей башне. Нити эфира
связывают заключённый внутри разум со всей конструкцией. жи-э. Джинн.
Хранительница. Она тянется к дымку, но тот ускользает. Другие частицы
откликаются вместо него, втягиваясь в её механизмы.

Дымок же вырывается
наружу, пролетая через город, выросший у подножия Шпиля. Потоки эфира здесь
сильны, вихрем несущиеся сквозь пики Клыков Василиска, которые теперь образуют
кольцо, отделяющее владения Алакрии от башни.

Караваны людей
пересекают равнину между горами и Шпилем по прямым линиям, словно спицы колеса.
Их маленькие искры горят ярко, и какое-то время дымок сливается с этим потоком.

Но затем он вновь
уносится на юг, прохладным ветром проносясь через город Каргидан. Город живёт,
бурлит, и все пути ведут к возвышающейся библиотеке. Дымок следует туда. Внутри
люди — алакрийцы, человек с кровью василиска — спорят, кричат, спорят вновь. И
дымок тянется к одному из них, вокруг которого эфир сгущается, будто
всматривается с интересом.

Тёмные рога венчали
её голову, словно корона, пробиваясь сквозь тёмно-синие волосы. Красные глаза
оглядывали зал серьёзно, сосредоточенно. Она не имела зова, но её притяжение
было сильным. Каэра Денуар. Сестра, дочь, соратница. Наследница крови клана
Вритра из асур.

— Я принимаю вашу
номинацию представлять и отстаивать интересы города Каргидан в новом
Алакрийском Собрании. Благодарю вас за доверие и намерена доказать, что
достойна его.

Дымок эфира был
подхвачен внезапным вихрем множества других частиц, взметнувшихся от разлива
маны. Лучи и разряды вспыхивали вокруг библиотеки, пронзая небо, и дымок
вылетел в окно, унесённый вверх взрывной волной.

Разрастаясь, он вспыхнул,
словно фиолетовый огонь по краям жёлтых, красных и синих всполохов маны.

Прохладный ветер и
переплетение водной и воздушной стихий унесли его вниз по реке к границам Сехз
Клара. Он скользил вдоль отголосков былого щита, пока не достиг утёса, на котором
возводилось заново огромное поместье.

Вокруг кипела работа:
рабочие направляли ману и управляли инструментами. Но среди всей этой суеты
стояла неподвижная женщина. Лишь лёгкое движение — щёлканье ногтями, которое то
начиналось, то прерывалось. Она замечала это, вновь заставляла себя замереть, и
всё повторялось. Дымок присоединился к остальному эфиру, окутывавшему женщину:
рога, жемчужные волосы, суровое лицо, рука, тянущаяся из тени. Косa Серис Вритра.

Потоки маны, подобные
водопаду, двигались в воздухе. Серис протянула руку к полуразвёрнутому свитку.
Она глубоко вздохнула, улыбнулась и кивнула. Окунув перо в чернила, быстро
вывела несколько строк, и новая волна маны рассыпалась вокруг. Дымок устремился
за ней.

«Передайте мои
поздравления представителю Денуар», — гласили строчки, и слова эхом отзывались
в мане. — «Я с радостью буду наблюдать за её дальнейшим восхождением на
политической арене, пока сама отправляюсь в заслуженный покой. Не сомневаюсь,
что очень скоро она станет Президентом Собрания».

Вихрясь в меняющихся
потоках, дымок оторвался и последовал за отдельной струёй эфира, уходящей на
восток, к подножию гор, в земли Этрила. Он пронёсся над городом Нирмала и
далеко к побережью, к маленькому городку Маерин, где женщина — слуга, Чёрная
Роза Этрила, Мавар Вритра — тенью управляла маной, восстанавливая здание.

