Нарушителей спокойствия этих туннелей мы застали на перекрёстке. Группа из пяти оборванцев тащила два здоровенных ящика. Было абсолютно непонятно, как они умудряются управляться с ними. Закрадывались мысли о мутантах-муравьях, способных переносить вес многократно больше своего.

Для них наша встреча оказалась совершенно неожиданной, несмотря на топающего сервитора, заблаговременно избавленного от упряжи. Маркировка на ящиках была затёрта, но бегающие глаза, быстрый обмен взглядами и злость, которая постепенно сменяла растерянность, подводили к неутешительным выводам. Проблемой было то, что мы находились в более узкой части коридоров, и тут едва могли разминуться двое, в то время как встреченная группа могла маневрировать более комфортно. Выдвинуть сервитора в первые ряды было тоже затруднительно: этот болван банально раздавит нас по стенкам. Возможно, стоило бы выставить сервочереп как дозорного, но он для меня являлся невосполнимым ресурсом и инструментом, даже в малости рисковать им не хотелось. Я толкнул Агнелия под локоть, и он, поняв мои действия по-своему, протиснулся вперёд.

— Кто вы и что в ящиках? — требовательным тоном начал он. — Я вас спрашиваю, кто такие и что тянете? — его напор и бескомпромиссный тон дали немного времени втянуться в более широкую часть перекрёстка.

Если я и мои спутники не особо впечатляли встреченную группу, то вот появившийся сервитор явно заставил их задуматься.

В них начало замечаться отчаянье. И когда я уже думал, что они сбегут, шедший самым первым и без поклажи вытащил заострённую железяку.

— Мы идти… жизнь… забывать… — его готик был ужасен, но общий посыл мне был понятен.

Агнелий ещё перекидывался с ним фразами на той же смеси готика, но чем дольше шёл диалог, тем бродяги становились смелее. Начали появляться дубинки, цепи и другое эрзац-оружие. Складывалось впечатление, что договориться не получится. Сам факт переговоров был принят за слабость, и встреченная группа хотела ею воспользоваться по полной.

Диалог уже давно перешёл на малоразборчивое шипение и угрозы. И последней точкой стал взмах ножа главаря, распоровший предплечье Агнелия. Главарь ещё стоял с самодовольной улыбкой как хозяин положения, когда глухой хлопок, отразившись от коридоров, ударил по ушам. Спустя секунду его ноги подогнулись, и он завалился лицом вниз, кровь из разорванного бока мерно забарабанила по трубам коммуникаций, стекая сквозь решётку пола.

Стояла полная тишина, разбавляемая гулом в моих ушах. Я стоял, развернувшись вполоборота, а монструозный револьвер, называемый в этом мире стаббером, прижимал к боку, левой рукой схватив его сверху за ствол. Любой другой классический хват обеспечил бы мне как минимум выбитое запястье. Руки гудели от отдачи, а ствол дымился лёгким дымком. Собрав силы, я взвёл курок, и он отозвался смачным щелчком, оповестив окружающих о своей готовности нести милость Императора.

Только что передо мной была свора собак, грозно скалящая зубы, а теперь только шавки, удирающие, поджав хвост.

— Прошу меня простить, но вам стоило только показать оружие — и всего этого можно было избежать, — заговорил Агнелий.

Второй матрос стоял, молча сжимая в побелевшем кулаке дубинку.

— У тебя была возможность договориться, но ты обосрался. У меня есть задание, и его нужно исполнять. Что там? — махнул я рукой в сторону ящиков.

Второй матрос направился к ним и, справившись с запорами, откинул крышку.

— Жижа для нижних палуб! — А вот у второго ящика он завис надолго. — Уважаемый, вам лучше самому взглянуть!

Дойдя до первого ящика, я увидел, что он наполнен серой жижей с неприятными прослойками. Если этим питаются на нижних палубах, то мы ещё неплохо жили на своих сублиматах и порошках. Но стоило ли обострять из-за ящика дрянной похлёбки? Но все вопросы отпали, когда я заглянул во второй ящик.

