Спустя год.

Восстановление после аварии было сложным. Никогда еще Квазар не чувствовал такой слабости, обреченности и боли. Ему было тяжело. Поначалу он даже ложку в руке держать не мог. Говорить тоже было сложно. Мысли его разбегались как тараканы на кухне, когда включили свет, а язык отказывался подчиняться. Еще было ощущение, что он застыл в янтаре, пока все вокруг продолжали жить.

Его главной опорой и поддержкой была младшая сестра Мина. А вот собственному отцу все также не было до Квазара никакого дела. Он лишь флегматично оплачивал больничные счета и ни разу не проведал сына, пока тот лежал в больнице. Как впрочем, и родная мать его ни разу не посетила. Она вероятно даже не знала о том, что с ним случилось.

После ее ухода из семьи, когда Квазар был еще совсем юным, он долго страдал и много плакал, стоило подумать о ней. Она бросила его и больше ни разу не объявлялась. Безразличный к нему отец вскоре обзавелся новой женой, и у них родилась Мина.

Теперь Квазар вырос, но дом все еще ему казался адом. Сестра стала единственной причиной, почему он еще иногда заглядывал в это ненавистное место, пока там не было отца и мачехи.

Сейчас все стало налаживаться. Если это можно так назвать. Отношения в его семье не изменились. Просто обида и злость Квазара перешли на его собственное тело, которое требовало терпения и упорной работы по восстановлению. Остальные проблемы либо ушли на второй план, либо и вовсе растворились.

После комы в его душе поселилось стойкое ощущение, что чего-то не хватает. Но сколько бы он ни копался в себе, не мог понять, в чем причина.

Сначала он думал, дело в Оливии. Она изменила ему, а после аварии ни разу не навестив, бросила и уехала.

Квазар попсиховал, но во время реабилитации и сессий с психологом немного свыкся с ее поступком. Да и его злость на Оливию ничего не меняла. Квазар это понимал. Однако пустота все также зияла внутри.

Лишь спустя полгода Мина рассказала ему о новости, от которой ярость заскользила по жилам парня.

Оливия не изменяла. В тот вечер подонок Лукас опоил ее и хотел изнасиловать. Он проворачивал подобное ни раз, но девушки боялись признаться. Боялись позора и осуждений. И Лукас этим умело пользовался, прибегая не редко к шантажу. Сестра объяснила Квазару, что они так бы и продолжали молчать, если бы не одна девушка, что объединила их и направила. И вместе они выдвинули обвинения.

Квазар любил Оливию. Они были соседями и знали многое друг о друге. Знали скрытые от большинства семейные проблемы. Понимали друг друга. В один момент гормоны взяли верх, они начали спать вместе, а потом и встречаться. Но на самом деле страсть настолько кружила им голову, что они больше спали вместе, чем разговаривали. Они никогда не строили планов на будущее. Жили сегодняшним днем, и их обоих это устраивало.

Парень больше не злился на нее. Отпустил и был даже рад, что она убралась отсюда. Здесь они гнили изнутри. И если ничего бы не изменилось, то их ждала бы предсказуемая жизнь. Брак по залету, куча кредитов и вечные ссоры.

Но все это было в прошлом.

Наконец, после сложного восстановления, Квазар вернулся в колледж. У него никогда не было верных друзей, и он всегда прекрасно об этом знал. Кома же это подтвердила. Она не то что проредила ряды, она их скосила начисто. Парень снова стал одиночкой, каким был и всегда, но вечно искал внимания и крутился в разных компаниях. Примерял различные маски в попытках влиться, но нигде так и не смог прижиться.

Однако сейчас Квазар больше не нуждался в этом. Без девушки. Без друзей. Он был одинок, но это не тяготило так, как раньше. Парень вспомнил, как читал о том, что после комы люди могут измениться. Но Квазару думалось, что он просто сбросил все маски и стал настоящим собой. Понял, насколько это глупо.

Все мы хотим, чтобы нас любили. Но какой смысл в том, чтобы любили наши маски? Зачем обманывать себя и людей вокруг? Вдруг вы ошибаетесь, и ваши маски гораздо хуже вас настоящих?

Что тогда? Будете сожалеть?

Жизнь после комы – это ли не повод начать все сначала? Начать все с чистого листа.