Множество искр жизни
объединялись в этом деле: здесь восстанавливали школу магов, наполовину
обрушившуюся. Эфир сгущался вокруг двух молодых работников, касаясь их знаков —
плетений заклинаний. Те остановились, встретившись взглядами. Юноша — брат,
выживший, Щит, Сет Милвью — склонился и прижал потное, перепачканное лицо ко
лбу девушки — сестры, выжившей, Дозорной, Мейлы Фэйрвезер. Та улыбнулась и
быстро, украдкой поцеловала его, после чего снова вернулась к работе. Потоки
эфира закружились вокруг них, прежде чем продолжить путь к морю, а дымок
задержался.

Тяжёлая земляная мана
цеплялась за обломки эфеотского валуна, уже вытащенного из кратера у школы.
Камень катился и переворачивался, пока молодая пара оттаскивала глыбы.

Но вскоре притяжение
стало слишком сильным. Дымок покинул городок Маерин, следуя за потоком эфира к
побережью, а затем в воздушные течения и потоки маны, прокладывающие дорогу
между континентами. Внизу по океану плыли трансформированные левиафаны,
когда-то жившие в этих водах.

Алакрия скрылась
позади, впереди возникал Дикатен.

Потоки эфира
разделились: часть устремилась на восток, часть — на юг. Дымок выбрал восточный
путь, скользя вдоль побережья, ныряя в прибрежные ветра и паря в вихрях
давления и маны.

Внизу проплывали
рыбацкие деревушки, следы былых битв, и впереди показался огромный город,
окружённый стеной. Дымок опустился в залив Этистин, закружившись в круговых
течениях, прошёл сквозь паруса торговых судов и был подхвачен паровым столбом с
большого корабля, взмыв в небо.

Сильное притяжение
исходило от дворца. Дымок опустился и проскользнул, словно лист, в открытое
окно.

Эфир собрался вокруг
израненного старого дракона. Харон Индрат. Он стоял молча, пока пятеро других
сидели вокруг овального стола в оживлённой беседе. Дымок притянуло к нему, и он
на мгновение стал частью общего потока.

Вокруг стола и другие
притягивали эфир — одни больше, другие меньше.

— Начнём перекличку?
— произнесла Лилия Хелстия с серьёзным выражением и сияющими глазами. Дымок
коснулся стопки бумаг перед ней. — Кэйтлин Глайдер, представительница Этистина.

Тёмные волосы
обрамляли бледное решительное лицо Кэйтлин, она подняла изящную руку.

— Каспий Блэйдхарт,
представитель Блэкберна.

Худой мужчина с
острыми чертами лица, тонкими усиками и очками без оправы одновременно поднял
руку и бровь. Дымок скользнул по ветру, взъерошившему его тёмные волосы.

— Астера Олдерман,
Калберк.

Мадам Астера
постучала костяшками пальцев по столу. Дымок пронёсся мимо, обвив ножку стола.

Лилия продолжила
список, и представители из городов по всему Сапину один за другим поднимали
руки. Дымок вновь обратился к Харону, чьё притяжение было сильнее остальных.

— И, разумеется, я
сама, Лилия Хелстия, представляю Ксайрус. Добро пожаловать на третье официальное
заседание Высшего Совета Сапина, — произнесла Лилия, обведя всех нервной
улыбкой. — Сегодня с нами особый гость — Харон из клана Индрат.

Дракон шагнул вперёд,
но дымок вырвался в окно, пронёсся над городом и устремился на юг. Он сверкнул
над Зеркальным озером и городом Карн, но затем замедлился, когда леса и поля
Сапина сменились дюнами, километрами песков и скалистыми ущельями. Эфир
собирался под пустыней, заключённый в тяжёлой земляной мане.

Притяжение здесь было
особенно сильным. Потоки эфира со всего континента стекались в подземные
тоннели.

Дымок влетел в один
из них — и оказался в перевёрнутом улье, в городе Вилдориал. Искры жизни
теснились повсюду: на улицах, террасах, крышах домов и парящих каменных
балюстрадах, все были устремлены к центру города.

