Когда прикасаешься к призраку, чувствуешь нечто странное. Сложно описать словами, но я попробую.

Вы когда-нибудь касались зеркальной поверхности ручья ранней весной? Помните этот приятный холодок? Еще это похоже на порыв ветра в октябре. Летнее тепло уже ушло, и этот ветерок несет с собою дыхание самой осени. Или вы помните касание снежинок, прилетевших с первым снегом. Это мимолетное мгновение до того, как они растают на коже. А возможно, вы вспомните землю. Летом в преддверии жаркого дня, еще до рассвета, земля, остывшая за ночь. Вот на что это похоже. Прикосновение призрака.

Я упивалась этими моментами, когда Квазар в ночи нежно заключал меня в объятия, боясь нарушить сон. Поначалу он действовал более осторожно и скрытно. Потом, когда меня стали изводить кошмары, он больше не церемонился и крепко притягивал к себе, даря покой и утешение. Сейчас же это стало нашей дозволенной нормой, тем, что мы могли позволить себе в качестве небольшого утешения, которое было необходимо нам обоим.

Вчера я не задернула шторы, и пронырливые лучики отыскали ловец солнца и размножили переливчатый свет по комнате. Миниатюрные радуги загорелись в кристаллах, и я не смогла удержаться и улыбнулась этой красоте.

– Доброе утро, – сонно протянула я, поглаживая призрачную руку на талии. Она до того идеально лежала там, словно изгиб был создан именно для этого.

– Доброе, – ближе прислоняясь к волосам, произнес парень.

Медовая нега заполонила тело. Ощущения обострялись, и каждая иголочка прохлады призрака нещадно впивалась в тело и с потоком крови уносилась к сердцу и болезненным эхом желания оседала внизу живота.

– Джетта, дорогая, ты проснулась? Завтрак уже готов, – материнский голос, полный тепла и заботы, как нельзя кстати остудил мой пыл.

– Да, мам, скоро спущусь, – излишне бодро и громко отозвалась я, выворачиваясь из сладостных объятий. Я буквально сползла на пол, рывком подскочила и, не оборачиваясь, протопала в ванну.

Холодная вода погасила остатки вожделения. Теперь я была готова снова держаться и не дать нам упасть. День обещал быть жарким, поэтому я надела приталенное бледно-голубое платье с красивыми рукавами-фонариками и квадратным вырезом. Волосы после сна с мокрой головой были катастрофой. Пришлось их заплести в косы. В таком легком весеннем образе я почувствовала себя снова маленькой девочкой. Меня это лишь больше развеселило, но, чтобы выглядеть более женственной, я нанесла легкий макияж.

Квазар тем временем, как детектив с присущей ему дотошностью, изучал мою комнату. Она была отражением меня, моих этапов взросления, хранителем моих печалей и радостей. Сохраняя загадку и не давая раскрыть все секреты, я утащила парня вниз на завтрак. Правда, на нем он мог довольствоваться лишь аппетитными ароматами, как, впрочем, и Гебелейзис. Вдвоем они разделяли эту боль и желание. Кот снова одаривал Квазара вниманием и лаской, что с трудом удавалось скрывать от родителей.

Сегодня мама отправлялась на прогулку с подругами, а папа собирался ковыряться в машине. Так что я с легкостью и без боязни быть застигнутой врасплох обвила руку парня, уводя того в сад.

Замеревшими перьями, словно кто-то выпотрошил подушку, красовались облака на пронзительном голубом небе. В нос наперебой стали проникать различные запахи. Первым и самым сильным был аромат свежескошенной травы. Видимо, папа до завтрака успел этим заняться. Далее нежно, но настойчиво тянуло тюльпанами, что были на пике цветения. Их темно-фиолетовые чашечки блаженно тянулись к свету. В мамином палисаднике было множество прочих цветов. Они пестрой какофонией являли себя миру, радуя глаз. Множество трудящихся пчелок гоняли не хуже таксистов, иногда подрезая тебя перед носом. Все вокруг переполняла жизнь. А я рукой отчаянно цеплялась за осколок смерти.

