Сергей 

Отчёт NC68344b3: 

 Для служебного пользования

Господину Юцианому Силвалеттэ

 Планета внутренний номер NU21.

Начата разработка трёх наиболее перспективных залежей.

Содержание металлов высокое.

Тип разработки преимущественно карьерный. 

Уровень механизации крайне слабый, судно с оборудование, согласно расписания, не прибыло.

Смертность осуждённых достигает 40%, требуется больше живого ресурса. 

Атмосферные факторы более тяжёлые чем ожидалось, паёк урезан до минимального. Приняты чрезвычайные меры по протоколу C1.

Планируемое освоение нормы добычи менее 30%.

Отмечена пропажа техножреца Омеги 14, с рудника №2. Следственные мероприятия результатов не дали. 

Надеемся на неплановую поставку ресурсов и оборудования.

Уже вторую неделю болтаемся в дрейфе. По слухам навигатор ищет безопасный маршрут в обход небольшой варп бури, расположившейся прямо на пути нашего маршрута. Но вроде экипаж волнения не высказывает. Навигации в этом мире очень сложна и часто не предсказуема. Нередки случаи когда баржи застревали в системах на года а то и десятилетия. Ожидая момента когда вихри утихнут и опасность перехода будет сочтена приемлемой.

Работу над генераторами я закончил ещё месяц назад. К сожалению или к счастью управляющей аппаратурой занялся лично Магос. Не знаю, что и как он вертел но возращённый блок на испытаниях показал себя отлично. Внешне я не заметил никаких следов вскрытия, как и повреждения. Моей текущей версией осталось: преднамеренный саботаж при продаже Фурий.

Нужно было видеть лица пуретан механикус которые участвовали в инспекции самых малых пустотных кораблей. Да по местной классификации Фурии относились к москитному, а не пустотному флоту. Но махину размером больше двухэтажного Боинга мне трудно было именовать иначе чем кораблём. Несмотря на надменно кислые маски и попытки придраться механикус, командный состав остался доволен прохождением всех необходимых тестов. В результате все офицеры отправились отмечать возрождение пустотной авиации крейсера. А мне выделили несколько дней отдыха, по окончании которых назначили главным палубным мастером по Фуриям и ответственным за подготовку обслуживающего персонала.

Я уже третью неделю занимался «Фуриями». Это огромные боевые машины, чьи размеры можно сравнить с двухэтажным «Боингом» моего мира. И несмотря на свои размеры, места для четырёх членов экипажа было не так много. Всё пространство съедали два плазменных генератора, двигатель, системы жизнеобеспечения и, конечно же, броня. Что говорить, если толщина бронестекла достигала 1200 миллиметров. Из вооружения «Фурии» имели два монструозных лазера. По крайней мере, для моего прошлого мира они были бы такими, тут же они не представляли из себя чего-то сверхъестественного.

На удивление перехватчики были в неплохом состоянии, которое выходило из правильно проведённых процедур консервации. Я проводил обряды диагностики и проверки одной машины за другой и устранял мелкие недочёты. Тесты плазменных ректоров на холодную выдавали все положенные отклики, проходили все известные мне обряды и были готовы к запуску. Но запускать их не хотелось.

Пытаясь отсрочить момент запуска, я даже подключил к работе Маяра, и вместе мы запитали от корабельной сети и испытали лазерное вооружение на минимальной мощности. Лазерные импульсы эффектно плавили стопки листов негодного металлолома. После испытаний оставались лишь бесформенные груды металла, дышащие жаром не до конца остывшего металла и низкокачественного керамита.

Закончив литании благословения, я остановился, глядя на ведущий генератор «Фурии». Мне тут же в спину ткнулся «хвостик», звякнув кадилом об пол, и начав причитать себе под нос. Я давно уже не обращал внимания на её мелкие заскоки, по крайней мере в тех случаях, когда мы были не одни.