На открытом
пространстве возвышался гладиаторский аренa. Силовые балки и цепи из маны поддерживали её, но она
всё равно дрожала от каждого удара. В центре арены сошлись двое гномов — юный,
тёмноволосый, отмеченный плетениями заклинаний, Даймор Сильвершейл, и чуть
старше его, светлобородый, угрюмый Скарн Эзборн.

Арена пылала: из
трещин вырывалась лава. Ноги Скарна были закованы в камень, в руках он сжимал
тяжёлый обсидиановый топор. Он метнул его, и тот закружился, описав дугу, летя
к Даймору. Но тот отразил удар внезапным гейзером маны и жара, а затем ушёл в
разлом. Скарн резко развернулся, и в тот же миг Даймор вырвался из другой
трещины и обрушил на спину противника сверкающий стальной молот. Скарн рухнул,
и Даймор замер над ним, подняв оружие.

— После жестокой, но
технически безупречной схватки девяносто третья битва Испытания Короля
достаётся Даймору из клана Сильвершейл, который одолел Скарна из клана Эзборнов!
— возглас глашатая прогремел над ареной. — Даймор проходит в следующий раунд, а
Скарн выбывает!

Город огласился
ревом: крики радости и свист недовольства слились воедино. Дымок задержался,
чувствуя тяжесть эфира в городе, пока под ним шли новые сражения. Но вскоре его
подхватило нарастающее давление — смесь горячего воздуха и маны, и он вырвался
наверх, к поверхности. Прохладные ветра подхватили его вновь и унесли на
восток, через Великие Горы южнее Шпиля Реликтов и дальше, в Лесные Пустоши.

Перед ним раскинулся
густой лес, переполненный эфиром, струящимся из Шпиля. Скользнув под
переплетённый полог, дымок устремился за стаей лесных гончих. Те вздрагивали от
малейшего шороха и движения воздуха. Дымок обогнал их и закружился у подножия
мёртвого дерева, где собралась целая россыпь эфирных частиц. И как раз в тот
момент, когда стая достигла этого места, одна гончая — уже носитель эфира —
застыла. В тот же миг из засады вырвался лис-кошмар, явившийся в тот миг, когда
его челюсти сомкнулись на горле другой гончей.

Стая взорвалась в
панике, бросившись в отчаянный бег, пока лис-кошмар возвещал о добыче своим
жутким воем. Дымок устремился следом за бегущими, петляющими зигзагами между
деревьями. Кроны над головой зашумели — и в тот миг грянуло: яркая вспышка и
оглушительный раскат грома. Ястреб-молния рухнул вниз, ухватив самого мелкого и
медлительного пса прямо за плечи. Зверь взвыл от боли, когда хищник вонзил
когти и, с трудом удерживая его, взмыл вверх.

Дымок последовал за
ястребом, когда тот прорвал кроны. Постепенно борьба лесного пса затихла, искра
жизни угасла. Ястреб направился к гнезду, где мерцали четыре маленькие искорки,
но дымок полетел дальше, на север, увлекаемый новым зовом.

Атмосферная мана
непрерывным потоком тянулась к северу, влекомая к великой пустоте, и дымок плыл
по этому течению, пока лес вдруг не расступился, уступив место травам и ряду
строящихся деревень. Новые дома поднимались из земли, а сам дымок задержался
возле женщины — алакриянки с пламенными рыжими волосами. Слуга. Лира Драйде.
Она руководила небольшой группой магов, слаженно возводивших новые строения.

— Поразительно, как
далеко вы продвинулись всего за несколько месяцев, — сказала другая женщина.
Невысокая, с ярко-оранжевыми глазами, феникс. Солей из клана Асклепия. — У вас
ведь уже жильё для... десяти тысяч алакрийцев, не меньше?

— Наш посёлок теперь
тянется без перерыва от подножия Шпиля Реликтов до восточного побережья, — с
гордостью ответила Лира, в то время как дымок растворился в облаке эфира вокруг
неё. — И тоннели для новой континентальной железной дороги уже вырыты.