Мы шли медленно, разглядывая каждую деталь, принюхиваясь к каждому аромату и слушая каждую песню, которую захотела исполнить сама природа. Сейчас это была трель соловья, аккомпанементом звучали синички да жужжание насекомых. Нетронутыми кляксами стелились по зеленому ковру мускари и фиалки. Дойдя до старой раскидистой липы, я остановилась. Вскинула голову наверх. Набухшие почки почти все полопались, высвобождая путь молодой листве. Тень и свет играли в прятки в густой кроне.

– Этот шрам, – я подняла руку вверх, показывая предплечье, – я получила, упав с этого дерева, – поделилась я, улыбнувшись воспоминанию. Для родителей это было катастрофой, а мне было все равно. Я не прекращала лазать на него, но приходилось это делать скрытно.

– Зачем ты на него полезла? – очерчивая бледную линию, спросил парень.

– Это мое укрытие в родительском доме. Сбежать дальше духу не хватало. Зато хватало смелости забраться туда.

– В тихом омуте…

– Это всего лишь лазанье по дереву, – оборвала я Гремлина, – ничего постыдного.

Квазар усмехнулся, но спорить не стал. Мы оба были в приподнятом расположении духа. Хотелось петь и пританцовывать. Хотелось творить и созерцать. Хотелось жить и любить.

– Если что, лови! – игриво бросила я и кинулась к дереву.

Шершавая поверхность не давала скользить. Я крепко обхватила руками сук и, уперевшись ногами в ствол, подтянула тело. Теперь ветка передавливала мне живот, и я могла взглянуть на Квазара. Тот немного беспокоился. Но, увидев мои навыки, засиял мальчишеским восторгом и с озорством забрался на соседнюю ветку.

– А кто будет меня страховать?

– Я успею спрыгнуть и словить тебя раньше, – уверено заявил парень.

Одни и те же бесята играли в наших глазах. Одно и то же веселье пьянило и зазывало делать глупости.

Мы карабкались выше. Ветка за веткой. Мне не мешало платье. Я отлично знала это дерево и все его надежные ветви. За Квазара я не беспокоилась. Он справлялся лучше меня и уже достиг моего любимого обзорного места. Руки слегка ныли, позабыв о подобной активности, но, когда я села рядом с парнем и посмотрела на вид, дискомфорт исчез. Его затмил восторг.

Наш дом стоял на окраине, и сад плавно перетекал в настоящий дремучий лес. С высоты липы было не видно его конца. С небес лесной массив пронзали солнечные пики лучей, которые рассеивались и опадали приглушенными бликами. Две упитанные сойки с гоготом боролись за мелкую добычу. Они перелетали с дерева на дерево, щелкая клювом и по очереди забирая друг у друга еду. У кромки леса я заприметила поляну редких алых адонисов. Их лепестки, отцветая, багрянили яркую зелень травы.

– Джетта, – я тут же среагировала на голос. Квазар смотрел в даль, а потом обернулся лицом ко мне, – как думаешь, что будет, когда я вспомню прошлое?

Вопрос ввел меня в ступор. Я никогда об этом не думала. Слепо следовала нашей договоренности, которая уже утратила значимость, ведь расставаться мы больше не хотели. Хлопая глазами, я пыталась понять, чем навеян его вопрос.

– Я не хочу исчезнуть. Мир так велик и прекрасен, а моя жизнь уже окончена, – потупив взгляд, едва слышно произнес парень. Это был еще один страх, который жил в нем и изо дня в день не отпускал.

– Ты не исчезнешь! – я опасно подалась вперед, забывая, что мы были на высоте, – с чего ты решил исчезать!? – разгоряченно воскликнула я. Меланхолия Квазара отравой сеяла во мне панику. Мне хотелось коснуться его и удерживать рядом, будто от одних слов об исчезновении он мог рассеяться на моих глазах.

– Но так не может продолжаться вечно. Когда-нибудь наступит следующий этап, и что тогда?

– Откуда ты знаешь? Это длится, покуда длится. Если будешь постоянно думать об этом, сам притянешь к себе такой исход, – сердце стучало тревожным набатом, отсчитывая крохи отведенного времени, будто оно действительно знало, когда наступит конец.

