Я заканчивал ремонт погрузчика. Чтобы не мешал ангарной команде, его специально оттолкали в угол. Механизм был прост и надёжен, как утюг. Из сложных компонентов — два электродвигателя, гидравлический и ходовой. А управление завязано на рычаги, переключающие электромагнитные реле, с серебряными контактами которых как раз и возникли проблемы. Будь механизм чуть более важен, то контакты были бы золотыми и служили гораздо дольше. Золото и серебро в Империуме ценилось не так сильно, как в моём мире. Да, это популярные металлы, но недостатка в них не было. Космос богат и щедро делится своими богатствами с теми, кто может их взять.

Зачистить и напаять новые площадки было несложно. Больше времени я потратил, ковыряясь в контейнере с серебряной рудой и выбирая самородки покрупнее. Пользуясь случаем, набрал пару кило в запас, который, как известно, карман не тянет.

Подловив Петру, носящуюся вокруг, я легонько стукнул её кадилом по макушке. От неожиданности она присела, накрыв голову ладошками. Поймав мой строгий взгляд, девочка подобралась. Детство вмиг улетучилось из жопы, и она стала более серьёзной.

Идя за мной и мерно взмахивая разожжённым кадилом, она пыталась повторять литании. Я был уверен в качестве ремонта, но образ правильного служителя нужно было поддерживать. Да и чувство правильно выполненной работы, которое обычно приходило ко мне в конце, было нелишним.

Дважды отсутствие этого чувства мне уже помогало. В таких случаях я затягивал литании, пытаясь погрузиться в чувство отрешённости и всеобъемлемости. Со временем предположения о неисправностях приходили на ум сами. Но после таких литаний я был выжат как лимон и ни на что более неспособен.

Мы уже заканчивали, когда раздался взрыв. Палуба толкнулась в ноги, и я не устоял. На палубе стояла паника. Люди метались и создавали хаос. Но следов взрыва я не наблюдал. Судя по всему, он произошёл ниже, но достаточно близко. Спустя десяток минут прибыла группа матросов во главе с офицером и выдворила всех вон. На сегодня доступ в ангар был закрыт. На всех входах стояли посты, без специального пропуска никого не пускали.

Складской ярус с моей мастерской постепенно пустел. Адепты перебирались в выделенный сектор по мере того как он обживался. Общественные мастерские были лучше оборудованы, а компактное размещение инфраструктуры позволяло экономить время.

Панна съезжать не собиралась. Обитель Механикус была закрытым местом, и получить туда доступ было не так просто. Поэтому «подопытные» по-прежнему приходили на этот грузовой ярус в поисках помощи. Места становилось, откровенно говоря, мало, и я подумывал выпросить ещё несколько контейнеров для наших нужд.

Петра жила в моём контейнере. Пришлось сварить для неё раскладушку из обрезков труб и раскладывать в вечернее время. Это немало меня ущемляло, ограничивая место во время ночных посидушек за верстаком. Но позволять и дальше ей спать на операционном столе я не мог. Эта дура не нашла ничего лучше, как уложить спать ребёнка на операционный стол, после того как сама Петра и отдраила его от крови последнего из пациентов. Панна моего негодования не понимала и не воспринимала, приняв за ещё одну странность.

От Агнелия, регулярно навещавшего дочь, тоже появилась польза. Он не только подкидывал клиентов, имеющих деньги, но и периодически добивался выдачи мне ОПЛАЧИВАЕМЫХ судовых заказов. Кубышка понемногу пополнялась. Правда, с этих заказов приходилось отстёгивать налево, ну и про самого вдовца не забывать. Агнелий укреплял своё положение в среде офицеров, а я получал новые и новые прибыльные заказы.

Необычное сообщение поступило мне на следующий день после взрыва. Меня вызывал не кто иной, как третий помощник старпома корабля. Наверное, если бы в его должности было ещё одно слово помощник, то я бы его проигнорировал. Но старпом был шишкой очень важной, влиятельной и, по слухам, злопамятной. Смущала и бесила формулировка: «приказываю явиться в кратчайшие сроки». Несмотря на мой низкий статус, приказывать мне мог мой учитель, которого я формально не менял, и глава нашей ячейки культа. Остальные служители и даже магосы могли лишь просить, хотя и отказывать им дураков обычно не находилось. И уж тем более офицерскому составу крейсера напрямую мы не подчинялись.

Сходить и разузнать стоило. Но перед этим — навести справки у Агнелия.

Высшие палубные этажи поражали. Блеск золота, вычурные фигуры, отлитые из бронзы. Гобелены с молитвами или выдержками из истории держателей патента. Несмотря на снующих людей и грузы, местами сложенные у стен, создавалось ощущение музея. Да, жрецы Деус Механикус могли похвастаться и более грандиозными, поражающими в самую душу видами, но, к сожалению, не наш текущий анклав. Чем выше мы поднимались, тем меньше матросов и обычных слуг становилось. Их плавно вытесняли прилизанные лакеи и напомаженные жополизы в больших париках.

