АРТУР ЛЕЙВИН

Все краски исчезли из
карманного измерения. Бледное свечение окутало Кеззеса в форме дракона, тогда
как вокруг Агроны заклубились тёмные пламёна, собирая на себе тени. Сам Кеззес
не двигался, но пасть дракона раскрылась широко. Агрона, окутанный пламенем,
разделился — отражения его фигуры вспыхнули слева и справа, словно пытаясь нас
окружить. Вспышка белого пламени ослепила меня на мгновение, поглотив
пространство, где только что был Агрона.

Я не моргнул, вливая
эфир в Королевский гамбит, выводя возможности божественной руны за пределы
всего, к чему я был готов. Восприятие ускорилось — движения обоих асурских
богов казались медленными, едва различимыми.

Голова дракона
повернулась в одну сторону, следя за расширяющимся кольцом мерцающих теневых
Агрон, в то время как его глаза двигались в противоположную. Каждое отражение
вспыхивало и исчезало в вихре эфира, как только взгляд Кеззеса касался его.

Мои усиленные Сердцем
Мира чувства тонули в потоке маны. Агрона и Кеззес были повсюду и нигде —
дыхание захватывало от силы их противостояния.

Камень под ногами
содрогнулся, когда дыхание дракона прорвало пол. Я оттолкнулся от того
крохотного объёма эфира, что оставался в атмосфере измерения, и завис в
воздухе, как раз в тот момент, когда пол провалился, осыпаясь в нижние уровни
замка.

Эфир вырвался из
меня, образуя узкую вертикальную платформу под ногами. Одновременно эфир
скапливался внутри тела, сжимаясь — и с громким всплеском рвался наружу через
мышцы. Я метнулся назад, оставляя за собой ударную волну. В правой руке
сформировалось короткое лезвие. Второй взрыв прошёл по плечу и предплечью,
толкая клинок в обратный выпад с такой силой, что в костях пошли трещины.

Удар врезался в
непреодолимое сопротивление. Мгновенно остановившись, я ощутил глухую, до
костей пронизывающую боль. Опустив взгляд, я увидел белую перчатку, сжимающую
моё запястье. Подняв глаза — встретил взгляд Агроны. Он чуть приподнял бровь. В
ту же секунду сзади прогремел взрыв — воздух схлопнулся от моего сверхзвукового
движения.

А потом нас накрыл
удар Кеззеса.

Белое пламя чистой
маны поглотило нас.

Через ослепительную
вспышку прорвалась тень — когтистая, чёрная. Я поднял руки, защищаясь. Удар
отшвырнул меня прочь из пламени. Пока я ловил равновесие, эфир уже собирался в
местах ран, сращивая кости, соединяя разорванную плоть.

Огонь угас, и на
мгновение я увидел развалины Тэгрин Каэлума. Пол и несколько этажей ниже него
обрушились, превратившись в груду дымящихся обломков. Потолок всё ещё рушился,
а залы выше искажались, будто были нарисованы поверх настоящей реальности.

Кеззес парил в
воздухе — всего на несколько футов выше. Его одежда осталась безукоризненной,
ни единого волоска не выбилось. Глаза — две вспышки фиолетовой молнии —
скользили по развалинам. Но Агроны нигде не было.

Его взгляд
остановился на мне, и на губах мелькнул едва заметный изгиб.

В следующий миг я
почувствовал ментальное вторжение.

«А!» — воскликнул
Реджис. — Вот дерьмо!

И тут его силой
вырвало из моего тела. Сначала он был просто сгустком на разбитом камне, затем
обрел форму, шерсть встала дыбом, и он зарычал, уставившись на меня.

Горло перехватило. Я
не мог сглотнуть.

— Независимо от
твоего желания… ты всё равно поможешь мне, — произнёс я.

Но голос… голос был
не только моим. Два баритона — мой и Агроны — наслаивались друг на друга.

Пальцы сжались в
кулаки, тело дрожало. Шея скрутилась в неестественном угле, и я уставился на
Кеззеса, чьё лицо стало абсолютно неподвижным.