Так Квазар и поступил.

Новые однокурсники оказались не такими придурками, как его предыдущие, с которыми он теперь даже не здоровался. С некоторыми начали завязываться дружеские узы. Это радовало парня. Казалось, все начало налаживаться.

– Вот почему я скучал в прошлой жизни – так это по моим мышцам, – поделился с сестрой Квазар, напрягая бицепс, – За время комы я так усох!

– Так накачайся снова, – сказала очевидное Мина, поедая мороженное.

– Было бы это так просто! – вздохнул он и откинул челку назад. Девушка закатила глаза и зачерпнула очередную ложку десерта.

– Терпение и труд все перетрут.

– Сестра, а поддержки ноль, – хмыкнул Квазар и вырвал холодное ведерце из ее рук, – Мороженное тебя волнует больше, чем собственный брат!

– Отдай! – закричала девушка, вскакивая с дивана. – Куда побежал? Тебе врачи запретили сильно напрягаться!

Мина быстро нагнала брата, но тот, довольный собой, успел слопать пару ложек и поднял ведерце высоко над головой сестры. Та смешно прыгала в попытках дотянуться до него.

– Не достанешь, коротышка, – ухмыльнулся парень.

Девушка прищурила глаза, а потом стала щекотать Квазара. Тогда он сдался и с жалобным взглядом выпросил половину мороженого.

Квазар все еще ходил на физиопроцедуры и регулярные осмотры. Хотя давно чувствовал себя отлично.

– Долго мне еще сюда наведываться? – снова пристал он к своему врачу.

– Еще полгода каждый месяц минимум. Дальше посмотрим по анализам. Мы же не хотим никаких осложнений, – устало ответил тот, листая бумаги, – На сегодня все. Можешь идти.

– До свидания. Жду не дождусь, когда мы с вами распрощаемся.

– А я-то как жду, – пробубнил себе под нос мужчина, но парень его прекрасно услышал.

Квазара тошнило от больницы. Сколько времени он здесь потерял. Страшно посчитать. Если бы не Мина, которая его заставляла сюда ходить, то он бы давно забросил это дело.

– Как поживаешь, милок? – спросил старик на первом этаже у автоматов.

Парень хотел бежать отсюда, но из вежливости задержался. Когда долго находишься в больнице, невольно сближаешься с другими пациентами, а некоторые отсюда так и не выбираются. Но этот старик тут чувствовал себя как дома.

– Получше вашего, очевидно. Сколько вам тут еще? Говорили же, через месяц отпустят.

– Снова приступ, – отмахнулся он, – Не стой без дела, купи цикорий, – тыкнул старик на автомат, а потом засеменил в сторону, – Не могу долго стоять. Жду тебя у окна.

– Чего же коляску не взял?

– С ней я слишком неповоротлив, – пробурчал старик, пересекая холл.

Когда бабулька перед Квазаром закончила покупку, подошли медсестры, которых тут все по умолчанию пропускали без очереди. Квазар вздохнул, закатив глаза, но сдержался и промолчал.

Как же ему хотелось убраться отсюда!

Эти цвета, эти запахи. Они так раздражали его. В нетерпении он постукивал ногой и откидывал волосы с лица, он все еще не мог привыкнуть к их новой длине.

Купив проклятый цикорий, Квазар двинулся в сторону старика. Тот уже с кем-то болтал.

Вот уж кто нигде не пропадет и везде найдет компанию, – подумал парень.

Рядом с ним стояла девушка. Длинные русые волосы имели холодный оттенок и спадали плавными локонами. Нежно-зеленый корсет подчеркивал фигуру, а прямые джинсы с вязаной кофтой балансировали образ. При взгляде на нее в груди Квазара отчего-то тоскливо защемило.

– Держи, старик, – парень протянул напиток, продолжая поглядывать на незнакомку.

Та от звука его голоса забавно подпрыгнула на месте. Она медленно повернулась к нему корпусом. Лицо ее вытянулось, глаза цвета летнего неба широко распахнулись, длинные ресницы захлопали, а мягкий изгиб губ дрогнул.

Мужчина громко хмыкнул, переводя взгляд с парня на девушку. Квазар же разглядывал ее, не в силах отвернуться. Что-то такое родное и знакомое было в ней, но он не мог понять, что именно.

