Иногда взрослеют не от опасности, а от тишины после неё.

Кабинет опустел не сразу.

Сначала ушли родители — шумно, торопливо словно каждый стремился покинуть помещение как можно быстрее, не оглядываясь. Слова летели на ходу, цепляясь за воздух, не находя адресата.

— С этим лагерем творится чёрти-что! Так и знал, что это пустая трата времени!

Кто-то говорил это, уже натягивая куртку, другой — на пороге, полубоком, будто боялся задержаться ещё на секунду и услышать в ответ хоть что-то, что могло бы поколебать решение.

— Мой сын врать не станет. Эта тварь ему чуть руку не откусила!

Дверь хлопнула слишком резко — так, что дрогнули стёкла.

— Ждите проверку! Вас однозначно закроют!

Через пару секунд дверь, наоборот, закрылась осторожно, почти бесшумно, будто человек боялся привлечь к себе внимание, даже уходя.

Самуэль запомнил их лица. Напряжённые. Уставшие. Перепуганные. Он знал это выражение. Ответственность за ребёнка всегда выглядит именно так — не громко, не героически, а тяжело. Давяще.

Он понимал это и не винил их. Они не пытались спорить. Не стремились доказать свою правоту.
Они просто спасались бегством. Это было хуже всего.

Профессор Оук медленно выдохнул, позволив плечам чуть опуститься. Он ожидал подобного — теоретически. В отчётах, прогнозах, бесконечных обсуждениях. Но не думал, что всё начнётся так быстро.

Пятый родитель. Пятый ребёнок, которого забирают из лагеря, едва тот успел распаковать вещи и понять, где находится. Дети звонили домой. Им это разрешали.
Специальные телефоны находились в свободном доступе — мера безопасности, компромисс, то, без чего эти дети так ни не оказались в лагере.

И многие воспользовались этим.

Не чтобы рассказать о лесных тропах или вечерних кострах. Не о новых знакомствах. Нет. Они звонили, чтобы пожаловаться. Чтобы сказать, что им страшно. Что покемоны рядом — слишком близко. Что взрослые говорят одно, а на деле всё выглядит иначе. Чтобы их поскорее забрали домой.

Досадное упущение.

Самуэль знал: взрослые соглашались на лагерь именно из-за этих условий. Держать всё под контролем, возможность вмешаться в любой момент. И практика снова показала — не всё, что задумывается «ради безопасности», действительно работает.

Всё было слишком знакомо. Стоит взрослым столкнуться с чем-то пугающим — и выход, по их мнению, только один: бежать.

А ведь день только начался.

Сначала ушли родители. Потом — помощники. 

Трейси Скетчит, недавно переведённый из лаборатории Оранжевых островов, выглядел сбитым с толку происходящим, но быстро взял себя в руки, подтянул ремень сумки и даже вызвался проводить самых нервных взрослых и детей.

Перес задержался у двери, словно хотел что-то сказать, но передумал. Самуэль уловил тихое бурчание — что-то насчёт «трусливых торчиков».

А Брауни кивнул Самуэлю в знак поддержки и, накинув лёгкую куртку, сказал:

— Я проверю мальчиков.

Он на мгновение задержал взгляд на профессоре — дольше, чем требовалось для обычной фразы.

— На всякий случай.

Самуэль кивнул. 

— Да, за этими мальчишками нужен глаз да глаз.

И тогда кабинет действительно опустел.
Эхо голосов растворилось, а тишина стала слишком плотной — почти осязаемой.

Самуэль Оук не сел сразу.

Он остался стоять, упираясь ладонями в край стола. Не потому, что не хотел — просто не мог. Казалось, стоит позволить себе опуститься в кресло, и всё, что он удерживал последние часы, рухнет разом.

Перед ним лежали бумаги — аккуратные стопки, выровненные почти с болезненной тщательностью. Он машинально поправил один край, затем другой, провёл ладонью по поверхности стола, словно проверяя, реален ли он.

Верхний лист был из Центра.

Формулировка — сухая, отстранённая:
«Проект вышел за рамки лаборатории».

Самуэль медленно, почти беззвучно выдохнул.

Он не помнил, чтобы давал согласие именно на это. Центры часто делали всё, что считали нужным, не советуясь и не задумываясь о последствиях. Если бы решения полностью зависели от них, детей бы уже не выпускали в лес.

Их бы изолировали. Перевели куда-то в четыре стены.

«Временно».
«В целях безопасности».

Слова, за которыми всегда следовало одно и то же. Но лагерь был его ответственностью. Пока ещё. И это «пока» неприятно холодило изнутри. События накатывали одно за другим, собираясь в тяжёлый снежный ком, за которым он едва успевал следить.

Самуэль вздохнул и вспомнил Грейс Белл.

Калос. Ванивиль Таун.
Такой долгий путь — просто потому, что она поверила ему. Его идеям. И от этого было особенно горько, что именно они оказались в эпицентре противоречий.

