Валери К. 

Спустя год.

Восстановление после аварии было сложным. Никогда еще Квазар не чувствовал такой слабости, обреченности и боли. Ему было тяжело. Поначалу он даже ложку в руке держать не мог. Говорить тоже было сложно. Мысли его разбегались как тараканы на кухне, когда включили свет, а язык отказывался подчиняться. Еще было ощущение, что он застыл в янтаре, пока все вокруг продолжали жить.

Его главной опорой и поддержкой была младшая сестра Мина. А вот собственному отцу все также не было до Квазара никакого дела. Он лишь флегматично оплачивал больничные счета и ни разу не проведал сына, пока тот лежал в больнице. Как впрочем, и родная мать его ни разу не посетила. Она вероятно даже не знала о том, что с ним случилось.

После ее ухода из семьи, когда Квазар был еще совсем юным, он долго страдал и много плакал, стоило подумать о ней. Она бросила его и больше ни разу не объявлялась. Безразличный к нему отец вскоре обзавелся новой женой, и у них родилась Мина.

Теперь Квазар вырос, но дом все еще ему казался адом. Сестра стала единственной причиной, почему он еще иногда заглядывал в это ненавистное место, пока там не было отца и мачехи.

Сейчас все стало налаживаться. Если это можно так назвать. Отношения в его семье не изменились. Просто обида и злость Квазара перешли на его собственное тело, которое требовало терпения и упорной работы по восстановлению. Остальные проблемы либо ушли на второй план, либо и вовсе растворились.

Меня долго грызли сомнения. Они рыли туннели точно кроты, и я слепо проваливалась, отдаваясь страхам. Но желание снова увидеть его, как лассо, обхватывало мое сердце и тянуло за собой. Хотя бы издалека. Хотя бы ненадолго. Это желание не отпускало.

Последней каплей стала смс от Бри, где просто был адрес без объяснений. Я не усомнилась ни на секунду, что это больница, в которой лежит Гремлин.

Первой преградой стал вход по пропускам. Пришлось соврать, что я узнаю насчет подработки санитаркой. Повезло, что охранник оказался не таким толковым и даже не знал, что для этого тоже нужно образование. Кажется, санитарки для него были те же уборщицы. Что ж, мне только на руку.

Вторая преграда – это узнать, где именно его палата и как туда прошмыгнуть, не привлекая внимания медперсонала. Я остановилась у стены со стендами. Позади были лифты, а прямо немного правее – лестница. Я изучала, какие отделения на каком этаже расположены, но все равно не представляла, где искать Гремлина.

Вокруг сновали люди. Пациенты и их гости, врачи, медсестры и прочий персонал. У окна слева я приметила пожилого мужчину в домашнем халате. Решила попытать удачу и подошла к нему.

– Извините, – робко произнесла я, привлекая внимание, – не могли бы вы мне подсказать, а то я совсем растерялась со всеми этими схемами.

– Да, конечно, милочка. Спрашивай, – дружелюбно улыбнулся мужчина, и я мысленно поблагодарила небеса, он оказался очень радушным.

Время шло, а я все чувствовала себя как котенок, запутавшийся в нитях судьбы. Мое отстранение от учебы закончилось, и я снова стала посещать пары. Я была словно заведенная кукла и действовала как надо, но без энтузиазма. Бриэль и Шарлин подобно квочкам суетились надо мной. На мое "все нормально" они вздыхали и продолжали гнуть свое.

Сегодня Бри снова меня вытащила из квартиры, не давая проспать все выходные. Я не скрывала угрюмости и часто колола их своей раздражительностью. Мы сидели на веранде небольшой кофейни и пекарни по совместительству.

Тут было уютно и атмосферно. Легкий ветерок теребил лианы, ползущие по навесу от солнца. Сама кофейня располагалась на обочине красивой каштановой аллеи, которая была сейчас на пике цветения. Кисти соцветий смотрели вверх и тянулись к солнцу. Рифленые лепестки от молочного оттенка к центру обращались в ярко-розовый или насыщенный желтый. Крупные семипальчатые листья на ветках образовывали плотные кроны и отбрасывали надежные тени. Несмотря на красоту, цветы-свечечки имели ненавязчивый горьковатый запах, который с легкостью перебивал аромат свежей выпечки и кофе.

Я ковыряла меренговый рулет с вишней и пила холодный травяной чай. Подруга опаздывала, и я не стала дожидаться ее и сделала заказ. Было жарко, и я порадовалась, что все же надела легкое струящееся платье приятного лимонного оттенка. Оно невесомо ощущалось на коже и хорошо пропускало воздух.

– Прости, задержалась, – Бриэль присела напротив, и я подняла на нее взгляд.

Как сообщила мама, мне повезло отделаться всего лишь временным отстранением и возмещением ущерба. Сколько бы меня ни пытали родители, я не могла рассказать им причину своего поведения. Да и как это вообще объяснить так, чтобы тебя потом не сослали в психушку?

