NexXie 

Под разорванными в клочья остатками рубашки сквозная дыра в животе от когтя Керриган выглядела жутко. По дороге я то и дело проваливалась в глубокую, ледяную темноту, а в черепе пульсировал раскаленный свинец от перегрева процессоров.
 
Когда Джим открыл гермодверь санитарного блока и аккуратно опустил меня на стерильный операционный стол, Игон Стетманн едва не выронил свой диагностический планшет. Наш безумный ученый мгновенно растерял всю свою эксцентричность, его глаза за толстыми линзами очков испуганно округлились.
 
— Джим, Тайкус, марш на выход! Вы заносите мне слизь в стерильное помещение! – панически закричал Игон, лихорадочно запуская хирургические лазеры и системы очистки крови. – Прекратите топтать палубу!
 
Сканеры санитарного блока непрерывно пищали, сталкиваясь с чужеродной, непонятной им архитектурой моих имплантов, но Стетманн был чертовым гением. Он быстро понял, что обычная терранская хирургия тут бессильна – контуры модулей были полностью сожжены встречным током, а бронированный титановый каркас ребер разорван когтем Королевы Клинков. Ученый ввел мне мощные охлаждающие нейро-блокаторы, чтобы остановить термическое выжигание мозга, и подключил к венам магистральные контуры питания.
 
Химический коктейль хлынул в мою кровеносную систему. Растворы уходили литрами в минуту, а Игон едва успевал менять тяжелые пластиковые баки на стойке.
 
Получив колоссальную дозу ресурсов, миллионы подкожных нанороботов лихорадочно, сплошным роем бросились перешивать мои сплавленные процессоры и латать механические повреждения. Сыворотка внутри моих вен, получив подпитку, заработала с удвоенной, бешеной силой. Органическая химия Роя начала со свистом спаивать разорванные артерии, стягивать мышцы живота и выталкивать шлаки наружу. И это было адски больно. По телу, начиная от затылка и заканчивая пальцами левой ноги, то и дело пробегали дикие, ломающие судороги наведенных токов – наниты спаивали оборванные синапсы, выжигая мертвые участки плоти. Под кожей вдоль позвоночника непрерывно, зловеще пульсировало фиолетовое неоновое свечение, уводя дикий жар от процессоров.
 
Следующие шесть суток превратились в бесконечный, смазанный калейдоскоп из коротких, болезненных пробуждений и провалов в ледяную темноту.
 
Команда не оставляла меня ни на час. Они дежурили у моей койки посменно, превратив стерильный санитарный блок в импровизированный командный пост. Рори Свонн заявлялся сразу после тяжелых вахт в ангаре: старик шумно опускался на низкий металлический ящик у двери, клал свой громоздкий левый манипулятор на колени и подолгу, хмуро вглядывался в мерцающие индикаторы «Пси-Щита» на моем затылке. Он тихо ворчал в усы, проверяя заземление модулей и сокрушаясь, что наша разработка не особо помогла против Керриган.
 
Капитан Мэтт Хорнер появлялся строго по расписанию. Он приносил с собой холодный, структурированный дух мостика: молча изучал графики деления моих клеток на квантовом планшете, проверял по приборам моё состояние, и так же бесшумно исчезал в коридоре. Пока что мы находились на автономной станции снабжения Мёбиуса и пополняли припасы.
 
Временами гермодверь блока открывалась, и на пороге появлялись обычные десантники из тех, кого я знала. Сержант Джон и капрал Фрэнк заходили по очереди. Они не лезли с расспросами – просто молча оставляли на тумбочке то пачку редких галет, то плитку калорийного шоколада, восполняющего ресурсы, и подолгу стояли в полумраке, преданно проверяя, дышит ли их бравый товарищ.
 
Джим Рейнор, как и раньше, появлялся здесь чаще всех. Он буквально оккупировал кубрик в промежутках между делами. Каждый раз, когда я с трудом продирала глаза сквозь пелену статики, я видела его массивный силуэт, неподвижно сидящий на низком стуле прямо у изножья койки. Он караулил меня, словно боялся, что если он уйдет хотя бы на минуту, моё сердце просто перестанет качать кровь по оплавленным сосудам.
 
Когда к исходу шестых суток багровые строчки ошибок на моей сетчатке наконец-то сменились ровным зеленым логом: «Стабильность нейросети: 84%. Ожоговые маркеры аннулированы. Капиллярное давление: норма. Процесс регенерации тканей: завершен», я смогла сделать первый глубокий, осознанный вдох без хрипа. Процессоры в черепе наконец-то остыли, вернув мыслям кристальную ледяную ясность.
 
Моё устойчивое возвращение в сознание первым зафиксировал Игон Стетманн. Как только датчики его планшета выдали ровную зелёную нить стабильного пульса, учёный подпрыгнул на своём крутящемся стуле. Не теряя ни секунды, он лихорадочно ударил по клавише центрального интеркома санитарного блока, выполняя данный ранее приказ Рейнора – немедленно вызывать всё командование, как только я приду в себя.
 
— Джим! Дуйте в седьмой блок, она очнулась! – затараторил Игон в динамики связи, лихорадочно сверяясь с каскадами телеметрии и осматривая меня. — Показатели коры головного мозга в идеальном балансе! Наниты завершили спайку!
 
Гермодверь санитарного блока с тяжелым шипением отлетела в сторону меньше чем через две минуты. В палату быстрым, тяжелым шагом вошел Джим Рейнор, за ним, на ходу поправляя безупречный воротник кителя, заскочил Мэтт Хорнер, Тайкус в своем неизменном скафандре прогромыхал следом, а Рори Свонн замыкал шествие.
 
***
 
Скрывать очевидное дальше было глупо – Стетманн уже вовсю выводил на центральный проектор санитарного блока трехмерные рентгеновские снимки моего израненного, сплавленного с металлом тела.
 
Я медленно обвела их взглядом. Я аккуратно приподнялась на койке, превозмогая тупой укол в титановых ребрах. Настало время выложить карты на стол, переписав всю мою анатомию Найт-Сити под суровые реалии сектора Копрулу.
 
— Ладно, парни, – тихо, но твердо произнесла я, пожимая плечами. – Стетманн вам уже наверняка всё показал. Скрывать спецификации проекта «Химера» больше нет смысла. Раз уж мы стали такой сплоченной командой, вы должны точно знать, на что способно моё железо и где предел его прочности.
 
Я мысленно активировала диагностический контур деки и вывела полные спецификации своих имплантов прямо на настенный голографический экран лаборатории. Синие строчки кода побежали перед удивленными лицами команды.
 
— Моё тело состоит из кибернетики на 76%, – начала я, указывая на мерцающий трехмерный макет скелета. – Основа всего – Кибердека. Это высокотехнологичный квантовый процессор, вшитый прямо в кору головного мозга. Он позволяет мне удаленно, через беспроводные нейросети, взламывать любые интерфейсы, перехватывать управление турелями, перегружать реакторы и запускать скрипты прямо в процессоры вражеских скафандров. То, что я сделала на Корхале – это её пиковая мощность.
 
Рори Свонн присвистнул, разглядывая сложные кремниевые дорожки вокруг моего черепа.
 
— Ну и хреновина... Тончайшая работа, Валери. Наши яйцеголовые в Доминионе до такого микро-кодинга могут и не дойти.
 
— Дальше – зрение, – я увеличила макет черепной коробки. – Оптические импланты. Мои глаза полностью заменены на кибернетические линзы. Они работают в нескольких спектрах: глубокий термальный анализ, ультрафиолетовое сканирование и баллистический вычислитель, сопряженный напрямую с «Нэкоматой». Именно Кироши подсвечивают мне сигнатуры целей сквозь стены и смог.
 
Мэтт Хорнер внимательно вглядывался в строчки кода, лихорадочно делая пометки на планшете.
 
— Но самое главное моё оружие – это Армейский боевой ускоритель, так называемый «Сандевистан». Это тяжелая хромированная шина, вшитая вдоль всего позвоночника до самого затылка и соединенная с нервными окончаниями. Мысленным щелчком он выбрасывает в систему колоссальный электромагнитный импульс, который разгоняет моё восприятие и рефлексы до запредельных скоростей. Мир для меня практически замирает. Я могу уклоняться от пуль, взрывать пилоны и вырезать пехоту до того, как они успевают нажать на спуск. Минус один – контур жрет прорву энергии и требует времени на перезарядку, а сильный ЭМИ-удар Призраков может увести его в системный сбой.
 
Я перевела фокус проектора на грудную клетку и подкожные слои.
 
— Каркас собран из Титановых суставов и подкожной сегментированной брони. Кости укреплены композитными пластинами, выдерживающими прямые попадания осколков. Всё это прикрыто сверху самовосстанавливающимся органическим реалскином. Сердце полностью заменено на синтетический кровяной насос. Он качает массу со скоростью гидро-пресса. Именно этот насос во время боя впрыскивает в раны лечебные стимуляторы. А внутри моих тканей живет инкубатор нанитов. Эти нанороботы самостоятельно паяют сгоревшие контуры и затягивают органические раны, используя углеводы и белки из моего желудка. Вот почему после каждой серьезной драки я жру консервы ящиками – нанитам нужно топливо, чтобы спаять титановые ребра. Сыворотка Бруталиска, которую сварил Стетманн, просто вывела их производительность на пик.
 
Я замолчала, переводя дыхание, и синие неоновые строчки кода на настенной голограмме замерли.
 