Там лежало оружие. Такое же дрянное, как и похлёбка, напоминающее больше пистоли и самопалы. Но когда большая часть матросов вооружена холодным оружием, даже такое дерьмо может наделать бед.

— Император милостивый! Это же бунт! — произнёс Агнелий. На его предплечье уже красовалась повязка с понемногу набухающим алым пятном. — Нужно срочно доложить об этом!

Он был крайне взволнован и обеспокоен. Да, неподконтрольный огнестрел — это полное дерьмо, и меня угораздило в него вляпаться!

Но текущую задачу мне никто не отменял. Ремонт броневого пояса продолжается, а соответственно, и утечки атмосферы вследствие перегрева и деформации будут только расти.

— Нужно срочно доложить старшему лейтенанту! У такогопроишествия крайне важный приоритет! У вас же есть связь? — Агнелий всё не унимался. — Жрец, ты меня слышишь? На мостике об этом должны узнать немедленно!

— Заткнись уже!

Я перевёл дух и убрал стаббер под мантию. Адреналин, запоздало выброшенный в кровь, отзывался лёгкой дрожью в теле. А осознание, что нас могли банально расстрелять, будь у них это оружие наготове, добавляло мандража.

Нужно было всё обдумать. Оружие оставлять нельзя. Его заберём с собой. Труп тоже может быть полезен, его могут опознать и выйти на след бунтовщиков, если такие вообще существуют. Смущала только бурда…

— Проверьте это дерьмо! — указал я на ящик с пастой.

Второй матрос окунул палец, поднёс его к лицу, понюхал и слизнул.

— Жижа как жижа. — пожал он плечами.

М-да, нечёткие приказы — это проблема самого командира.

— Внутри. Есть ли там что внутри? — вызверился я.

Агнелий сообразил первым. Недолго думая, он перевернул ящик. Жижа расплескалась и начала стекать вниз. На полу осталось три свёртка, запаянных в обёртку от пищевых брикетов.

Разодрав упаковку одного из них, я едва сдержал возглас: «Моя прелесть!». Стандартный лазган с имперским орлом на корпусе. Но от литаний, вбитых уже в подкорку, сдержаться не смог. Оружие было исправно и даже со следами консервационного масла. Недолго думая, я убрал его в один из карманов под мантией. Это могло мне добавить проблем в будущем, но наличие фабричного оружия на нижних палубах — угроза куда более высокого уровня! План сформировался быстро.

— Грузите тело в ящик — и выдвигаемся к распределительному узлу. — У меня были идеи, как оттуда связаться с высшим командованием корабля.

До узла добрались споро, но модуль вокс-связи не отвечал. Работали лишь технические протоколы связи. Оставалось составить промежуточный отчёт, указать в нём обстоятельства и запросить дальнейшие действия. Ожидание ответа затянулось на добрый час, и он меня не порадовал.

«Директива к действиям:

Оставить захваченный груз и приданный персонал на месте связи. Группа с офицером направлена для расследования. Немедленно преступить к выполнению прерванной задачи. После проведения ритуалов осмотра и ремонта отправить отчёт с ближайшего технического узла».

Во мне росла гулкая злость. При наличии угрозы бунта меня отправляют ещё глубже на нижние палубы, лишая даже символического сопровождения! Ослушаться прямой директивы я не мог. Сам факт её доставки и ознакомления уже ушёл обратно отправителю.

— Остаётесь здесь и ждёте прибытия офицера. — сообщил я матросам, накидывая упряжь на сервитора.

— А как же вы?

— Мою директиву никто не отменял.

— Но там же они…

— Омниссия хранит своих детей.

Как же мне не хотелось идти в одиночку. Но выбора не было, на нас, «новичков», смотрят очень пристально и используют любой прокол как признак некомпетентности. Внутренняя борьба накалялась день ото дня.

— Храни вас Император, — донеслось мне в спину.

