Free cat 

Самые громкие крики не имеют звука.

Здание возникло из тумана внезапно — мертвый бетонный остов посреди выжженной, отравленной земли. Окна смотрели на мир пусто, словно слепые глазницы существа, которое умерло в мучениях. От этого места не пахло лесом — только химией и старой гарью.

Эн замер у входа. Он чувствовал, как тяжесть этого места оседает на плечах, проникая сквозь одежду к самой коже.

Рядом припал к земле Зоруа. Его шерсть стояла дыбом, а глаза лихорадочно блестели в сумерках.

«Здесь… больно», — голос покемона в голове Эна сорвался на тихий плач. — «Слишком много боли, Эн. Она никуда не ушла. Она застыла в стенах». 

Эн вздрогнул. Ему тоже хотелось закрыть глаза, спрятаться, сбежать обратно в туман, но он знал: если он уйдет, эти голоса так и останутся не услышанными.

— Я знаю, — выдохнул он, и его голос показался ему сухим шелестом в этой мертвой тишине. — Помоги мне пройти через это. Будь рядом.

Они вошли внутрь. Лаборатория была разорвана изнутри с первобытной яростью: стальные двери были выгнуты наружу, словно жестяные банки. Стекло хрустело под ногами, рассыпаясь по полу острым ледяным крошевом.

Пыль кружилась в косых лучах света, похожая на погребальный пепел.

Эн шел медленно, стараясь дышать неглубоко — воздух всё еще горчил гарью и застарелым страхом.

Тишина здесь была неправильной. Она не дарила покой, она давила, выжигая всё до самого основания. Шаги Эна отдавались в ушах грохотом, а пульсирующий свет аварийных ламп — скудное питание всё еще теплилось в недрах, как затихающий пульс — ложился на стены болезненными багровыми полосами.

Коридор казался бесконечным. По обе стороны тянулись ряды клеток. Невероятно много. Невыносимо тесно. Некоторые были искорежены так, будто их разрывали изнутри не когти, а сама воля к жизни.

На полу темнели глубокие борозды — следы отчаянной борьбы и волочения тел.

«Они кричали…», — Зоруа прижался к его ноге, дрожа всем телом. — «Я слышу их эхо. Старый страх… он впитался в бетон».

Система долго терпит тепло, но никогда не прощает тех, кто находит в нём свою силу.

Когда всё закончилось, лагерь будто выдохнул.

Лэнс ушёл вместе с вожатыми в сторону административного корпуса, Чаризард скрылся за деревьями в стороне ангаров, и к детям постепенно вернулся привычный шум — неровный, глухой, как после далёкой грозы.

Ребята потянулись к вольерам. Они вели себя потерянно после случившегося, переваривая то, что произошло. Эш видел этот взгляд: один мальчик осторожно присел напротив сквиртла и долго на него смотрел, будто пытался разглядеть в нём что-то новое.

Кто-то смеялся слишком громко, кто-то переговаривался шепотом, будто боялся спугнуть остатки чуда.

Эш не пошёл со всеми. Он устроился на скамейке у самого края площадки, поджав ноги и уставившись в сторону пустых ангаров.

Неподалеку Ритчи, сияя от счастья, что-то быстро спрашивал у Гэри, указывая на порхающего Хэппи. Тот отвечал коротко и серьёзно — авторитет внука профессора обязывал не игнорировать вопросы — при этом по-хозяйски почесывая за ушком свою Иви. Всё это проходило фоном, не задевая Эша.

— Привет, Эш.

Кто-то тихо сел рядом. Эш вздрогнул.

— Привет… эм…

— Серена, — быстро подсказала девочка и улыбнулась. — Я хотела еще раз сказать спасибо за вчерашнее.

— А, точно, — Эш тоже расплылся в улыбке. Значит, ты нашла маму? Здорово.

— Ага. А ты… ты нашёл поливага?

— Нашёл, — Эш сразу отвёл взгляд. В горле снова появился тот самый комок. Он не хотел обсуждать это сейчас.

Наступила неловкая пауза. Серена обеими руками сжимала бумажный стаканчик с водой, нервно подминая его край.

— Моего покемона должны вот-вот привезти. А ты… — она запнулась и посмотрела в сторону двух мальчишек. — Ты почему не с ними?

Система требует точности, но даже самый совершенный алгоритм бессилен перед тем, кто отказывается подчиняться уравнению.