— Перечислять мелкие поддерживающие аугментации я могу ещё чертовски долго, парни. Проект «Химера» не мелочился: у меня заменена добрая часть внутренностей, стоят синтетические фильтры в печени, заменены легкие и полностью перестроена нервная проводка. Но суть, думаю, вам понятна. Всю подробную спецификацию железа со всеми частотами и схемами я скину Мэтту на терминал – если будет желание, почитает на досуге.
 
В санитарном блоке воцарилась тяжелая, благоговейная тишина. Рори Свонн завороженно почесал затылок своим огромным левым протезом-манипулятором, скрежетнув металлом о металл. На его засаленном лице читался сугубо профессиональный, дикий восторг инженера, столкнувшегося с технологией инопланетного уровня.
 
— Матерь божья... – хрипло выдохнул старик, качая головой. – То-то я гляжу, твои ручки ломают бетон как сухие ветки. Тончайшая работа, Валери. Конфедерация создала пугающий, но чертовски идеальный шедевр.
 
Мэтт Хорнер, чьи глаза до сих пор лихорадочно бегали по строчкам кода на голограмме, согласно кивнул. Он бережно принял входящий пакет данных на свой дата-пад, поправил воротник кителя и внимательно посмотрел на меня:
 
— Спасибо, Валери. Эти данные помогут нам скоординировать действия. Как твоё общее самочувствие? Голова больше не горит после Корхала и Керриган?
 
— Лейки Стетманна и наниты сделали свою грязную работу, Мэтт. Жить буду, – тихо, но уже ровно и спокойно ответила я, слегка поправив положение на койке. – Боль ушла, остался только зуд регенерации под бинтами.
 
Джим Рейнор, сидевший всё это время у изножья койки, медленно поднялся, и его суровое лицо наконец-то окончательно разгладилось. Он дружески, тепло похлопал меня по здоровому правому плечу и спрятал зажигалку в карман.
 
— Отличный расклад, – мягко произнес командир, направляясь к гермодвери. – Рад, что ты не развалилась в этой мясорубке. Но сейчас – лежи и не дергайся. Приказ Стетманна. Тебе нужно окончательно восстановить ресурсы. Спешить нам абсолютно некуда: Мэтт только что получил шифрованный лог. Доктор Наруд из Фонда Мёбиуса перенес нашу финальную встречу по артефактам на более поздний срок. У нас есть минимум неделя чистого безделья в этой глухой слепой зоне астероидов. Свонн как раз займется калибровкой «Викингов», а ты – отлеживайся и себя в порядок.
 
Они один за другим бесшумно покинули бокс, гермодверь с тихим шипением запечаталась, оставив меня в долгожданном покое. Моя история была рассказана, карты вскрыты, а впереди нас ждала встреча с Фондом.
 
***
 
Время вынужденного безделья на «Гиперионе» текло тягуче, словно концентрированный глюкозный сироп в моих капельницах. Крейсер лениво дрейфовал в черной пустоте астероидных колец, намертво заглушив реакторы, а я была заперта в четырех стенах санитарного бокса. Рана на животе под бинтами затягивалась, превращаясь в блеклый розовый след, но Стетманн бдел круглосуточно и не выпускал меня из палаты, заставляя наниты мерно доедать складские запасы провизии.
 
Вечером четвертого дня, когда Игон наконец-то ушел к себе в дальнюю лабораторию, гермодверь бокса со скрежетом и шипением поползла в сторону. В проеме материализовалась массивная, закованная в сине-серый металл фигура. Тайкус Финдли протиснулся внутрь, тяжело громыхая магнитными подошвами по палубе. В одной бронированной клешне он держал початую бутылку контрабандного виски, а в зубах – дымящуюся сигару, нагло игнорируя все запреты Стетманна о стерильности.
 
— Здорово, хромуша, – басовито ухмыльнулся Тайкус, со стоном гидравлики опускаясь на металлический ящик у моей койки. – Как ты? Джимми совсем скис бы без своего ручного диверсанта.
 
Он зубами выдернул пробку из бутылки, сделал щедрый глоток прямо из горлышка и, затянувшись, выдал свой привычный, восторженный монолог:
 
— Черт, Валери, ты просто потеряла половину жизни, пока тут валялась! Я столько всего рассказывал в кают-компании парням, чего ты не слышала! Тот парад в Аугустграде... Мама дорогая! Ты бы видела, как эти доминионовские цыплята в парадной форме ломанулись врассыпную, когда «Один» выдал первый залп! Бум! И половину главной трибуны сдуло к чертям вместе с их напыщенными рожами! Осадные танки пытались зажать меня в переулках, лупили в упор, а мне хоть бы хны – броня у этой крошки толще, чем лобовой щит линкора! А когда я нажал ту красную кнопку с черепом... ух! Ракета как пошла вверх, как бабахнула по их центральному бункеру! Атомный гриб на весь горизонт, пепел, грохот, и эти гвардейские сучки в рациях просто визжат от ужаса! Клянусь, это было лучшее дерьмо в моей жизни!
 
Тайкус внезапно замолчал. Его пьяный восторг резко испарился, а лицо под шлемом подернулось мрачной, тяжелой тенью. Он раздраженно дернул плечом, и гидравлика его скафандра натужно, тоскливо заскрежетала в тишине палаты.
 
— Вот только... – Финдли зло сплюнул на металлический настил, тупо вглядываясь в свои огромные стальные пальцы. – Меня уже до печенок бесит этот чертов костюм. Сил моих больше нет. Кожа чешется, суставы ноют, а внутри пахнет прелым потом и старым машинным маслом. Единственные развлечения в этой паршивой жизни – вот такие заварушки, где можно хоть что-то разнести к едрене фене и забыться на пару часов. В остальное время я чувствую себя ходячим гробом.
 
Я нахмурилась, уловив резкий скачок его пульса и странную, затаенную горечь в голосе. Любопытство наемника, привыкшего искать скрытые детали, мгновенно взяло верх.
 
— Тайкус, – тихо, стараясь не тревожить заживающий живот, спросила я, пристально глядя на гиганта. – Если он тебя так бесит... почему ты просто не снимешь этот скафандр? Свонн в ангаре за пять минут срежет замки, если они заклинили. Отдохнешь, переоденешься в нормальную шмотку, посидишь в баре как человек.
 
Стоило мне произнести эти слова, как санитарный бокс словно провалился в ледяной вакуум. Тайкус мгновенно застыл. Сигара замерла в его рту, а белесые глаза сузились, превратившись в две колючие щели. Он нахмуренно, тяжело молчал, неотрывно глядя в стену перед собой. В его позе появилось такое дикое, звериное напряжение, что сервоприводы его плечевых щитков мелко задрожали. Он не просто не хотел снимать костюм. Он панически боялся самой мысли об этом.
 
— Не твое дело, хромуша, – глухо, со зловещим холодком отрезал Тайкус, резко поднимаясь с ящика. Он подхватил бутылку, развернулся и, тяжело чеканя шаг подошвами, молча вышел из медицинской каюты, даже не взглянув на меня на прощание. Гермодверь со свистом захлопнулась за его спиной.
 
«Что-то здесь чертовски нечисто, – мрачно зафиксировала я в мыслях, провожая взглядом его тяжелую спину. – В Найт-Сити в таких наглухо заваренных костюмах обычно держали смертников, корпоративных рабов или тех, у кого внутри сидит дистанционный детонатор... Или всё это вместе взятое. Этот гроб фонит чужими тайнами»
 
Вынужденный покой и дни безделья в койке внезапно обрели для меня четкую, шпионскую цель. Оставлять за спиной нераскрытые угрозы было против моих правил. Раз Тайкус так недружелюбно огрызается на простой вопрос – значит, что-то скрывает. И я обязана была выяснить, где находится причина этой скрытности.
 
Мысленный импульс – и моя кибердека послушно активировалась, выдав ровное, прохладное покалывание. Я не стала подключаться через кабели мостика, чтобы не оставлять следов в логах Мэтта. Вместо этого я перевела свои оптические импланты в режим скрытного беспроводного сканирования локальных частот корабля.
 
Я аккуратно поймала закрытый цифровой волновой канал скафандра Тайкуса, который в этот самый момент как раз ушел глушить виски в кают-компанию, и начала медленный, хирургически точный аудит его внутренних систем. Строчка за строчкой, шифр за шифром, зашифрованный «Лёд» начал поддаваться под напором моих скриптов...
 
***
 
Я методично, день за днём, вгрызалась в эту параноидально зашифрованную сеть. Протоколы Доминиона на скафандре Тайкуса были скованы не просто обычными паролями – там стоял тройной рубеж защиты, постоянно меняющий частотные реле каждые десять секунд. Любой неосторожный клик, любой агрессивный терранский дешифратор мгновенно вызвал бы тревогу на Корхале и оборвал связь. Но Найт-Сити научил меня тонкой шпионской хирургии. Сидя в полумраке санитарного блока, я микрон за микроном прощупывала обходные кабельные трассы костюма, маскируя пакеты данных под обычные технические шумы медицинских мониторов.
 
Это была долгая, изнурительная невидимая война. Оперативная память деки часами держалась на пределе безопасного уровня, а фиолетовые нити на шее едва заметно пульсировали, уводя тепло. На исходе седьмого дня монотонного аудита последний, самый глубокий слой имперского «Льда» с сухим цифровым щелчком сдался, развернув перед моим правым глазом багровые тактические схемы внутренней начинки СМС-300.
 
И в этот миг моё синтетическое сердце пропустило тяжелый, рваный удар.
 