– Ты в это веришь? – обреченность и покорность судьбе, которые я прочла в его взгляде, лишь усилили мой страх.

– Я хочу верить в лучшее, – на мгновение я засомневалась в правильности слов. Быть может, мы сделаем лишь хуже, больнее, – ты сейчас здесь со мной. Отбрось печаль и наслаждайся. Если продолжишь себя терзать, упустишь все моменты для счастья, а никто не знает, сколько нам отведено.

– Люби сейчас, покуда можешь, и сердце твоё бьётся, – Квазар наклонился ниже, шепча знакомые строки, наши лица оказались на одном уровне.

– Ты в нежности печаль свою утопишь, и та вдруг счастьем обернётся, – продолжила зачарованно я, окончательно утратив контроль над собой.

Для меня сейчас существовал лишь Квазар, в чьих глазах я видела то, что давно окутывало моё сердце и что так боялось выбраться наружу. Я протянула руку и коснулась его лица. Иголочки прохлады моментом проникли в меня. Мне было страшно моргнуть и потерять это мгновение. Я склонилась ниже. Головой я понимала, что вишу над пропастью не только буквально, но и фигурально. Выведенная граница рассыпается в прах и улетает с ветром, забирая все сомнения. Но сейчас это не имело смысла. Были только мы и наши обнажённые чувства. Мы не говорили о них вслух. Простые слова не могли передать их глубины, их бездонности. И простое «люблю» было кощунством.

Время замерло. Больше не было ни звонкого пения птиц, ни ритмичного жужжания пчёл. Воздух загустел точно смола, лишая возможности дышать. Я не знаю, кто из нас сделался первым. Возможно, мы сделали это одновременно. Но сейчас танцем контрастов – жаром и холодом, жизнью и смертью – сплетались наши губы. Если бы Квазар не поддерживал меня, то я бы сорвалась. Улетела бы вниз и разбилась, умерев в самый прекрасный и счастливый миг моей жизни.

Мой первый поцелуй украл Лукас. После этого мне было омерзительно думать о близости с кем-то. Но Квазар так легко и просто реанимировал мою душу, что мне самой казалось, что я предательница, что долго не держится своих убеждений. Пусть так. Я была готова отбросить весь здравый смысл, всю логику лишь бы этот момент не прекращался. Лишь бы он оставался со мной. Был рядом.

Стоило отстраниться, как время обратилось вспять. Звуки стали такими громкими, запахи такими сильными, а солнце таким ярким. Кровь шумела в ушах, а пальцы свело судорогой от того, с какой силой я вцепилась в ветку. В голову пришла глупая мысль, и я её сразу озвучила:

– Интересно, а как я выгляжу со стороны, целуясь с призраком? Жуть как неловко! – захихикала я, касаясь свободной рукой губ.

– Можем повторить на людях, – тут же предложил парень, задорно подмигивая.

– Гремлин ты эдакий! Тебя-то не видно будет! Только мне смущаться, – я не сильно стукнула его в плечо, на что парень громко рассмеялся.

Смех был заразительным, искренним и таким громким, что мы распугали всех птиц в округе. Я весело болтала ногами. Но этого действия было недостаточно, чтобы выпустить эмоции, что бурей плясали в моей душе. Мне хотелось снова поцеловать Квазара, но смущение побеждало, и я не действовала.

Какое-то время мы еще сидели на дереве, пока папа, потеряв меня, не начал громко кричать на весь двор. Пришлось быстренько слезть и потом отозваться. Если узнают, что снова забралась на липу, то спилят ее в угоду моей безопасности.

Папа всучил мне кота и мороженое, а сам куда-то уехал. Гебелейзис тут же переместился к Квазару, а я жадно вкусила шоколадный вкус. Мы прошли в другую сторону от дерева, которое еще недавно узрело наше объединение.

– Что может быть лучше шоколадного мороженого? – с тихим стоном потянула я, присаживаясь в беседке. Вокруг летали лимонницы. Их желтоватые крылышки мерно хлопали, поддерживая бабочек в воздухе.

– Например, мои поцелуи, – самодовольно заявил парень, нависая сверху и сразу одарил меня ими.