— Давай, Кеззес. Он
запер нас обоих. Вытащи его кишки, расплавь плоть с его костей. Освободи себя.

Кеззес не двигался.
Не произнёс ни слова. Только его глаза смотрели в самую глубину моей души,
туда, где шла борьба — моя воля против воли Агроны.

В моей руке сгустился
эфирный меч. Тёмный, неровный, он капал искажённой, чёрной как смоль, порчей.

Реджис рванулся вперёд.
Я дёрнулся — и всадил клинок ему в горло. Но он рассыпался в тень, в эфир…
затем в пламя, и фиолетовое пламя пробежало по клинку.

Вся моя концентрация,
усиленная Гамбитом, сжалась внутрь — я вычищал своё тело, выдёргивая каждый
клочок сущности, которая не принадлежала мне. Как поток по каналу — я согнал её
в одно место.

Клинок Разрушения
взмыл вверх и вонзился в плечо левой руки. Эфирная броня в этом месте
отступила, обнажив кожу. Клинок прошёл сквозь плоть и кость — легко, без боли.
Искривлённая плоть рухнула на пол, охваченная фиолетовым пламенем. И
сопротивление… исчезло. Боль и власть Агроны — испарились.

Броня вновь
сомкнулась над пустым плечом. Тёмный дым и пламя поднимались от обрубка руки. Я
отдёрнул клинок — он выпрямился, засветился, подчиняясь моей воле. Я ударил в
центр, туда, где Агрона начинал формироваться вновь.

Внутри облака плясало
Разрушение, ища, что пожрать. Тьма и пламя расщепились: на два облака… четыре…
восемь. В каждом — искра Разрушения, и этого хватало, чтобы оно начало уничтожать
себя изнутри.

Облака снова
разделялись, пока искры не угасли.

Я взмахнул мечом — и
Божественный шаг открыл дюжину соединений. Каждое — как портал, пропуская часть
клинка, чтобы ударить в одно из воплощений Агроны. Мгновение — и десяток его
теней вспыхнули аметистовым огнём и исчезли. Но остальные… слились воедино.
Агрона вновь был цел.

В то же время
серебристо-белый дракон вокруг Кеззеса обрушил коготь на землю. Вся проекция Тэгрин
Каэлума содрогнулась.

Я почувствовал, как
время вокруг меня замедлилось — коготь будто пригвоздил меня к земле. Я замер.
Не хотел поддаться заклятию Кеззеса… но и не мог разрушить его полностью —
вдруг это дало бы Агроне шанс.

Гамбит держал во мне
сеть мыслей. Среди них — истина. Победило самосохранение.

Я оттолкнул эфирное
заклятие, как уже делал ранее — и вырвался из остановленного времени.

Агрона замер. Время
затрещало — он рванулся… и замер вновь. Он тоже боролся со сдерживанием.

Но заклятие
охватывало не только время. Воздух и пространство сжимались в нечто тяжёлое,
вещественное. Атмосфера кристаллизовалась вокруг него, образуя перламутровую
оболочку — саркофаг. Его глаза пришли в движение как раз в тот момент, когда
оболочка сомкнулась полностью.

Увидев, что он в
ловушке, я опустился на одно колено. Правой рукой сжал культю, где секунду
назад была левая рука. Она заживёт… но не сразу.

Кеззес наконец
сдвинулся. Он шагал легко, по вновь формирующейся поверхности. Я вытянул эфир
из ядра. Броня на левом плече раскрылась, и эфир вытек — не плотью, а тенью,
формируя светящийся фиолетовый протез. Я поднялся, пошевелил пальцами, согнул
локоть. Он ощущался как настоящий.

Сойдёт… пока не
отрастёт настоящая.

Я поднялся. Взгляд —
на Агрону и Кеззеса. Василиск смотрел на дракона сквозь кристаллическую
темницу. Дракон — на него.

— За мою дочь, —
произнёс Кеззес. Его голос был тихим, но звенел, как выкованный из стали. Он
поднял руку и сжал её в кулак.

