Я стоял у торгового терминала и скачивал список доступных товаров и цен на них. Очередь, в которую я влез, с молчаливым неодобрением буравила мне спину. Это были боцманы, старшие канониры, привилегированные слуги и младшие офицеры. Все те, кто уже мог позволить себе скопить копеечку, но не имеющие достаточного веса для того, чтобы младший торговый представитель снизошёл до общения с ними.

Мы были на орбите мелкого аграрного мира, участвующего в снабжении десятка ближайших систем. Мир был маленьким и незначительным в рамках Сегментума, но уже имел свою небольшую станцию и горстку патрульных судов, опирающихся на неё. Вся местная торговля была подмята планетарным губернатором, по совместительству являющимся для местных царём.

Стоило мне отойти, как следующий за мной жадно приник к пульсирующим пиктам. Основной интерес всей этой толпы был не в закупке необходимого, а в перепродаже. Маржа, которой брезговал вольный торговец, вполне устраивала его подданных. Тут купил, там продал — и если Император тебя не оставил, то на руках появляется небольшая сумма, чтобы подмазать начальство. Новая должность, переезд на более высокий ярус, возможность удачно выдать замуж дочь или женить сына. Примерно так и крутилась жизнь обывателей на крейсере.

В честь прихода на станцию и выражая своё благоволение, из казны торговца всей нашей экспедиции Механикус выделили небольшие суммы. Соразмерно положению в обществе. Правда, это были не живые деньги, а электронные векселя на предъявителя, заверенные казначейством торговца. Их можно было отоварить не только на складах крейсера, но и при вот таких обоюдных операциях. Объёмы товаров и средств, курсирующих между крейсером и станцией, были настолько огромны, что мелкие сделки подданных ничего не значили, идя в общий зачёт.

Часть своих средств мне отдала Панна. Она настолько плотно обвилась вокруг меня, что в соседнем с моим контейнером мне пришлось сварить медицинскую койку и кое-какую мебель для приёма редких посетителей. Её интересовали не столько те гроши, которые они могли притащить, сколько опыт и возможность отрабатывать свои идеи и догадки. Параллельно я варил примитивные протезы в виде голеностопных шарниров, крюков, клещей и прочий примитивизм. Я бы и вовсе этим не занимался, но Панне после ампутаций нужно было что-то установить на место отторгнутых конечностей. Я бы мог собрать что-нибудь получше, но её контингент не мог себе это позволить.

Моя культя подживала, и я подумывал, чем бы заменить тот шарнир, который стоял у меня вместо ступни. Заказ на персональную разработку стоил дорого, а более-менее достойного «ширпотреба» на этой станции ожидать не стоило.

Выбраться в короткую самоволку было несложно, ангар кипел от народа, принимающего и отгружающего грузы. Шаттлы беспрерывно сновали между крейсером и станцией. Улететь вместе с грузом и прилететь обратно не составляло труда. Особенно когда ты регулярный и желанный гость в ангаре.

Привалившись к стенке, я знакомился с не таким и маленьким списком. Спирты, вытяжки, эфиры и заменители крови. Перечень продуктов переработки пищевого сырья был немаленький, и он точно заинтересует мою подругу. Я скинул ей соответствующую часть списка. Из технических компонентов здесь меня ничего не могло заинтересовать. Они закупались системно и выдавались или реализовывались внутри культа без особых сложностей. Дефицитные же позиции, если и имелись, то были выкуплены ещё до меня. Меня интересовал один конкретный продукт, запасы которого подошли к концу. Но от его вариаций разбегались глаза.

Найдя взглядом прохлаждавшегося клерка, выглядящего непритязательно, я направился к нему. Мою принадлежность он опознал безошибочно.

— Что нужно от меня этому служителю Омниссии? — несмотря на мой возраст, нейтрально поинтересовался он.