Капкан Менгска-старшего был чудовищным. Никакой бомбы или взрывчатки внутри скафандра не водилось – старый диктатор действовал тоньше. Прямо в кормовой части брони, вшитый между сервоприводами позвоночника, располагался скрытый титановый бокс с аварийным инъектором высокого давления. Смертельный шприц был наполнен концентрированным нейротоксином. Сигнал Доминиона шел круглосуточно, транслируя абсолютно всё, что видел и слышал Тайкус, прямо на стол Императора. Менгск знал каждый наш шаг: угон «Одина», Адъютанта Конфедерации, зачистку Ксила... Нас вели как слепых ищеек. И если бы Тайкус попытался ослушаться, нажать на кнопку сброса брони или выдать себя Джиму, компьютер костюма мгновенно заблокировал бы клапаны его сердца и впрыснул токсин в кровь, превратив Финдли в груду мертвого мяса за три секунды.
 
Но самым леденящим в этом каскаде вскрытых логов был не инъектор. В глубине спящего ядра ИИ скафандра, зашифрованная личным кодом Арктура, покоилась неизменная, жесткая директива. Финальное задание для Тайкуса:
 
«Объект: Сара Керриган. Идентификация угрозы: Королева Клинков. Приказ: Ликвидация при первой же тактической возможности»
 
Я медленно закрыла глаза, отключая интерфейс деки. Пальцы до белизны суставов сжали титановый поручень койки, оставляя следы. Пазл пророчества Зератула внезапно превратился в смертельное минное поле. Тассадар велел нам спасти Керриган ради выживания галактики, а Менгск через заваренный гроб Тайкуса уже держал палец на спусковом крючке конца света.

Спешить нам было абсолютно некуда, и это безделье среди холодных коридоров «Гипериона» уже начинало медленно выжигать мне предохранители. Встреча с доктором Эмилем Нарудом для передачи четырех собранных фрагментов артефакта Зел-Нага и финального, окончательного расчета по контракту была назначена Фондом Мёбиуса только через неделю. Семь дней чистого, монотонного шлюзования в изнанке подпространства, нарушаемого лишь хриплыми аккордами кантри из каюты Джима и басовитым хохотом Тайкуса в кают-компании, могли превратить в киберпсихопата кого угодно. Синтетическая печень лениво фильтровала остатки эля, наниты сыто спали, и весь этот дикий, ржавый мир Копрулу казался застывшим в ленивой полудреме.
 
Капкан разверзся на четыре дня раньше намеченного Нарудом срока.
 
Тишину центрального мостика «Гипериона» разорвал дребезжащий багровый сигнал тактической тревоги. Экраны радарных комплексов Мэтта Хорнера мгновенно окрасились в ядовито-красные изолинии. Защищенный шифрованный канал связи Фонда Мёбиуса захлебывался от входящего потока данных наивысшего приоритета срочности.
 
Мэтт Хорнер ударил по клавишам ввода, и на главном голографическом экране рубки вспыхнуло лицо доктора Эмиля Наруда. За его спиной вовсю выли сирены, мигал аварийный свет, а массивные титановые переборки его кабинета содрогались от глухих, чудовищных ударов снаружи, от которых камера связи рвано дергалась. Но сам Наруд… оставался пугающе, неестественно спокоен. Даже в этой полыхающей преисподней он умудрялся сохранять абсолютный, леденящий корпоратский тон. Никакой паники, ни одного лишнего движения или задрожавшего мускула. Его холеное лицо было бледным, но безупречный воротник медицинского халата оставался ровно застегнут, а холодные, расчетливые глаза смотрели сквозь экран с мертвенной, манипулятивной глубиной.
 
— Рейнор, я рад, что вы вышли на связь в рамках аварийного протокола, – Наруд говорил размеренно, и в его голосе не было и следа человеческого страха, лишь холодный, сухой расчет. – Ситуация на нашей главной исследовательской базе вошла в критическую фазу. Рой зергов пробил верхние купола периметра, и Королева Клинков лично координирует штурм центрального сектора. В сложившихся обстоятельствах я активирую план полной эвакуации научного персонала. Но вашей приоритетной задачей, мистер Рейнор, будет тотальное уничтожение главных архивов данных Фонда, пока до них не добралась Керриган. В этих центральных мейнфреймах хранятся важнейшие результаты наших биологических и структурных исследований за последние годы. Если Рой ассимилирует эту информацию, последствия для сектора станут необратимыми. Ликвидируйте серверы, Рейнор. Ценник за зачистку, разумеется, будет пересмотрен в вашу пользу.
 
Трансляция с тяжелым треском прервалась, сменившись белым шумом. План по зачистке архивов давал нам единственную тактическую лазейку – помочь Фонду, забрать миллиарды кредитов, защитить важную информацию и продлить эту безумную космическую партию.
 
— Мэтт, ложись на курс к исследовательской базе Мёбиуса, – тихо, но с пугающей, гранитной решимостью скомандовал Джим Рейнор, с тяжелым щелчком защелкивая фиксаторы своего синего скафандра и проверяя затвор штурмовой винтовки. – Выжимай из реакторов всё, что способно крутиться. Мы не отдадим ей эти архивы. Тайкус, Свонн – боевая тревога по всему кораблю! Все десантные челноки на прогрев двигателей! Мы падаем прямо в пасть к жукам.
 
«Гиперион» со страшным, утробным рокотом обновленного плазменного контура заложил крутой вираж и свечой ушел в изнанку гиперпространства. Прыжок занял считаные часы, но когда наш крейсер вывалился в реальный космос над осажденной планетой Фонда, панорамные иллюминаторы мостика мгновенно затянуло грязно-фиолетовой, зловещей пеленой. Под нами, застилая облака багровой биомассой, планета буквально кишела сотнями тысяч одичавших зергов. Живые споровые колонии Роя выплевывали в атмосферу тучи, и вся поверхность базы Мёбиуса была изрезана огненными разломами. Время пошло на минуты.
 
***
 
Аппарель нашего десантного челнока с оглушительным, раздирающим грохотом рухнула на изуродованную, покрытую скользкой живой слизью бетонную взлетную полосу центрального лагеря Фонда. Нас встретил ледяной, пронизанный гарью ветер, тяжелый удушливый запах гниющей органики, серы и непрерывный, многотысячный рев, от которого вибрировали титановые пластины на моих ногах. Десятки тысяч зергов сплошным живым ковром катились на главный научно-исследовательский центр с восточных холмов, ломая хлипкие внешние заборы и заграждения.
 
— Держать периметр! Не отступать ни на шаг! Фокусируйте огонь по тяжелым тварям! – гремел в рации командный, жесткий голос Джима Рейнора, который первым выскочил на аппарель, ведя за собой штурмовые группы.
 
Парни Рейнора и уцелевшие наемные отряды Фонда, влившиеся в наши ряды, сработали с безупречной, хирургической четкостью ветеранов. Вокруг центральных посадочных платформ в мгновение ока выросла монолитная, ощетинившаяся сотнями стволов оборона. Тяжелые осадные танки с вибрирующим скрежетом и гидравлическим воем вжали свои титановые опоры прямо в растрескавшийся бетон, открыв ураганный, непрерывный заградительный огонь по наползающим стаям гидралисков и огромных, мамонтоподобных ультралисков, которые крушили обшивку жилых блоков своими огромными костяными косами.
 
Эвакуация персонала Мёбиуса шла на самом пределе человеческих возможностей: испуганных, бледных ученых в белых халатах лихорадочно заталкивали в спасательные челноки под непрерывным прикрытием нашей авиации. «Викинги» огненным смерчем кружили в облаках, сбивая спаренными ракетами тучи муталисков и не давая хозяевам стаи залить платформы живыми десантными мешками.
 
Я не собиралась отсиживаться в тылу. Я шла в первых рядах штурмового клина Рейдеров, в основном работая из «Нэкоматы». Тяжелая электромагнитная винтовка привычно легла в руки, наливаясь сине-фиолетовым плазменным сиянием неодимовых конденсаторов. Умная оптика сквозь дрожащее марево горячего воздуха и плазменную копоть мгновенно выхватила контуры передового заслона зергов. Нам предстояла безумная гонка со временем.
 
Мысленный щелчок. «Сандевистан» включился с хищным, ультразвуковым звоном.
 
Летящие брызги кислоты застыли в воздухе стеклянными каплями. На запредельной скорости, превратившись для врагов в невидимую черную молнию, я ворвалась прямо на их передовой рубеж. Времени было в обрез. Первым делом я выкашивала тяжелых прыгунов и костеметателей-гидралисков, прорывавшихся к нашим окопам. В упор электромагнитному разгону винтовки много времени не требовалось – три сухих, хлестких хлопка без полной подзарядки конденсаторов ушли точно в сочленения шейных пластин подступающих тварей.
 
Следом я на бегу сорвала с разгрузки связку фугасной взрывчатки Свонна и забила пачки кумулятивных зарядов прямо под пульсирующее основание выросшего посреди площади органического споровика, полностью обрубая локальный узел биологической координации.
 
Я рванула обратно за бетонные плиты баррикад ровно в тот момент, когда время с грохотом вернулось в нормальный темп.
 
Органический нарост зергов ослепительно вспыхнул изнутри фиолетовым светом и с тяжелым ревом разорвался, разметав осколки хитина по всей площади дата-центра. Оборонительные турели Мёбиуса, завязанные на этот сектор, мгновенно вздохнули легче, открыв шквальный перекрестный огонь. Весь передовой отряд зергов на этом пятачке был полностью ликвидирован за пару секунд времени.
 
— Проход открыт, Свонн! Танки, выдайте залп по восточному проходу! – выдохнула я в рацию, на ходу загоняя свежую обойму в «Нэкомату» и срываясь дальше к центральному входу в архив.
 