Она была последней из родителей, кто покинул его кабинет. Не кричала, не обвиняла и — к его тихому облегчению — не устраивала сцен, как многие до неё.

Женщина сидела ровно, почти неподвижно, сложив руки на коленях. Спина прямая, подбородок чуть приподнят. Она смотрела на него прямо, не отводя взгляда, и от этого спокойствия становилось не по себе.

— Вы обещали безопасность, — сказала она негромко.

Голос был ровный, почти вежливый. И именно в этом ровном тоне было больше давления, чем в любой истерике.

Самуэль чуть поправил лацканы белого халата, выиграв секунду.

— И она у вас есть, миссис Белл.

Женщина хмыкнула.

— Я, конечно, уважаю ваше мнение, профессор, — продолжила она, раздражённо одёрнув край воротника спортивного комбинезона, словно тот мешал дышать. — Но, если вы не можете предоставить гарантии, нас здесь больше не будет.

Она произнесла это спокойно, как констатацию факта, и снова замерла, сложив руки так же аккуратно, как прежде.

Да уж. С такими людьми нельзя отделаться просто словами, но Самуэль умел находить подход и к более тяжелым собеседникам.

— Смею вас заверить, миссис Белл, ничего страшного не произошло.

Краем глаза Самуэль посмотрел на девочку, сидящую на маленьком диванчике у входа. Та явно чувствовала себя неуютно: подол платья был смят в тонких пальцах, носок ботинка то и дело скользил по полу. Серена украдкой поглядывала на мать, будто проверяя — всё ли ещё в порядке.

— Серена сказала, что на неё напал поли… как там… — Грейс поднялась и начала медленно ходить по кабинету. Короткая причёска покачивалась в такт шагам. — У вас эти существа тут свободно разгуливают?

— Ма-ам, — тихо отозвалась девочка, — он просто брызнул водой. И она уже высохла.

Грейс остановилась. Медленно повернулась.

— А рана тогда откуда?

Серена глубоко вздохнула, будто объясняла это уже не первый раз.

— Я просто поскользнулась, — сказала она, пожав плечами. — Немного испугалась. Но мне помогли.

Она заговорила быстрее, заметив выражение лица матери, и поспешно добавила, торопясь успеть раньше возражений:

— Один мальчик мне помог найти тебя.

— Мальчик? — Грейс приподняла бровь.

— Ага, — Серена смущённо улыбнулась и провела пальцем по обивке дивана. — Его зовут Эш.

Грейс внимательно посмотрела на дочь. Потом перевела взгляд на Самуэля.

— Что ж, — сказала она после паузы, — радует, что хотя бы тут дети умеют себя вести прилично.

Она развернулась к профессору уже полностью.

— Надеюсь, подобных ситуаций больше не будет. Иначе, как бы мне ни хотелось, мне придётся обратиться куда следует.

Самуэль медленно кивнул.

— Конечно, миссис Белл. Мы делаем всё возможное, чтобы обеспечить безопасность детей. Территория лагеря закрыта, вожатые дежурят по секторам, за периметром ведётся наблюдение. Джо уже отправился проверить детей, — он говорил спокойно, уверенно, почти машинально, повторяя фразу, которую произносил не в первый раз. — Поверьте, это единичный случай. Наши покемоны неопасны и находятся под постоянным присмотром.

Он помедлил, словно взвешивая слова, и добавил:

— Мой внук, Гэри, тоже в этом лагере. Неужели вы думаете, что я подверг бы его опасности?

Они посмотрели друг на друга. Грейс чуть опустила плечи и тихо вздохнула.

— Хорошо. Ваша взяла, — сказала она, беря сумку со спинки стула. — В конце концов, было бы обидно проделать такой путь и сразу уехать. Вы случайно не знаете, в какой домик её заселили? Третий?

— Первый домик, — уточнил Самуэль.

— Прекрасно, — уголок её губ приподнялся. — Моё любимое число.

Она подождала, пока Серена поправит платье и подхватит рюкзак у диванчика. Девочка вскочила почти мгновенно и остановилась рядом, глядя на мать во все глаза.

— Значит, я остаюсь? — спросила она с надеждой.

— Да, — Грейс мягко провела ладонью по её волосам. — Думаю, эти три… нет, уже два с половиной дня пойдут тебе на пользу. Может, ты наконец перестанешь так шугаться райхорнов, — добавила она с тихим смешком.

— Они просто… такие большие, — пробормотала Серена.

Она поспешила к выходу, едва не потеряв шляпу.

Кабинет опустел окончательно.

Тишина осела не сразу — сначала она ещё держала в себе эхо шагов, приглушённый звук закрывшейся двери, лёгкое дрожание воздуха. Потом всё стихло.

Самуэль Оук сел в кресло только тогда, когда понял, что ноги больше не держат. Он не опустился — скорее позволил себе осесть, тяжело, с коротким выдохом. Подлокотники упёрлись в предплечья, холодные даже сквозь ткань рукавов. Усталость навалилась разом — тяжёлая, вязкая. Та, при которой тело становится медленнее мыслей, а потом и мысли начинают отставать.

