В которой герой находит спутников и шляется по туннелям

Я ещё не успел добраться до места проведения работ, а уже устал. А ведь мне предстояла работа, нелёгкая даже по меркам взрослого. Но в новых реалиях никто не даёт поблажек. Либо выполняешь порученную работу, либо скатываешься на самое дно. Я тяжело вздохнул и натянул капюшон поглубже.

Я шёл по центральным уровням в направлении ближайшего главного лифта. Здесь было множество иных лифтов: грузовых, пассажирских, служебных. Они могли проходить всего один уровень или же десяток. Но главных лифтов было всего шесть. Их особенность заключалась в том, что они проходили через мидлайн. Вполне себе физическая линия, проходящая по нижней трети судна и отделяющая части с противоположными векторами гравитации. Их особенность — наличие поворотного механизма в мидлайн. Благодаря ему можно без особых неудобств пройти зону отсутствующей гравитации и, что более важно, перевезти груз.

Моя небольшая процессия привлекала внимание. Впереди шёл я с глубоко надвинутым капюшоном, а за мной — грузовой сервитор, запряжённый в тележку. Моё молодое лицо привлекало не меньше внимания, чем несвойственная здешнему укладу мантия. Но его я успешно прятал под капюшоном. Немного хрипотцы в голос, понизить частоту — и вот уже подростка заподозрить во мне трудно. Но необычная мантия, серая, подбитая красным кантом, — как бельмо на глазу. Здесь весь культ ходит в красном, и цветовой идентификации учеников у них нет.

Прошло ещё слишком мало времени, чтобы особенности внешнего вида нашего пополнения прошли по всему кораблю. И тем не менее, на генном уровне ощущая угрозу, встречные огибали нас. Чем ближе мы подходили к лифту, тем многолюдней становилось и тем различимей становился пузырь отчуждения вокруг меня.

Моя конечная цель — это технические этажи нижних ярусов. Активные работы по замене и восстановлению брони привели к многочисленным утечкам атмосферы. Гермолюки и шлюзы уже практически не справлялись с утечками. Ряд туннелей был перекрыт, и даже отдельные участки оказались отрезанными. Именно поэтому всех доступных адептов направили на срочные работы. Хотя мне стало казаться, что весь корабль — это и есть одна большая срочная работа.

Возле самого лифта было настоящее столпотворение. Народ сновал туда-сюда, тащил грузы и кричал. Широкий, магистральный туннель расширялся и превращался в небольшую площадь со зданиями, ларьками и примитивными мастерскими. И впереди маячила огромная створка лифта. Его ширина была тридцать метров, а высота — около двадцати. Чем больше было народа, тем меньше становился мой кокон отчуждённости, сжавшись до символического полуметра. Несмотря на то, что окружающее можно было причислить к трущобам, это были рабочие кварталы, пусть и бедные. Через настоящие трущобы мне только предстояло пройти.

Вообще, судно можно было условно разделить на четыре части. Верхняя — самая элитная и малонаселённая. Она имела собственный самодостаточный контур обеспечения и отдельные склады. Центральная — вторая по размерам, тут жили обычные трудяги и матросы, располагались мастерские и главные склады, резервуары топлива и воды. Эта часть была как бы утоплена в корпус и отстояла от бортов и обшивки. Дно — самая бедная, голодная и бесправная часть корабля. Она занимала не только большую часть к низу от мидлайн, но и немалое пространство между корпусом и центральной частью. Здесь всегда царил сумрак, безнадёга и смерть. Ради локализации утечек порой целые поселения отрезались переборками и были вынуждены медленно задыхаться.

«Стук, скрежет и шёпот — постоянные сопровождающие этих уровней. Потому что души неспособны покинуть судно, запертые полем Геллера, а после просто заблудшие здесь», — вспомнилась мне одна из лекций местных Механикус. Единственным источником закона являются вооружённые рейды матросов. Они следят за тем, чтобы отбросы не ломали датчики и не ставили подпорки под гермостворками. Наказание за подобное всегда одно. Ведисимация! Район предполагаемых виновников окружается, и всех сгоняют в одно помещение. Затем каждого двадцатого убивают, не разбирая ни пола, ни возраста. А дабы не оставлять соблазна, тела сжигаются тут же, на месте казни. Безопасность корабля на первом месте!

Четвёртая располагалась в корме судна. Это была обитель культа. Здесь были не только жилые помещения и мастерские, но и самые важные объекты. Генераторная, варп-двигатель, генератор поля Геллера. С ними могли посоперничать разве только главный навигационный мостик и обитель навигатора, расположенные на верхних палубах.