Кивнув, я решительно начал переключать тумблеры и открывать краны подачи водородной смеси топлива. Всё проверено и перепроверено по десятку раз, нужно выводить генератор на холостой ход…

— Дядя, не нужно. Стой, не делай этого. Они против! — до меня, поглощённого решимостью и погружённого в священнодействие, не сразу дошло, что малявка пытается меня одёрнуть. Хотелось оттолкнуть её и наконец-таки закончить с этими реакторами, получив то, что причитается мне по праву, то, что давно уже должно быть моим! Но какие-то чувства из прошлой жизни не позволили мне это сделать. Уже положив руку на рычаг инициации поджога, я замер. Оставалось повернуть его, снимая блокировку, и вдавить вниз до упора. Сразу после этого инициирующий луч подожжёт топливо в ядре и запустит реакцию синтеза.

Обернувшись, я увидел заплаканную Панну, чьё лицо искривил ужас. Её ручки безостановочно теребили балахон. Казалось, что ещё полминуты назад всё было хорошо, но её лицо говорило, что рыдает она уже давно. Вспомнилось, что процедура запуска реактора занимает не менее двадцати минут. Я обернулся и отдёрнул руку, которая уже сама наполовину провернула предохранитель.

Я заканчивал ремонт погрузчика. Чтобы не мешал ангарной команде, его специально оттолкали в угол. Механизм был прост и надёжен, как утюг. Из сложных компонентов — два электродвигателя, гидравлический и ходовой. А управление завязано на рычаги, переключающие электромагнитные реле, с серебряными контактами которых как раз и возникли проблемы. Будь механизм чуть более важен, то контакты были бы золотыми и служили гораздо дольше. Золото и серебро в Империуме ценилось не так сильно, как в моём мире. Да, это популярные металлы, но недостатка в них не было. Космос богат и щедро делится своими богатствами с теми, кто может их взять.

Зачистить и напаять новые площадки было несложно. Больше времени я потратил, ковыряясь в контейнере с серебряной рудой и выбирая самородки покрупнее. Пользуясь случаем, набрал пару кило в запас, который, как известно, карман не тянет.

Подловив Петру, носящуюся вокруг, я легонько стукнул её кадилом по макушке. От неожиданности она присела, накрыв голову ладошками. Поймав мой строгий взгляд, девочка подобралась. Детство вмиг улетучилось из жопы, и она стала более серьёзной.

Идя за мной и мерно взмахивая разожжённым кадилом, она пыталась повторять литании. Я был уверен в качестве ремонта, но образ правильного служителя нужно было поддерживать. Да и чувство правильно выполненной работы, которое обычно приходило ко мне в конце, было нелишним.

Дважды отсутствие этого чувства мне уже помогало. В таких случаях я затягивал литании, пытаясь погрузиться в чувство отрешённости и всеобъемлемости. Со временем предположения о неисправностях приходили на ум сами. Но после таких литаний я был выжат как лимон и ни на что более неспособен.

Мы уже заканчивали, когда раздался взрыв. Палуба толкнулась в ноги, и я не устоял. На палубе стояла паника. Люди метались и создавали хаос. Но следов взрыва я не наблюдал. Судя по всему, он произошёл ниже, но достаточно близко. Спустя десяток минут прибыла группа матросов во главе с офицером и выдворила всех вон. На сегодня доступ в ангар был закрыт. На всех входах стояли посты, без специального пропуска никого не пускали.

Складской ярус с моей мастерской постепенно пустел. Адепты перебирались в выделенный сектор по мере того как он обживался. Общественные мастерские были лучше оборудованы, а компактное размещение инфраструктуры позволяло экономить время.

Панна съезжать не собиралась. Обитель Механикус была закрытым местом, и получить туда доступ было не так просто. Поэтому «подопытные» по-прежнему приходили на этот грузовой ярус в поисках помощи. Места становилось, откровенно говоря, мало, и я подумывал выпросить ещё несколько контейнеров для наших нужд.

Я стоял у торгового терминала и скачивал список доступных товаров и цен на них. Очередь, в которую я влез, с молчаливым неодобрением буравила мне спину. Это были боцманы, старшие канониры, привилегированные слуги и младшие офицеры. Все те, кто уже мог позволить себе скопить копеечку, но не имеющие достаточного веса для того, чтобы младший торговый представитель снизошёл до общения с ними.