Он несколько секунд просто сидел, глядя в одну точку.

Его взгляд скользнул к стопке листов с чертежами новой разработки — «покедекса», лежавшей сбоку стола.

Он долго смотрел на них, не двигаясь.

Сырой. Недоделанный. Исписанный пометками на полях: схемы, перечёркнутые формулы, вопросы, которые всё ещё оставались без ответов.

Самуэль медленно потянулся к бумагам, поддел край стопки пальцами и поднял её. Бумага была шершавой, чуть тёплой. Скоба тихо скрипнула, когда он приподнял листы. Он перелистнул несколько страниц, задерживаясь на каждой не дольше пары секунд. 

Не готов, даже не наполовину — несмотря на помощь профессоров Вествуда и Айви.

Как и они все.

Он откинулся в кресле, позволяя спинке принять на себя вес, и на мгновение прикрыл глаза. Потёр переносицу большим и указательным пальцами, словно пытаясь стереть напряжение, которое не уходило.

«Люди боятся того, чего не понимают», — подумал он, и эта мысль не принесла утешения.

Перед внутренним взором всплыли недавние споры.
Бёрч — резкий, упрямый, снова и снова твердящий о рисках: о том, что любое вмешательство может сделать хуже, чем есть. Самуэль был с ним согласен — слишком часто история это подтверждала, — но всё равно цеплялся за возможность смотреть вперёд.

Джо, напротив, гнул свою линию: доверие, погружение, необходимость идти в этот омут с головой. Иначе всё так и останется на грани — между страхом и бездействием.

Майкл показывал данные. Графики. Отчёты. Люди, особенно после появления Лэнса на экранах, стали относиться к покемонам лояльнее. Осторожнее — да. Но уже без прежнего ужаса. Значит, первый шаг возможен: облегчить методы РКЦП, перестать подавлять насильно волю покемонов, прикрываясь защитой людей.

Не говоря уже о полигонах. Их нужно закрыть окончательно.

Самуэль раздражённо сжал листы чуть крепче, чем собирался, и бросил их обратно на стол. Бумага хлопнула глухо, неровно разъехавшись.

Государство начало спонсирование, но всё, что он видел сейчас, — это как их планы, их разработки и мечты медленно, почти незаметно, но неотвратимо трещат по швам.

Он вспомнил, с какой целью Гэри отправился в Виридианский лес, чтобы использовать покебол. 

Да, устройство действительно разрабатывалось для поимки ослабленного покемона.
Но — для экстренного спасения.
Для тех случаев, когда жизнь покемона была под угрозой и он не мог помочь себе сам.

Не для порабощения.
Не для подчинения воли.

Самуэль уронил голову на руки, надавив ладонями на глаза.

И всё же Гэри решил, что имеет право им воспользоваться — не потому, что можно. И не потому, что нужно.
А просто потому, что мог.

«Если даже мой внук…»

Мысль оборвалась, не дойдя до конца. 

Самуэль, выпрямившись, устало провёл рукой по волосам, задержавшись на затылке, и медленно перевёл взгляд к краю стола.

Там лежал рисунок. 

Одинокий лист бумаги, слегка помятый, с яркими, почти чрезмерно насыщенными цветами. Краски. А может, фломастеры. Детская рука — неровные линии, уверенные и одновременно наивные.

Эш.

Он даже не помнил, как рисунок оказался здесь: то ли Гэри принёс показать, то ли он сам машинально подхватил лист, собирая бумаги.

Память услужливо подбросила голос внука:

«Дед, смотри, что Эш нарисовал! Мы тут нашли твой альбом с набросками покемонов и захотели научиться так же классно рисовать, как ты. Может, потом и с покедексом поможем».

Самуэль наклонился ближе, опираясь локтями о стол.

И с неожиданным потрясением понял, что на рисунке изображены не просто покемоны — изображены они все.

Слева стоял он сам — снова задумавшийся, судя по вопросительным знакам вокруг головы. Рядом — Делия, в её любимой розовой кофте и синей юбке, улыбающаяся той самой, широкой улыбкой. Она держала за руку Эша.
А Эш — Гэри.

Все были рядом, соединённые между собой линиями и цветами.

Кроме него самого — он стоял чуть поодаль.

Самуэль поймал себя на том, что смотрит слишком долго.
Слишком внимательно.

Он знал: если позволит себе признать это чувство — дороги назад уже не будет. Проще быть осторожным. Проще считать мальчика загадкой, а не частью семьи.

Но дети не спрашивают разрешения, прежде чем стать важными.

Эш был тёплым и добрым — настолько, что Самуэль не раз одёргивал себя, убеждая, что становится параноиком. Ему хотелось быть таким же открытым к мальчику, каким был сам мальчик.

Энтузиазм Эша был заразителен.

Наблюдая за ним издалека, Самуэль невольно вспоминал себя в детстве — свои мечты, своё нетерпение, свою веру в невозможное. И одного этого осознания хватало, чтобы он снова и снова возвращался к работе, с удвоенным упорством.