– Эй, парень, не пялься. Это не прилично, – одернул старик.

Квазар встряхнул головой и наконец оторвался от незнакомки. Услышал, как она шумно выдохнула, словно все это время не дышала вовсе. Зазвонил телефон. Это была Мина. Парень еще раз кинул взгляд на девушку. Попрощался со стариком, ответил на звонок и пошел на выход. Вокруг головы словно медленно сжимался стальной обруч, принося тупую ноющую боль.

– Да. Уже иду, – быстро бросил он в трубку.

На улице Квазара сильнее замутило. Парень согнулся, уперевшись прямыми руками в колени. В горле стоял ком. На душе стало так тоскливо, словно он потерял часть себя.

«Неужели это те самые осложнения?» – промелькнуло у него в голове.

Квазар испуганно разогнулся и стал прислушиваться к себе. Его обходили дугой другие посетители, но ему было плевать, что он приносит кому-то неудобства. Странные ощущения стали стихать, и Квазар, тихо выругавшись, наконец убрался с территории этой больницы.

О приступе он никому не рассказал даже спустя время.

Дни во время учебы шли быстро. Квазару пошли на встречу и вернули место в общежитии. Там его соседями стали весельчак Крис и тихий Шуко. Они втроем хорошо уживались и быстро подружились. Крис водил их на все вечеринки, а Шуко наседал с учебой. Квазар бился где-то между и уравновешивал их трио.

Утро после веселой ночки было тягостным, но Шуко всех растолкал и заставил собраться на пары.

– Давайте живее. Мы уже итак прогуляли первую пару, – возмущался тот.

– Я готов, – выполз из ванной Крис.

Его свидание с унитазом было очень плодотворным. Он больше не выглядел таким бледным.

– Как хорошо, что ты не пил, – обратился к Шуко, потягиваясь Квазар, – сядешь за руль вместо Криса.

Из них троих только у Криса была машина. Квазар разбил свой мотоцикл и после комы больше не водил. Он, конечно, выпил не так много, как друг, но алкоголь еще бушевал в крови.

Они спустились и вышли на улицу. Погода еще радовала. Было тепло и свежо. Ветерок игриво взъерошил волосы.

– Я поеду сзади, – бросил Крис, открывая дверцу машины.

Он забрался внутрь и развалился на сиденьях. До колледжа им было ехать всего пару кварталов. Шуко занял место водителя. Все дожидались Квазара.

– Я поеду здесь, – широко улыбнулся парень и запрыгнул на капот.

– Сумасшедший, – хмыкнул Шуко, но отговаривать не стал. Просто знал, что это бесполезно, когда у него так горят глаза.

– Погодка так и шепчет. Хочется подышать свежим воздухом, – ответил ему Квазар.

Крис высунулся из окна.

– Я тоже так хочу, но боюсь снова блевану. Насладись за меня, друг!

– Погнали! – Квазар похлопал по капоту и уцепился за небольшой выступ у лобового стекла.

Шуко тронулся, не набирая большой скорости, чтобы парень не свалился. Ветер трепал волосы Квазара. Моментами, особенно на поворотах, у него перехватывало дыхание. К алкоголю в крови присоединился адреналин. Сейчас парень ощущал такую легкость, бодрость и энергичность, что казалось, не может быть ничего лучше.

Крис снова вылез в окно и стал свистеть. Квазар поддержал его криками. Шуко по просьбе Криса врубил музыку и немного ускорился. Квазар похлопал по стеклу, давая добро.

Парень стал немного соскальзывать, но от этого ему было лишь веселее. Он громко смеялся и подмигивал проезжающим мимо водителям. Их ошарашенные выражения лиц забавляли Квазара еще больше.

Студенты, курящие на парковке, заулюлюкали, когда они подъехали. Квазар изящно заскользил по металлу и спрыгнул на землю.

– Вот это поездочка! – вырвался Крис из машины.

– Тебе тоже стоит попробовать. – Квазар пихнул плечом друга, – И тебе, Шуко, не помешает повеселиться.

– Боюсь, вы не горите желанием соскребать меня с асфальта, – отрезал парень, качая головой.

Шуточно пререкаясь, мы зашли на территорию колледжа. Зеленый газон привлекал многих студентов. Они развалились на нем как тюлени и грелись на солнце. Ребята хотели присоединиться к ним, но Шуко потащил их на пару, которая вот-вот должна была начаться.