Кристаллический
саркофаг сомкнулся внутрь, как жестяная банка под прессом. Прозрачный,
перламутровый камень мигом стал багровым. Тело Агроны было уничтожено, кровь и
внутренности запечатаны внутри.

В тот же миг Кеззес
издал глухой хрип — чёрный шип вонзился ему под рёбра, прорвав ману и эфир.

Он развернулся, и его
хмурый взгляд упал на единственное, что он видел — на меня. Я уловил, как за
его глазами пробежала молниеносная оценка, взвешивающая, не я ли нанёс удар.

Сжав рукоять эфирного
клинка Разрушения, я покачал головой и открыл рот, чтобы ответить на его
невысказанный вопрос…

Позади него кристалл
треснул — и растаял, как лёд. Кровь, плоть — всё исчезло, словно их и не было.
В пространстве раздался тёмный, насмешливый смех.

В тот момент я
ощутил, как манипулирующие щупальца ветра и звуковой маны проникли мне в разум
— иллюзия. Я срезал её нити, отследил их до источника. Применяя принципы отмены
магии, я возмутил ману эфиром — заклинание рассыпалось.

Фиолетовый импульс
прокатился по пространству, разрушая иллюзию. Но на результат времени не было.

Из вспышки моего
импульса вырвался смерч из чёрных шипов — каждый длиной с ладонь. Я закрыл лицо
изогнутым локтем эфирной руки, та расправилась как щит, треща и
восстанавливаясь сотни раз в секунду, сдерживая удары со всех сторон.

Магическая сигнатура
Кеззеса вспыхнула. Белый свет растёкся по пространству, словно мазок кисти.
Воздух мгновенно замер. Когда свет угас, крепость выглядела целой, будто битвы
не было вовсе. В воздухе витал запах свежего дождя и плодородной земли —
странно успокаивающий. Шипы исчезли. Агрона вновь стоял там, где был до начала
боя.

Я сосредоточил всё:
Королевский гамбит, Сердце Мира, ощущение эфира из ядра, и даже зрение, слух,
интуицию — на нём. Это был он. Иллюзия разрушена.

Агрона побледнел,
лицо покрылось испариной. Напротив, Кеззес истекал кровью из раны под рёбрами.
Слабое эфирное заклинание охватывало его, подавляя эффект от медленно
распространяющейся порчи.

Повисла тишина.

Но Агрона, как
всегда, не мог промолчать:

— Кеззес. Кеззи. Я
потратил столетия, готовясь к этому моменту. Думаешь, я стал бы уничтожать весь
драконий род, не подготовившись к твоему главному оружию? Особенно после того,
как выяснились способности Артура...

Его взгляд омрачился,
и он переключился на меня.

— Что до тебя,
Артур... Ты сдерживаешься. Бережёшь силы. Как долго ты рассчитываешь протянуть?
Было бы разумнее просто отправить меня сюда и захлопнуть дверь. Но ты... не
смог. Синдром героя. Тебе нужно было быть здесь самому, убедиться, что я
действительно уничтожен. Закончить всё своими руками, если получится.

Он склонил голову.

— Ну? Получится?

Я ответил вспышкой
концентрированного эфира из ладони прозрачной, фиолетовой руки. Пронёсся глухой
вух, затем рёв — и фиолетовый конус энергии взорвался, устремившись к нему.
Агрона увернулся, отлетел назад, но тут же рванул вперёд, клинок из чёрной маны
появился в его руке.

Позади, Кеззес
собирал заклинание. Его давление было таким колоссальным, что я едва не
пропустил тонкие уколы маны, скапливавшиеся в моей тени. Вместо того чтобы
парировать удар Агроны, я Божественным шагом отскочил назад на двадцать футов.
На месте, где стоял, несколько тончайших шипов прорвали мою броню.

Я сделал ещё шаг — и
снова. Шипы всплывали из тени, воздуха, земли, пытаясь достать меня. Они были
повсюду.