Эш слишком быстро стал «своим».

Прошёл всего год, а ощущение было таким, будто мальчик всегда был рядом. Настолько легко и незаметно он стал незаменимой частью их жизни.

И именно это пугало сильнее всего.

Самуэль почувствовал укол вины — за холодность, за дистанцию, за то, что прятался за роль профессора, занятого человека, вместо того чтобы попытаться узнать мальчика ближе.

Делия всерьёз занялась усыновлением.
Возможно, и ему пора перестать отталкивать и сделать шаг навстречу.

Он медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение чуть отпускает плечи. Время, проведённое в лагере, могло стать для этого хорошим шансом.

Решение пришло тихо, без торжественности. Как факт.

Когда дверь распахнулась, Самуэль вздрогнул и резко поднял голову.

На пороге стоял Джо. По его лицу — слишком напряжённому, слишком собранному — Самуэль понял всё ещё до слов.

— Сэм… — голос профессора Брауни звучал непривычно глухо. — У меня плохое предчувствие.

Оук выпрямился, медленно убирая руки со стола.

— Гэри и Эш пропали.

***

Лес не затих.
Он, наоборот, словно сжался.

После всех шумов и резких движений — криков, ударов, бегства — всё вокруг стало настороженно тихим. Такой тишиной, в которой слышно собственное дыхание, и каждый неосторожный шаг кажется слишком громким. Обитатели леса затаились, будто выжидая.

Где-то вдалеке, слишком низко и слишком ровно, прошёл звук мотора. Не громкий — но в нём не было ничего живого. Он не принадлежал лесу, просто не вписывался в него.

Эш замер первым.
Он не сразу понял, что перестал дышать, и только потом медленно втянул воздух носом.

Гэри остановился почти одновременно — перенёс вес с одной ноги на другую и чуть присел, будто инстинктивно ища укрытие.

— Слышал? — прошептал Эш, поворачивая голову и вслушиваясь, пытаясь уловить направление звука.

Гэри не ответил сразу. Он опустился ниже, почти касаясь ладонью влажной земли, и провёл пальцами по мягкому слою листвы. Между корнями деревьев темнели следы шин — не свежие, но и не старые.

Слишком аккуратные, чтобы быть случайными.

Это не случайность. Возможно, они были здесь не одни…

Мысль не оформилась в слова, но повисла между ними так же отчётливо, как запах бензина, смешанный с прелой листвой и сыростью.

Гэри поднял взгляд.
Эш встретил его сразу — коротко, напряжённо.

Он машинально сжал Пикачу чуть крепче. Пальцы сомкнулись на тёплой шерсти, словно проверяя, что он всё ещё здесь. Пикачу тихо пискнул во сне и уткнулся носом в его ладонь.

Гэри стоял в паре шагов, опираясь коленом о поваленное бревно. Он осторожно сменил хват, подложив ладонь под тело Поливага, будто боялся, что тот может выскользнуть даже от малейшего толчка.

Тот был совсем плох.

Тело покемона обмякло, кожа была холодной и сухой, а потемневшие пятна и царапины на боку выглядели пугающе неправильными. Поливаг почти не шевелился — только слабое, неровное движение груди выдавало дыхание.

— Он… — Эш сглотнул и на секунду отвёл взгляд, прежде чем договорить. — Он дышит?

Гэри склонился ниже, прислушиваясь, и кивнул — медленно, осторожно.

— Да. Но еле-еле.

Он на мгновение задержал руки на Поливаге, а потом поднял голову.

— Нам нужно спрятаться.

— А если это снова они? — вырвалось у Эша слишком громко.

Он тут же осёкся и понизил голос:

— Если нас найдут, их… — он опустил взгляд на пикачу. — Их у нас обратно заберут.

Укрытие они нашли почти случайно — если вообще можно было назвать это поиском. Скорее, лес сам позволил им спрятаться.

Сваленные стволы, вывороченные корни, узкое углубление между камнями — будто кто-то когда-то попытался выдрать это место из земли и бросил на полпути. Сюда не шли намеренно. Сюда попадали, только если не знали, куда идут. Они работали молча. Эш отгребал листья в сторону, Гэри подтаскивал ветки, стараясь не шуметь. Листва шуршала под пальцами, трава липла к ладоням, оставляя холодные влажные следы.

Покемонов уложили осторожно, почти благоговейно.

Эш опустился рядом с Поливагом почти сразу — сначала на корточки, потом сел, неловко подогнув ногу под себя. Он старался двигаться аккуратно, но резкие, рваные движения выдавали его нервозность. Гэри поймал себя на том, что сам всё время меняет положение — то приседает, то выпрямляется, будто не может найти точку покоя.

Пикачу тихо пискнул во сне, так и не отпуская его руку, и прижался ближе. Его уши время от времени подрагивали, реагируя на каждый шорох.

Поливаг почти не двигался.