Поцелуй Квазара и шоколадное мороженое. Небеса, я сейчас умру в экстазе. Чувствовала себя астматиком с проблемами с дыханием. Оно сбивалось, будто я мчала наперегонки с кентавром. Отчаянно старалась, но шансов на победу не имела.

Немного осмелев, я притянула парня ближе. Рукой провела по задней поверхности шеи и погрузила пальцы в волосы. Гебелейзис не выдержал наших нежностей, вырвался и сбежал. Освободившимися руками Квазар уперся в деревянную спинку позади меня. Целоваться с призраком – странное дело, но такое приятное. Но скорее это из-за самого Квазара и из-за моих чувств к нему.

– Мороженое растает, – низким голосом произнес парень, немного отстраняясь, но я сама таяла от его касаний и поцелуев, так что могла посоревноваться с мороженым на скорость.

Квазар сел напротив, подперев кулаком лицо и пытаясь скрыть сияющую улыбку. Он снова посмотрел на лес и о чем-то задумался. Но теперь парень был расслаблен. И я была этому рада. Надеюсь, моих поцелуев будет и дальше хватать, чтобы избавить его от печали. Пока мороженое не совершило набег на мое платье, я его доела.

– Хочешь пойти в лес? – предложила я, вставая. Я уже представила, как насобираю полевых цветов и сплету нам венки.

– Да, – кивнул парень, поднимаясь и переплетая наши пальцы.

Выверенной тропой мы приближались к линии деревьев. Но стоило мне сделать еще шаг, как рука дернулась, не давая двигаться дальше. Это была новая стена. Новый предел Квазара. Мечты о свободе лопнули, как мыльный пузырь.

– Мы обязательно выясним, что ограничивает тебя, – затараторила я, не давая парню вновь окунуться в пучину несправедливости бытия, – Пошли, позвоним Бри и Шарлин. Устроим мозговой штурм.

Я развернулась и потянула за собой Квазара в сторону дома, но тот не давался. Мне так не хотелось снова видеть печаль и отчаяние на его лице, но я все же посмотрела на парня.

– Не хочу в помещение. Давай еще погуляем, а потом займемся этим, – в голосе я слышала нотки боли, но он старался держаться, и я решила ему подыгрывать.

Мы обошли по периметру весь купол, что ограничивал его перемещения. Вернулись родители, и мы все же зашли в дом. Я разобрала покупки, как в детстве, отыскивая вкусняшки, купленные специально для меня. Квазар сидел на диване с Гебелейзисом и смотрел что-то по телевизору. Папа пошел настраивать уличный полив, а мама, уличив момент, завела беседу.

– Милая, как дела у Бриэль? Она до сих пор встречается с тем мальчиком?

– О нет. Только не снова эти разговоры о моей личной жизни! Прошу, помилуй меня, мам, – взмолилась я, – Я помогу тебе с ужином и приберусь в библиотеке. Но только не начинай, пожалуйста.

– Я думала, ты с кем-то общаешься, – неловко высказалась мама, берясь за готовку, – Ты вела себя странно. Мы переживали. Но сейчас ты светишься. И я подумала, это из-за парня, – четкими движениями она нарезала овощи, не поднимая головы. Эта тема была опасной, она граничила с другой, на которой было табу в нашей семье. Глазами я нашла Квазара, тот вслушивался в диалог, но пытался делать вид обратного.

– Мам, я тебе скажу, когда начну с кем-то встречаться. Обещаю, а пока давай не будем об этом, – я присоединилась к процессу готовки, радуясь, что вопрос исчерпан.

Дальше мама не пойдет, и в ближайшем будущем мне не надо об этом переживать. Я бы хотела однажды рассказать про Квазара, но боюсь, мои отношения с призраком доведут одну из нас до психушки. А вот Бри рассказать стоит. Но признаться, я боюсь ее реакции. Откинув эмоции, я сама понимаю, что все не может быть хорошо, но не хочу, чтобы кто бы то ни было говорил мне это в лицо. Я хочу понежиться в своей фантазии и в объятиях Квазара так долго, как смогу.