Если бы не Гамбит, я
бы не выжил. Атаки шли слишком быстро, чтобы уловить их зрением или
маночувствительностью. Моё внимание было рассеяно на сотни мелких точек — и
именно это спасало меня.

Серебристо-белый
дракон шагнул вперёд, расправив крылья, чтобы укрыть Кеззеса. Тот всё ещё стоял
на месте, глаза закрыты.

Я мелькал по
пространству, уворачиваясь от шипов. Они лезли изо всех щелей, но Кеззес оставался
в центре, казалось, полностью отрешённый.

Но нет — время то
ускорялось, то замедлялось, пульсируя вокруг нас. Это спасло меня несколько
раз.

И всё же — этого было
недостаточно.

Как только я появился
— эфирная молния по броне — шип пробил мне ногу снизу вверх. От стопы до
колена. Боль вспыхнула — и тут же онемение. В глазах помутнело. Управление
божественными рунами начало ускользать. Резкая боль пронзила бедро, грудь, шею.
Я опустил взгляд — шипы, тонкие как иглы, прорвали тело в нескольких местах, из
ран сочилась чёрная слизь.

«Разрушение!» —
рявкнул Реджис. — Выжги это!

Мой затуманенный
разум едва сфокусировался, как столб горячего белого света взвился вверх в
центре зала. Кеззес завершил заклинание. Его рука тянулась к потолку, из ладони
бил луч. Камень под ним начал рушиться волной, расходившейся по залу. Его глаза
распахнулись — взгляд впился в Агрону. Рука пошла вниз.

Луч разрезал крепость
надвое, как клинок, протянувшийся от самых корней мира до неба, ослепительный,
как солнце. Даже в полубессознательном состоянии я чувствовал, как он обжигает
кожу. Глаза наполнились слезами, но я не мог их закрыть. Лицо онемело. Пол ушёл
из-под ног.

Мгновение — и я
увидел, как две половины крепости расходятся в стороны. Солнечный свет
пробивался сверху, сквозь мутную серую завесу барьера карманного измерения.
Затем стены сомкнулись, как гигантские каменные ладони. Свет исчез.

Моё тело вращалось в
воздухе. Я видел — внизу зияла пропасть, сотни этажей, как разлом в земле. Я
падал в пустоту, уже не в силах управлять телом или магией.

Тени обвили меня,
падение замедлилось. Всё было чёрным, кроме мигающего фиолетового света. Он
разгорался, и я чувствовал пламя, охватывающее тело.

Между двумя
прерывистыми вдохами онемение сменилось болью.

Я закричал.

Разрушение.
Фиолетовое пламя текло по венам. Меня сжигало изнутри.

Боль отступила. Я
жадно, с хрипом вдохнул, когда эфир бросился восстанавливать разрушенную
систему. Зрение было мутным, а мысли — вялые.

— Спокойно,
принцесса. Полегче, — донёсся знакомый голос сверху.

Я дрейфовал
вверх-вниз в темноте. Чувства понемногу возвращались.

Над нами грохотали
взрывы, сыпались обломки.

Я ощутил, как разум
Реджиса пробует мой — проверяет, в порядке ли я. Без Гамбита, как и без прочих
рун, ему было проще проникнуть в мысли.

Я резко отшатнулся,
схватившись за те мысли, что не должен был думать — и утопил их в темноте.

— Эй, спокойно,
принцесса. Это я, — сказал он, отступая. Двигался неловко — неудивительно, ведь
он держал меня в воздухе.

Я прочистил горло,
вытер кровь из глаз и сам взял под контроль полёт, выскользнув из его хватки.
Он был в форме Разрушения — чёрные крылья быстро били воздух, удерживая его в
воздухе. Нас окружал камень — со всех сторон и сверху. Внизу зияла тьма. Время
от времени стены дрожали.

— Пришлось выжечь яд
Агроны, — объяснил Реджис, пока мой разум приходил в себя. — Потолок над нами
снова сомкнулся.

Вливая эфир в Сердце Мира,
я попытался уловить следы Кеззеса и Агроны, надеясь почувствовать их битву
где-то наверху.

Но ничего не ощутил.