Теперь, когда они никуда не бежали, Гэри даже в сумраке видел, насколько потрёпанным был Эш. На руках проступали гематомы, на лице — то ли ссадины, то ли синяк, ещё не сформировавшийся до конца. Он заметил, как Эш бережёт плечо, держит его чуть в стороне, и это выглядело плохо.

— Эш… твои раны…

Эш качнул головой, не поднимая взгляда, и чуть плотнее прижал Пикачу к себе.

— Я в порядке. — он замолчал и упрямо добавил:

— Правда. Я могу потерпеть. Пусть сначала им станет лучше.

Верно. Сначала — покемоны.

Эш осторожно провёл пальцами по боку Пикачу, проверяя дыхание, затем наклонился к Поливагу, почти касаясь его лбом. Он задержался так на секунду дольше, чем нужно.

— Всё нормально… — пробормотал он, не поднимая головы. — Всё будет хорошо…

Он выпрямился и огляделся, будто только сейчас вспомнил, где они находятся.

— Может, тут есть где-нибудь вода?

Гэри покачал головой и опёрся рукой о камень.

— Здесь нет. Только озеро где-то неподалёку.

Эш посмотрел на свои ладони, медленно сжал пальцы и разжал их снова, словно собирался что-то сделать, но передумал.

Гэри сел напротив и тут же поморщился — нога отозвалась тупой, злой болью. Он на мгновение стиснул зубы, потом выровнял дыхание и сделал вид, что всё в порядке. Вместо этого начал осматривать пространство — откуда могут подобраться, куда можно рвануть, если придётся.

Сколько времени прошло? Их, наверное, уже ищут…

Если из-за них закроют лагерь — это конец.
Для деда.

Поливаг дышал неровно. Его тело подрагивало, будто он пытался плыть, но воды вокруг не было. Глаза были полуприкрыты — не сон и не бодрствование. Он был плох.
Слишком плох, чтобы они могли просто сидеть здесь и ждать.

Эш понял это сразу.

— Они же… — Эш вдруг резко вдохнул. — Они же не игрушки, Гэри. Они живые.

Он осторожно перехватил поливага поудобнее.

— Мы должны идти в медпункт. Или туда, где их смогут вылечить. — Он поднял взгляд. — Сейчас.

Гэри резко вскинул голову.

— Ты с ума сошёл? — Он поднялся на колено, потом снова сел, будто не знал, что делать с собственным телом. — Посмотри на себя. На них. Ты правда думаешь, что никто не сложит два и два?

Эш не отвёл взгляда. Только сильнее сжал руки на своей майке.

— Он не выдержит здесь, Гэри. Это не просто царапины.

Гэри сжал пальцы в кулак так, что ногти впились в ладонь. Он понимал, что Эш прав. И именно это злило сильнее всего.

— Если поднимется шум… — выдохнул он.

Дед доверился мне, а я сделал только хуже.

— Если в Центре узнают, что пикачу не зарегистрированный и раненый покемон, его могут изолировать, — вырвалось у него хрипло. — Или усыпить.

Эш смотрел на него снизу вверх — упрямо, устало, по-детски серьёзно.

— Ты предлагаешь их просто бросить? — его голос сорвался.— Я не дам им тут умереть!

И с вызовом взглянул на него. Гэри отвёл взгляд, провёл рукой по лицу и снова посмотрел на Поливага.

Он вздохнул.

— Есть ягоды… — сказал он, наконец. — Оран. Они снимают боль. И помогают восстановиться.

Он говорил медленно, будто вытаскивая нужное из глубины памяти. Только благодаря ярким картинкам со схемами он вспоминал большинство информации.

«Спасибо, дед».

— В дневнике было написано, что их сложно найти. Но, может, получится. Ты оставайся с ними. Я быстро.

Эш кивнул.

Гэри поднялся не сразу — сначала опёрся рукой о камень, потом перенёс вес на здоровую ногу. Он сделал шаг назад и на секунду задержался, будто проверяя, отпустит ли Эш.

— Гэри!

Он обернулся. Эш держал Поливага, согревая его ладонями.

— Не попадись.

Гэри усмехнулся, отводя взгляд от его серьёзных глаз.

— Расслабься, Эши-бой. Это ведь ты у нас вечно попадался миссис Кетчум на воровстве печенья. Скоро буду!

Он махнул рукой и исчез между деревьев.

Что сказать — поиски не увенчались успехом. Гэри понял это ещё до того, как позволил себе остановиться. Он раздвигал ветки, всматривался под корни, заглядывал туда, куда обычно не смотрят — и каждый раз находил только мох, землю и чужие следы.

Это было неудивительно.

Оран-ягоды считались одними из самых редких, по крайней мере для людей. Их почти невозможно было выращивать в тепличных условиях, а в дикой природе они словно специально выбирали места, куда человек заходил в последнюю очередь — если вообще заходил.

Гэри выпрямился, провёл ладонью по лицу и шумно выдохнул.

У покемонов, впрочем, с этим явно не было проблем. Может, дело было не в зрении. А во внутреннем, врождённом чутье.

Он уже собирался развернуться, когда между деревьями мелькнуло отражение света.