Мам, пап, в моей квартире откуда-то появился призрак, мы много месяцев жили бок о бок и полюбили друг друга. А потом, в погоне за тайной его прошлого, мы решили незаконно проникнуть в базу данных колледжа, и он исчез. Исчез навсегда.

Как мне смириться с этим? Как жить дальше?

Гебелейзис запрыгнул ко мне на кровать, стал нежиться и урчать. Я провела рукой по гладкой шерсти кота. Родители откормили его еще больше, но он оставался все таким же шустрым и неугомонным. На глазах снова навернулись слезы. Каждый раз, когда я думала, что выплакала их все, они откуда-то появлялись вновь.

Ветерок ворвался из раскрытого окна. Занавески разлетелись в стороны, звякнул ловец солнца. Он подхватил пустые листы бумаги и запустил их в полет. Май напоминал о себе приятным цветочным шлейфом, теплыми лучами, скромно заглядывающими вслед за ветром.

Мне нравилась эта пора, но сейчас я ничему не могла радоваться. Я чувствовала себя выжатой, опустошенной и какой-то бесцветной. Снова и снова я прокручивала в голове случившееся.

Что если?

Несколько дней пролетели как один. Учеба безжалостно отнимала силы и время, но они продолжали работать над расследованием. Обменивались временными периодами и перепроверяли информацию. Однако это снова ничего не дало. Никто из умерших студентов ни походил на Квазара. Тогда Шарлин выдала интересное предложение. Они снова сидели в своем штабе в библиотеке.

– Идите на кладбище.

– Предлагаешь пойти поискать его могилу на кладбище? – уточнила Бри.

– Вдруг поможет, – пожала ведьма плечами.

Серые тучки прятали солнце, но его лучи все равно временами находили выход. Городское кладбище встретило нас высокими кованными воротами с острыми пиками на концах. Квазар взял меня за руку, и мы ступили на священную землю.

Мурашки муравьями пронеслись по коже. Я глубоко вдохнула запах мокрой земли, цветочных ароматов и дымных отголосков сигарет.

Парень потянул вперед мимо маленьких безликих могилок младенцев. Сердце сжималось от осознания, что смерть их встретила так скоро после рождения. Малочисленные посетители были поглощены своим горем и не обращали ни на кого внимания.

Свежие захоронения с рыхлой влажной землей и свежими букетами сменялись древними многовековыми надгробиями. Покосившиеся и поросшие мхом, они уже не могли поведать, кто спит под ними.

Мне не хотелось уезжать, но каникулы заканчивались, и пора было возвращаться. Квазар разделял мое желание. За эту поездку многое изменилось. Во мне. В нем. И в наших отношениях.

Я старалась не расплакаться на глазах у родителей, но, когда меня заключили в кокон из любимых родных рук, не сдержалась. Ненавидела прощаться. В такие моменты казалось, что частичка души отпадает и остается там с близкими мне людьми. Пока душевная рана болезненно кровоточит.

С грустью я припала к окну и мысленно прощалась с родными местами. Это всего лишь на время. Но каждый раз так больно. Квазар сидел напротив, тоже вперив взгляд в окно. Гебелейзис не хотел отпускать его и все время терся о ноги, а моментами пытался запрыгнуть. Пришлось запереть его в доме, чтобы он не выдал призрака.

Поддавшись вперед, я взяла прохладную руку, пуская в тело призрачные иголочки. Квазар в ответ накрыл ее второй рукой. Мы переглянулись, вяло улыбнулись в знак поддержки и снова погрузились в мысли. Возвращение означало продолжение расследования, которое, подобно рыбьей кости в горле, не давало нам покоя. Перерыв закончился, и теперь впереди ждали новые испытания.

Была надежда на быстрый прогресс, ведь Квазар больше не был пленником того дома. Мы могли перемещаться по городу и уповать на удачу и возвращение его воспоминаний. Но мы также боялись того, что могло произойти, но оба понимали, что это необходимо.

Непривычно идти вот так вот с Квазаром по улице. Мне нравилось это. Границы моего мира будто расширились вместе с ним. Пока мы шли, улыбка не уходила с лица. Грусть прощания немного притупилась. И я переключила все внимание на Квазара. Ему тоже было странно происходящее.

Следующим утром с рассветом Джетта потащила призрака продолжать их поиски. Квазар снова стоял у невидимой стены, а девушка снова бегала туда-сюда, как хомяк в клетке. Компанию им составляла пробуждающаяся природа. Небо серело, но стоило взойти светилу, как оно наполнилось цветом. Громкий гомон птиц погружал в транс. Парень заслушивался им, забывая о происходящем.

Когда растерянная мама девушки вышла к ним в сад, они успели проверить все. И снова ничегошеньки не нашли. Джетта взяла все, что привезла. Она снова уложила чемодан и извлекала по одному предмету для проверки. Чем дальше, тем яростнее был ее бег.

– Ты чего в такую рань не в кровати, моя полуночница?

– Не спалось, – почти не слукавила девушка.

Она тяжело дышала, сильно раздувая ноздри и была похожа на маленького бычка.