Вход в главный лифт был перекрыт жиденькой шеренгой матросов, но имел две бреши, к которым тянулись очереди. Я бы мог пройти насквозь, и мне вряд ли бы решились сделать замечание. Поэтому проявил капельку уважения к местным правилам и двинулся в обход очереди к точке пропуска. Мой пассаж не остался незамеченным, и местный боцман уже встречал меня. Его можно было опознать по овальной бляхе на шее. В отличие от флота моего мира, здесь одинаковых должностей было немерено. В первую очередь это было связанно с гигантизмом местных посудин, а во вторую — с преклонением перед традициями и невозможностью ввести что-тоновое. Так, боцман был старшим над группой матросов или заведовал определённым видом деятельности.

— Чем могу быть полезен, достопочтимый? — с толикой страха спросил боцман, который при ближайшем рассмотрении оказался мужиком лет тридцати пяти.

— Лифт, срочно вниз. Авральные работы! — просипел я, искажая свой голос, и ткнул перед ним инфопланшетом с сообщением.

Мужик сглотнул, побледнел и начал сипеть что-то неразборчивое.

— А-а-а… эм-м… погрузка, закончить… не могу.

Он таращил расфокусированные глаза на инфопланшет, явно даже не понимая, что там написано. Но ситуацию спас его коллега. От второй очереди к нам подоспел ещё один боцман. Несмотря на то что он был моложе, на его груди висела бляха с серебряным кантом. Как только он заметил, что мой балахон направлен в его сторону, совершил учтивый поклон и оттолкнул коллегу, вчитываясь в предписания на моём инфопланшете.

— Не могли бы вы оказать честь и поделиться данными о вашем задании? — он опять склонился в поклоне и протянул старенький и побитый инфопланшет. Тот был раза в два меньше моего, а экран — ещё меньше. Как только его инфопланшет пискнул, получив файл, боцман резко изменился. Гулкий голос пронёсся по помещению.

— А ну, отрыжка бездны, вшивые крысы, разошлись! Матросы, очистить периметр! Лифт отходит.

Вооружённые матросы начли споро раздавать контролируемые удары самым тугодумам, которые пытались спорить или протиснуться на лифт. Толпа редела, и вскоре тридцатиметровая площадка перед лифтом очистилась. К этому моменту я уже оказался внутри и принялся стопить тележку. Сервитор по команде сам встал на нужные пазы и зафиксировался. Для людей были предназначены специальные скобы, вытягиваемые из пола. Закрепления ногами в них было достаточно для того, чтобы переждать момент невесомости в мидайн и смену ориентации лифта. Лифт был заполнен примерно на две трети, и тем не менее я не стал углубляться далеко и закрепился недалеко от створок.

Матросы организовали новое оцепление, но уже внутри лифта. Боцманы встали у терминалов по краям створок и одновременно что-то провернули. Раздалась противная сирена: «ух-ух-ух» — и створки медленно поехали навстречу друг другу. На удивление створки сомкнулись мягко, и меня покачнуло. Лифт двинулся вниз.

Скорость была небольшой, по крайней мере ускорение не ощущалось. Общее время в лифте должно было занять около получаса. До подхода к мидлайн люди общались и свободно передвигались по лифту. Я же себе позволил опереться о ящик со скафандром, закреплённом на тележке. Подход к мидлайн ознаменовался всё нарастающей лёгкостью, пассажиры лифта оживились и принялись крепиться там, где находились. Невесомость нарастала плавно, и момента, когда лифт совершил переворот, я не заметил. Только тросы, которыми груз был принайтован, слегка поскрипывали. А вот момент, когда тяжесть в ногах начала возвращаться, я почувствовал отчётливо. Спустя пару минут ко мне подошёл боцман с серебряной бляхой. Он выглядел весьма решительно.

— Достопочтенный. Я нижайше прошу меня простить, из-за срочного отбытия лифта мы не сможем вам выделить достаточную группу сопровождения. Я обязан обеспечить безопасность груза до прибытия конвоя! Прошу, поймите, нам теперь ожидать конвой за грузом не менее двух часов. Если я с вами отправлю группу Лютера, — он мельком посмотрел на второго боцмана, — нас сомнут, не пройдёт и четверти часа! Или вы сможете дождаться конвоя, и я отправлю с вами отряд, как и положено..

Про отряд и сопровождение мне никто не сообщал. С другой стороны, если бы не настоял, то и сервитора, пусть и грузового, и тупого, мне бы не досталось. Отряд — это хорошо, но два часа — это много, могут и выговор навесить за нерадивость! А там и посвящение отложат на годик или два.