Гэри замер, прищурился и осторожно сделал шаг вперёд.

Озеро, о котором говорил Бёрч, оказалось меньше, чем он представлял, но зато кристально чистым. Вода лежала неподвижно, как стекло, отражая ветви над головой.

Как нельзя кстати.

Гэри присел на корточки, стараясь не шуметь. Для водного покемона вода была не просто средой — частью жизни. Если поливаг ещё держался, это могло ему помочь.

Он постучал себя по карманам, нащупал шуршащий пакетик и вытащил его. Некоторое время рассматривал, с сомнением прижимая пальцами края, проверяя, не развалится ли тот прямо сейчас.

— Только бы без дырок… — пробормотал он себе под нос.

Осторожно, стараясь не баламутить поверхность, Гэри зачерпнул воду. Поднял пакетик, наклонил, прислушался — не капает ли. Удовлетворённо кивнул и медленно двинулся обратно, пригибаясь и останавливаясь при каждом подозрительном шорохе.

Когда он вернулся, Эш поднял голову сразу.

В его взгляде было столько надежды, что Гэри пришлось на секунду задержать шаг. Эш сидел посреди лежанки и держал поливага уже на коленях. Рядом, свернувшись у бедра, спал Пикачу.

— Плохие новости, — сказал Гэри, подходя ближе и медленно опускаясь на здоровое колено. — Я не нашёл ягод.

Он сделал паузу, наблюдая, как плечи Эша чуть напряглись, а потом поднял пакетик.

— Но есть и хорошие. Я нашёл воду.

Лицо Эша изменилось мгновенно — засияло так, что создалось впечатление, что ему сообщили о выигрыше.

— Давай, скорее, поливай его!

— Может, сначала положишь его? — с сомнением предложил Гэри, осторожно поднимая руку с пакетом.

— Нет времени. Давай прямо на мне. Только аккуратнее — не задень пикачу.

Гэри громко вздохнул. Он знал этот взгляд. Спорить было бессмысленно.

Он перехватил пакетик поудобнее и начал медленно выливать воду. Холодные капли стекали по рукам Эша, попадали на бриджи, впитывались в траву, оставляя тёмные пятна.

— Бр-р… какая холодная, — прошептал Эш, вздрагивая, но не двигаясь.

— Я тебя предупреждал, — хмыкнул Гэри, выливая последние капли.

Он встряхнул пустой пакетик, скомкал его и сунул в карман. Штанина тут же неприятно намокла, но разбрасывать мусор он бы себе не позволил.

— Если заболеешь, скажу миссис Кетчум, что ты сам виноват. Я тут ни при чём.

— Предатель, — беззлобно буркнул Эш и снова наклонился к Поливагу.

Тот выглядел чуть лучше: дыхание стало ровнее, подрагивание ослабло. Но этого было недостаточно, чтобы перестать беспокоиться.

— Нам надо обратно, — сказал Эш спустя пару секунд. Тихо, но твёрдо.

Он поднял взгляд и пристально посмотрел на Гэри.

Тот вздохнул, выпрямился и достал компас.

— Нам нельзя никому говорить, что тут было.

— Почему? — Эш слегка приподнимая поливага.

— Если мы скажем ребятам в лагере, — Гэри заговорил быстро, будто боялся, что мысль рассыплется, — они расскажут родителям. Родители вызовут полицию. Лагерь закроют. А нас отправят по домам.

— Но кто тогда вылечит покемонов, если никто не будет знать?

Справедливый вопрос.

Гэри знал, что просто так покемонов лечить не будут. Нужны сертификаты, какие-то ещё бумажки. Он ещё не полностью изучил эту тему.

— Может, тогда только профессору Оуку? — предложил Эш, видя как он хмурит лоб.

Гэри потёр переносицу и отвёл взгляд.

— Я не знаю… Просто… если наши узнают, что мы без предупреждения ушли и полезли в грузовик, нас точно накажут. И могут вообще запретить подходить к покемонам.

— Но тем покемонам нужна была помощь…

— Да, — тихо согласился Гэри. — Ты прав.

Он наклонился и аккуратно забрал у Эша Поливага, прижимая его к себе уже привычным движением.

— Пошли. Нужно вернуться до темноты.

Обратная дорога заняла больше времени, чем они ожидали. Гэри не думал, что их успели увезти настолько далеко.

Лес, который днём казался обычным, теперь был другим. Он шагал осторожно, прислушиваясь, и только сейчас понял, что, уходя за ягодами, даже не думал о диких покемонах. Тогда его больше волновали браконьеры.

Сейчас — нет.

Окружение казалось не враждебным, а настороженным. Тени ложились странно, слишком густо, будто цеплялись за корни и стволы, не желая отпускать. Ветки трещали под ногами слишком громко, и каждый звук отдавался эхом, которого днём здесь не было. Где-то в листве кто-то шевельнулся, затем затих, словно передумав выдавать себя.