Тяжелая техника рейдеров с ревом и лязгом выкатилась на новые позиции, заливая переулки плазмой. Гонка с Роем продолжалась, и я неслась в авангарде, пробивая путь к серверам сквозь завалы из плоти и металла.
 
— Джим, я захожу внутрь инфо-центра с отрядом, – бросила я по связи, на бегу перемахивая через разорванную тушу гидралиска.
 
***
 
Мы продвигались по стерильным, залитым тревожным красным неоном техническим галереям дата-центра бегом. Вокруг со страшным треском рвались кабели высокого напряжения, сыпались искры, а из вентиляционных люков под потолком с диким, непрерывным стрекотом хитина лавиной сыпались прожорливые зерглинги. Группа наемников из передового штурмового отряда шла плотным бронированным клином, выжигая тварей непрерывными залпами огнеметов и прикрывая мои фланги от засад. Но стоило нам выбить массивные гермодвери и ворваться в центральный, многоярусный зал главного архива Мёбиуса, как дальняя стена с оглушительным, раздирающим уши скрежетом рухнула внутрь, подняв тучи удушливой кремниевой пыли и обломков бетона.
 
Из клубов дыма медленно, леденящим кровь шагом вышла Королева Клинков. Её багровые, светящиеся янтарным огнем глаза хищно полыхнули в полумраке зала, а массивные хитиновые крылья-лезвия за спиной лениво, грациозно расправились, выбивая искры из разбитых терминалов. И в ту же секунду на меня обрушился её концентрированный ментальный штурм класса двенадцать.
 
Это было адски, неописуемо жутко. Мой «Пси-Щит» мгновенно, истошно взвыл на такой высокой, ультразвуковой частоте, что титановый кожух раскалился, за считаные секунды обжигая кожу на шее. Хайдарианские кристаллы внутри модуля яростно запульсировали, выбрасывая колоссальные, непрерывные встречные резонансные импульсы, пытаясь схлопнуть её ментальную волну. Но мощь Королевы Клинков была подобна наползающей океанской стене плазмы. Её пси-давление массой продавливало мои частотные фильтры, и перед глазами поплыли кроваво-красные каскады системных ошибок процессора деки. Из носа и ушей закапала горячая кровь, а в черепе словно взорвался расплавленный свинец. Керриган хищно оскалилась, её янтарный взгляд намертво зафиксировал мой силуэт.
 
Мысленный щелчок. «Сандевистан» – и мир вокруг вязко замер в серой дымке застывшего времени.
 
За эти драгоценные миллисекунды замедления, пока летящие обломки бетона застыли в воздухе неподвижными неоновыми точками, я совершила безумный, отчаянный рывок вперед, уходя с прямой траектории её убийственного взгляда. Мои сервоприводы ног выли от перегрузки. На ходу я вытянула подкожный кабель из левой ладони, намертво, с корнем вонзая его в распределительный щит мейнфрейма Мёбиуса. Терранские архивы сдались за долю секунды – Хорнер заранее предоставил мне коды доступа и шифры.
 
«Вход в систему... Запуск протокола тотального уничтожения серверов... Активация термо-зарядов!»
 
Одновременно с этим я правой рукой вскинула «Нэкомату» и выдала три болта прямо в опорные несущие колонны зала, срывая с разгрузки тяжелые гранаты Свонна. Когда время с грохотом вернулось в нормальный темп, центральные сервера архива Мёбиуса со страшным шипением, треском и ревом вспыхнули изнутри, полностью превращаясь в расплавленный кремниевый шлак. Все важные данные Фонда Мёбиуса были стерты из этой базы навсегда, превратившись в дымящийся пепел. Наруд получил свою зачистку.
 
— Назад! На выход! Шлюзы закрываются! – дико крикнула я парням, увлекая их за собой в обрушивающийся коридор галереи.
 
Но уйти без потерь из этого ада не получилось. Королева Клинков успевала отслеживать абсолютно все движения даже под запредельным ускорением моего «Сандевистана». Её багровый взгляд резал вязкое время, словно бритва. Одним коротким, небрежным взмахом руки она сотворила направленную кинетическую волну такой чудовищной силы, что почти весь отряд наемников в мгновение ока разорвало на куски прямо внутри их тяжелых скафандров. Броню сминало и рвало как бумагу, заливая стерильный пластик дата-центра кровью. Из всей прорывной группы на ногах осталась я одна. Капли чужой крови веером брызнули на меня.
 
Керриган медленно повернула свою хитиновую голову ко мне, и её псионный удар огромной силы швырнул меня через весь зал. Я проломила собой бетонную стену, вылетев в соседний серверный коридор. В глазах мгновенно вспыхнул белый шум, а подкожная броня с жутким скрежетом треснула. Каскад ошибок выдал критические логи повреждений внутренних органов и разрывы артерий.
 
Задыхаясь от хлынувшей в горло горячей крови, я заставила свои полумертвые сервоприводы подняться, опираясь на «Нэкомату». Но Керриган нагнала меня в два широких, изломанных шага. Алый туман соткался вокруг неё, и её когтистое хитиновое крыло-лезвие со страшным хрустом пробило мой живот насквозь, выйдя из лопатки позади.
 
Боль была настолько абсолютной, леденящей и испепеляющей, что весь мой внутренний интерфейс на секунду полностью ушел в оффлайн. Мир померк. Но в этот самый миг мой кровяной насос внутри груди выдал финальный, сумасшедший и рваный залп сыворотки прямо в разорванные сосуды. Органическая химия Роя вскипела под кожей, мертвой хваткой блокируя болевой шок и удерживая сознание на грани отключения. На самых последних миллисекундах работы «Сандевистана», когда Керриган уже выдергивала окровавленное крыло для финального, обезглавливающего удара, мне чудом удалось выскользнуть из её захвата, оставив куски плоти на её когтях, и рухнуть вниз через проломленную в стене дыру наружу. Я буквально вывалилась на посадочную платформу, где Джим Рейнор и Тайкус удерживали последний, передовой рубеж обороны у самого челнока, поливая каньон сплошным свинцом.
 
— Твою мать, держись! Лови её! – взревел Тайкус Финдли, чьи огромные, закованные в сине-серый металл бронированные ручищи подхватили моё обмякшее тело под мышки за секунду до падения в ров.
 
Осажденный центр Мёбиуса вокруг нас рушился под лавиной наступающих зергов, осадные танки палили в упор под себя, перемалывая жуков 120-миллиметровыми снарядами, а небо горело от непрерывных взрывов муталисков. Джим Рейнор, поливая площадь заградительным огнем из своей винтовки и выбивая подступающих тварей, прикрывал наш отход. Они с Тайкусом буквально на себе, сквозь град костяных игл, втащили мою сочащуюся кровью тушу на аппарель подоспевшего десантного челнока.
 
— Гони, парень, взлет! На максимальном форсаже! Перегружай движки! – рявкнул Джим пилоту, с мясом, до хруста вбивая кнопку закрытия створок шлюза челнока.
 
Тяжелая аппарель со свистом защелкнулась, отсекая нас от ревущего каньона, и дропшип на запредельной скорости рванул прочь в открытый космос, пробиваясь сквозь плотные, горящие слои атмосферы к висящему на орбите «Гипериону».
 
В десантном отсеке челнока пахло паленой резиной, озоном, пороховым нагаром и моей собственной кровью, которая сплошным багровым пятном растекалась по палубе. Я лежала на голом стальном полу, тяжело, прерывисто и рвано дыша через поврежденные искусственные легкие. Левый глаз полностью ослеп, выдавая сплошную серую статику, а сыворотка лихорадочно, с пугающей и противоестественной скоростью пыталась спаять разорванные артерии внутри моего живота, заставляя ткани неистово гореть и вибрировать. Под кожей сервоприводы выдавали рваные судороги.
 
Джим Рейнор упал передо мной на колени. Его лицо было бледным, а руки, управляющие тяжелым скафандром, заметно, крупно дрожали, когда он аккуратно, но сильно прижал стерильный пакет первой помощи к моей сквозной ране на животе. В его глазах, прошедших через тысячи трибуналов, смертей, сейчас читался такой глубокий, первобытный и неприкрытый страх за мою жизнь, перед которым бледнели любые угрозы Арктура Менгска. Он боялся потерять меня здесь, в этой железной коробке.
 
— Держись, Валери... Слышишь меня, держись, черт тебя дери! Не смей закрывать глаза! – хрипло, сорванным голосом выдохнул Джим, удерживая максимальное давление на рану обеими руками. – Ты не можешь сдохнуть на этом проклятом челноке! Только не после всего, что мы прошли! Только не из-за этих чертовых архивов! Стетманн уже прогревает реанимационный бокс на крейсере, мы почти пробили орбиту!
 
Я с огромным трудом сфокусировала уцелевший правый глаз на его искаженном болью лице. На моих бледных губах, испачканных кровавой пеной, появилась слабая, вымученная, но абсолютно живая, теплая и искренняя улыбка. Найт-Сити приучил меня к тому, что напарники и фиксеры списывают тебя в утиль и бросают подыхать в подворотне при первом же серьезном ранении, если контракт закрыт. Но этот суровый, битый жизнью терранский командир сейчас зубами цеплялся за мою жизнь, игнорируя всё остальное.
 
— Я в порядке... Джимми... – прохрипела я, превозмогая дикий, разрывающий спазм в ребрах, и моя правая рука в черной перчатке слабо, но крепко накрыла его бронированные, испачканные в крови пальцы. – Архивы уничтожены... Данные Мёбиуса стерты под ноль. Наруд... заплатит нам за эту зачистку до последнего цента. Не кипятись, ковбой... Я не развалюсь так просто.
 