— Скольких можешь выделить? — просипел я, глядя на боцмана из-под среза капюшона.

— Двоих. — С тяжёлым вздохом он отвёл взгляд.

— Лучших, — был ему мой ответ.

— Не смейте сомневаться, как есть лучших, — как болванчик, закивал он. — Хорх, Велс, ко мне! — Он снова разительно изменился. Из подобострастного и заискивающего его голос стал властным и требовательным, не допускающим неповиновения. — Поступаете в распоряжение достопочтенного… — он запнулся и уставился на меня в немом вопросе.

— Тиампер, — просипел я.

— Достопочтенного Тиампера, — как ни в чём не бывало продолжил он. — Ваша задача — сопровождать и защищать. Ну и подсказать, если что, — уже тише добавил он.

Двое из ларца не выглядели бугаями, они скорее походили на замученных, но жилистых работяг. Старая, потёртая форма не внушала особого уважения, на мой взгляд. Но тем не менее это был значимый социальный уровень для подавляющей массы населения. И только протекция и немалая удача могли позволить забраться выше.

Из оружия у них были только абордажные палаши. Всё оружие на борту строго контролировалось и регламентировалось. Так, например, боцман был вооружён ещё и здоровенным револьвером, что, помимо формы, подчёркивало его статус и степень доверия, которое ему было выказано. У меня же из оружия была моя старая фомка и такой же револьвер. Здоровенная дура на пять выстрелов оттягивала пояс и похлопывала при ходьбе. Это единственное оружие, позволенное мне к ношению при моём статусе ученика. И это люто бесило. Потенциально я мог приобрести гору разного оружия, но воспользоваться им на борту не мог. А эта дура лягалась так, что руки гудели и ствол подкидывало выше головы.

Понимая ту жопу, в которую мне предстояло отправиться, я захватил и лазерный дробовик. Одна мысль о нём причиняла боль, и настроение скатывалось до нуля. То, что должно было стать вундерваффе, оказалось в текущих реалиях сырой игрушкой, чрезмерно дорогой в использовании. К тому же даже то, что она находилась в закрытом кофре на тележке, могло мне аукнуться некислыми последствиями в случае досмотра. Спасал только тот факт: способных досмотреть шестерёнку было крайне мало, а желающих заниматься этим — и того меньше. Слава Омниссии за репутацию нашего культа.

Пока я изучал дальнейший маршрут на инфопланшете, боцман уже скрылся, оставив меня наедине с двумя соляными статуями. Они стояли по струнке и пожирали меня глазами. Сразу видно: дисциплина и муштра тут в почёте.

— Уровень V74, шпангоутные отсеки с 1533 по 1545. Вы знаете путь к ним? — задал я вопрос моим попутчикам.

Схема пестрила отметками, переходами и перекрытыми зонами. И чем дальше от основных магистралей, тем запутанней она становилась. К сожалению, мне выдали скорее зону проведения работ, а не чёткую задачу. И разбираться предстояло на месте.

Матросы переглянулись, один из них пожал плечами, а вот второй обратился ко мне.

— Ваше святейшество. — начал он, явно завышая мой ранг. — Могу я прикоснуться к святому устройству и взглянуть на пикты?

Да, наглости ему не занимать, и доверять столь ценную вещь кому-либо не хотелось. Но плутать хотелось ещё меньше, и, проиграв борьбу своей прагматичности, я протянул планшет.

— Оранжевый уровень… пятнадцатая колонна… — он бормотал какую-то околесицу, играясь масштабом и двигая пикты.

— Откуда у тебя такие познания? — не выдержал я. Больно уж он умело обращался с инфопланшетом.

Но ответил мне второй. С долей насмешки и совершенно забыв про уважение ко мне.

— Он был самым молодым боцманом и посчитал, что может стать ЛЕЙТЕНАНТОМ! Теперь он вечный матрос, — закончил свой спич он уже нескрываемой насмешкой.

— Я понял, куда вам нужно. Идём быстрым маршрутом или безопасным? — бывший боцман не обратил никакого внимания на насмешки. Он умел себя сдерживать, чем снискал толику моего интереса.

— Второе, — бросил я в воздух. — И как тебя звать?

—Агнелий, ваше святейшество. — И он согнулся в полупоклоне.

«Либо лизоблюд, либо воспитание», — отметил я.

— Идёмте, — скомандовал я.

Но, стоило только Агнелию тронуться впереди колонны, как мне пришлось его остановить.