Гэри проверил стрелку компаса трижды, хотя та не дрожала и упрямо указывала одно и то же направление. Он сжимал ремешок так, будто от этого зависело, не собьётся ли весь мир с курса.

— Если пойдём прямо, выйдем к ограде, — сказал он тихо. — Или… должны, по крайней мере.

Он сам услышал, как это прозвучало. Слишком неуверенно — даже для него. 
Гэри шёл, считая шаги почти автоматически, сверяясь с направлением, прислушиваясь к шорохам вокруг, и только поэтому не сразу заметил: шаги позади стихли. Он замедлился, потом остановился совсем и обернулся.

Эш стоял неподвижно, чуть наклонив голову, глядя куда-то в сторону дерева. Его плечи были расслаблены, руки опущены, а взгляд — сосредоточенный, почти задумчивый.

Пикачу приподнял уши и тихо что-то пропищал, но не двинулся.

Гэри проследил за направлением его взгляда.

Катерпи сидели прямо на ветвях, среди листвы, не зарываясь глубже и не пытаясь уползти. Их маленькие тела почти сливались с зеленью, но глаза были открыты и направлены прямо на них. Они смотрели спокойно, не двигаясь.

Гэри, стараясь не делать резких движений, медленно приблизился к Эшу. Под ногой тихо хрустнула ветка — звук показался оглушающим. Один из катерпи слегка дёрнулся, но не исчез, лишь сильнее прижался к коре.

— Ты чего встал? — прошептал он, осторожно коснувшись локтем его рукава. — Надо идти. Этот лес полон диких покемонов.

Эш не повернул голову. Даже не моргнул.

— Они… — начал он и осёкся.

И только тогда Гэри понял, что именно не так.

Покемоны не прятались.

Видлы, как и катерпи, не расползались при каждом движении — лишь лениво перекладывали сегменты тел, удерживаясь на листьях. Пиджи, устроившиеся неподалёку, перелетали с ветки на ветку, тихо хлопая крыльями, но не взмывали в панике. Рататты мелькали в траве, шурша сухими листьями, однако не исчезали полностью — замирали, выглядывали, снова перебегали на пару шагов.

Они оставались.

Наблюдали.

Спокойно. Без страха.

Гэри почувствовал, как по спине медленно пробежал холодок. Казалось, покемоны были повсюду — в траве, на ветках, в тени корней. Они не нападали, не приближались, но и не отступали. Всем своим видом они словно давали понять: теперь насторожиться должны сами мальчики.

Во рту у Гэри пересохло.

— Чёрт… — выдохнул он одними губами.

Он инстинктивно прижал поливага повыше и ближе к груди, чувствуя его тёплое, влажное тело сквозь ткань. Поливаг слабо шевельнулся, двинул лапкой и снова обмяк.

 И Гэри тут же понял, насколько это бессмысленно. Если на них нападут — это не спасёт.

Над ними скользнула тень.

Пиджи не взмыл — просто пересел на ветку чуть ближе. Ветви тихо качнулись, осыпав на землю пару сухих листьев.

Эш вдруг сделал шаг вперёд.

— Эш! — Гэри дёрнулся, но не успел его остановить: руки были заняты Поливагом, а тело словно налилось свинцом.

— Привет, — сказал Эш вслух, когда что-то шевельнулось справа. Голос у него дрожал, но он упрямо делал его спокойным. — Эй… всё хорошо. Мы просто возвращаемся в лагерь.

Гэри стиснул зубы.

Он замер, ожидая, что кто-то из этих существ всё-таки сорвётся. Каждый раз, когда ветка трещала слишком резко, он резко оборачивался. Когда хлопали крылья — плечи сами собой напрягались. Пальцы до боли сжимали компас, словно тот был единственным якорем в этом лесу.

Сейчас.

Вот сейчас.

— У нас тут пикачу и поливаг, — продолжал Эш, чуть повысив голос. — Они больны. Им очень нужна помощь.

 — Пи-ка.

Пикачу словно в подтверждение тихо пискнул, цепляясь лапками за ткань майки.

— Пожалуйста, — почти шёпотом сказал Эш. — Мы не хотим драться.

— Эш, — прошипел Гэри, делая шаг ближе и почти касаясь его плечом. — Не говори с ними, а то они…

Он не договорил.

Появление Бидриллы он почувствовал раньше, чем увидел.

Воздух словно сгустился, стал тяжёлым, вязким. Низкий, вибрирующий гул прокатился между деревьями, отзываясь где-то в груди, до дрожи знакомый. Катерпи замерли, прижавшись к ветвям, пиджи синхронно умолкли, а рататты исчезли в траве, будто их и не было.

Гэри застыл.

Тело среагировало раньше мысли: дыхание сбилось, грудь сжало, сердце сорвалось в бешеный, неровный галоп, глухо ударяясь о рёбра. В ушах загудел пульс, заглушая лесные звуки. Мир сузился до жёлто-чёрных полос, до вытянутых жал, до тяжёлого, вязкого жужжания.

Нет.

Только не снова.

