Пришел сияющий, полный цветочных ароматов, теплого ветра и солнечных лучей апрель. А вместе с ним и каникулы в колледже, которые я собиралась провести у родителей. В последнее время тоска по родному дому обострилась, и я постоянно поглядывала на календарь в ожидании этого дня. В противовес этому был Квазар, которого мне так не хотелось оставлять.

Мы жили бок о бок уже полгода. Я привязалась и привыкла к эксцентричному соседу. Сейчас я уже радовалась нашему затяжному и безуспешному расследованию, которое мы не слишком активно вели. Мне не хотелось прощаться. Хотя еще шесть месяцев назад я наслаждалась покоем и своим одиночеством. Сейчас меня оно до жути пугало.

Как теперь просыпаться и не видеть каждое утро самодовольного парня, который так же, как и я, подсел на книги и теперь ночи напролет читал. А я завидовала, что так не могла. Мне нужен был сон, в отличие от Гремлина. Кто еще сможет усмирить мои кошмары, как не сам мой спаситель? Кому еще я смогу открыться и точно также признать все свои слабости и недостатки? Кто их примет, как сделал это Квазар? Я тяжело и протяжно выдохнула. Когда это все закончится, что я буду делать? Слезы стали наворачиваться на глазах, но я их сердито смахнула. Какая же я эгоистка! Квазар столько делает для меня! А я? А что делаю я для него?

– Джетта, смотри, что я нашел в твоем гнезде, – Квазар весело выскочил, гордо держа, как победоносец, книгу.

– Я про нее совсем забыла! – подходя и беря томик фэнтези, произнесла я, – Я читала ее перед тем, как ты появился, – полистала книгу, убеждаясь, что закладка на месте, – Возьму с собой.

Процесс активных сборов в дорогу шел своим чередом. Я пыталась держать баланс между одеждой, прочими необходимостями и книгами. Последние почему-то побеждали. Мне хотелось разгрузить книжные полочки и отвести часть прочитанных книг в семейную библиотеку.

Квазар недовольно уселся на стул и стал раскачиваться. Когда-нибудь он точно его сломает. Парень не скрывал, что не хотел, чтобы я уезжала. Я была единственной, кто его видел и слышал. Конечно, сейчас мы могли переписываться, но все равно это было не то.

Кстати, поставив еще один эксперимент, мы убедились, что Квазара нельзя сфотографировать и, если позвонить по видео, я его не увижу и даже не услышу. Как, впрочем, не работает и обычный звонок.

Еще я забирала с собой Гебелейзиса, нашего кота, который за несколько месяцев заметно подрос. Черной молнией он носился по квартире и все крушил. Главными пострадавшими стали растения. Поэтому суд в моем лице вынес вердикт о вынужденном переселении. Квазар из-за этого тоже дулся. Но не признать очевидного вреда не мог. К тому же скоро с путешествия обещала вернуться хозяйка. Она всегда заглядывала ко мне, привозя милые сувенирчики и книги из других стран. Последний ее визит удачно был как раз за неделю до появления Гебелейзиса.

– Квазар, подсоби, – произнесла я, усаживаясь поверх пухлого чемодана.

Парень поднялся и присел подле меня. Замочек не сразу поддался, но приложив дополнительные усилия, он все же смог его одолеть.

– Спасибочки, – обрадовалась я одной маленькой победе. Хмурый взгляд зеленых глаз исподлобья сразу сбил градус моего веселья, – Я тоже не хочу оставлять тебя одного, но и по родителям скучаю, – со всей печалью, что у меня томилась внутри, призналась я.

– Не маленький. Справлюсь, – все также недовольно отозвался Квазар.

Я грустно улыбнулась, но не стала ничего говорить. Через час я сяду в автобус и уеду далеко за город, а он останется тут.

Закончив сборы, я наспех перекусила и переоделась в удобные джинсы багги, тонкую оливковую кофточку с выглядывающей кружевной майкой снизу и сверху накинула, не застегивая, коричневую кожанку. Волосы после косы немного пушились, и я собрала их в низкий пучок, зафиксировав изящной шпилькой.