Даже без активного
Гамбита я понял: Агрона вытолкнул нас на край карманного измерения и сомкнул
пространство вокруг.

Вероятно, это была
ловушка.

Медленно, с
осторожностью проверяя свои возможности после того, как Разрушение прошло по
моим венам — и по крови, и по мане, — я направил свежий эфир в Королевский
гамбит. Мой разум озарился десятками мыслей, венец на лбу вновь засветился.

— Он хочет, чтобы я
пробил брешь обратно в основное пространство, — сказал я. — Карманное измерение
разорвётся, и он воспользуется этим, чтобы сбежать и попытаться запереть
Кеззеса и меня внутри.

— Это сработает? —
спросил Реджис, между его клыков вспыхивало Разрушение.

Я лишь пожал плечами
— и моё тело чуть вздрогнуло, подпрыгнув в пустоте.

— Если бы я знал
наверняка, что смогу удержать их здесь, пока они не сгниют, — давно бы уже
сделал это. Но это творение Агроны. Он понимает его лучше, чем я.

Кроме того, — подумал
я отдельно от связи с Реджисом, — если мои видения с последнего ключа судьбы
сбудутся, я не смогу удерживать карманное измерение закрытым слишком долго.

Кратко прощупав
границы карманного измерения с помощью новой спатиум-руны, я влил эфир в
Реквием Ароа. Мягкое золотистое свечение прорезало злое фиолетовое пламя
Реджиса, частицы руны стекали по моей руке, устремляясь в пустоту, собираясь
вдоль стен и потолка. Это заняло какое-то время.

Камень начал
осыпаться, словно десятки тысяч эфирных насекомых пожирали его. Грохот сражения
нарастал, стены дрожали. Полуоформленные этажи расходились вниз по стенам,
потолок вскрывался, тут же закрывался и снова ломался. Хотя мы не двигались,
всё вокруг вдруг выглядело так, будто мы летим вверх, сквозь разрушенные корни
Тэгрин Каэлума.

Стены и потолок
растаяли. Я снова стоял на потрескавшемся, но целом полу зала реликвария — в
том месте, где началась битва. Не осталось и следа разрушительного удара
Кеззеса — приёма, похожего на Пожирателя Миров, который сровнял с землёй весь
этот ложный замок.

Вместо этого —
огромные чёрные шипы, прорезающие зал от пола до потолка, как перекошенные
колонны. Один угол зала превратился в подобие чёрной лавы. В воздухе плавали
светящиеся белые крупицы, как пыльца — и, как только я появился, ближайшие тут
же отлетели в сторону.

Я сразу понял:
касаться их нельзя.

Они излучали
убийственное намерение Кеззеса.

— Ах, Артур, —
раздался справа голос Агроны. — Ты поразительно умеешь одновременно и
разочаровывать, и впечатлять.

Он стоял, скрестив
руки, с насмешливой ухмылкой на лице. Левая половина его тела была обуглена —
кожа и некогда белая броня покрыты ожогами.

Слева от меня стоял
Кеззес. Всё ещё в своей безмятежной позе, но белосеребристый образ дракона
казался менее отчётливым, более призрачным. На теле появилось ещё две раны, обе
— серьёзные. По шее и щеке тянулись потемневшие вены, кожа вокруг — с
болезненно-зелёным оттенком.

Теперь ощущать их
ману было легче. Я потратил на возвращение больше времени, чем осознавал. Оба
асуры были истощены, будто их бой длился не часы — дни. Но ведь эфир и мана в
карманном измерении ограничены. Само это тюремное пространство высасывало их
силы, ускоряя упадок. Несмотря на весь пафос Агроны насчёт «своей территории»,
он выглядел не лучше, чем Кеззес.

Я пошевелил плечом —
тем, что осталось от руки. Сконцентрировался на восстановлении эфирной
конечности. Моё ядро из четырёх слоёв всё ещё хранило немалый резерв, но не
бесконечный. Тем не менее, пока оба были сосредоточены друг на друге — я
держался. Как и планировал.