— Мне нужен товар, не ниже качеством, чем этот, — протянул я ему надкусанный крекер на чистой тряпице. Чего мне стоило выдрать его изо рта Панны, когда я осознал, что этот — последний. Повезло отделаться лишь парой порезов от скальпеля. В тот момент её не смущало, что жрёт она мои запасы, и порезы спустя пятнадцать минут зашивать тоже ей. Скорость и точность её движений поражала и пугала, поэтому стоило сделать запасы побольше.

— Вы уверены, что вам нужно именно это? — ненаигранное удивление и непонимание читалось на его лице. — Вы же шестерёнка. Пусть пока и маленькая, — уже тише добавил он. — У меня есть тонна отличной пластстали! Или, может, вам интересны редкоземельные материалы. У меня есть достаточно ценные руды. Я уверен, такой специалист, как вы, сможет сделать из них поразительные механизмы! — Несмотря на уверенный голос, лицо выражало сомнение в сказанных словах.

— Мне нужен именно этот продукт! — стоял на своём я.

— Да-да, я понимаю, — закивал как болванчик он, но тем не менее предпринял новую попытку. — Имеется лесная дичь, изысканное, надо сказать, мясо!

Его слова всколыхнули память о прошлом мире. Слюноотделение усилилось, и пришлось чаще сглатывать. Это заставило задуматься о небольшой кухоньке и морозильнике. Моя реакция не осталась незамеченной клерком.

— Может, вас заинтересуют морепродукты с южных островов? Свежайшие, надо сказать, не больше двух лет провели в заморозке!

Но окончательно вывело меня из себя его следующие предложение. Подойдя поближе и заговорщицки оглядываясь, он полушёпотом предложил:

— Есть бурая пыль, чистейшая! Ваш брат её ух уважает! Поговаривают, — его голос стал ещё тише, — она позволяет слышать Глас Омниссии.

Он испытующе уставился на меня.

— Ешь, — чуть ли не в зубы ткнул в него крекером. При этом правая рука вытащила лазган наполовину.

— Ну зачем же так, зачем? Всё, всё понимаю! У каждого свои вкусы. — Он брезгливо взял крекер и надкусил малюсенький кусочек. Покосился на оружие и всё же распробовал предложенное угощение тщательнее. — Янтарные сухари даже получше будут, — задумчиво произнёс, глядя в потолок. Слегка почмокав, добавил: — Да, определённо похоже на янтарные.

Мне этого было достаточно. Такое название я видел в списке из торгового терминала. «И стоило выделываться», — подумалось мне. И всё же прав был Капоне: добрым словом и пистолетом можно добиться куда большего, чем просто добрым словом. Уже в спину мне донеслось задумчивое:

— И всё же какие-то неправильные пошли шестерёнки.

От попытки устроить разборки меня отвлекла трель инфопланшета, а за ней ещё одна. Панна прислала перечень желаемых позиций и требуемые объёмы. Второе сообщение было от Маяра, он запрашивал полный перечень с торгового терминала.

Я снова вклинился, раздвинув очередь к терминалу. Теперь, когда у меня был готов список покупок, нужно было согласовать количество и запросить перевод согласно номерам векселей. Народ в очереди уже сменился, но смотрел так же неодобрительно. Какой-то слащавый слуга пробовал было выступать и подбивать народ выкинуть наглого выскочку, но скоро сдулся, не найдя поддержки. Приятно, однако, быть частью привилегированной касты.

Груз оказался немалым: помимо полутонны сухарей и двух свёртков со стимуляторами растительного происхождения, были десятки колб и контейнеров с реактивами для Панны. Как их впихнуть в её контейнер, я представлял смутно.

С доставкой на борт проблем не было, но нужно было отследить и проконтролировать как отправку, так и поступление груза. Иначе часть груза могла «потеряться». Чего мне очень не хотелось.

В этой системе мы надолго не задержались. Трое суток авральных погрузо-разгрузочных работ — и вот мы направляемся к краю системы для совершения очередного варп-перехода.