Уже отсюда меня беспрерывно сопровождал слуга. Туда не ходи, сюда не смотри, статуи не ковыряй. Но уж больно нарочитая грубость и при этом детализированность создавали впечатление людских тел, покрытых толстым слоем золота. Проходя к площади, высота потолка в которой достигала двадцати метров, я остановился возле храма Императору. Здание было не столько вычурным и завораживающим, сколь тяжёлым и помпезным. Лепнина, черепа и отделка давили, нависали. Блеск и сияние золота оттеняли фигуры святых. Это здание заставляло чувствовать свою ничтожность и повиноваться, склониться перед волей Его!

Лысый пухлячок читал проповедь прямо на лестнице культового здания, но основная масса равнодушно спешила по своим делам. Редкие прохожие, часто окликаемые самим же проповедником, останавливались, слушали с минуту, оставляли подаяние и исчезали в толпе. Наши взгляды с проповедником пересеклись, и он сбился. Поддавшись слуге, который, отчаявшись договориться, уже тянул меня за руку в нужную сторону, мы удалились, влекомые течением толпы.

Апартаменты, в которые меня привели, были не столь уж и огромны. Коридор шириной три метра и с десяток дверей, отходящих от него. Вазы, лепнина, экспонаты под стеклом, позолота. Всё это было дорого, но создавалось впечатление этакой дорогой простоты, массовки. Хозяин явно хотел бросить пыль в глаза. Возле одного из экспонатов я задержался. Табличка гласила, что это повреждённый наплечник, астартэс, принадлежал он тому-то и тому-то и найден был там-то и там-то. Выглядел он неплохо, потёртая краска номера. Обломанная печать чистоты. Сколы и царапины от болтерных выстрелов, которые указанный астартес умело принял вскользь, на свою броню. Смущало только одно: ажурная золотая подставочка, держащая его и дающая рассмотреть со всех сторон. Будь артефакт подлинным или хотя бы сделан из среднекачественного керамита, то золото его бы не удержало. Тумба была каменная, никаких признаков иных устройств я не заметил. Да и структура скола была неправильной, похожа, очень похожа, но неправильная!

Коридор повернул, и наконец-таки мы дошли до кабинета и его хозяина. Слуга скользнул вперёд, просочившись сквозь дверь. Его не было полминуты, затем таким же кошачьим, бесшумным движением он вернулся. Теперь он входил с помпой!

— Приглашённый специалист Тиампер! — в конце он сбился, явно не привыкший представлять посетителей одним лишь только именем.

И какой, на хрен, «специалист»? Я, мать его, адепт Деус Механикус, ученик Варниса Лексиса и будущий рунный жрец! Скулы напряглись, и я окинул недовольным взглядом слугу. Но сразу же вернулся к разглядыванию хозяина апартаментов.

Молодой, высокий, худой. Чёрные волосы, смоченные жиром, зачёсаны назад. При этом лицо породистое, аристократичное. Весь образ портил животик, вызывающе выпирающий из-под мундира. Несколько пуговиц в области живота могли сдаться в любой момент. А ещё посадка в кресле. В моём понимании уважающий себя аристократ должен сидеть настолько прямо, как будто лом проглотил, и иметь такое выражение лица, что готов вытащить его естественным путём в любой момент. Хех. Лицо соответствовало, а посадка нет, он сполз в кресле более чем наполовину. Убожество!

—У меня есть для вас задание. Оно очень важно! Вы должны быть благодарны, что у вас есть возможность прикоснуться к этому старо… чудесным машинам…

Он прервался и отхлебнул вина из позолоченного кубка. Позолота с верхнего среза кубка уже начала понемногу ссыпаться.

— Так вот, в кратчайшие сроки, кратчайшие! Я приказываю. Ты обязан их запустить! Не справишься — и… — он осуждающе покачал головой, выражая всем своим видом, что не стоит его разочаровывать.

— Иди на хуй! — не выдержал я. Правда, проговорив это на русском. Как же давно я им не пользовался. Но столь родные слова слетели с языка в мгновение ока, хоть и звучали с акцентом и непривычно.

— Что? Что он сказал? — только что посланный, но не подозревающий об этом персонаж обратился к слуге.

Договорить им я не дал.

— Я Тиампер, ученик Варниса Лексиса, будущий рунный жрец. И не властно надо мной существо из плоти, ибо дух машины во мне, и несу я в волю и знания Деус Механикус.

— Ученик? Всего лишь ученик? — эта тварь, снова игнорируя меня, обращалась к слуге. Говорить с ним мне было больше не о чем.