Реджис шагнул вперёд,
встав между мной и Агроной. Его пламя потрескивало с искажённой, резкой
энергией.

— Ты всерьёз хочешь,
чтобы мы сражались вечно, Агрона? — спросил Кеззес. Его голос звучал хрипло, с
ноткой боли. — Два бессмертных, запертые в карманном измерении, воюющие до
конца времён?

Агрона усмехнулся,
покачал головой:

— Ты, может, и старше
самого праха Эфеотуса… но ты не бессмертен. Ты вполне себе смертен!

Он взмахнул руками.
Между нами возникли зигзагообразные чёрные линии, испаряющие белые частицы при
соприкосновении. Та же тёмная энергия прыгнула на один из шипов, затем — на ещё
два, от них — к другим. Белые крупицы притягивались к этим линиям, шипели,
лопались при столкновении.

Я попытался
использовать Божественный шаг, но пути прерывались там, где проходили через эти
линии. И тогда я понял — тьма, перескакивающая с колонны на колонну, не была
хаотичной. Она формировала руну.

Глаза распахнулись. Я
шагнул в эфирные соединения — но не вышел обратно.

Давление было
чудовищным. Всё моё существо сжималось в суть. Я понял: если задержусь хоть
немного — меня постигнет судьба Байрона. Моя эфирная сущность будет выжата и
унесена в пустоту.

Я рвался, падал,
летел — и, наконец, вырвался обратно. Пот стекал по лицу.

Кроваво-железные колонны
были разрушены. Белые крупицы исчезли. Агрона стоял перед Кеззесом,
опустившимся на одно колено. Он положил ладонь ему на голову и повернулся ко
мне, почувствовав моё возвращение.

— Любопытно…
оказывается, это карманное измерение связано с эфирной областью. Хотя, полагаю,
этот маленький факт уже скоро потеряет всякое значение. Впрочем, даже если
убить тебя не сработает… возможно, я смогу выскользнуть туда.

Я проигнорировал его
и сосредоточился на Кеззесе. На шее у того горел тёмный, кровавый знак — та
самая руна, что была вычерчена между колоннами. Я не до конца понимал магию,
которую использовал Агрона, но читал руну достаточно хорошо. Хоть и сложнее,
она была схожа с теми, что использовались на кандалах подавления маны.

Взгляд Кеззеса
встретился с моим. Даже в этой позе — сдерживаемый, на колене — его глаза
излучали власть.

— Ну что, Артур… —
заговорил Агрона, поглаживая голову Кеззеса, как ребёнка. — Хочешь сделать
по-хорошему и отпустить меня? Или мне придётся выпотрошить тебя и поплескаться
в твоих кишках, пока заклинание не рассеется. Что выбираешь —

Божественный шаг перенёс
меня между ними.

Я прижал здоровую
ладонь к шее Кеззеса, а эфирную руку направил прямо в лицо Агроны — и выпустил
волну эфира. Агрона перехватил мою руку, отведя её в сторону. Удар лишь опалил
его уже обожжённую сторону. Другой рукой он метнул кинжал, рассёк мне запястье
— и рванул вниз, к шее.

Одной ветвью сознания
я влил эфир в Реквием Ароа. Другой усилил броню и барьер. Третьей — воссоздал
только что утраченной эфиром кисть. Всё это — параллельно, одновременно
вычисляя траекторию удара.

Я повёл плечом и
отклонился всего на дюйм. Чёрное лезвие лишь скользнуло по поверхности брони,
сбив пару чешуек, но не оставив ни капли крови. В следующее мгновение челюсти,
окутанные Разрушением, сомкнулись на плече Агроны — и Реджис, возвышаясь над
асурой в своей форме Разрушения, попытался оттащить его назад.

Светящиеся частицы
божественной руны танцевали над клеймом на шее Кеззеса.

Я не мог сомневаться.
Единственное ограничение силы руны — моё собственное понимание. Я знал: Агрона
только что наложил этот знак. Он не был там секунду назад. Этого
знания должно было быть достаточно.