— Да, я знаю. Врен
Каин Четвёртый не говорил почти ни о чём другом на своих визитах в Очаг. Но не
буду отнимать у тебя время. Укажи дорогу к будущей матери — и можешь
возвращаться к своим делам.

— Двухэтажный дом с
фиолетовой крышей, примерно через пятнадцать домов, — тихо ответила Лира и,
сделав шаг ближе, бросила на феникса осторожный взгляд. Дымок ощутил, как её
эфирное облако уплотнилось. — Если сможешь, обрати особое внимание на биологию
младенца. Мать — алакриянка, а отец — из Этистина. Учитывая нашу...
родословную, нам бы не помешало узнать побольше о таких... союзах.

Брови Солей удивлённо
приподнялись.

— Понимаю. Да, буду
внимательна. Вы ведь рождены уже с ядрами, а дикатенцы — нет, верно?

Разговор длился ещё
немного, затем Солей поспешила прочь, а внимание Лиры вновь привлекло
строительство. Дымок сделал прощальный круг вокруг неё и продолжил путь на
север, в Эленуар.

Травы тянулись
милями, покрывая серый пепел. Мана воздуха ощущалась привычно — разве что
тоньше, — но мана земли, насыщенная отпечатком Эфеотуса, звала к себе воду из
глубочайших подземных слоёв, не тронутых катастрофой. И вода поднималась, питая
землю. Пейзаж был в основном травянистым, но кое-где росли кустарники и
деревца, принесённые ветром из Лесных Пустошей или далёких гор.

Земля выглядела почти
пустынной, но тянущий зов на севере лишь усиливался. Вскоре дымок достиг рощи
посреди серой пустоши — сотня деревьев, половина ещё совсем юные, и столько же
саженцев. Мана наполняла их, и рядом с двумя фигурами собралась особенно
плотная аура эфира.

Дымок устремился
туда, словно к старым друзьям, и влился в клубящуюся массу. Тессия Эралит,
волосы которой сияли на солнце, склонилась над только что посаженным деревом.
Серебристо-золотые частицы танцевали на её пальцах, отталкивая облако эфира,
чтобы дать место.

Мана в почве
отозвалась, поднялась к корням, и дерево рвануло вверх, вытянувшись от шести
дюймов до двух футов за считанные секунды. Тонкие ветви протянулись, листья
расправились и засияли. Дымок, в восторге, нырнул в тонкий ствол, пронёсся
сквозь него вместе с маной — и, когда вылетел, на листьях уже расползались
тонкие фиолетовые прожилки.

Старый эльф — Вирион
Эралит — коснулся листа.

— Странно. Уже почти
два десятка. И ты уверена, что ничего не меняла?

— Совсем ничего, —
Тессия откинулась назад, разглядывая дерево с недоумением. — Может, дело в
почве... или в воздухе? Слишком много факторов: запечатлённые семена, эфеотская
земля, ускоренный рост через магию растений, остаточные разрушительные следы
Техники Пожирателя Миров. — Она подняла взгляд. — Даже Кольца Эфеотуса могут
влиять. Или сам Шпиль Реликтов, пусть и на таком расстоянии. — Её пальцы
скользнули по прожилкам. — Может, эфир?..

— Я говорил, зови
своего жениха, пусть взглянет, — проворчал Вирион, вставая и скрещивая руки. —
Чем он вообще занят? Ведь в отставке.

Взгляд Тессии —
тревожный, с лёгким упрёком — заставил старика поморщиться.

— Он всегда работает.
И скрывает от меня что-то. — Голова её опустилась, облако эфира задрожало. — Я
волнуюсь за него, дедушка.

— Пф, — Вирион махнул
руками. — Когда это переживания о Артуре Лейвине приносили толк? Он обещал
жениться, и уж это-то исполнит.

Тессия резко обняла
его, прижимаясь лицом к плечу.

— Я хочу, чтобы он
был рядом дольше, чем до свадьбы. Но он тратит слишком много эфира, и даже
связь с Реджисом ослабевает...

Дымок проскользнул
рядом.