Мы были на орбите мелкого аграрного мира, участвующего в снабжении десятка ближайших систем. Мир был маленьким и незначительным в рамках Сегментума, но уже имел свою небольшую станцию и горстку патрульных судов, опирающихся на неё. Вся местная торговля была подмята планетарным губернатором, по совместительству являющимся для местных царём.

Стоило мне отойти, как следующий за мной жадно приник к пульсирующим пиктам. Основной интерес всей этой толпы был не в закупке необходимого, а в перепродаже. Маржа, которой брезговал вольный торговец, вполне устраивала его подданных. Тут купил, там продал — и если Император тебя не оставил, то на руках появляется небольшая сумма, чтобы подмазать начальство. Новая должность, переезд на более высокий ярус, возможность удачно выдать замуж дочь или женить сына. Примерно так и крутилась жизнь обывателей на крейсере.

В честь прихода на станцию и выражая своё благоволение, из казны торговца всей нашей экспедиции Механикус выделили небольшие суммы. Соразмерно положению в обществе. Правда, это были не живые деньги, а электронные векселя на предъявителя, заверенные казначейством торговца. Их можно было отоварить не только на складах крейсера, но и при вот таких обоюдных операциях. Объёмы товаров и средств, курсирующих между крейсером и станцией, были настолько огромны, что мелкие сделки подданных ничего не значили, идя в общий зачёт.

Часть своих средств мне отдала Панна. Она настолько плотно обвилась вокруг меня, что в соседнем с моим контейнером мне пришлось сварить медицинскую койку и кое-какую мебель для приёма редких посетителей. Её интересовали не столько те гроши, которые они могли притащить, сколько опыт и возможность отрабатывать свои идеи и догадки. Параллельно я варил примитивные протезы в виде голеностопных шарниров, крюков, клещей и прочий примитивизм. Я бы и вовсе этим не занимался, но Панне после ампутаций нужно было что-то установить на место отторгнутых конечностей. Я бы мог собрать что-нибудь получше, но её контингент не мог себе это позволить.

Моя культя подживала, и я подумывал, чем бы заменить тот шарнир, который стоял у меня вместо ступни. Заказ на персональную разработку стоил дорого, а более-менее достойного «ширпотреба» на этой станции ожидать не стоило.

Выбраться в короткую самоволку было несложно, ангар кипел от народа, принимающего и отгружающего грузы. Шаттлы беспрерывно сновали между крейсером и станцией. Улететь вместе с грузом и прилететь обратно не составляло труда. Особенно когда ты регулярный и желанный гость в ангаре.

Интерлюдия

Юциан Силвалеттэ сидел в богато украшенном кресле своего кабинета. Уже шестьдесят лет он служил старшим помощником капитана на гранд-крейсере «Коготь». Он начинал свою службу Меркантам ещё при дедушке нынешнего держателя патента. Несмотря на должность «второго после бога», на борту крейсера он исполнял обязанности капитана. Формально капитаном был сам Талус Меркант, но полноценно вникать во все аспекты жизни судна возможностей и желания у торговца не было. Поэтому и сложилось некое двоевластие. Но сам Юциан не считал это проблемой, так как был искренне предан роду Меркант. 

Именно поэтому, несмотря на всю авантюрность, он пылко поддержал план «молодого» торговца. И нужно отдать должное талантам «молодого» господина: всё шло гладко. Суда, потрёпанные нападениями эльдар, получали ремонт, а трюмы пополнялись отборным имперским оружием, с реализацией которого проблем не станет. Стоило отметить, что, несмотря на общую ветхость орбитальных сооружений, ремонт двигался ударными темпами, что нисколько не сказывалось на его качестве.

Жизнь, как и элитный амасек, всегда преподносит нотку горечи. Ею в сложившейся ситуации стала вражда Механикус с прибывшей группой. Юциан не мог понять её причин. Он, как и Талус, искрение считал, что новички вольются в существующий культ и усилят его. Но реальность оказалась другой. С каждым днём они всё дальше отдалялись друг от друга, и, наконец, он был вынужден выслушивать упрёки магоса Миртара, что они сманивают его людей. Этот магос не только угрожал, но и всерьёз собирался забрать своих адептов и вернуться на Жао-Аркад. Дело дошло до Талуса, и им ничего не оставалось, как заплатить отступные и распределить потоки, предназначенные для культа.