Лучи ложились на стеклянный стол, на тонкие кривые графиков и папки с пометками, которые давно перестали быть просто бумагой.

На стене медленно менялись проекции: карты, диаграммы, бесконечные строки данных. В них было больше цвета, чем во всем остальном помещении.

Джованни стоял у окна, заложив руки за спину. Город под ним пульсировал, как живой организм — ровно, без перебоев. Он смотрел не на улицы. Он ловил отражение экранов в стекле.

Система всё еще держалась.

— Потери за последний квартал, — произнес один из голосов.

На стене развернулась карта региона. Красные и желтые маркеры расползались по ней, словно очаги воспаления.

— Потери за последний месяц.

Список обновился.

— Уничтожено шестнадцать объектов.

— Что с нашими людьми? — не оборачиваясь, спросил Джованни.

— Пять агентов «Р».

Голоса звучали сухо, без интонаций.

— Дикие монстры всё чаще отвечают агрессией на попытки захвата. Подполье выходит из-под контроля.

Джованни подошел к столу и коснулся ладонью стеклянной поверхности. Холод мгновенно просочился в кожу, пошел выше по руке, пробирая до костей.

Он смотрел не на цифры, а на связи между ними. Это не было похоже на беспорядок. Точки выстраивались в закономерность, линии сплетались в узор. Всё начало рушиться с того самого момента, как была уничтожена лаборатория.

— Это не хаос, — негромко произнес он. — Это сопротивление.

Есть границы, которые защищают. И те, которые ломают.

Когда всё стихло и покемоны разбрелись кто куда, лес будто выдохнул вместе с ними.

Тени медленно сдвинулись, ветви перестали подрагивать, а шорохи распались на привычные вечерние звуки — далёкое стрекотание, осторожный треск веток и тихий вздох ветра между стволами.

Мальчишки присели на землю, особо не выбирая место.

Эш всё ещё поглядывал туда, куда ушёл последний покемон — ратата; его взгляд задержался на пустоте, словно ожидая, что тот ещё вернётся.

Гэри опустился рядом, подтянув ногу ближе к себе. Поливаг устроился у него на коленях, вяло шевельнув лапками. Гэри неосознанно поглаживал его по гладкой спинке, большим пальцем описывая короткие круги, и о чём-то напряжённо размышлял. Его взгляд зацепился за самый обычный куст.

Эш отметил про себя, что сейчас Гэри был похож на профессора Оука, прям один в один: тот так же смешно морщил лоб, когда думал, и так же замирал, будто весь мир на секунду переставал для него существовать.

Внутренне хихикнув, Эш отвернулся и посмотрел на небольшую кучку оран-ягод перед ними.

Он взял самую зрелую. Кожура оказалась тёплой, чуть липкой от сока; ягода мягко пружинила в пальцах. Эш резко разломил её пополам.

Ягода хрустнула слишком громко — в наступившей тишине это прозвучало почти неприлично, — и капли сока брызнули на траву.

Пикачу вздрогнул и приподнял уши, настороженно втянув носом воздух. Эш неуверенно посмотрел сначала на кусочки в ладонях, потом на него. Пикачу замер, не сводя с него глаз, хвост чуть дрогнул и снова опал.

— Не так, — сказал Гэри, потянувшись к его рукам. — Вот.

Он забрал часть ягоды, разжевал её сам — медленно, с заметным усилием, морщась от вкуса. Эш на секунду удивился: ему она показалась сладкой.

Гэри наклонился к поливагу и поднес к его рту. Тот тихо квакнул, почувствовав запах, лениво шевельнулся и приоткрыл рот. Гэри осторожно дал ему проглотить размягчённую мякоть, придерживая подбородок пальцами, пока тот всё не проглотил.

Иногда взрослеют не от опасности, а от тишины после неё.

Кабинет опустел не сразу.

Сначала ушли родители — шумно, торопливо словно каждый стремился покинуть помещение как можно быстрее, не оглядываясь. Слова летели на ходу, цепляясь за воздух, не находя адресата.

— С этим лагерем творится чёрти-что! Так и знал, что это пустая трата времени!

Кто-то говорил это, уже натягивая куртку, другой — на пороге, полубоком, будто боялся задержаться ещё на секунду и услышать в ответ хоть что-то, что могло бы поколебать решение.

— Мой сын врать не станет. Эта тварь ему чуть руку не откусила!

Дверь хлопнула слишком резко — так, что дрогнули стёкла.