Рейнор тяжело, прерывисто выдохнул сквозь сжатые зубы, и на его бледных щеках проступили багровые пятна от застарелой ярости.
 
— К черту Наруда, к черту его Фонд и все его кредиты, Валери! Мне нужна твоя шкура целой! Ты вытащила эту операцию на своих плечах. Просто не закрывай глаза, слышишь меня?! Не смей вырубаться! Мы уже пристыковались!
 
Челнок с сильным гидравлическим ударом притерся к стыковочным зажимам ремонтного дока «Гипериона». Створки шлюза со свистом разошлись, и тяжелые бронированные руки Джима бережно, но на максимальной скорости понесли моё обмякшее тело по коридорам жилой палубы прямиком в медицинский блок.

Я сидела в самом глухом и темном углу кают-компании «Гипериона», намертво вцепившись пальцами в обледеневший жестяной стакан, который Боров послушно наполнил колотым льдом и остатками виски. Тифон-XI остался позади, превратившись в оплавленный кусок космического шлака в короне взрывающегося солнца, но этот чертов адский жар до сих пор стоял у меня в глотке. Синтетические легкие никак не могли успокоиться, гоняя по контурам кондиционированный воздух корабля, а датчики Кироши лениво выводили на сетчатку правого глаза остывающие температурные маркеры. Термальная нагрузка на подкожный каркас наконец-то упала с критических 74 градусов до нормы, но синт-кожа на левом боку всё еще неприятно зудела, напоминая об огненных брызгах.
 
Вокруг гремело очередное пьяное и яростное веселье. Рейдеры и наемники, вырвавшиеся из огненного горнила, глушили эль ведрами.
 
— Да у меня до сих пор подошвы скафандра к палубе липнут! – орал кто-то из наемников, опрокидывая в себя кружку и вытирая сажу с лица. – Когда Сверхновая накрыла наши старые позиции, у меня за спиной краска на баках закипела! Если бы наша воительница не выжигала пилоны ксеносов под своим «ускорителем» как безумный комбайн, мы бы там все заживо сварились в собственном железе! За Валери, мужики! У нее точно титановые яйца под этой фарфоровой внешностью!
 
Зал дружно грохнул кружками, но я даже не приподняла головы, лениво потягивая ледяное пойло через соломинку. Усталость навалилась свинцовой плитой. Наниты лениво доедали калории от сожранных на складе пайков, латая микротрещины суставов после моих прыжков по базальтовым уступам.
 
Тайкус Финдли, сидевший у барной стойки в своем неизменном, громоздком скафандре, угрюмо цедил пиво через соломинку в шлеме, недовольно косясь в мой угол. Ему явно не давал покоя тот факт, что на Тифоне его любимый «Один» чуть не превратился в расплавленный радиатор, а я умудрилась вернуться без единого прогара на одежде.
 
Дверь кают-компании с шипением отошла в сторону, и внутрь быстрым, бесшумным шагом вошел Мэтт Хорнер. Капитан выглядел собранным и непривычно сосредоточенным. Он не стал подходить к Рейнору, который о чем-то негромко спорил со Свонном у тактического экрана, а направился прямиком к моему столу, держа под мышкой зашифрованный дата-пад Доминиона.
 
— Валери, у нас тут… внеплановые новости, – негромко произнес Мэтт, опускаясь на стул рядом со мной.
 
Джим Рейнор, заметив маневр капитана, молча оставил Свонна и подсел к нам, хмуро затягиваясь сигаретой. Наш крейсер сейчас лениво дрейфовал в глубоком космосе. Спешить нам было абсолютно некуда: доктор Эмиль Наруд из Фонда Мёбиуса назначил финальную встречу для передачи собранных фрагментов артефакта и выплаты наших миллиардов кредитов только через две недели. Четырнадцать дней чистого, бездельничающего шлюзования в изнанке гиперпространства могли доконать кого угодно, и Мэтт это прекрасно понимал.
 
— Что там, Мэтти? – лениво приоткрыла я левый глаз, Кироши мгновенно считали маркеры шифрования на его планшете. – Опять ушлые фиксеры Мёбиуса потеряли свои цацки?
 
— Интереснее, – Хорнер активировал экран дата-пада, и перед нашими лицами развернулась трехмерная схема массивного, высеченного внутри безжизненного астероида военного комплекса. – Когда мы ломали трансляционные вышки Юниверс-Ньюс на Корхале, моя команда в фоновом режиме успела выкачать из центрального мейнфрейма Аугустграда несколько закрытых архивных пакетов высшего приоритета секретности. Код допуска «Черная Книга».
 
Капитан увеличил масштаб астероида, и на схеме замигал зловещий багровый маркер.
 
— Секретная биологическая лаборатория Доминиона на Кастанаре. Данные абсолютно свежие, Менгск еще не успел перестроить протоколы безопасности после нашего столичного погрома. Согласно обрывкам отчетов ученых, там проводятся исследования, которые не имеют отношения ни к модернизации пехоты, ни к стандартному оружию. Что-то настолько грязное, что даже Ворфилда не допустили к контуру управления. Пока у нас есть эти две недели безделья, мы обязаны провести там превентивную зачистку и выпотрошить архивы Менгска до того, как гвардия сожжет объект, заметая следы.
 
Джим Рейнор медленно выпустил струю сизого табачного дыма, и его глаза хищно, опасно прищурились.
 
— Исследования прямо под боком у столицы... Если Арктур прячет там что-то, способное переломить ход гражданской войны – мы должны забрать это или уничтожить первыми. Валери, твой хром готов к прогулке по секретным базам?
 
Я допила виски, со стуком опустив стакан, и на моем лице появилась предвкушающая, хищная ухмылка наемника. Вскрывать тайные лаборатории диктатора, пока наниты сыто урчат – это был лучший способ провести эти две недели.
 
***
 
«Гиперион» с вибрирующим гулом обновленного реактора вышел из гиперпространства на самом краю безжизненной, затянутой багровой космической пылью системы. Прямо перед панорамным иллюминатором высился Кастанар – колоссальный, уродливый и изломанный астероид, похожий на череп ископаемого левиафана. Доминион высек свою секретную исследовательскую станцию прямо в его монолитных недрах, скрыв шлюзы за миллионами тонн базальтовой породы. С орбиты комплекс казался абсолютно мертвым: ни навигационных огней, ни внешних сигналов связи. Менгск удерживал объект в строжайшей тайне от всей галактики, и работа здесь кипела полным ходом под прикрытием мощных глушилок, пока наш десантный бот с диким грохотом и скрежетом не пробил внешнюю техническую обшивку правого борта, буквально вмяв металл шлюзовых распределителей внутрь комплекса.
 
Аппарель дропшипа с тяжелым лязгом упала на рифленую палубу технического шлюза, выбив тучу сухой искрящейся пыли. Нас встретил ледяной, мертвенно-чистый воздух, пахнущий озоном, какими-то пережаренными химическими проводами, дорогими антисептиками и... пугающей, зловещей тишиной заброшенной гробницы.
 
Я сошла с челнока первой, бесшумной черной тенью растворяясь в полумраке галереи. За спиной привычно качнулась «Нэкомата» с воронёными матовыми шинами неодимовых накопителей, а ладонь левой руки лениво лежала на рукояти мономолекулярной катаны. Вслед за мной из шлюза плотным, монолитным бронированным клином выдвинулся штурмовой отряд во главе с Джимом Рейнором и Тайкусом. Парни в тяжелых скафандрах шли жестко, выставив вперед баллистические щиты и непрерывно сканируя переулки лазерными целеуказателями винтовок Гаусса.
 
Началось проникновение вглубь комплекса. Но скрытным этот рейд оставался ровно до первого перекрестка центрального яруса.
 
Стоило нам миновать автоматический шлюз, как в залах этой проклятой лаборатории Кастанара взревели сирены внутренней тревоги. Мои Кироши мгновенно зашлись каскадом системных предупреждений: красные неоновые маркеры целей начали лавиной вспыхивать прямо на сетчатке глаза. Локальная сеть станции ожила, и элитная гвардия Доминиона, засевшая в укрепленных дотах, открыла по нашему клину шквальный, ураганный огонь на поражение. Стерильно-белые, залитые холодным неоном коридоры комплекса в мгновение ока превратились в ревущий ад. Воздух заполнился свистом снарядов, лазерными росчерками автоматических потолочных турелей и грохотом разрывавшихся гранат. Рейдеры Рейнора зажали фланги, поливая проходы свинцом из гаусс-винтовок и продвигаясь вперед метр за метром сквозь снопы искр и обломки пластиковых панелей обшивки.
 
Я действовала на запредельных скоростях, выжимая из подкожного каркаса максимум. Мысленный щелчок. «Сандевистан» – и мир вокруг меня привычно замер в серой вязкой дымке.
 
Летящие гильзы, осколки бетона и капли конденсата застыли в воздухе неподвижными неоновыми точками. За эти секунды замедления я пронеслась по коридору, выкашивая элитных гвардейцев Менгска мономолекулярной катаной прямо сквозь их скафандры. Высокочастотное лезвие с натужным скрежетом резало металл и плоть, словно раскаленный нож масло. Параллельно я вытягивала кабель из левой ладони, на ходу врезаясь в сервисные порты настенных щитков и лавиной рассылая по сети демоны «Замыкания» и «Киберпсихоза». Автоматические турели Доминиона под моим взломом испуганно завыли, их гидравлику закоротило, и они принялись в упор расстреливать собственных штурмовиков, превращая их оборонительные порядки в оплавленный, дымящийся лом.
 