Чем ближе я подходил к броневому поясу, тем меньше становилась гравитация. Уже сейчас, используя магнитные ботинки, можно было перемещаться по стенам и потолку. Но это вызывало лёгкие приступы головокружения и потери ориентации. Воздух был разрежен, и продвигаться становилось всё труднее. После следующей герметической переборки придётся облачаться в скафандр и оставить сервитора. Он не укомплектован для работ в отсутствии атмосферы.

По мере продвижения сервочереп сканировал состояние внутреннего сегмента корпуса, но признаков прямых утечек не фиксировал. Первая проблема обнаружилась, как только мы достигли герметичной переборки. Она представляла из себя вертикальный лист металла, который при опускании герметично разделял пространства отсеков. Сейчас же он был опущен, но через нижнюю часть сифонил воздух. Причиной этому был раздавленный металлический ящик, оказавшийся прямо на пути опустившейся створки. Силы удара гермостворки хватило, чтобы сплюснуть его, превратив в блин, но вот рассечь и запечатать отсек она уже не смогла.

Теперь пришло время облачаться. Низкая гравитация играла на руку, облачиться в скафандр было проще, а расходников можно было утащить больше. Регенерационные патроны, инструменты, сварочник и батареи к нему. В условиях низкой гравитации пользоваться стаббером мне казалось неразумным. Поэтому я вооружился обновкой, несмотря на её неопробованность. Провести бы полные ритуалы разборки и литании умиротворения духа оружия… но времени не было.

Добраться до механизма привода и запустить его особого труда не составило. Поток воздуха резко толкнул меня в спину, и только за счёт магнитных ботов я смог устоять. Уже через пару секунд давление в отсеках выровнялось, и я смог приступить к работе. Очистив паз от мусора и повторно запечатав переборку, я убедился в её герметичности. Перепад давления и снижение уровня кислорода не сказалось на сервиторе. Он так и продолжал стоять истуканом.

— Применить протоколы охраны. Ожидать возращения, — скомандовал я сервитору.

— Принято. Приступаю, — коротко отозвался тот.

Помимо тележки с запасами расходников, сам сервитор был ценным оборудованием и нуждался в защите, благо мог сам себе её обеспечить. Для этого только и следовало отдать соответствующие команды.

За переборкой оказались мостки с ограждением и техническими выходами на внутреннюю часть корпуса. Площадка тянулась вправо и влево, насколько хватало зрения. До самого корпуса было метров десять, и соединялся он с площадкой мостками примерно каждые триста метров. Подойдя к краю, блуждающий луч фонаря то и дело выхватывал монструозные балки, которые соединяли корпус с внутренними конструкциями. Вверх и вниз пустота уходила метров на восемьдесят.

Открывшийся масштаб поражал. Карта не давала того понимания масштабов, с которыми я столкнулся. И как искать места утечек без спецсредств, я не представлял. Это явно была задача не для обычного ученика.

Слегка изменив директивы сервочерепу, я отправил его на сканирование. Он был заточен под совершенно другой тип работ, но вот провести поверхностное сканирование и выявить аномалии он мог. И именно с этим и были связаны мои основные надежды.

Мы двигались направо от переборки. Я шёл по мосткам и рассматривал корпус изнутри. Он пестрел швами сварки и заплат, сколами и следами усталости металла. Атмосфера почти отсутствовала. Идеальным вариантом казалась дымовая шашка с цветным дымом, но подготовить нечто подобное заранее я не додумался.

Сервочереп постоянно сообщал о замеченных отклонениях геометрии, но пока ни одно из них не оказалось причиной утечек. Постепенно формировалась библиотека сканов, и количество запросов от него снижалось.

Первая сквозная трещина была обнаружена спустя час. Небольшая трещина сипела утекающим через неё воздухом. Заплавить её заняло не более пятнадцати минут. Десятки таких же ещё держались, но это только вопрос времени и случая, когда через них начнёт утекать атмосфера. Дойдя до конца этого сегмента, я упёрся в ещё одну переборку. На этот раз она была не глухой, а снабжена небольшим иллюминатором. Сифонила небольшая трещина в этом иллюминаторе. Решение было простым, но далось мне нелегко. Небольшой кусок клейкой ленты из ремонтного набора скафандра надёжно запечатал трещину.