— Ты идёшь вторым, — распорядился я, указывая на Агнелия. — Двинулись. — Мне пришлось прекратить их тихое перешёптывание.

Наша процессия начиналась с самого малоценного и безымянного участника. Он же мясо. Дальше шёл Агнелий, более ценный кадр и, возможно, более умелый в схватке. В центре я, как самый важный и ценный, скорее бесценный. Замыкал же шествие сервитор, запряжённый в тележку. Он не только прикрывал с тыла, но и был наиболее важной боевой единицей. Сервитор мог функционировать даже при серьёзных повреждениях, не обращая внимание на полученные травмы. А направляемый правильными командами, рвал врагов на куски в прямом смысле этого слова.

Чем дальше мы продвигались, тем уже становились коридоры, а количество коммуникаций в них возрастало. Мои спутники собачились впереди. Я же пытался понять конструктивные принципы судна, опираясь на доступные пикты и схемы. Параллельно пытался отгадать расположение локального узла датчиков давления. Мне жизненно важно было узнать точное расположение зон с низким давлением, и особенно тех, где оно отсутствовало совсем. Бесило и одновременно раззадоривало отношение как к полноценному члену культа. Никакого сюсюканья: иди и делай. Не умеешь, не справился — получай понижение. Но стоило отметить, что среди прибывших учеников практически не было, и как много из них сможет сохранить свой статус, оставалось загадкой.

Мы шли по главной ветке местных туннелей, то и дело нам попадались более узкие ответвления вправо и влево. Реже — люки для перехода на уровень выше или ниже. Натуральный лабиринт, в котором можно бродить неделями. Мы подошли к точке, которая меня заинтересовала на пиктах маршрута. Аккумулируя все свои знания из прошлой и текущей жизни, я пришёл к выводу: именно здесь расположен некий технический узел, должный собирать и пересылать техническую информацию. Косвенно это подтверждалось неизвестным мне значком. Тяжело выдохнув, я принялся искать всё, что выбивается из вида. К сожалению, нам провели лишь самые базовые лекции по кораблю и ориентированию на нём, как и о взаимоотношениях на борту. Мне остро не хватало тех знаний, которые всеми на борту считались общеизвестными.

Поиски были недолгими, и вскоре обнаружился небольшой шлюз, немного утопленный в перегородку. Но возникла следующая дилемма: никаких запорных механизмов не было. Я лазил и щупал и рассматривал, но не находил способа её открыть. Мои спутники уже начали коситься на меня, и вскоре Агнелий решился подойти с советом.

— Прошу меня простить, я так понимаю, вы недавно на нашем судне и прибыли с планеты? — Но, не дождавшись моего ответа, продолжил: — Я видел, как жрецы открывали подобные шлюзы тайным наречием! — чуть понизив голос, закончил он.

Тайным наречием мог быть только технолингво, сомнительно, что столь подкованный человек мог спутать его с молитвами и литаниями. А вот правильного названия бинарного языка он может и не знать. Тихо бормоча литании и молитвы, я закопался в инфопланшете. Нужно было поправить программу декодера, чтобы она начала выводить технолингво через динамик. Мне катастрофически не хватало времени заниматься всем несущим. Но первая же попытка ознаменовалась результатом.

«Запрос открытия шлюза», — выдал двоичным писком инфопланшет.

«Команда не распознана», — донёсся ответный писк откуда-то с потолка. Понадобилось ещё полчаса попыток, пока я не подобрал запрос, обеспечивший доступ.

«Открыть доступ к узлу».

«Доступ открыт».

Перегородка сдвинулась в стену, и я наконец-таки получил требуемое. Эйфория переполняла меня, я разгадал головоломку, а дальше всё обещало быть проще.

Так и оказалось. С небольшого когитатора, утопленного прямо в стену, я получил доступ не только к данным о давлении в подконтрольных отсеках, но и о распределяемой мощности и перекачиваемых жидкостях. На закуску получил подробные пикты план-схемы коммуникаций этого узла и состояния аварийных перегородок.

Было три локальные зоны со значительными снижениями давления. В одной из них без скафандра работать было уже невозможно. В остальных давление хоть и падало, но медленно, к тому же падение давления в смежных с ними отсеках и туннелях было малым. Это говорило о том, что аварийные системы справляются неплохо. Но как бы мне ни хотелось, нужно было начинать с самого проблемного места. Там, в соседних отсеках, давление упало уже до критически низкого.

От дальнейшего изучения меня отвлекли резкие выкрики, доносящиеся из туннеля.