Квазар с Гебелейзисом на руках с понурым видом дожидался меня в коридоре. Он нежно почесывал черную гладкую шерстку, готовясь к прощанию. От этой грустной картины мне захотелось расплакаться, все бросить и остаться с ним.

– Так ты точно опоздаешь, – отрезвил меня парень.

Хотела закинуть сумку на чемодан сверху, чтобы было удобнее везти. Весь день я морально готовилась к главному подвигу – к лестнице без лифта. Однако Квазар остановил меня и всучил в руки кота. Он с легкостью уложил мой багаж. Я же посадила своевольное, как и его хозяин, животное в переносную клетку. Открыв двери, убедилась, что путь свободен, и кивнув парню, вышла первой.

На пути нам всего пару раз попались расслабленные жильцы, которые, заметив мою ношу, тут же предлагали помощь. Я благодарила и вежливо отказывалась. Те, покачав головой, уходили прочь. Да, синдром «все сама» – бич многих современных девушек. Но я бы и правда не отказалась от помощи, если бы мне ее уже не оказывали. Жаль, Квазара так нельзя взять на письменные экзамены на помощь.

Из открытой входной двери тянуло весеннее дыхание. Я блаженно прикрыла глаза, вдыхая сладкий аромат жимолости, который сейчас доминировал над прочими.

– Тебе пора, – снова напомнил мне Квазар.

Разомкнув веки, я обернулась на голос и несдержанно крепко обхватила парня. Гебелейзис недовольно фыркнул в клетке, которую я продолжала держать в руке. Квазар так освоился со способностями, что теперь подолгу мог поддерживать свое тело более материальным. Все же плата за ненавистные сигареты полностью окупила себя.

– Я буду скучать, – шепнула я, сильнее привставая на носочки и крепче сжимая мужские плечи. Прохладная ладонь в ответ подглаживала мою спину. Мы простояли так еще с минуту. Потом я ушла.

Автобус, который был мне нужен, ездил всего три раза в сутки. Но слава небесам, одна из его остановок была совсем близко. И я добралась в считанные минуты. В компании ворчащего кота и увесистого багажа я стояла в тени цветущего дерева. Оно уже начало сбрасывать розоватые лепестки. И те нежно парили, а потом оседали, где придется. Моя макушка пользовалась их одобрением и спустя пять минут ожидания корона из лепестков красовалась на моей голове.

Из-за поворота показался старенький транспорт, который должен был отвезти меня домой. Я обхватила покрепче ручку чемодана и подошла к краю обочины. Поток ветра от автобуса смел часть лепестков с головы и выбил несколько прядей из прически. Со сторонней помощью я залезла в автобус и разместила багаж. Привычно села в самом конце, поставив переноску с Гебелейзисона колени. Мое любимое место подальше ото всех у окошка.

Город расцветал точно весенние бутоны на молоденьких деревьях. Голые аллеи преобразились и утопали в цвету, пестрели довольные жители, сменившие под стать сезону оттенки нарядов. Больше никакого черного, серого и прочего тусклого и невыразительного. Все желали больше цвета, больше яркости.

Сердце болезненно сжалось, а на спине и руках встали дыбом волоски, когда мы приблизились к ботаническому саду. Я зажмурилась, чтобы блокировать непрошеные воспоминания. Гебелейзис громко мяукнул, от чего я распахнула глаза и еле сдержала крик, зажав рот ладонями. Хорошо, что я сидела, иначе бы упала.

На сиденье рядом сидел Гремлин. Сначала я подумала, что у меня глюки. Но когда Квазар поднял на меня такой же ошалелый, как и мой собственный взгляд, я поняла, что он действительно здесь. Чтобы убедиться в этом, я порывисто ухватила парня за руку. Настоящий.

– Но как? – сглатывая и немного запинаясь, спросила я, не прекращая глазеть.