Жизнь вошла в свою колею. Я уверенно прописался в ангарной команде, перебирая челноки и изредка грузовую технику. К когитаторам я не лез, помня наставления учителя. Нужно было время освоиться, прочнее влиться в общность нашей ячейки культа. Стать своим и пройти посвящение в рядовое жречество. Я помнил, что меня должны были дожидаться подарки, но напоминать о себе считал рискованным. Не стоило лезть к сильным мира сего без особой надобности.

Поток пациентов к моей подруге не сокращался. Она заняла свою нишу. Полное отребье на наш ярус не допускали, а состоятельные клиенты предпочитали проверенных и более квалифицированных специалистов. Тем более аугментации, которые могла она предложить, были убогими, иные стоили денег, и немалых. Поэтому к ней обращались матросы, канониры, сержанты и порой младший офицерский состав из бедных семей. Она пыталась экспериментировать со связками и вживлением искусственных мышечных волокон, проводила несложные операции. На мой взгляд, большего толка Панна добилась в доработке сервиторов местного производства. Но эту работу она не любила.

Её учитель полностью поддерживал её независимую практику, хоть и регулярно отмечал, что искры таланта в Панне нет. Он взял двух детей из офицерских семей и всё больше времени посвящал их обучению.

Большинство клиентов пыталось расплатиться не векселями, твёрдой и всегда востребованной валютой на борту, а порой откровенным хламом. Среди которого порой попадались не всегда полезные, но занимательные вещи. Осколки керамитовой брони, куски различных материалов, порой высокотехнологичные, и даже элементы ксенотеха. Последним я брезговал, выкидывая в утилизатор, не желая привлекать внимание к нам и их бывшим владельцам. Но было одно исключение. Слегка тёплый осколок пластика цвета белой кости. Когда-то он был элементом чего-то большего, но чем именно он был, понять уже было не суждено. Когда я сжимал его в руке, мне было чуть легче концентрироваться на чувстве удовлетворения от правильно сделанной работы. Чуть заметнее становилось то, что эти чувства не совсем мои. Сильнее же получалось сконцентрироваться на этом во время варп-переходов. Из этого куска я вырезал шестерёнку и теперь всегда носил её при себе. Гудение рассерженных пчёл ушло на самые задворки сознания, а кошмары донимали всё реже.

Крейсер курсировал от одной шахтёрской планеты к другой, собирая добытые минералы и руды, взамен оставляя должников и преступников, скупленных в аграрном мире, провиант и кое-какое оборудование.

Свой первый космический бой я благополучно проспал. По рассказам Маяра, который тогда находился на оружейных палубах, группа ксеносов-пиратов пыталась сблизиться, но точный огонь макроорудий заставил их ретироваться. Победа оружия Империи!

Слухи, курсирующие среди экипажа, говорили, что скоро сбор подати с владений торговца закончится и мы направимся к крупной станции «Венос 4». Это был не только значимый логистический центр всего сектора, но и местная база флота. Торговые дела в таких местах всегда затягивались надолго. Огромное количество чиновников требовало личного визита держателя патента, а имперская бюрократия была общеизвестна. Требовалась регулярная смазка, чтобы её шестерёнки крутились с приемлемой скоростью.

Вообще, Талус Меркант был кем-то вроде суперзвезды на корабле. Его поступки разносились по кораблю со скоростью молнии. О его дальнейших планах гадали и делали на них ставки. Сочиняли анекдоты и байки. Поэтому дальнейшие планы были не столько секретом Полишинеля, сколько обыденностью, в которой могли отличаться лишь нюансы. Вроде таких как: кого он НЕ посетит в этот раз, кому выкажет большую признательность или какого товара будет закуплено больше.

В свете неожиданного хода с Жао-Акард обитатели бурлили новыми идеями и предположениями. Но то, что мы пробудем там не менее двух месяцев, и выдача отпускных для большей части команды, в этом не сомневался никто. 