Квазар почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернулся и заметил голубянку на плече. Та спокойно хлопала крылышками и смотрела на него, казалось, осознанно.

Стоило кинуть взгляд вдаль, как он обнаружил девушку с печальными голубыми, как крылья, сидящей на его плече бабочки, глазами. Квазар узнал ее. Это была та девушка из больницы.

– Квазар, ты помнишь, как я целовался с той красоткой на вечеринке? – отвлек парня Крис.

Бабочка улетела.

Квазар улыбнулся, тут же вспоминая знойную брюнетку Криса.

– Она оставила мне номер! – радовался друг, – Мне ей сейчас написать или вечером?

– Пиши сейчас, – твердо ответил Квазар, заходя с друзьями в здание.

Настал октябрь.

Это лето выдалось не таким жарким, как прошлое, но все ждали осенней прохлады. И октябрь ее принес. С тяжелыми темными тучами, что обрушились на город проливными дождями. С ярыми порывами ветра, безжалостно срывающими еще зеленые листья с деревьев и переворачивающими мусорные контейнеры. Лужи не просыхали. Сырость поселилась в каждом доме, а мокрые ноги стали обыденностью.

Но несмотря на всю эту хмурость, Квазар был в приподнятом настроении. Он с ребятами бродил по торговому центру и веселился.

Крис шуточно пихнул Квазара плечом, тот волной передал это Шуко. Их разношерстое трио удивительно спелось вместе.

– Эй, ребят, зайдем в книжный, – Шуко потянул друзей в сторону небольшого магазинчика. Они шумно завалились в помещение. Немногочисленные посетители и продавец сразу обратили на них внимание. Здесь было уютно, но места откровенно мало. Парни продолжали дурачиться. Толкать друг друга, тянуть широкие улыбки и пытаться не ржать в голос.

Играла какая-то глупая приставучая песенка, которой Квазар стал тихо подпевать. Они разбрелись в разные стороны, изучая прилавки. Парень провел рукой по цветным корешкам с красивой фольгой. Это оказался отдел фэнтези.

Крис присвистнул, и Квазар поднял на него взгляд. Тот посмотрел на него, потом на Шуко. Убедился, что они оба смотрят. Тогда задрал руки высокого вверх и открыл книгу. Там был разворот с иллюстрацией 18+.

– Придурок, – одними губами произнес Квазар, но Крис его прекрасно понял и ответил красноречивым жестом.

Скулы сводило от постоянной улыбки. Квазар вернулся к книгам. Его привлек пухлый томик. На обложке красовалась черноволосая девушка, а на ее плечах покоился зеленый змей. Ее пронзительный взгляд зачаровывал не хуже змеиного. Парню стало любопытно, и он открыл книгу.

«Я была подкидышем. Ни первая, ни последняя. «Зернышки» – так нас называет гильдмастер.»

Первые строки книги озвучились в его голове знакомым девичьим голосом. Квазара прошибло волной. Тысячи игл впились в кожу. По голове словно дубасили кувалдой.

Он с тихим стоном осел на пол и обхватил ее руками. Кто-то вскрывал его черепушку словно яйцо. Квазар стиснул челюсть и сильно зажмурил глаза. Замельтешили картинки, будто кинолента в быстрой перемотке. Парень еле не сорвался на крик.

Яйцо треснуло.

Посыпалась скорлупа.

Квазар потерял сознание.

*******

Я проводила Бри с Шарлин и принялась за уборку. Мы устраивали совместную ночевку у меня. Но по факту не спали всю ночь. Лишь под утро улеглись и проспали до обеда.

Занялась привычной рутиной. Загрузила стирку, перемыла посуду, полила и опрыскала растения. Вот только готовить сил и желания не было, поэтому заказала доставку.

Прошла на лоджию. Ливень утих и ненадолго на горизонте прояснилось небо, позволяя узреть прекраснейший закат. Солнце окрасило кровью вату облаков и потянуло лучи во все стороны. Чтобы наблюдать это, пришлось свеситься из окна, но это того стоило. Было очень красиво.