Когда время с грохотом вернулось в нормальный темп, передовой заслон охраны Кастанара просто перестал существовать, рухнув кусками мяса на стерильный пол.
 
— Маркус, Фрэнк, зачистить правый сектор! Не давайте им перегрузить шлюзы! – перекрывая оглушительный рев пулеметов, рявкнул Джим Рейнор, ведя пехоту плотным клином сквозь завалы.
 
Но по мере того как мы продвигались всё глубже, к центральной реакторной зоне, наше нехорошее предчувствие крепло с каждым шагом. Моя дека то и дело перехватывала рваные, панические пакеты данных внутренних исследовательских секторов, а «Пси-Щит» на затылке начинал едва заметно, предупреждающе вибрировать, фиксируя странные ментальные шумы. Мы проходили мимо огромных бронированных боксов биологической защиты, и то, что плавало внутри этих прозрачных цистерн в мутном багровом растворе, заставляло кровь застывать в жилах.
 
Доминион препарировал ксеносские организмы с пугающей, извращенной системностью. За толстым бронестеклом, опутанные тысячами датчиков и пульсирующих трубок, висели законсервированные тела скрытней, разорванные хирургическими инструментами гидралиски и препарированные тела воинов протоссов. Менгск пытался изучить две абсолютно полярные расы сектора Копрулу. Атмосфера здесь буквально дышала чужим, извращенным плотью безумием. Моя интуиция выла на полную мощность, предвещая скорое столкновение с чем-то, перед чем меркли любые осадные танки Свонна.
 
— Джимми... Это ни фига не военная станция, – прохрипел Тайкус в рации, в упор расстреливая последний уцелевший замок распределительного щита. На его сине-серой броне дымились шрамы от плазменных ожогов. – Менгск тут какую-то ксено-кухню устроил. Мне это дерьмо уже не нравится.
 
Я рванула вперед, выбила ногой титановую обшивку заклинившего люка и ворвалась в центральный зал перед реакторной зоной. И в ту же секунду наше нехорошее предчувствие обрело осязаемую, леденящую душу плоть.
 
***
 
Прямо по центру огромного, уходящего шпилем глубоко в недра астероида зала высилась колоссальная стазисная капсула из сверхплотного бронестекла. Внутри нее, подключенный к миллионам силовых кабелей, магистралей высокого давления и датчиков синаптической активности, в мутном, пульсирующем багровом растворе плавал Гибрид.
 
Это существо превосходило по своим масштабам и пугающему величию абсолютно всё, что мы видели в кристалле Зератула на Айуре. Настоящий титан из чистой формы и чистой эссенции, выращенный Менгском в глубочайшей тайне от всей галактики. Его массивное, антропоморфное тело протосса было покрыто слоями сочащегося фиолетовой жижей хитина Роя зергов, из спины тянулись гигантские костяные крылья-лезвия, а вместо лица горела бездонная пасть, источающая чистую, концентрированную пси-энергию. Стоило нам переступить порог, как тварь внутри капсулы судорожно дернулась, её багровые глаза ослепительно полыхнули в полумраке, и по всему залу пронесся такой мощный, уничтожающий псионический импульс, что все аварийные лампы и терминалы Кастанара мгновенно лопнули со страшным треском.
 
— Боже правый... – Тайкус Финдли побледнел под визором своего шлема, инстинктивно пятясь назад и вскидывая свой пулемет Гатлинга. Его руки в бронированных перчатках заметно дрожали. – Менгск создал монстра, который сожрет эту чертову галактику и нас вместе с ней! Джимми, валим отсюда!
 
— Джим, Тайкус, заряды на плазменный реактор! Живее! Мы должны похоронить эту тварь в скалах! – дико крикнула я, перехватывая «Нэкомату».
 
Парни сработали на чистом, первобытном адреналине. Пока уцелевшие дежурные штурмовики Доминиона пытались вести по нам отчаянный огонь из укрытий, рейдеры заложили тяжелые фугасные заряды прямо под центральное плазменное ядро станции.
 
Прогремел оглушительный, сокрушительный взрыв реактора Кастанара. Колоссальная детонация разнесла энергоблоки астероида на атомы, но вместо того, чтобы мгновенно испепелить зал и уничтожить объект, катастрофа пошла по самому худшему, смертельному сценарию. От взрыва сдерживающие силовые поля стазисной капсулы полностью обесточились, магнитные фиксаторы лопнули, и гигантское бронестекло с оглушительным звоном разлетелось на миллионы осколков.
 
Громадный Гибрид пробудился. Багровая, воняющая тухлой органикой питательная жижа сплошным валом хлынула на металлический пол зала. Огромная тварь, которая была в разы больше и страшнее всего, с чем нам приходилось сталкиваться раньше, расправила свои костяные крылья-лезвия. Воздух вокруг неё мгновенно заискрил и задрожал от чудовищной, искаженной пси-энергии Пустоты.
 
— Назад! Экстренная эвакуация! Бежи-и-м! – дико заорал Джим Рейнор в интерком, выплевывая очередь за очередью в сторону поднимающегося монстра.
 
Наш отряд в панике принялся пытаться сбежать из реакторного зала обратно к техническим шлюзам, стремительно теряя людей на ходу. Гибрид двигался с пугающей, неестественной для его многотонной массы скоростью, буквально летя по воздуху за нами по пятам. Два наемника из нашего арьергарда даже не успели развернуться. Чудовище одним легким, небрежным взмахом своей когтистой лапы сотворило направленную кинептическую волну такой силы, что их тяжелые титановые скафандры мгновенно смяло и размазало по стене, превратив парней в кровавую кашу прямо внутри железа. Еще одного бойца Гибрид на ходу поднял в воздух силой телекинеза и с сухим хрустом переломил пополам, отбросив обломки в сторону.
 
Начался безумный, отчаянный бег сквозь рушащийся ад Кастанара под непрерывным, смертоносным преследованием этого бога из пробирки. Нам везло – он отвлекался на уцелевших солдат Доминиона и вырвавшихся из клеток зергов.
 
Комплекс вокруг нас содрогался и разваливался на части. Потолки астероида обваливались огромными гранитными глыбами, аварийные сирены истошно выли в алом полумраке, а позади нас неостановимым ураганом неслась эта тварь. Гибрид швырял ментальные штормы, которые плавили стальные переборки коридоров, заставляя их стекать жидким стеклом прямо нам под подошвы.
 
Без моего модуля этот сплошной, яростный ультразвуковой гул чистой ненависти в инфосфере просто выжег бы мне всю электронику вместе с мозгами. Но мой «Пси-Щит» яростно, на пределе своих возможностей жужжал на затылке под воротником рубашки. Хайдарианские кристаллы держали ледяной купол на все сто процентов, блокируя ментальные удары существа и сохраняя мне абсолютную, кристальную чистоту процессоров посреди этого полыхающего безумия.
 
— Валери, Тайкус, держите гермозатвор! Дайте нам секунды! – хрипел в рации Рейнор, увлекая за собой последних выживших ребят к посадочной платформе челнока.
 
Я затормозила у очередного массивного шлюза Доминиона. Мысленный щелчок – и мой «Сандевистан» швырнул меня в вязкое марево замедленного времени.
 
За это время, пока куски бетона замерли в воздухе, я вогнала кабель из ладони в сервисный порт затвора, через деку принудительно перегружая приводы замков на закрытие. Параллельно я вскинула «Нэкомату», влив всю энергию неодимовых накопителей в один заряд, и выдала три мгновенных, сквозных плазменных болта прямо в пылающие багровые глаза летящего на нас Гибрида. Снаряды с диким хрустом разорвали хитин на его морде, заставив тварь яростно зарычать и замедлить ход.
 
Когда время вернулось в нормальный темп, тяжелая титановая переборка со свистом и грохотом захлопнулась прямо перед носом чудовища. Из-за стены тут же раздался страшный, сокрушительный удар такой силы, что сталь прогнулась – Гибрид с мясом выламывал шлюз.
 
— На челнок! На аппарель, живее! – рявкнул Тайкус, запрыгивая в десантный отсек дропшипа.
 
Мы влетели в челнок в самый последний момент, когда гермодверь шлюза окончательно разлетелась на куски под натиском монстра, и его когтистые щупальца уже тянулись к нашим стабилизаторам. Турбины челнока бешено взревели на максимальном форсаже, и машина на огромной скорости рванула прочь в открытый космос, пока весь секретный астероид Доминиона за нашими спинами окончательно схлопывался и разлетался на миллионы осколков в грандиозном, очистительном пламени от цепной детонации реактора. Громадный Гибрид был похоронен в этой огненной могиле вместе со всеми секретами Менгска, но этот безумный побег со станции Кастанар мы запомним навсегда.
 
***
 
Когда челнок с глухим, вибрирующим ударом притерся к стыковочному зажиму «Гипериона», в трюме не было слышно ни победных криков, ни привычных матерных шуток, которые обычно сопровождали возвращение парней с боевых вылазок. Десантный отсек замер в каком-то тяжелом, звенящем ступоре. Бойцы вываливались из челнока медленно, словно нехотя, со скрежетом и лязгом отстегивая снимая скафандров на специальных установках. Никто не спешил в кают-компанию. Люди, прошедшие многое, сейчас выглядели полностью раздавленными – не физически, а ментально. Запах чужого, противоестественного безумия, который мы вдохнули в стерильных залах астероида, намертво въелся в подкорку каждого, кто переступил порог той проклятой лаборатории.
 