Как и с амасеком, где послевкусие горчинки порой может быть лучшей его частью, вражда вылилась в пользу. Новички старались заслужить своё место, а чванливые старики зашевелились, чувствуя угрозу своему положению. Оставалось только найти золотую середину и удерживать их в ней.

Пригубив амасек из фужера, он движением языка размазал его по полости рта. Чуть задержавшись, через едва приоткрытые губы вдохнул, давая воздуху раскрыть весь букет изысканных специй, и только потом сглотнул жгучий комок. На губах остался вкус пряных специй. Закинув сбившиеся седые локоны назад, он вдохнул уже полной грудью, добирая остатки ощущений.

Золотая середина, да. Знать всех, знать всё на корабле и удерживать их в золотой середине — это его работа, это его призвание. Взгляд упал на позолоченную колонну. На самом верху участок был поблёкшим и уже не радовал приятным блеском. Настроение вмиг улетучилось. Нужно распорядиться выпороть прислугу, что-то они обленились в последнее время.

Меня мучил кошмар, из которого я не мог выбраться. Я прекрасно осознавал, что всё вокруг меня нереально, но проснуться не получалось. Я бродил по пустым коридорам «Когтя» и умирал мучительными смертями. Меня рвали твари из выдуманных миров, выбрасывали в открытый космос без скафандра, топило в питательной жиже… 

То, что я проснулся, понял не сразу. Осознать себя в реальности помогла аккуратная культя на месте левой ступни. Мои руки и ноги были притянуты к ложементу судового херургеона. А голову мучил назойливый гул, как будто сотни ос решили устроить улей под черепушкой.

Меня мутило, и одновременно хотелось есть. Ремни не давали встать, а попытки пошевелиться отдавали болью. Места прилегания ремней к телу были растёрты до крови, несмотря на то, что их чем-то смазывали. 

От мыслей и догадок о происходящем отвлекли мерные шаги. 

— Ты очнулся! — раздался знакомый голос. 

— Панна, это ты? — я внутренне сжался, подспудно ожидая, что кошмары вышли на новый виток реалистичности. 

— Ты знаешь, где ты? 

Надо мной склонилось такое знакомое лицо. На нём смешивались и радость, и озабоченность. Именно это лицо меня успокоило, хотя где-то далеко в подкорке, сжатой пружиной, сидело ожидание того, что сейчас её проткнут и кошмар начнётся сначала. 

— Не уходи, прошу, не уходи! — закричал я, как только её лицо пропало из поля зрения.

— Я тут, не волнуйся, тише. — Её руки коснулись моей головы, но холод аугментированной кисти заставил дёрнуться. — Я тут, — уже тише повторила она. — Что ты помнишь? 

Что я помню? Я задумался.

— Нас загнали в угол. Мы отбивались, я стрелял, бил и бил… и когда казалось, что всё кончено, они полезли снова. А потом… я убегал, но не мог сбежать, меня догоняли снова, и снова, и снова… — дыхание участилось, и воздуха стало не хватать, пчёлы зажужжали с новой силой, и я начал погружаться в пережитые кошмары. 

— Тише. — Тёплая ладонь легла на мой лоб. — С тех пор как корабль погрузился в варп, многих мучают кошмары и странные звуки. 

Разбудил меня входящий писк инфопланшета. Его частый и высокий сигнал извещал о высоком приоритете сообщения. Сон сняло как рукой, но вот натруженная плоть требовала продолжить отдых. Находясь постоянно в среде культа, я начинал постепенно пересматривать своё отношение к плоти. Стоит ли повышенная продуктивность и срок жизни отказа от биологического тела и частички своего я? Жить долго и хорошо хотелось, но то, что сейчас культ мог мне предоставить, меня не устраивало. А на то, чтобы создать что-то более качественное, нужны знания и время. Ни тем ни другим я не располагал.