– Сам не знаю, - покачал парень головой, – Просто внезапно оказался здесь.

Если бы не Гебелейзис на коленях, то я бы вскочила и радостно запрыгала на месте. Приятная теплота затопила грудь. Я не сдерживала счастливой улыбки, пока парень еще пребывал в шоке.

– Квазар, ты свободен! – излишне громко заявила я, на что сразу отреагировали другие пассажиры. Они пялились на меня с явным недоумением. Я тут же извинилась, прижимая руку к уху, делая вид, что разговариваю с кем-то через наушники, которых просто не было видно из-за волос.

Осознание происходящего медленно доходило до парня. Он продолжал поочередно смотреть то на свои руки, то на меня, ожидая, кто же расскажет ему, в чем дело. Тогда я поняла. Будучи так долго в заложниках дома, Квазар просто не мог поверить в происходящее. Он думал, что навеки останется там. Нередко я заставала его сидящим на лоджии и смотрящим в большие окна. Низко опущенные плечи, сгорбленная спина и тяжелый взгляд говорили громче всяких слов о его глубокой печали не только по прошлому, но и по внешнему миру. Поэтому Квазар и стал зачитываться книгами. Тысячи миров были в его руках, а он – странник, гуляющий по их страницам.

Снова протянула руку к парню и нежно сжала, чтобы убедить его в реальности происходящего.

– Ты правда тут, – прошептала я, всматриваясь в его лицо. Тот перехватил мою руку и переплел наши пальцы, от чего сердце мое радостно заплясало.

– Я теперь смогу пойти куда захочу? – все также не веря в происходящее, спросил Квазар, ища подтверждение в моих глазах. И пусть я этого не знала, но яростно закивала, не давая ему повода усомниться. Мы обязательно узнаем причину перемены, и тогда он точно будет свободен.

Всю долгую дорогу Квазар не отпускал моей руки, словно стоило ему это сделать, и он снова вернется обратно в заточение. Он с детским любопытством взирал на проносящийся мир за мутным окном. Я же смотрела лишь на него. Гуляла по лесным тропкам его зеленых глаз, скользила по волнам темных волос и томительно замирала на губах.

Пару часов спустя мы стояли на пороге родительского дома. Я волнительно притоптывала на месте. Меня не было здесь с прошлого лета. А сейчас я прибыла. И прибыла не одна, а с Квазаром. В голове уже проносились картинки: как я крепко обниму родителей, а потом понесусь показывать все парню. Открою ему новые грани моего сердца, моей души.

Я отворила дверь, чем сразу привлекла внимание мамы, которая несла поднос с печеньем. Она чуть из рук его не выронила, но справилась с эмоциями и поставила его на комод.

– Думала, не дождусь уже тебя, – мама ласково обвила меня стройными руками, – Я так скучала, – с дрожью в голосе произнесла она, усилив объятия.

– Я тоже скучала, мам, – не сдерживая покатившихся слезинок, отозвалась я.

Заметив мамину пропажу, с зала вышел и папа. Он медвежьей хваткой обнял сразу нас обеих. Я широко улыбалась и шмыгала носом. Казалось, счастье видимым фейерверком вырвется из груди и покажется всему миру.

Отстранившись, я неловко покосилась на Квазара, который не находил себе места. Он много раз слышал наши разговоры, но сейчас так нервничал, будто ему предстояло знакомство с ними. В какой-то степени это было так, но лишь в одностороннем формате. Я подарила ему ободряющую улыбку и наконец выпустила недовольного наглого кота.

– Знакомьтесь, это Гебелейзис, – представила я животное, которое отчаянно пыталось вырваться из моих рук.

– Ну и имечко, – промолвил отец, перехватывая кота, – Будешь Чернышом.

– Пап, – наигранно возмутилась я.

– Ну хотя бы Геб? Право слово, язык сломаешь, пока дозовешься его.