Такой крупный узел располагал огромным количеством товаров и услуг. Его склады пополнялись и опустошались ежечасно. Тут можно было найти многое или заказать практически всё. Ещё не добравшись до станции, я уже жалел о неоправданных тратах. У Панны копились векселя, но это были крохи, да ещё и не совсем мои.

Обещанные выплаты всё ещё уходили на общие нужды культа. Авральные работы были завершены, но быт и выделенная зона требовали благоустройства. Постепенно появлялись скамейки и дополнительные светильники. Возводились кельи для жрецов, места для литаний и символы Деус экспедиции механикусс. В общем, обживались. 

Из реализуемых ценностей у меня были восстановленные узлы, особо не нужные мне, и куски керамитовой брони. Я отсортировывал и хранил только высококлассный оружейный керамит. Обработать его было непросто, но я вполне мог переплавить керамит в слитки. А вот с реализацией виделись проблемы. Достать керамит низкого качества было несложно. Он использовался как основа при строительстве, особенно в городах-ульях. С керамитом среднего качества было уже сложнее. Он всегда востребован. Броня танков и элитных солдат, корпуса кораблей и малой авиации, оружие, в конце концов. Он был нужен везде, и тем не менее небольшие его партии можно было найти. Высококачественный керамит был дороже на порядки. В свободной продаже он отсутствовал, а покупателя на него найти было сложно. Ведь его обработка была весьма сложна. Честно говоря, расставаться с ним мне не хотелось. 

Я даже подумывал подрабатывать ремонтом у обитателей крейсера, но затраты времени были велики, а возможная прибыль — мизерна. Оставалась возможность заработать на самой станции во время длительной стоянки. 

Сидя за верстаком, я ковырял кусок лазгана. Оружие не подлежало восстановлению, но кое-какие элементы из него можно было спасти. Немного отвлекал крик его бывшего владельца, доносящийся из-за стены. Панна посчитала, что для ампутации и замены примитивным протезом этого хлама и пары векселей будет достаточно. Но вот на анестезию уже не расщедрилась. Пришлось пациенту довольствоваться паршивым амасеком, принесённым с собой. Кусок резинового жгута шёл бонусом от фирмы. Да, он был покусан предыдущими страждущими, но это не повод его выплёвывать и стирать остатки эмали с зубов. К тому же с куском резины во рту они кричат потише. 

— Пришить, что ли, к нему ремешок? — подумал я вслух. Сразу вспомнилось БДСМ-яблоко алого цвета. Упаси Омниссия! Помотав головой, отогнал картинку из прошлой жизни. 

Раздался стук в дверь. Сначала неуверенно, но потом уже более настойчиво. Это было необычно. Инфопланшет смотрел на меня тёмным экраном. Новых сообщений не было, да и гостей я не ждал. Может, перепутали контейнеры и это вовсе не ко мне? Я вернулся к прерванному занятию. Стук повторился. С неудовольствием я отложил инструменты и потянулся к лазгану.

Стоя сбоку от проёма и держа оружие наготове, разблокировал замок. В проёме появился Агнелий. Он был облачён в новенькую офицерскую форму, а висок пятнал клок седых волос. 

— Прошу прощения за неурочный визит, но я не знал, как с вами связаться. Я могу войти? 

— Проходи. 

Технически он уже вошёл, поэтому я указал на короб с надписью Ammunition, накрытый дерюгой. Он прошёл, ведя за руку ребёнка. Девочка была одета в затасканный комбинезон. Поджатые губы, взгляд из-под лба показывали, что она не очень-то и рада здесь находиться. Причёска была опрятной, а лицо не измождённым. Наверняка она не всегда питалась досыта, но уж точно не голодала.

— Кто это? — я задал резонный вопрос.

— Моя дочь Петра, — отвёл взгляд Агнелий. 

— Как твои дела? 

Я решил проявить капельку любезности. 

— Меня назначили офицером… — Он снова замолк.