Я медленно шла по переходам жилого сектора, бережно прижимая к боку «Нэкомату». Левая рука всё еще слегка подергивалась от остаточного наведенного тока, а наниты внутри тела лениво, сыто жужжали, затягивая рваные микротрещины композитного каркаса.
 
Повстанческий улей «Гипериона» больше не праздновал. Крейсер словно погрузился в глухой, параноидальный траур. Обычные матросы, техники и патрульные морпехи, дежурившие у распределительных щитов, провожали наш вернувшийся отряд тяжелыми, испуганными взглядами. До них уже долетели первые, рваные слухи о том, что именно Менгск выращивал в стенах Кастанара, и эти слухи ломали людям остатки душевного равновесия.
 
В кают-компании, куда я заглянула за порцией виски, стояла гробовая, звенящая тишина. Боров за стойкой молча протирал жестяные стаканы, а за длинными металлическими столами сидели хмурые, бледные мужики из числа передового десанта. Они сидели группами, тесно прижавшись друг к другу, и общались исключительно приглушенным, испуганным шепотом, который то и дело прерывался судорожными затяжками дешевого табака.
 
— ...Ты понимаешь, чё эта гнида там творил?! – шёпотом, бледнея на глазах, выдал один из бывших штурмовых пехотинцев Доминиона, у самого угла, судорожно сжимая в руках кружку с элем. – Одно дело – воевать с властью, резать жуков или сбивать протосские авианосцы. К этому мы привыкли, это просто работа и свинец. Но там... там в банках плавали препарированные головы! Протоссы, зерги... Менгск пытался скрестить их! Вырастить из пробирки какое-то чертово живое божество! Я видел, как эта хреновина дернулась за стеклом... у меня аж все датчики в скафандре закоротило от её ментального крика!
 
Его напарник, старый ветеран с тяжелым шрамом на челюсти, испуганно закивал, лихорадочно крестясь перчаткой прямо в воздухе.
 
— Да это ладно... Ты видел, как эта тварь пехоту третьего взвода на выходе разорвала? В один взмах лапы! Ребят прямо внутри их титановых скафандров в кашу размазало, словно они не в броне были, а в консервных банках из-под сухпайка! Их тела просто лопнули как мыльные пузыри! Если бы не скорость нашей леди, которая пробила этой твари глаза и заперла шлюзы под своим ускорителем, мы бы из того астероида вообще живыми не вылетели! Нас бы там всех заживо сожрали!
 
— Да уж, – подал голос третий наемник за столом, тяжело сплевывая на палубу. – Вся эта имперская пропаганда по телеку, все эти рассказы о порядке и безопасности Доминиона... Это же сплошная ширма! Менгск вскормил под боком у столицы монстра, который сожрал бы весь наш сектор при первом же удобном случае! Мы воюем не просто с диктатором, мужики. Мы заглянули в такое дерьмо, от которого у любого крыша съедет.
 
Я сделала медленный, глубокий глоток виски, чувствуя, как алкогольное тепло приятно притупляет остатки синаптической боли в процессорах, и хмуро посмотрела в окно иллюминатора. Мой цинизм, взращенный на грязных неоновых улицах прошлого мира, сейчас полностью соглашался с этими засаленными работягами Доминиона. Менгск действительно сыграл втемную, вырастив на Кастанаре ходячий апокалипсис, перед которым меркли любые гвардейские батальоны Корхала.
 
Тайкус Финдли в углу бара угрюмо молчал, намертво зажав в зубах прогоревшую сигару и тупо вглядываясь в свои огромные бронированные пальцы скафандра. Командир Джим Рейнор и Мэтт Хорнер на мостике уже вовсю перестраивали тактические алгоритмы, понимая, что пророчество Зератула из Кристалла Разума начало обретать осязаемую, смертоносную плоть. Мы только что запечатали одну из самых грязных тайн Императора в огненной могиле астероида.
 
Наша сумасшедшая команда медленно, но верно осознавала, что на кону в этой войне теперь стоит не просто свержение тирана, а само существование всего живого в секторе Копрулу.

Пространство за иллюминатором наемного «Минотавра» изломалось рваными неоновыми полосами, когда корабли выскочили из гиперпространства в глухой, мертвой пустоте сектора. Иссеченное тысячами метеоритов астероидное кольцо встретило наш потрёпанный конвой ледяным безмолвием. Здесь, укрытый массивной тенью полого базальтового планетоида, замер «Гиперион». Флагман революции казался огромным спящим левиафаном: его плазменные двигатели были наглухо заглушены, внешние навигационные огни отключены, а системы маскировки полностью сливали титановый корпус с окружающими скалами. Наш скрытный маневр сработал безупречно – Доминион искал террористов на Корхале, пока мы перегруппировывались в мертвой зоне.

 

Стыковка трех наемных крейсеров со станцией снабжения прошла в жестком, лихорадочном темпе. Тайминг поджимал – Аугустград уже вовсю бурлил от хлынувшего в эфир компромата, и Ворфилд мог отправить карательные эскадры по любым возможным следам.

 

Капитаны наемников с Мертвецкого Порта, получив свои жирные чеки в виде очищенных минералов прямо на склады, не собирались задерживаться в этом секторе ни на секунду. Бизнес был сделан, контракт закрыт, и подставлять свои посудины под грядущий гнев Императора они не планировали. Шлюзы «Минотавров» со скрежетом и шипением распахнулись, и началась масштабная обратная эвакуация. Сотни рейдеров Джима Рейнора, тяжело гремя магнитными подошвами скафандров по гофрированным переходам, бесконечным потоком перетекали обратно на палубы «Гипериона». Сгружали раненых, перетаскивали ящики со свежими столичными боеприпасами.

 

Как только последний десантный бот зафиксировался в грузовом трюме флагмана, три наемных линкора без лишних слов отстыковались. Их кормовые дюзы синхронно вспыхнули яростным фиолетовым пламенем, и пиратские корабли круто заложили вираж, растворяясь в темноте подпространства и уходя обратно на Мертвецкий Порт к Мире Хан. Мы снова остались одни на своем корабле, но уже с Адъютантом и расколотой империей Менгска за спиной.

 

Я выбиралась из десантного шлюза «Минотавра» одной из последних. Двигаться приходилось на чистом упрямстве и остатках адреналина, которые мой кровяной насос лихорадочно впрыскивал в систему. Левая нога практически не слушалась – наведенные токи столичного РЭБ намертво заклинили распределительные шины в коленном шарнире, и при каждом шаге титановые сочленения отзывались сухим, противным скрежетом. Правый видеоканал Кироши был полностью мертв, выдавая на сетчатку глаза лишь серую, шипящую статику, а из шеи, прямо из-под обугленного титанового кожуха «Пси-Щита», при малейшем повороте головы сыпались мелкие фиолетовые искры. Я харкала кровью прямо на рифленый настил перехода – процессоры в черепе спеклись, оставив после себя лишь адскую, ослепляющую боль.

 

На мостике уже вовсю царила атмосфера грядущего штурма. Карта секторов на голографическом столе медленно вращалась, подсвечивая багровым неоном одну-единственную, главную точку – планету Корхал, столицу Доминиона Менгска.

 

Джим Рейнор тяжело опустил массивную, плотную мозолистую ладонь на титановый край голографического стола. Трехмерные проекции Аугустграда испуганно мигнули, зарябив неоновыми помехами от тяжелого удара. Лицо командира под тусклыми, мигающими лампами рубки посуровело так, словно он заново переживал падение Тарсониса.

 

— Переть на «Гиперионе» напрямую в столичный сектор Корхала – это чистой воды самоубийство. Даже если мы наглухо ослепим их орбитальные спутники, генерал Гораций Ворфилд – далеко не идиот. Халтурный конвой на флагмане революции его наводчики раскусят еще на дальних подступах к планете. Нам нужен другой расклад. Тоньше. Без этого напыщенного ковбойского нахрапа.

 

Планирование этой безумной медиа-атаки напоминало партию в шахматы со смертью, где любая ошибка, любой задерганный клик или неверно рассчитанный тайминг означали мгновенную детонацию наших собственных голов. Сидеть на месте и ждать мы не могли – время утекало сквозь пальцы, как радиоактивный песок Мар-Сары. Но и лобовой штурм столицы Доминиона исключался базовыми алгоритмами выживания. Мэтт Хорнер, проявив всю свою скрытую, въедливую офицерскую изворотливость, которой его так усердно учили в академиях Конфедерации, нашел ювелирный, пугающе изящный выход из этого тупика.

 

Вместо того чтобы гнать приметную, иссеченную метеоритами и шрамами от плазмы громаду «Гипериона» под прицелы тяжелых орбитальных батарей Корхала, Хорнер тайно связался со своими старыми, проверенными знакомыми из числа независимых наемников Мертвецкого Порта. За круглую сумму минералов и тяжелых металлов, которые наши работяги со Свонном с трудом выковыряли из Мертвецкого Порта, когда собирали их для Миры, капитан арендовал у них три линейных крейсера класса «Минотавр». Это были потрепанные в пограничных стычках, покрытые копотью, но все еще грозные и смертоносные боевые машины.

Я поднялась на мостик, когда возле голографического стола уже собралась вся команда: Джим Рейнор, Тайкус Финдли и Мэтт Хорнер, который лихорадочно перебирал тактические данные.
 
Я понятия не имела, куда мы держим путь дальше, но эту информацию преподнес Мэтт. Он вывел на главный экран чертежи исполинского, ощетинившегося пушками шагающего монстра.
 