Родители потащили меня ужинать, не дав даже отнести вещи в комнату. Я села за такой родной и знакомый стол. Провела руками по гладкому дереву, не тая глупой улыбки. Скинула кожанку на спинку стула и встретилась глазами с Квазаром. Он продолжал чувствовать себя все также скованно. Когда я же, напротив, была максимально расслаблена.

Стоило переступить порог и увидеть родителей, как меня окутало умиротворение. Я ощущала легкость. Казалось, если захочу, сейчас унесусь с потоком ветра, как те лепестки на остановке. Вся тяжесть бытия, обычно незримо нависающая надо мной, вдруг испарилась. Взамен явилась окрыляющая детская беззаботность, которую ты можешь почувствовать лишь с семьей. Находясь рядом с ними, автоматически оказываешься под куполом их защиты, который дарует тебе силы и уверенность.

Я отодвинула стул, взглядом приглашая парня сесть. Он покорно опустился рядом. Тут же нашла его руку и в знак поддержки сжала. Румянец коснулся моих щек и жаром прокатился по всему телу. Предложи мне кто-то сейчас пробежать марафон, я бы согласилась и всех там уделала. Энергия так и бурлила во мне.

За ужином мы еще долго беседовали, делились новостями и планами. В какой-то момент Гебелейзис вскочил на Квазара, и если бы родители не сидели с противоположной стороны стола, то лицезрели бы парящего в воздухе кота.

Папа отнес багаж в мою комнату, при этом сетуя, что я таскаю такие тяжести. Пожелав спокойной ночи и прикрыв дверь, я осталась наедине с Гремлином, который уже оприходовал мою кровать. Снова. Его как магнитом туда тянуло.

– Что что, а кровати ты выбираешь отменные, – похвалил он, привычно закинув руки за голову и ухмыляясь.

Наконец-то Квазар расслабился. Я чувствовала его напряжение весь вечер, хотя его, кроме меня и кота, никто не замечал. Но отчего-то парень нервничал как на суде перед богами.

– Квазар – истинный ценитель кроватей, – усмехнулась я, укладывая на пол чемодан, – которому эти кровати даже не нужны.

– На кроватях не только спят, Джетта.

Мое лицо предательски покраснело. Я распустила волосы, чтобы это скрыть.

– На них еще удобно валяться и читать, например, – издевательски продолжил Гремлин, явно понимая, что я подумала о другом.

Раскрыв чемодан, я стала раскладывать свои вещи по привычным местам. Моя комната оставалась неизменной. Мама лишь делала поверхностную уборку, но не трогала мои вещи. Если я кинула где-то книгу, то она так и продолжит там лежать, пока я не вспомню и сама ее не уберу. Также и моя комната была чем-то неприкосновенным. Мое личное пространство ценили и без стука не врывались в помещение. Хотя так было не всегда. Это стоило огромного скандала в свое время.

Заполнив полупустые полочки шкафа, я присела за трельяж и стала раскладывать косметику. Эйфория от приезда потихоньку сходила на нет, и я стала чувствовать усталость. Но уперто продолжала раскладывать все вещи, оставив лишь книги, которые необходимо было отнести в библиотеку.

Квазар успел стащить одну из них и уже читал. Одна рука покоилась за затылком, другая держала книгу перед лицом. Ноги согнуты в коленях, левая закинута поверх правой и легонько покачивается. Лицо расслаблено, глаза с интересом перебегают со строчки на строчку. Думаю, ему хотелось вырваться и пойти бродить по округе, но он все еще чувствовал себя не в своей тарелке.

Оставив парня, я прошла в ванну. Под горячим душем мышцы расслаблялись и успокаивались. Голову немного оттягивали потяжелевшие от воды волосы. Я прикрыла глаза, в очередной раз подставляя лицо под водный поток. Как же все удачно сложилось. Я была здесь, дома, с родителями, и со мной был Квазар. Терзания души и желание раздвоиться больше не мучали меня. Теперь я могла действительно отдохнуть.