— Стой! Как ты смеешь? Я приказываю тебе остановиться! Ты пожалеешь… — неслось в мою удаляющуюся спину.

— Червям своим будешь приказывать.

Мой ответ слышал только слуга, семенящий следом. Он не прекращал попыток уговорить меня вернуться. Я знал подобный контингент, выросший при власти и способный замечать только тех, чьи жопы находятся выше его самого.

— У вас будут проблемы. Мой господин очень влиятельный! Вы меня слышите? Вам стоит вернуться!

— Проблемы могут быть только у тебя.

Этот субчик занимался распределением провизии и управлением общественными службами и слугами. Не знаю, кто и что ему поручил, но отношения к культу и влияния на него он не имел. Следовательно, жалеть стоило только о бездарно потраченном времени.

Мне хотелось вернуться к работе и закончить подарок для Петры. Парные заколки в виде серебряной и бронзовых шестерёнок отлично смотрелись бы на её головке и опосредованнно намекали на принадлежность к культу. Не знаю почему, но с каждым днём я проникался всё большими чувствами к этому ребёнку. К её одновременной жизнерадостности и серьёзности.

На следующий день ко мне подошёл сам магос Миртар. Глава нашего механического анклава.

— Пройдёмся, нам нужно обсудить твои слова и работу.

Мы направились к дальнему от проёма ангара углу. Тут было много разной шахтёрской, грузовой и прочей техники.

— Волю Деус Механикум могут нести только жрецы! Ты же им ещё не являешься.

Мы дошли до участка, находящегося вплотную к стене, на котором техника стояла ровным прямоугольником. Открыв скрытую нишу, он активировал механизм, и вся платформа начала опускаться.

— Меня просили присмотреть за тобой и тем, что будет происходить вокруг. И я не могу не отметить, что духи машины не просто благоволят тебе, они тянутся за тобой.

Платформа уже опустилась, и вокруг начало вспыхивать освящение в случайном порядке.

— Я могу понять твою реакцию. Общаться с теми, кто считает, что имеет власть, всегда непросто. Но мы обладаем холодным разумом, должны руководствоваться расчётами и эффективностью. Таков путь Деус Механикус, эмоции — это не про нас. Посмотри на эти орудия войны. — он указал на ряды «Фурий», стоявших в небольшом ангаре, — и то, к чему могут привести эмоции и невежество. — Крайняя справа «Фурия» была повреждена. Взрыв разворотил ей брюхо. Закопчённые листы корпуса и керамитовой брони были раскрыты, как цветок. На палубе ещё лежали остатки пожарной пены.

— Уязвлённые, что их превзошёл ученик, не имея нужных знаний, ослеплённые гордыней и невежеством, они взялись за то, что было вне их сил.

Подойдя к развороченному корпусу и погладив его, он затянул литанию прощения, прося машинный дух простить за нанесённые повреждения. Впервые мне было жалко механизм так, как будто он был другом на больничной койке, безнадёжно больным другом.

— Я вижу, ты тоже чувствуешь ту боль, что ему причинили… — кивнул магос. — Твои таланты бесспорны, и, несмотря на недостаток опыта и знаний, ты давно заслужил право встать в один ряд с братьями и сёстрами. Поэтому я не вижу оскорблений культа в твоих недавних словах. — Мы медленно пошли дальше. — Эти механизмы будут твоим испытанием. Испытанием, которое не каждый опытный жрец осилит. Но ты можешь рассчитывать на мою помощь и совет. Это важно для нашего положения на этом крейсере. Они никогда не отдадут в наши руки поистине ключевые технологии святых механизмов. Но с каждым днём мы получаем всё больше веса и влияния. Нашими знаниями, нашим неустанным трудом и молитвой Омниссии. — Он прервался и достал шкатулку. — Я должен был передать её непосредственно перед посвящением, но сделаю это сейчас. Это подарок твоего учителя. Старая и достойная вещь для достойного служителя Деус Механикус. Второй подарок уже лично от меня получишь позже, если справишься. Как и они, мы не обладаем всеми данными об этих прекрасных машинах войны. Но наши базы чуть более полные, и ты получишь доступ к ним. Здесь есть когитаторы, чей дух машины дремлет. Возможно, в них будут более подробные сведения. Если, конечно, ты сможешь до них достучаться. И не забудь поделиться данными. Старый код может нести опасности, которые тебе неведомы.

Обойдя машины по кругу, мы направились к подъёмнику.

— Я расширил твой доступ к нашим запасам материалов и механизмов. Помни: гордыня и высокомерие — это элементы одного механизма. Не пренебрегай помощью братьев, их знания механизмов и производства неоценимы.

— Я приложу все усилия, чтобы не подвести вас.

— Думай не обо мне, думай, как не подвести их, — указал он на уже почти скрывшиеся «Фурии».

На этом моя встреча с магосом Миртаром закончилась.