В руках осталась упаковка от неё. Больше по наитию и опыту из прошлой жизни я попробовал её нагреть сварочным аппаратом. Атмосфера почти отсутствовала, поэтому упаковка слегка потлела, выпустив струйку дыма, и сразу затухла. Дымок сразу утянуло в сторону, откуда я пришёл.

«Слава Омниссии! Вот оно, временное решение проблемы!»

Ещё три часа я ползал по обшивке, заваривая места утечек и наиболее подозрительные места. Успокоился, когда дымок стал мерно расплываться на месте, явно не утягиваемый в сторону. Два из четырёх ремонтных пластырей были истрачены. Остался лишь небольшой кусок упаковки, сожжённый более чем на две трети. Сил почти не осталось. Нужно было сделать перерыв.

Сервитор встретил стандартным рапортом об отсутствии нарушителей, процентом заряда батарей и расхода питательной смеси. Последнее было актуально и для меня. Плоть слаба, и её нужно регулярно подпитывать, а в желудке уже изрядно подсасывало и горло давно пересохло. Нужно бы установить поилку в костюм, что-то наподобие гидросистем моего мира. Но где найти время и материалы на все мои хотелки…

Сервочереп едва слышно гудел, заряжаясь от портативного аккумулятора. Я же, допивая остатки витаминизированного коктейля, размышлял о будущем. Новый дом оказался не таким гостеприимным, как мне казалось раньше. Раскол между адептами произошёл почти сразу. Хозяева не понимали и не принимали наши подходы и методы, и даже самый глубокий наш пуританин казался им радикалом. Из всех учеников, пришедших с экспедицией, только двое смогли пока сохранить свой статус. Остальные были низвергнуты на более низкие ступени. Но всё более нарастающее давление только сплотило наши ряды. Рано или поздно установится статус кво, так как с каждым днём мы восстанавливаем всё больше систем и механизмов, которые столетиями не работали. И главный наш заказчик всё чаще это отмечает, перераспределяя поток поступающих ресурсов в нашу пользу.

Тело ныло, но нужно было закончить ещё один сегмент со значительными утечками…

Без подлянки не обошлось: стоило мне доложить об окончании выполнении директивы и практически полном исчерпании материалов, как поступило распоряжение выдвинуться и заняться ещё одним сегментом корпуса. К моей радости, атмосфера в сегменте присутствовала, а из утечек было всего две небольшие трещины. Причиной оказался окислившийся контакт датчика и, как следствие, сигнал об разгерметизации.

Мчаться и докладывать я не стал. Пусть это будет воля Деус Механикус, и я собирался потратить время на отдых и учёбу. Ведь свободного времени у меня почти не было. В этот раз я уделил время структуре и компоновке корабля. Из интересного выделил, что судно похоже на броненосцы Первой Мировой. Есть герметичный корпус, который постоянно сифонит, и его нужно латать. Есть броневой подбой, который в первые несколько тысяч лет способен обеспечивать герметичность и смягчать удары, пришедшиеся на броню. Но требующий периодической замены, так как дубеет и теряет свои свойства. Ну и, собственно, сама броня, принимающая на себя удар.

Замена брони не представляет из себя особой проблемы, это штатная операция для многих верфей и даже частично осуществимая силами экипажа. Замена броневого подбоя — это уже более дорогая и трудозатратная операция, чаще всего она проводится лишь частично, на наиболее старых участках. К тому же новые и особенно лёгкие суда в последние тысячелетия вообще лишены его. А вот основной корпус целиком не меняется. Это сродни с полной реконструкцией судна и чаще всего это не целесообразно. Особенно для таких старых судов, как в проекте «Экзорцист». Вот и приходится регулярно восстанавливать его целостность.

Итоговый доклад я отправлял с того же узла, на котором оставил ребят. Ни их, ни ящиков на месте, конечно, не было. Но и отсутствие следов драки навевало на мысли, что с ними всё хорошо. Мой доклад был принят, а отсутствие новых директив означало, что работа окончена. Ещё часа четыре пути — и можно будет отдохнуть на койке.