– Я приготовлю завтрак и позову тебя, – мягко улыбнувшись произнесла женщина. Взгляд ее упал на палисадник, – Ох, что же это? Что с моими цветами? Снова этот несносный кот?

Джетта испуганно посмотрела туда, куда указывала мать, и скривилась.

– Гебелейзис, – по губам прочел Квазар.

Женщина громко причитала, но наказывать кота не спешила. Тот даже в наглую вышел к ним на улицу и, как ни в чем ни бывало, стал точить когти о небольшую скамеечку, стоящую около тюльпанов.

– Как думаете, в чем причина? – закончив объяснение, спросила Джетта у подруг.

Она сдержала обещание и, как только они вернулись в комнату, сразу позвонила Бриэль и Шарлин. Те были посвящены во все происходящее с самого начала. Помогали в расследовании, как могли, и иногда подкидывали ценные вопросы и идеи.

Квазару нравилась Бриэль. Она была верной подругой и помогала ему привести Джетту в порядок.

Они расположились на полу перед телефоном. День клонился к закату, и в помещении было больше тьмы, чем света.

Джетта нервно покачивала коленями вверх-вниз, сидя, перекрестив их. Юбка платья задралась и смялась, обнажая ноги. Квазар боролся с желанием наклониться и укусить нежную кожу.

Только девушка держала его на плаву. Она приносила смысл в его существование, стала тем, кто протянул руку и стал центром Вселенной. Все чаще Джетте приходилось спасать его от отчаяния, в которое он погружался все глубже.

Было ли это предначертано или же это косяк судьбы? Ведь мертвому и живому никогда не бывать вместе. Квазар нуждался в Джетте. Его страшило множество вещей, но теперь, когда он обрел что-то настолько ценное, парень пребывал в панике. Теперь ему было что терять помимо самого себя.

Квазар хотел узнать правду о прошлом, но боялся последствий. Что будет, когда он все вспомнит? Изменится ли он? Или и вправду просто исчезнет? И навсегда потеряет возможность быть с Джеттой?

Когда прикасаешься к призраку, чувствуешь нечто странное. Сложно описать словами, но я попробую.

Вы когда-нибудь касались зеркальной поверхности ручья ранней весной? Помните этот приятный холодок? Еще это похоже на порыв ветра в октябре. Летнее тепло уже ушло, и этот ветерок несет с собою дыхание самой осени. Или вы помните касание снежинок, прилетевших с первым снегом. Это мимолетное мгновение до того, как они растают на коже. А возможно, вы вспомните землю. Летом в преддверии жаркого дня, еще до рассвета, земля, остывшая за ночь. Вот на что это похоже. Прикосновение призрака.

Я упивалась этими моментами, когда Квазар в ночи нежно заключал меня в объятия, боясь нарушить сон. Поначалу он действовал более осторожно и скрытно. Потом, когда меня стали изводить кошмары, он больше не церемонился и крепко притягивал к себе, даря покой и утешение. Сейчас же это стало нашей дозволенной нормой, тем, что мы могли позволить себе в качестве небольшого утешения, которое было необходимо нам обоим.

Вчера я не задернула шторы, и пронырливые лучики отыскали ловец солнца и размножили переливчатый свет по комнате. Миниатюрные радуги загорелись в кристаллах, и я не смогла удержаться и улыбнулась этой красоте.

– Доброе утро, – сонно протянула я, поглаживая призрачную руку на талии. Она до того идеально лежала там, словно изгиб был создан именно для этого.

Пришел сияющий, полный цветочных ароматов, теплого ветра и солнечных лучей апрель. А вместе с ним и каникулы в колледже, которые я собиралась провести у родителей. В последнее время тоска по родному дому обострилась, и я постоянно поглядывала на календарь в ожидании этого дня. В противовес этому был Квазар, которого мне так не хотелось оставлять.

Мы жили бок о бок уже полгода. Я привязалась и привыкла к эксцентричному соседу. Сейчас я уже радовалась нашему затяжному и безуспешному расследованию, которое мы не слишком активно вели. Мне не хотелось прощаться. Хотя еще шесть месяцев назад я наслаждалась покоем и своим одиночеством. Сейчас меня оно до жути пугало.

Как теперь просыпаться и не видеть каждое утро самодовольного парня, который так же, как и я, подсел на книги и теперь ночи напролет читал. А я завидовала, что так не могла. Мне нужен был сон, в отличие от Гремлина. Кто еще сможет усмирить мои кошмары, как не сам мой спаситель? Кому еще я смогу открыться и точно также признать все свои слабости и недостатки? Кто их примет, как сделал это Квазар? Я тяжело и протяжно выдохнула. Когда это все закончится, что я буду делать? Слезы стали наворачиваться на глазах, но я их сердито смахнула. Какая же я эгоистка! Квазар столько делает для меня! А я? А что делаю я для него?

– Джетта, смотри, что я нашел в твоем гнезде, – Квазар весело выскочил, гордо держа, как победоносец, книгу.