— Ждите проверку! Вас однозначно закроют!

Через пару секунд дверь, наоборот, закрылась осторожно, почти бесшумно, будто человек боялся привлечь к себе внимание, даже уходя.

Самуэль запомнил их лица. Напряжённые. Уставшие. Перепуганные. Он знал это выражение. Ответственность за ребёнка всегда выглядит именно так — не громко, не героически, а тяжело. Давяще.

Он понимал это и не винил их. Они не пытались спорить. Не стремились доказать свою правоту.
Они просто спасались бегством. Это было хуже всего.

Профессор Оук медленно выдохнул, позволив плечам чуть опуститься. Он ожидал подобного — теоретически. В отчётах, прогнозах, бесконечных обсуждениях. Но не думал, что всё начнётся так быстро.

Пятый родитель. Пятый ребёнок, которого забирают из лагеря, едва тот успел распаковать вещи и понять, где находится. Дети звонили домой. Им это разрешали.
Специальные телефоны находились в свободном доступе — мера безопасности, компромисс, то, без чего эти дети так ни не оказались в лагере.

И многие воспользовались этим.

Не чтобы рассказать о лесных тропах или вечерних кострах. Не о новых знакомствах. Нет. Они звонили, чтобы пожаловаться. Чтобы сказать, что им страшно. Что покемоны рядом — слишком близко. Что взрослые говорят одно, а на деле всё выглядит иначе. Чтобы их поскорее забрали домой.

Пока одни защищают ценой жизни, другие готовятся забрать своё по праву.

Отодвинув ящики подальше от выхода, они как можно тише распахнули двери, впуская внутрь свежий воздух.

Первым вырвался зубат — пискнув, он тут же растворился среди деревьев.

Эш, передав поливага Гэри, ловко перевалился через край ящика и одним движением вытащил эканса, совершенно забыв о опасности диких покемонов.

Опомнился он лишь тогда, когда встретился с ошарашенным взглядом друга — змей спокойно сполз с его рук и исчез в кустах.

— Видишь? — уверенно сказал Эш, доставая чармандера. — Они не причинят нам вреда.

В подтверждение его слов покемон выпустил облачко дыма и, благодарно лизнув Эша в щёку, спрыгнул из фургона.

— Может, они были не такими уж дикими, — буркнул Гэри, одной рукой цепляясь за верёвку, другой крепко удерживая поливага. — Осталась только абра. И потом — и наша очередь.

Эш наклонился к последнему ящику — и нащупал пустоту.

— Э-э… её нет, — удивлённо сказал он.

— Значит, уже ушла, — решил Гэри. — Нам тут больше нечего делать. Уходим, пока эти браконьеры не сообразили, что произошло.

Эш кивнул и, держась за стенку, подошёл к краю. Несмотря на небольшую скорость, прыгать всё равно было страшно.

— Ну что, на счёт три?

— Ага… — Эш сглотнул, бросив взгляд на дорогу с камнями и корнями.

— Тогда… раз!

На сердце вдруг стало тяжело, будто они что-то забыли.

Эш обернулся — и замер.

— Два!

Иногда один шаг за ограждение — это шаг во взрослую войну.

Это была не его вина.

Но неприятности могли быть именно у него.

Эш почти бежал, продираясь сквозь кусты и низкие ветви, напряжённо всматриваясь во всё, что хоть отдалённо напоминало синее пятно. Территория лагеря оказалась куда больше, чем он думал. Поливаг мог быть где угодно.

— Поливаг! — крикнул он, сложив ладони рупором.

В ответ — только шорох листвы.

Мокрые ветки цеплялись за рукава, листья путались в волосах и лезли в лицо. Где-то сверху резко, пронзительно крикнул спироу. Эш вздрогнул и замер на секунду, прислушиваясь, а потом снова двинулся вперёд.

— Поливаг! — позвал он ещё раз, уже тише.

Тишина.

Он нервно выдохнул, проводя ладонью по лицу. Утешало только одно: за пределы лагеря покемон уйти не мог. Значит, его можно найти.

Если успеть.

Эш отодвинул мешающую ветку — та выскользнула из пальцев и хлестнула его по щеке.

— Ай! — он зашипел, останавливаясь. — Да чтоб тебя…

Одной рукой он схватил ветку покрепче, другой потер ушибленное место. Сначала этот придурок Оуэн, теперь ещё и деревья.

Что за день.