— Вижу. — Диалог явно не клеился. — Чем могу помочь? 

— Возьми её в ученики. — Он подтолкнул малявку ко мне и, опасаясь отказа, быстро заговорил. — Она способная, уже умеет читать и писать. Она быстро учится. У меня нет средств, но я могу отдавать почти всё жалование, как только рассчитаюсь за форму. Я буду тебе обязан! Прошу! Её мать мертва, и я не могу, мне некогда…

— Тебе некогда, и ты решил украсть моё время, спихнув обузу? — похоже, я подумал это вслух.

— Нет же, её затравят… — но, недоговорив, сбился. Поджав губы, схватил дочь за руку и двинулся на выход. Выйти он не смог, упёршись в заблокированную дверь. 

— Сядь и расскажи всё подробнее. 

Не поднимая головы, он направился к импровизированному стулу.

— Бунт забрал многих. Тяжёлое оружие не разбирает лоялистов и предателей. Её мать убил тяжёлый болтер, прошивший две перегородки. Её, всю в крови, нашли соседи… Я не то чтобы её любил, но она была хорошей женой, и матерью тоже хорошей. Соседи разграбили квартиру, но я их не виню. Они хорошие люди, у них своих пятеро голодают, а ещё кормили мою. — Он тяжело вздохнул. — Жалование офицера выше, но у него свои требования. Форма, обувь, оружие. Это всё выдают, но стоимость вычитают из выплат. Пока за мной тщательно присматривают, да и не умею я заниматься поборами. Был выход отдать Петру на время в работный дом для детей. Но они переполнены помётом бунтовщиков. Они не преминут посчитаться за родителей. Ей не выжить! Соседи-то люди неплохие, но их дочери уже работают в борделе для матросов. Я не хочу ей такой судьбы. Тогда, в западне, ты сказал мне… 

Он обернулся. Из дверцы, соединяющей наши контейнеры, вышла Панна. Она предстала перед нами в окровавленном фартуке, со скрещёнными на груди руками. Её аугментированная рука сжимала человеческую кисть со следами гангрены, слегка постукивая ей по фартуку. Раздавался противный звук: чмяк-чмяк-чмяк.

— Панна, у меня гости. Не могла бы ты… — я выразительно кивнул на отрубленную конечность. 

Панна посмотрела на неё, как будто видела впервые, и безэмоционально закинула за спину, прямо в открытый проём. На этот раз звук был немного другим. Агнелий встал и поклонился, силой заставив дочь повторить за ним.

— Продолжай, — обратился я к визитёру.

— В общем, я понял, что тебе можно доверять. Мне больше не к кому обратиться. — Он выдохнул сквозь сжатые зубы. 

— Я хотел бы помочь, но бараки на дюжину жрецов — не место для маленькой девочки. Даже если я стану её учить, мне негде её разместить. 

— Я понимаю. — Он кивнул, закусив губу.

— Она может жить у меня. Мне не помешает помощь с уборкой и чисткой инструмента, — вмешалась в разговор Панна. 

Агнелий кинул на неё полный надежды взгляд.

— У Механикус не бывает детей. Это решается на корню, — предпринял последнюю попытку образумить его я. Мне совсем не хотелось вешать ярмо себе на шею. 

— Это всё равно будет лучший выбор для неё. Ты согласна? — он потрепал дочь по волосам. 

— Да, папа, — с серьёзным видом кивнула малявка. — Между смертью, унижением и жизнью я выберу жить! 

В тот момент она мало походила на ребёнка. 

— Можно я буду её навещать? 

Я кивнул, погружённый в свои мысли. «Дети этого мира взрослеют быстро», — думалось мне. Дверь закрылась. 

— А когда мне отрубят ручку, чтобы сделать, как у тёти? — раздался вопрос за моей спиной. 

Это создание уже уплетало янтарный сухарь, непонятно откуда появившийся у неё. Мне сразу подумалось, что мои запасы оных не так огромны, как казалось.