Бидрилла подлетела на расстояние вытянутой руки и остановилась. Не рванулась. Не атаковала. Её крылья гудели ровно, почти лениво, удерживая её в воздухе.

Она просто… была.

Эш медленно сделал шаг вперёд.

У Гэри внутри всё оборвалось. Пальцы сами сжались, будто он мог ухватить Эша за рукав и дёрнуть назад, но он не двинулся. Любое резкое движение — ошибка. Последняя.

В прошлый раз им повезло. Тогда, словно по чьей-то прихоти, появился дед и разрулил всё с помощью Джо. Сейчас же — никто не знает, что они за пределами лагеря. Никто не знает, где они в лесу. Второй раз чудо может не произойти.

— Привет, — сказал Эш.

Голос обычный, почти будничный — таким же он разговаривал с одноклассниками на перемене. 

Гэри хотел крикнуть.
Хотел рвануть его назад.
Хотел сделать хоть что-нибудь.

Но язык словно прилип к нёбу.

Бидрилла не двигалась.

Она висела в воздухе, крылья работали медленно, почти лениво, поддерживая тяжёлое тело. Её красные глаза были направлены не на них. Взгляд скользнул мимо — к пикачу и поливагу. Гэри напрягся ещё сильнее, готовясь к худшему.

Бидрилла издала короткий, странный звук.

И в следующую секунду Гэри увидел, как из её пасти что-то падает вниз, ударяясь о корень дерева. 

Пам-пам.

Круглое.
Голубое.

Оран-ягода.

Эш осторожно опустил руку, ладонью вверх, показывая, что он безоружен, и наклонился. Поднимая плод, он на мгновение замер. Пальцы дрогнули — не от страха, от неожиданности.

— Что это?

— Это… — у Гэри перехватило голос. Он сглотнул, прежде чем смог продолжить. — Это оран-ягода.

— А, так вот как она выглядит! — в его голосе прозвучал неподдельный восторг. Эш покрутил ягоду в пальцах, разглядывая со всех сторон, потом поднял взгляд. — Спасибо тебе большое. Ты нас спасла.

Он неловко рассмеялся.

— Я правда думал, что ты нас ужалишь… — честно добавил он. — Но ты хорошая.

Бидрилла взмахнула крыльями. Поток воздуха едва заметно шевельнул траву — и она исчезла между стволами так же спокойно, как появилась.

На секунду повисла тишина.

А потом из подлеска начали выходить другие.

Катерпи.
Видлы.
Чуть выше, на ветках, устроилась пара Пиджи.
Даже Рататты — осторожно, с напряжёнными боками, но не скрываясь.

Они медленно приближались, не сводя взглядов с Пикачу и Поливага.

Вторую ягоду Гэри заметил не сразу. Она лежала на широком листе — слегка смятая, с тёмным пятном на боку, было похоже, что её долго держали, прежде чем решиться отпустить.

Потом появилась ещё одна.
И ещё.

— Что они делают?.. — прошептал он, почти не размыкая губ.

— Думаю, они тоже решили нам помочь, — шёпотом ответил Эш.

Он улыбался — тихо, светло, без удивления, как будто происходящее укладывалось в его картину мира.

— Видишь? — прошептал Эш. — Они понимают. Они всё понимают. Не все в этом мире злые.

— Не бывает такого, — выдохнул Гэри сквозь зубы. — Дикие покемоны не…

Он осёкся.

Поливаг у него на руках слабо шевельнулся, издавая еле слышный стон. Гэри сразу проверил его, боясь обнаружить худшее.

— Спасибо вам, — сказал Эш, обращаясь к покемонам. Он чуть наклонил голову, как делал это с людьми.

Голос был открытый, искренний, без малейшей тени сомнения.

Одна из Пиджи сорвалась с ветки, спикировала и неловко уселась ему на голову. Эш дёрнулся от неожиданности — и ровно в этот момент птица сунула ягоду ему в рот.

Эш замер. Потом рассмеялся глазами и, пережёвывая, повернулся к Гэри:

— М-м-м… Гэри, это очень вкусно! Попробуй!

Он задумчиво посмотрел на кучку ягод.

— Если бы Делия это видела… — выдохнул он вдруг. — Она бы сказала, что это чудо.

Это окончательно выбило Гэри из равновесия.

Эш принимал помощь так, будто это было самым естественным в мире. Благодарил. Улыбался. И — не удивлялся.

Удивлялся Гэри.

Он стоял, всё ещё сжимая компас, чувствуя, как пот медленно остывает на ладони, и смотрел, как дикие существа делают то, чего, по всем правилам, не должно было быть.

Слова деда и его коллег вдруг перестали казаться пустыми рассуждениями.

«Они не обязаны были помогать».

Эта мысль ударила сильнее любого укуса.

«Если бы дед сейчас это видел…»

Гэри медленно выдохнул и впервые за всё это время ослабил хватку. Его пальцы, до белизны сжимавшие прибор, наконец расслабились, и в них вернулось покалывающее тепло.

Стрелка компаса всё ещё упрямо указывала путь.