— Гр-р… и почему его вообще приняли в этот лагерь? — бурчал Эш себе под нос, пригибаясь под следующей веткой. — Я, конечно, помню, что говорил Гэри: «дети и покемоны должны научиться ладить», но, блин… этого болвана уже не исправишь.

Он сердито оттолкнул куст плечом.

— Только зря время потратят. Лучше бы сразу в другой лагерь отправили. Или домой. Подальше отсюда. И дышать легче было бы… ну, по крайней мере — мне.

Когда за тобой следят, даже свобода становится частью эксперимента.

Пш-ш…

— «Зиро» на связи, босс. Говорит агент Джесси.

— Как продвигается задание, агент?

— Всё по плану, сэр. Собранные данные по проекту команды Грея уже отправлены в штаб. Остались незначительные детали, а также груз, который к сегодняшнему вечеру будет доставлен на базу.

— Хм… отлично. Груз оставьте «Дельте». Ваша текущая миссия — сопровождение и охрана профессора Зэйгера. До меня дошли неприятные слухи: в наш регион пробрались шпионы из Юновы. Не хотелось бы, чтобы они совали свои длинные носы в наши разработки. Вам вышлют координаты и…

— Ах! Босс, прошу прощения, что перебиваю, — голос Джесси на мгновение дрогнул. — Только что агент Джеймс передал информацию по нашей второстепенной цели. Органы опеки дали согласие, несмотря на предложенные деньги. Угрозы тоже не принесли нужного результата. Что прикажете делать?

— Чёрт бы побрал этих честных людишек, — в голосе прозвучало раздражение.

— Пока мы на виду у полиции, придётся закрыть на это глаза.

Пауза.

— Но ненадолго. А сейчас нужно вырвать этот сорняк, пока он не пустил корни.

— Босс… это же просто ребёнок. Что плохого в том, что…

— Ваша задача — исполнять, а не задавать вопросы, агент Джесси, если вы хотите остаться на своей должности. Приступайте немедленно. Я прикажу другой группе охранять Зэйгера.

— Так точно, босс!

— Не подведите. Конец связи.

Пш-ш…

Я не позволю тебе дарить свою любовь кому-либо, кроме меня.

Иногда самые тихие вечера заканчиваются подписью, за которую придётся дорого заплатить.

Гэри проснулся от того, что ему было слишком жарко — и почти невозможно пошевелиться.
Причина, как и в большинстве случаев, нашлась быстро: Эш во сне прижимал его к себе всеми доступными конечностями, умудрившись закинуть ногу поперёк его бедра и уткнуться лбом куда-то под ключицу.

— Ну блин… опять, — сонно пробормотал Гэри, едва разлепив глаза.

Он попробовал осторожно высвободиться, но Эш лишь крепче сжал его, тихо всхлипнув во сне. Тогда Гэри, уже не особенно церемонясь, упёрся ладонью ему в плечо и отпихнул.

Эш недовольно заворчал, перевернулся на другой бок и почти сразу снова затих, мирно сопя и причмокивая губами, будто ничего не произошло.

Гэри завис на секунду, разглядывая его.
Ресницы чуть подрагивали, губы были приоткрыты, дыхание — ровное и глубокое. Казалось, Эша вообще невозможно было разбудить. Как будто он спал не телом — целиком, без остатка.

Гэри тихо выдохнул и выбрался из-под одеяла. Пол был холодным; он поёжился и поднялся с импровизированной кровати — нескольких матрасов, которые миссис Кетчум стелила им прямо на полу.

Прошёл почти месяц, а двуспальная кровать в доме так и не появилась. Эш же по-прежнему наотрез отказывался спать один.

Вот и приходилось ночевать то тут, то там.
Не то чтобы Гэри жаловался.

Просто…

В последнее время дел в лаборатории заметно прибавилось. После событий в лесу дед стал куда более… внимательным. Даже осторожным. Гэри до сих пор помнил своё удивление, когда тот впервые позвал его помогать с тауросами. А потом — и с другими покемонами.

Он всё ещё не до конца верил, что может находиться так близко. Что может протянуть руку, коснуться тёплой шерсти, ощутить движение под ладонью — и ничего страшного не произойдёт.

Профессор Джо Брауни вводил его в работу медленно, шаг за шагом, разбирая нюансы обращения с покемонами. Дед же почти полностью сосредоточился на покеболах — на доработке функционала, стабилизации прототипов.