Частицы впитались в
клеймо — обращая вспять само время, затраченное на его создание.

Позади меня Агрона
растворился в дым и тень — на миг, вырываясь из хватки Реджиса. За его спиной
расправились чёрные крылья. Один взмах — и ураганный порыв отбросил Реджиса,
как лист на ветру.

Из Кеззеса вырвался
чистый, яркий белый свет, прорезанный рваными, яростными фиолетовыми
прожилками. Там, где он касался Агроны, по его плоти и броне ползли трещины.
Тёмные крылья рассыпались в прах. Агрона вскинул руку, прикрывая глаза.

Я сотворил эфирный
клинок и рванулся вперёд, но крылья вновь взорвались — два изогнутых чёрных
силуэта на фоне белизны. Они метнулись вперёд, и я оказался раздавлен между
светом и тьмой.

Я чувствовал, как
крепость рушится вокруг нас, больше ощущая, чем видя. Мы находились в сфере
пустоты — внутри лишь несовершенное равновесие света и тьмы.

Реальность обрушилась
обратно.

Я стоял на коленях,
окутанный защитной эфирной оболочкой. Моя броня превратилась в лоскуты. Тысячи
мелких порезов оставляли тонкие кровавые дорожки по телу.

Впереди Агрона
пошатнулся. Позади — Кеззес вздыбился.

Инкарнация дракона,
ставшая почти материальной, рванулась вперёд, вцепившись в одно из тёмных
крыльев Агроны и разорвав его. Агрона взмахнул рукой с кинжалом — тот вылетел
из пальцев и рассыпался на тысячу клинков.

Я активировал
Божественный шаг и спатиум-руну: разорвал эфирный путь и одновременно свернул
пространство, перенаправив удар. Стена кинжалов исчезла — и обрушилась на
Агрону сверху. Но где бы они его ни касались — лезвия безвредно растворялись,
уходя обратно в его тело.

Кеззес сделал шаг
вперёд, и эфирный дракон ринулся вперёд: серебристо-белые когти схватили Агрону
за плечи и вбили в землю. Второй шаг — и дракон раскрыл пасть, испустив поток
чистой маны, поглотивший фигуру противника. Я поднял эфирную руку, заслоняясь
от слепящего света.

В самом центре
пламени извивалась женщина. Средних лет, с золотистыми отметинами на лице и
светлыми волосами. Я видел её портрет в замке Индратов.

Её глаза расширились,
и она закричала — пронзительно, с такой болью, что у меня подступила тошнота.

— Отец, пожалуйста!
Хватит, отец! Ты убиваешь меня...

Лицо Кеззеса
исказилось от ярости, и он подался вперёд. Дракон сомкнул пасть на образе
Сильвии, вновь проломив пол и рухнув в образовавшийся кратер. Кеззес охнул,
часто заморгал и попытался отозвать силу. Но чёрные цепи уже оплели дракона,
утягивая его всё глубже.

Кеззес приложил
ладонь к груди. В его глазах — страх и боль, которых я никогда прежде не видел.
Гамбит связал для меня несколько точек. Я скривился и прыгнул в кратер — за
драконом и Агроной.

Тень скользнула
сверху. Реджис растаял в воздухе, проникнув в моё ядро. Смех Агроны разнёсся
эхом по развалинам, и мы падали.

Стены разлетались
вдребезги. Обломки превращались в раскалённые кроваво-железные копья и
вонзались в прозрачное тело дракона. Манифестация теряла силу, истощаясь с
каждой секундой.

Я видел, как мана и
эфир стекались обратно к Кеззесу, когда он пытался вернуть себе силу. Но
слишком многое было вложено в эту проекцию. Без неё он не был соперником
Агроне.

Внизу дракон
извивался, вырывался, шипел, но цепи держали. Его дыхание беспомощно
разбрызгивалось по сторонам.

И тогда, между двумя
залпами чистой маны, я ощутил: двойной поток силы потянулся вниз — мана утекала
от Кеззеса к Агроне. Он поглощал силу, усиливался сам, истощая Кеззеса.