— Прости, Тесс, —
прохрипел Вирион. — Я эгоист. Тебе не место здесь. Давай домой, ладно, девочка?

Тессия взглянула на
запад, и дымок рванулся вслед её взгляду — над пустошью, Великими Горами и
вниз, к шумному городу, готовящемуся стать новой столицей. Тысячи искр жизни
горели в свежих домах — эльфы, люди, асуры. Из недр грохотали мана и жар,
отдаваясь в Эшбер. Но дымок летел к большому поместью за городом.

Эфир здесь клубился,
сгущался всё плотнее, толкая и отбрасывая дымок, словно не подпуская. Но
притяжение было неодолимым. Постепенно он пробился ближе, проскользнул в окно,
спустился по лестнице и проник в уютную подвальную комнату.

Толстые ковры
устилали пол, книжные полки ломились от свитков и фолиантов. В камине плясал
фиолетовый огонь. В центре на полу сидели трое.

Первый, втягивающий
эфир, едва не поймал дымок. Волчья фигура, чёрная, как полночь, с яркими
глазами и гривой астрального пламени, не заметила его. Эфир тянулся и ко второй
— деве рядом. Реджис и Сильви. Но она не управляла им активно. Сидела со
скрещёнными ногами, ладони вверх, пальцы полусогнуты. Золотые глаза открыты, но
не сосредоточены.

Третьим вершиной
треугольника был Артур Лейвин. В груди у него — мёртвое пространство:
треснувшая сфера, оплетающая осколки второй, тоже расколотой. Он не управлял
эфиром — не втягивал, не очищал, не выпускал. И всё же эфир стекался к нему.

Жизненная искра
Артура сияла ярко, вспыхивала, дрожала и гасла до естественного состояния.

— Всё ещё не
работает, — слова Артура сорвались тихо, будто он испытывал их на вкус. — Но мы
знаем почему. Продолжать одно и то же — пустая трата времени. Пора переходить к
следующему этапу. И так было всегда.

— Слушай, я знаю, ты
не хочешь, чтобы я вечно «подкармливал» тебя эфиром, — проворчал Реджис, пока
дымок сделал первый круг вокруг троицы. — Но это излишняя крайность. Если не
получится — дороги назад не будет. Мы можем не торопиться. Ты же знаешь, я не
против...

— Я знаю, Реджис, —
золотые глаза Артура встретились с его взглядом — не раздражённые, а
понимающие. — Но мы уже всё обсудили. Моя проблема — ядро. Думаешь, я
легкомыслен? Нет. Мы проверяли и строили теории. Это — следующий шаг. Нет
смысла медлить.

— «Нет смысла»?! —
вспыхнул Реджис. — Может, пожить хотя бы до свадьбы? Или подумать, что будет со
мной и Сильви, если ты перережешь пуповину?! Мы можем идти постепенно. Шаг за
шагом. — Его раздражение прорвалось в эфир, и тот закружил комнату, вспыхнув в
камине ярким аметистом.

Сильви вздрогнула от
давления, её золотые глаза мелькнули.

— Посмотри, эфир в
воздухе почти вытеснил ману. Его так много. Я верю, что Артур справится, даже
без ядра. Эфир в его теле всё равно держит его живым.

— И снова мы по
кругу, — резко оборвал Реджис. — Сколько можно вести один и тот же чёртов
разговор?

— Я понимаю, что
тяжело, когда наша связь ослабла, — голос Артура звучал мягко, успокаивающе. —
Но эфир всегда был прозрением. И я чувствую. С усилием Воли Майрэ, во второй её
фазе, я смог взглянуть внутрь себя так, как не мог со времён Земли. Её
настройка на вивум... сложно объяснить, я не смог выразить это толком, но я
ощущаю свою жизненную силу. Если пробиться сквозь последний барьер,
стабилизировать её...

— Но я всё ещё не
понимаю, как этот сгусток эфира и осколки ядра могут быть проблемой. Уничтожить
остатки ядра — это... — тень-волк вскочил, закружился на месте и снова сел. —
Это не легкомыслие. Это безрассудство и глупость.