Вернувшись в комнату, я по привычке прошла и выключила все освещение, погружая нас в темноту. Квазар отложил книгу и обратил на меня внимание. Я тут же смутилась. Но прошла и прилегла на кровать рядом животом вниз. Все же хорошо, что она и здесь была двуспальной. И нам обоим хватало места. Хотя частенько мне казалось, что Квазар заполняет собой все пространство. Куда бы я ни шла, что бы ни делала, я всегда находила его своим взглядом, мыслями. Все мое естество тянулось к нему. Потребовалось время, но я осознала, что пропала.

Возможно, это было неизбежно и предрешено еще в нашу первую встречу. Мне предстояло пройти это жестокое испытание судьбы. Итог был известен заранее. У нас просто не может быть будущего. Но как усмирить чувства? Как приказать сердцу остановиться? Ни в одной из книг нет ответа на эти простые вопросы. Здесь все мои любимые книжные герои покачали головой и развернулись, уходя прочь, давая понять, что этот бой я должна выдержать сама. А победы? Победы здесь быть не может…

Мокрые волосы оставляли влажные пятна на тонкой футболке, а близость призрака окутывала приятной прохладой, контрастирующей с моим разгоряченным телом. Перевернулась на спину, и кожу покрыли мурашки. Я все думала сдаться и отдаться недолгому, такому неправильному и запретному удовольствию, или держаться словно монах, не поддаваясь искушению и не обрекая себя на мучения.

– Как тебе тут? – поинтересовалась я у парня, глядя в потолок. Я почти физически чувствовала его взгляд, что не отрывался от меня ни на мгновение, буквально. Ведь ему не нужно было даже моргать. Мы давно уже жили на грани. Но никто так и не решался сделать шаг в эту неизведанность, предлагающую лишь боль по итогу.

– Мне нравится. – понизив голос, ответил Квазар, – Нравится какой я вижу тебя тут, – я повернула голову, пытаясь понять по его лицу, что он имеет в виду.

Зелень глаз окутали сумерки, из-за чего взгляд выглядел томным. Мягкий изгиб губ, как маяк, притягивал мое внимание. Дыхание сбивалось, и я с трудом сглотнула образовавшийся ком. Квазар проследил за ним, жадно скользя взором по моему телу. Он остановился где-то в районе груди, что тяжестью сейчас сдавливала мое сердце, ставшее слишком большим из-за переполнявших его чувств. Парень тоже сглотнул, после мимолетно прикусывая нижнюю губу. Снова действие, в котором нет необходимости призраку. Имитация живого человека. Я положила руку на торс и почувствовала свои затвердевшие соски.

Мне казалось, что я сейчас лопну, как переспевший помидор на грядке, раскрасневшийся под пламенными лучами солнца. Я рывком потянула одеяло, укрываясь им по подбородок. Пытаясь успокоить прерывистое дыхание, я прикрыла глаза. Но всплывающие образы Квазара лишь усугубляли положение. Широко раскрыв веки, я снова уставилась в потолок. По нему в разные стороны от люстры, как змеи, вились лозы искусственного растения. В некоторых местах свисали такие же ненастоящие кисточки цветущей глицинии. Много часов ушло на их крепление, но надо отдать должное — все это отлично держалось уже не один год.

Боковым зрением я заметила, что Квазар тоже смотрит вверх. Чтобы сгладить это напряжение, надо было что-то сказать, но мысли не складывались в слова. Они кружили эфемерными феями, которые сразу же растворялись, стоило их коснуться. Головой мне было все также трудно понимать парня. Однако перешептывание наших чувств ясно доносило сердцу истину. Мы делили одно, но были слишком рассудительны для детской беспечности, а потому прятали и делали вид, что не замечаем, что все в порядке.

Даже в это мгновение я была убеждена, что Квазар думает о том же. Продержимся ли мы до конца или нырнем в омут, никто не знал. Моим спасением стал сон, в котором я могла заблудиться и не думать об этом. Участь Квазара была же мучительнее. Он постоянно существовал с этими мыслями, и я поражалась, как он еще не сошел с ума.