Почему люди и системы делают «не то» и причем тут модели управления
Мы часто попадаем в ловушку внешней разумности. Мы видим перед собой вроде бы вменяемого человека, объясняем ему логику задачи, он согласно кивает — но затем делает совершенно не то. Наша автоматическая реакция: «Я плохо объяснил, надо растолковать еще раз».
Да, фасад может быть обманчив. Люди могут говорить на одном языке, но быть фундаментально по-разному устроены: по типу мышления, порогу восприятия рисков, способности оперировать будущим или действовать в ситуации высокой неопределенности. Человек может искренне соглашаться с вами на словах, но его образ мышления просто не соответствует той модели поведения, которую вы от него ожидаете.
Ровно то же самое происходит в любой структуре совместной деятельности — от союза двух партнеров и небольшой команды до корпорации или целого государства: есть внешний фасад взаимодействия, а есть объективное «внутреннее устройство». Партнерство, команда или ведомство могут искренне принимать общую цель и декларировать лучшие мировые практики, но их скрытая внутренняя механика устроена так, что они физически не способны выдать поведение, требуемое для ее достижения.
Это классический сюжет старого анекдота: рабочий выносит детали с завода по производству швейных машинок, а на выходе всё равно получается автомат Калашникова.
Но сделаем следующий шаг: откуда берется само это внутреннее устройство? Ведь структура никогда не возникает на пустом месте.
Независимое коммерческое предприятие современного типа физически не могло появиться при Петре I просто потому, что для такой структуры не существовало среды: не было института частной собственности, независимого суда и договорного права. В условиях абсолютной монархии любая организация неизбежно приобретала форму служилой команды, приписанной к государеву тяглу.
Точно так же формируется и человек — как носитель исторического опыта конкретного социума. Речь не про «национальный характер» или какую-то «особую ментальность». Но личность человека формируется внутри конкретной среды, закрепляя как норму только те линии поведения, которые доказывали свою выживаемость: среда буквально отсекала одни реакции и закрепляла другие.