Золотые глаза Сильви
остановились на Реджисе, и тот выдохнул сдавленно, будто смирившись.

— Мы верим тебе,
Артур, — сказала она, словно от лица их обоих. — Просто боимся. За тебя.

— И за себя, —
буркнул Реджис, слова едва всколыхнули воздух перед его мордой. Его голова
опустилась на лапы.

Дымок потянулся к
Сильви, мягко коснувшись её, как ласковый, но властный кот, прорываясь сквозь
облако эфира к самой сути.

Взгляд Артура оставался
прикован к Реджису. Волк встряхнул гривой, низко зарычал — и растворился,
сжавшись в крошечный дымок, чтобы скрыться внутри Артура. Дымок последовал за
ним. Вместе они прошли по каналам, подобным артериям, к останкам ядра Артура.
Там Реджис обосновался и начал втягивать эфир. Дымку пришлось сознательно
отступить, чтобы не быть поглощённым, и вскоре тело Артура было переполнено
эфиром.

Изнутри Артура
возникло присутствие — отдельная сущность. Воля Майрэ Индрат. Она тянулась к
эфиру, моля о поддержке и помощи. В этом теле была рана, которую нужно очистить
и исцелить. Реджис вспыхнул импульсом эфира, словно маяком, добавив новый
уровень направляющей силы.

Дымок приблизился к
оболочке ядра. Вокруг неё эфир был твёрдым и... мёртвым. Пустым, лишённым
энергии и цели. Неестественным. Больше неспособным быть использованным.

Зов повторился.
Разрушить ядро. Исцелить рану. Эфир повсюду начал проникать в трещины
окаменевшей оболочки. Дымок присоединился — сперва осторожно, пробуя, затем всё
смелее. Мёртвый эфир начал растворяться, трещины расширялись.

— Получается... —
приглушённо прозвучал голос Сильви сквозь оболочку ядра. Услышав это, дымок
лишь ускорился, стал жаднее. Ядро раскалывалось, разломанные края расходились.
Тело Артура уже чувствовалось живее, правильнее. Его искра жизни сияла ярче,
вспыхивая всё сильнее по мере того, как препятствие растворялось под натиском
эфира.

И воля тоже была
рядом. Майрэ — сидящая меж двух разрушенных ядер вместе с Реджисом. Не
сознательная, не личностная — но первозданная и проницательная.

Процесс шёл не
быстро, но и не медленно. Когда основная часть расколотого эфирного ядра
исчезла, эфир обратился к останкам мёртвого ядра маны. И если эфир был твёрд и
упрям, то мана оказалась мягкой — и растворилась в считанные мгновения. Вскоре
полость очистилась, плоть стала здоровой и готовой.

Реджис выскользнул
обратно из тела, дымок последовал за ним, вихрем носясь по комнате в рое
ликующего эфира. Для него не существовало времени — секунды или часы были
равны. Но вскоре весь эфир покинул тело Артура. Он остался в комнате — часть
впиталась в Реджиса, часть осела на Сильви, но всё больше и больше устремлялось
прочь, из подвала наружу.

Тем временем искра
жизни Артура сияла ярче, двигаясь, словно он обрёл власть над собственной
жизненной энергией.

Но зов сместился.
Дымок больше не чувствовал притяжения здесь, оно исходило издалека. Намного
дальше. Сначала медленно, но затем всё быстрее, он был подхвачен потоком и
вместе с остальным эфиром устремился обратно к Шпилю. Взлетел по всей его
высоте, пробил последние барьеры атмосферы — и вырвался за пределы.

Поймав отражённый
свет, он понёсся сквозь пустоту. Давление спадало. Ни маны. Ни эфира. Ни зова.
Ни давления.

Но оставалось
притяжение... тянущее всё дальше.

И тогда эта россыпь
эфирных частиц сжалась внутрь себя — и вдруг ощутила взгляд. Будто
чьи-то глаза. Глаза — в бесконечной тьме.