Стоило нам покинуть нижние ярусы, как градус моей паранойи упал. Я позволил себе расслабиться и устроиться на изрядно полегчавшей тележке. Сервитор тащил тележку, на которой восседал я, уставившийся в инфопланшет, и лишь изредка отвлекавшийся, чтобы скорректировать его маршрут. И регулярно кидаемые на нашу процессию взгляды меня совершенно не смущали.

Спальные места у нас были казарменного типа: по дюжине коек в помещении. Скорее всего, это была очередная попытка нас ущемить. Но взамен каждому выделили по небольшому закутку на складских ярусах. Размер разнился в зависимости от положения и достижений. Мне достался старый контейнер размером чуть больше гаража. Там-то я и оставил тележку. Остатки материалов сложил на полки, а батареи поставил на зарядку. Лазган пришлось убрать в небольшой тайник, совершенно пустой до этого момента. За материалы я совершенно не переживал, считалось нормальной практикой оставить себе до 5% сэкономленного. Тем более списание мне подтверждал один из наших. Но с этим можно было и повременить. А вот вернуть сервитора следовало как можно скорее. Погонщики очень не любили, когда их подопечных задерживают почём зря.

Стойло встретило меня непривычно. На одном из стендов по обслуживанию был «местный» сервитор. Мы захватили с собой почти сотню, как и стенды для их обслуживания. И хвала Омниссии за прозорливость магоса Миртара, главы нашей экспедиции. Местные сервиторы были больше похожи на героев фильмов ужасов и делались из преступников или просто неудачно подвернувшихся бедняг. Ведь статью всегда можно найти, а неуважение или оскорбление культа подходит для этого как нельзя лучше.

Человеческая составляющая таких сервиторов так и норовила взбрыкнуть, затупить или даже, не дай Омниссия, ослушаться. Грубые аугментации и отсутствие должного обслуживания сокращали срок их эксплуатации до двух-трёх лет.

— Брат Кнуцио, я хотел бы вернуть этого сервитора в стойло.

Кнуцио отвлёкся от работы.

— Тиампер, проходи. Ты же знаешь нужные обряды и литании. — Он указал на пустующий стенд.

Хотелось спать, но доверие и отношения нужно поддерживать. Поэтому, кивнув, я занялся сервитором. Литании проверки, омовения, кормления и масса других затянулись минут на сорок.

Наконец-таки закончив и отведя сервитора в место ожидания, я направился к Кнуцио.

— Что это делает здесь? — задал я вопрос. Биологическая часть лица погонщика скривилась. Спустя минуту он всё же ответил.

— Их теперь будут нам поставлять. Спаси Омниссия оказаться на столе у этого биолоджикс. Как их культ ещё не вымер с такими специалистами…

Да, даже мне была видна та грубость и топорность с которой были проведены хирургические операции.

— Как он вообще функционирует?

— Похуже наших, но обряды сервитизации настолько отточены, что сильно исказить или ошибиться в них сложно. Импланты дрянь, уже сменили не меньше сотни биологических компонент, но сам биологический материал вполне неплох, несмотря на небрежность проведения самой процедуры… Я с ним поработаю, хорошее обслуживание и, если не подведёт биологическая компонента, протянет лет пять. Ступай. — Он махнул кистью.

Бараки были полупусты. Прошли те славные деньки с режимом дня. Теперь ты работаешь, когда говорят, и спишь, когда не работаешь. Формально наш труд оплачивается из казны торговца, и мне тоже должны поступать выплаты, но сейчас все средства идут на общие нужды. Поддержка от местного культа оказалась настолько мала, что будь её хоть немного меньше, то вражда приняла бы вид открытого противостояния.

Сняв боты и засунув в них портянки, я намазал травмированные пальцы мазью. Пояс лёг на спинку кровати, стаббер — под подушку. Последние время меня начали мучить кошмары, а наличие оружия под рукой неплохо с этим помогало.

Сон пришёл сразу, как только голова коснулась подушки.