Откинув задумчивость, я вчитался в призывно мигающее сообщение. Оно пестрело директивами, распоряжениями, ссылками и прочим. Но самое важно было то, что заверялось оно как магосом Миртаром, так и старпомом Юцианом Силвалеттэ. Можно сказать, что это был вездеход на уровне бумаги кардинала Ришелье. А если опустить всё многословие, то мой доклад о проведённых работах крайне высоко оценили на самом верху, особенно ту часть с пиктами и анализом состояния корпуса.

Ещё раз прочитал присланный документ, проверил цифровые печати и ключи, убедился, что о найденном нами оружии там не упоминается ни слова. Объём поставленной задачи поражал. Указывался весь левый борт, а в качестве первоочередных участков назначались зоны с макробатареями, торпедами, антеннами корабельных ауспеков.

Срок был три недели, и как я догадывался, именно через это время мы покинем систему и перейдём в варп. Между строк мне читалось: «Раз такой умный, сделай всё, чтобы успеть как можно больше».

Столовая была пуста. Только ёмкости с питательной кашей и витаминизированным напитком стояли на отдельном столе. Ешь сколько влезет, загвоздка была в том, что эту гадость приходилось заталкивать в желудок через силу. Параллельно я обдумывал, что и где смогу получить. В стойле я видел сервиторов в сварочном обвесе, они бы мне сильно пригодились. Дымовые шашки или материал, из которого их можно сделать. Регенерационные патроны для системы костюма, ремонтные пластыри, сухой паёк. Может, удастся выцепить что-то специализированное…

Меня прервало поглаживание по бедру. Это было настолько неожиданно, что я дёрнулся в сторону. Рядом сидела Панна с протянутой в мою сторону рукой. Одна из немногих женщин в нашей экспедиции, а ещё одна из тех, кого откатили с ученика до послушника. Она шла по пути биолоджикс, и несмотря на свой возраст — двадцать три года — и текущий статус послушника, щеголяла аугментированным протезом кисти с необходимыми инструментами.

— Ну я же вижу реакцию твоей плоти, мне как раз не помешает выброс правильных гормонов для стабилизации своего эмоционального состояния. Мне кажется, и тебе тоже.

Нарушителей спокойствия этих туннелей мы застали на перекрёстке. Группа из пяти оборванцев тащила два здоровенных ящика. Было абсолютно непонятно, как они умудряются управляться с ними. Закрадывались мысли о мутантах-муравьях, способных переносить вес многократно больше своего.

Для них наша встреча оказалась совершенно неожиданной, несмотря на топающего сервитора, заблаговременно избавленного от упряжи. Маркировка на ящиках была затёрта, но бегающие глаза, быстрый обмен взглядами и злость, которая постепенно сменяла растерянность, подводили к неутешительным выводам. Проблемой было то, что мы находились в более узкой части коридоров, и тут едва могли разминуться двое, в то время как встреченная группа могла маневрировать более комфортно. Выдвинуть сервитора в первые ряды было тоже затруднительно: этот болван банально раздавит нас по стенкам. Возможно, стоило бы выставить сервочереп как дозорного, но он для меня являлся невосполнимым ресурсом и инструментом, даже в малости рисковать им не хотелось. Я толкнул Агнелия под локоть, и он, поняв мои действия по-своему, протиснулся вперёд.

— Кто вы и что в ящиках? — требовательным тоном начал он. — Я вас спрашиваю, кто такие и что тянете? — его напор и бескомпромиссный тон дали немного времени втянуться в более широкую часть перекрёстка.

Если я и мои спутники не особо впечатляли встреченную группу, то вот появившийся сервитор явно заставил их задуматься.

В них начало замечаться отчаянье. И когда я уже думал, что они сбегут, шедший самым первым и без поклажи вытащил заострённую железяку.

— Мы идти… жизнь… забывать… — его готик был ужасен, но общий посыл мне был понятен.