Я протянул эфирную
руку к связке между Кеззесом и манифестацией. Как и с золотыми нитями раньше —
заострил пальцы и перерезал связь. Вверху раздался крик боли, и дракон
растворился, рассыпавшись в чистую ману.

Агрона моргнул ошеломлённый.

Вокруг меня
сотворились дюжины эфирных клинков. Каждый — под контролем отдельной ветви
Гамбита. Клинки закрутились, ударили одновременно. Шипы кровавого железа, щиты
из уплотнённого ветра пустоты, кнуты из огня душ — всё кружилось вокруг Агроны,
блокируя удары.

В момент, когда он
отвлёкся — я свернул пространство под ним.

Он влетел в разрыв,
не успев осознать ловушку. Удар разбил пространство, и всё измерение задрожало
— словно готовилось схлопнуться. Разрушенная крепость начала падать вместе с
нами, и всё превратилось в пыль.

Я не сразу понял,
когда остановился. Мы не приземлились — просто перестали падать. Я взмахнул
рукой — и развеял пыль вокруг.

Агрона лежал на
земле. Из головы сочилась кровь. Он опирался на локоть, глядя на меня налитыми
кровью глазами. Напротив него — Кеззес, стоя на колене, с рукой на бедре. Его
тело дрожало. В карманном измерении стоял запах озона — остатки силы,
потраченной здесь.

Я стоял над двумя
богами, сломленными и обессиленными, будто они пали передо мной на колени. В
этом была ирония. Я сдержал желание произнести вслух, насколько показательно их
поражение. Гамбит снова напомнил мне, что я думал об этом ещё в начале боя.

Слева — Агрона. Он
привёл меня в этот мир, чтобы воссоздать Сесилию. Преждевременно вырвал меня с
Земли. Оружием сделал мою семью, друзей, моё прошлое. Его действия — сплошная
боль. Но именно из-за него у меня появилась вторая жизнь. Моя семья. Связь с
Сильви.

Справа — Кеззес. Он
исказил этот мир, сделав его своим инструментом. Спрятал своих за завесой, пока
разрушал цивилизацию за цивилизацией. Он держал Эфеотус в стагнации, в холодной
стабильности, где его народ даже не мог измениться, чтобы выжить.

Агрона усмехнулся.
Его тело растаяло. Настоящий он стоял чуть в стороне.

— Почему ты
колеблешься, мальчик? — Он бросил взгляд за мою спину — на Кеззеса. — Думаешь,
кого убить первым?

Прежде чем я ответил,
он продолжил:

— Хитрый приём.
Ослабить Кеззеса, отсечь его силу. Это изначальный план, или просто удобный
случай? Хитро, но слишком прозрачно. Пусть они ослабят друг друга, а потом
нанеси удар. Не утруждайся отпираться. Я вижу твои мысли, Артур. Ты больше не
контролируешь себя.

Я фыркнул.

— Глупец, — буркнул
Кеззес.

Я обернулся, одним
глазом следя за Агроной. Кеззес смотрел на меня.

— Я всегда знал, что
твой наивный альтруизм не позволит тебе согласиться с моими методами. Когда всё
закончится — я бы уничтожил тебя и твою семью, если бы кто-то из вас выжил. Но
ты хорошо прятал истинные намерения. Возможно, даже у меня была крошечная
надежда, что мы действительно сможем работать вместе. Но ты никогда не
собирался этого делать, не так ли?

Моё лицо омрачилось.
Я начал отступать, чтобы не стоять между ними. Я думал: стоит ли соврать?
Сыграть на остатках доверия Кеззеса? Но я держал ложь об альянсе так долго, что
даже в мыслях себе не признавался. Больше — не мог.

На лице появилась
острая, почти облегчённая улыбка.

— Нет, не собирался.

Кеззес отряхнулся с
презрительной гримасой и посмотрел на Агрону. Тот ответил ему самодовольной
ухмылкой.

Два лорда асур, главы
своих кланов и рас, возможно, самые могущественные существа в этом мире… теперь
оба обратились против меня.