Свежесть ласкала плечи. Редкие дождевые капли срывались на обнаженную кожу. Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула влажный воздух. В дверь неожиданно постучали. Я встрепенулась, но, вспомнив о курьере, расслабилась и пошла открывать.

В коридоре задержалась, острее почувствовав аромат уже отцветающего олеандра. Кремовые лепестки опадали на пол, но сладкий запах карамели с горечью жженого сахара стойко держал позиции. Мало кто знал, но абсолютно каждая часть растения является ядовитой. Некоторым становится плохо даже от аромата.

Не глядя в глазок, я повернула ключи в замочной скважине и открыла дверь. Но на пороге был не курьер…

– Гремлин? – воскликнула я, прикрыв рот ладонью и часто заморгав. Я не верила собственным глазам. Сердце замерло, а потом забилось с удвоенным усилием.

– Значит, не сошел с ума, – произнес парень, спешно переступая порог.

Я отступила назад. Воздуха не хватало, но я не могла вздохнуть. Опустила руки, продолжая хлопать ресницами и не верить в происходящее. Последний раз мы столкнулись пару недель назад, и он меня не узнал.

Как-то после пары я стояла, прислонившись к прохладной колонне на улице и дожидалась Бри. День был почти в зените, и предметы вокруг отбрасывали короткие тени. В кустах чубушника шелестел ветер. Я вытянула руку, чтобы почувствовать его потоки. Ко мне подлетела маленькая бабочка с нежными голубыми крылышками и села на кончики пальцев. Я любовалась ею пару мгновений. Потом она вспорхнула. Проследила за ее полетом глазами.

Она села на мужское плечо. Парень прервал разговор, взглянул на бабочку, а потом встретился с моим взглядом. На жалкую секунду я прочла в нем узнавание, но все быстро закончилось. Он повернулся к друзьям, и они зашли в колледж.

Было больно. Я уже сбилась со счета, сколько раз разбивалось мое сердце и сколько раз я падала на самое дно отчаяния.

В колледже я всегда высматривала его силуэт. Так радовалась его возвращению, возможности снова видеть его. Но он меня не замечал. Теперь я была словно призраком.

Мне так и не хватило смелости явиться к нему. Ни в тот день, когда я узнала о том, что он очнулся, ни в последующие.

Сгорая в собственных страхах и мучениях, я ждала чуда, но оно не случилось. Ни месяц спустя, ни даже год.

Все эти встречи лицом к лицу ничего не меняли. Он просто не помнил меня. Нас.

Тогда я поняла, что смысла ждать больше нет.

Каньон между нами разросся в пропасть, а потом и вовсе обратился бездной. Нас больше ничего не связывало. Мы были чужаками, незнакомцами.

Квазар был ярким светом. К нему все тянулись. А я становилась все дальше. Уходила в тень. Нам не суждено быть вместе. То была жестокая насмешка судьбы. Она хотела сломать меня или сделать сильнее – я не знаю. Я старалась принять это и жить дальше. Но сердце ныло. Тупая боль тоски не ослабевала, но я стала привыкать. Снова вернулась к книгам. Близкие поддерживали и помогали справиться. Внешне все казалось идеальным. Но по ночам обманка спадала, и горечь вырывалась слезами. Я больше не выносила одиночества.

– Джетта…

Он не договорил. Откинул слова и просто налетел на меня. Поцелуи призрака я вспоминала еженощно, но это не сравнится с настоящим, живым Квазаром.

Воссоединение наших губ было сродни катаклизму. Во мне вспыхнуло яркое пламя, а ураган Гремлина раздувал его до невероятных масштабов. Легкие жгло от недостатка кислорода, но мне было все равно. Я не желала отстраняться. Мне хотелось, чтобы это сладостное мгновение длилось вечность. Его мягкие губы, горячий язык и родные руки, что нежно обвивали лицо и поглаживали щеки. Мне хотелось запомнить каждый вздох, каждое касание, каждый удар сердца.

– Прости, что не пришел раньше, – с трудом прерываясь, прошептал мне в губы парень.

– Прости, что не пришла сама, – тяжело дыша, ответила я.

Никогда не знаешь, когда ровная жизненная полоса решит сделать кульбит и перевернуть твою жизнь, привнести в нее любовь. Это сродни грому среди ясного неба. Просто необъяснимый феномен, которого искренне ждет каждый.