Агнелий ещё перекидывался с ним фразами на той же смеси готика, но чем дольше шёл диалог, тем бродяги становились смелее. Начали появляться дубинки, цепи и другое эрзац-оружие. Складывалось впечатление, что договориться не получится. Сам факт переговоров был принят за слабость, и встреченная группа хотела ею воспользоваться по полной.

Диалог уже давно перешёл на малоразборчивое шипение и угрозы. И последней точкой стал взмах ножа главаря, распоровший предплечье Агнелия. Главарь ещё стоял с самодовольной улыбкой как хозяин положения, когда глухой хлопок, отразившись от коридоров, ударил по ушам. Спустя секунду его ноги подогнулись, и он завалился лицом вниз, кровь из разорванного бока мерно забарабанила по трубам коммуникаций, стекая сквозь решётку пола.

Стояла полная тишина, разбавляемая гулом в моих ушах. Я стоял, развернувшись вполоборота, а монструозный револьвер, называемый в этом мире стаббером, прижимал к боку, левой рукой схватив его сверху за ствол. Любой другой классический хват обеспечил бы мне как минимум выбитое запястье. Руки гудели от отдачи, а ствол дымился лёгким дымком. Собрав силы, я взвёл курок, и он отозвался смачным щелчком, оповестив окружающих о своей готовности нести милость Императора.

В которой герой находит спутников и шляется по туннелям

Я ещё не успел добраться до места проведения работ, а уже устал. А ведь мне предстояла работа, нелёгкая даже по меркам взрослого. Но в новых реалиях никто не даёт поблажек. Либо выполняешь порученную работу, либо скатываешься на самое дно. Я тяжело вздохнул и натянул капюшон поглубже.

Я шёл по центральным уровням в направлении ближайшего главного лифта. Здесь было множество иных лифтов: грузовых, пассажирских, служебных. Они могли проходить всего один уровень или же десяток. Но главных лифтов было всего шесть. Их особенность заключалась в том, что они проходили через мидлайн. Вполне себе физическая линия, проходящая по нижней трети судна и отделяющая части с противоположными векторами гравитации. Их особенность — наличие поворотного механизма в мидлайн. Благодаря ему можно без особых неудобств пройти зону отсутствующей гравитации и, что более важно, перевезти груз.

Моя небольшая процессия привлекала внимание. Впереди шёл я с глубоко надвинутым капюшоном, а за мной — грузовой сервитор, запряжённый в тележку. Моё молодое лицо привлекало не меньше внимания, чем несвойственная здешнему укладу мантия. Но его я успешно прятал под капюшоном. Немного хрипотцы в голос, понизить частоту — и вот уже подростка заподозрить во мне трудно. Но необычная мантия, серая, подбитая красным кантом, — как бельмо на глазу. Здесь весь культ ходит в красном, и цветовой идентификации учеников у них нет.

Прошло ещё слишком мало времени, чтобы особенности внешнего вида нашего пополнения прошли по всему кораблю. И тем не менее, на генном уровне ощущая угрозу, встречные огибали нас. Чем ближе мы подходили к лифту, тем многолюдней становилось и тем различимей становился пузырь отчуждения вокруг меня.

Моя конечная цель — это технические этажи нижних ярусов. Активные работы по замене и восстановлению брони привели к многочисленным утечкам атмосферы. Гермолюки и шлюзы уже практически не справлялись с утечками. Ряд туннелей был перекрыт, и даже отдельные участки оказались отрезанными. Именно поэтому всех доступных адептов направили на срочные работы. Хотя мне стало казаться, что весь корабль — это и есть одна большая срочная работа.

Возле самого лифта было настоящее столпотворение. Народ сновал туда-сюда, тащил грузы и кричал. Широкий, магистральный туннель расширялся и превращался в небольшую площадь со зданиями, ларьками и примитивными мастерскими. И впереди маячила огромная створка лифта. Его ширина была тридцать метров, а высота — около двадцати. Чем больше было народа, тем меньше становился мой кокон отчуждённости, сжавшись до символического полуметра. Несмотря на то, что окружающее можно было причислить к трущобам, это были рабочие кварталы, пусть и бедные. Через настоящие трущобы мне только предстояло пройти.