— Пока вы воевали на Гавани, мои источники на смогли узнать о проекте Доминиона, – Мэтт Хорнер обернулся к нам, и его глаза азартно блеснули. – Это тяжелая осадная машина «Один». Прототип невероятной разрушительной мощи. Прямо сейчас он находится на секретном испытательном полигоне Вальгаллы, и это будет наша следующая цель.
 
Мэтт Хорнер увеличил масштаб схемы исполинского робота, его пальцы быстро забегали по сенсорной панели.
 
— Мои информаторы подтверждают: его хотят представить на грандиозном параде на Корхале в честь годовщины коронации Менгска, – сообщил капитан, оборачиваясь к нам. – И угнав его, мы сможем полностью сорвать представление. «Один» послужит идеальным прикрытием. Мы просочимся в самое сердце Аугустграда под видом гвардейского конвоя, и пока силы Доминиона в столице не опомнились от такого дерзкого налета, мы захватим трансляционный центр Юниверс-Ньюс и загрузим все данные с Адъютанта в новостную сеть Доминиона! Менгск просто не успеет перекрыть шлюзы до того, как его грязное белье увидит весь сектор.
 
Тайкус Финдли при виде этой стальной горы, ощетинившейся пушками, аж присвистнул, а его глаза алчно блеснули под тяжелыми надбровными дугами.
 
— Матерь божья... Джимми, скажи мне, что эта прелесть предназначена для меня! – Тайкус плотоядно ухмыльнулся, похлопав по броне своего скафандра. – Да я на этой штуке весь Аугустград в блин раскатаю! Поиграем в парад по моим правилам!
 
Джим Рейнор жестко подвел черту.
 
— На Корхал нам пока действительно рано, соваться туда на одном крейсере – самоубийство. Но план Мэтта безупречен. Угоним эту игрушку Менгска прямо с полигона Вальгаллы. Валери, ты в порядке? Нам понадобится твоя скорость и методы взлома, чтобы прорвать их контур безопасности до того, как лаборанты нажмут кнопку экстренного самоуничтожения прототипа.
 
Внутри у меня всё восторженно заплясало. Угнать секретного робота прямо из-под носа у военных ученых Доминиона – чистый, эталонный киберпанк. Системы связи Вальгаллы для моей кибердеки однозначно будут помассивнее всего, что было раньше, а значит, мы повеселимся на славу. На моем лице появилась редкая, предвкушающая улыбка.
 
— Полетели на Вальгаллу. Давно я не угоняла корпоративную технику.
 
«Гиперион» со страшным, рокочущим гулом обновленного реактора заложил крутой вираж и на максимальной скорости снова ушел в гиперпространство.
 
***
 
— Пока Тайкус с отрядом штурмуют зону сборки «Одина», я зайду с тыла. Разворошу их гнездо до того, как лаборанты успеют активировать протоколы самоуничтожения.
 
— Принято, – Джим Рейнор решительно защелкнул шлем своего скафандра. – Тайкус, твоя банда на острие атаки. Мэтт, выводи «Гиперион» на низкую орбиту. Выжигай их частоты.
 
— Уже в процессе, командир, – отозвался Хорнер, и его пальцы лихорадочно застучали по панели радиоэлектронной борьбы. – «Гиперион» намертво глушит все системы связи военного комплекса. Помощь ученые Доминиона позвать не могут. Вальгалла полностью отрезана от внешнего мира. У них локальный цифровой вакуум.
 
Я сошла с аппарели челнока бесшумной черной тенью, мгновенно растворяясь в морозном тумане заснеженного каньона Вальгаллы. Мои тяжелые берцы с металлическими пластинами ступали по хрустящему насту абсолютно беззвучно.
 
С восточной стороны каньона уже раздался первый оглушительный грохот – это банда Финдли с ревом турбин скафандров и матерными криками начала лобовой штурм внешнего кольца обороны. Солдаты Доминиона растерянно палили во все стороны. Потеряв связь с орбитой из-за глушилок Мэтта, они действовали хаотично.
 
Это тактическое окно было идеальным. Я перешла в режим скрытной пешей разведки. Мои оптические импланты Кироши мгновенно пробили пелену метели, выведя на сетчатку трехмерную схему первой внутренней лаборатории полигона. Два автоматических сканера Доминиона медленно вращались над воротами, готовые поднять внутреннюю локальную тревогу.
 
Я скользнула под распределительный узел и вытянула кабель из ладони, намертво врезаясь в сервисный порт.
 
«Вход в локальную подсеть... Обход брандмауэра... Уязвимость обнаружена»
 
Терранские протоколы безопасности Вальгаллы были мощными, словно монолитная стена. Для моей корпоративной деки этот взлом был почти сложным. В голове стало немного припекать. Через сеть я разом загрузила скрипты «Замыкание» на датчики турелей и «Нарушение моторики» на сервоприводы патрульных автономных роботов.
 
Стволы безжизненно опустились, а патрульные экзоскелеты замерли стальными статуями.
 
Я отсоединила кабель и бесшумно проскользнула сквозь открывшиеся гермодвери внутрь главного научно-исследовательского комплекса. Путь к ангару с «Одином» был чист, а Тайкус на улице как раз пробивал вторую линию ворот, неумолимо приближаясь к своей новой любимой игрушке.
 
Центральный ангар полигона Вальгаллы пал без лишних хлопот. Пока моя дека намертво блокировала внутренние консоли ученых, не давая им активировать протоколы самоуничтожения, Тайкус Финдли со своими рейдерами вышиб тяжелые гермодвери. Огромный сверхтяжелый шагающий робот Доминиона высился на стапелях, матово поблескивая свежей серо-стальной броней.
 
— О-о-о да! Папочка идет к тебе, крошка! – взревел Тайкус, лихорадочно карабкаясь по штормтрапу прямо в пилотскую кабину колосса.
 
Системы жизнеобеспечения меха и его ядерный реактор запустились со страшным, вибрирующим гулом. Но настоящие проблемы начались сразу после этого. Локальный цифровой вакуум лопнул: гарнизон Вальгаллы осознал масштаб катастрофы, и оборонительные силы полигона уже перестроились в жесткие боевые порядки. В заснеженных каньонах завыли сирены, а радар в моем интерфейсе замигал багровыми маркерами – с орбиты на безумной скорости уже летели крейсеры и маневренные истребители – «Миражи» – для нашего подавления.
 
— Тайкус, у вас гости сверху! – закричал Хорнер по закрытому каналу связи. – «Миражи» заходят на боевой курс! «Один» – колоссальный гигант, но он чертовски уязвим для воздушных атак, даже имея бортовые системы ПВО! Если они зажмут его, они просто распотрошат кабину Тайкуса с воздуха!
 
— Мэтт, поднимай все наши воздушные крылья! – проревел Джим Рейнор, разворачивая свой истребитель. – «Миражи» и «Викинги» с «Гипериона» летят на перехват! Свяжите их боем в облаках, не дайте штурмовикам Менгска спикировать на полигон!
 
В небе над заснеженными хребтами Вальгаллы закипела яростная, высокоскоростная воздушная дуэль. Спаренные ракеты наших «Викингов» и лазерные залпы «Гипериона» намертво сцепились с доминионовскими перехватчиками, превращая серое небо в сплошной ковер из дымящихся обломков и плазменных вспышек.
 
А на земле... на земле началась сущая бойня. Из ворот ангара, сокрушая бетонные перекрытия, медленно и неотвратимо вышел «Один».
 
БА-А-Х! БА-А-Х!
 
Два его исполинских 800-миллиметровых орудия одновременно выдали залп, и передовая линия бункеров Доминиона вместе с осадными танками охраны просто испарилась, разлетевшись на куски раскаленного шлака. «Один» показал свое абсолютное, сокрушительное превосходство на земле.
 
Тайкус Финдли внутри кабины дико, фанатично хохотал, поливая каньоны шквальным огнем из заплечных 330-мм орудий и выпуская веера тактических ракет по шагающим голиафам врага. Консервы Менгска лопались как гнилые орехи под тяжелыми стальными стопами этого титана. Я пристроилась на бронеплите левого плеча «Одина».
 
— Глушилки «Гипериона» пока держат эфир, но это ненадолго. Нам нужно пройтись по абсолютно всему комплексу Вальгаллы и не оставить живых свидетелей, способных передать на Корхал информацию о краже гиганта! Если хоть один лаборант или офицер успеет отправить шифрованный пакет Менгску до нашего отлета – весь наш план с парадом на Корхале и Адъютантом полетит к чертям! Очистите полигон подчистую!
 
— Принято, Мэтт. Живых свидетелей не будет, – ледяным тоном отозвалась я, ловя в прицел винтовки бегущих в панике к аварийным челнокам инженеров Доминиона.
 
Мы начали финальную зачистку Вальгаллы. «Один» неостановимым стальным утюгом ровнял с землей казармы и командные пункты, а я с его брони, под включившимся «Сандевистаном», на запредельной скорости выкашивала тех, кто пытался укрыться в боковых коллекторах или прорваться к уцелевшим передатчикам связи. Программа Менгска должна была остаться слепой до самой нашей высадки в столице.
 
***
 
— О-о-о да, детка! Вот это я понимаю – калибр! Гляди, как эти доминионовские крысы разбегаются! – безумный, раскатистый хохот Тайкуса Финдли в рации едва не глушил бортовые системы связи «Гипериона».
 
«Один» неостановимым стальным утюгом ровнял с землей огромный комплекс Вальгаллы, пока Тайкус с фанатичным восторгом тестировал его разрушительные возможности. Каждое нажатие на гашетку внутри пилотской кабины этого титана отзывалось сокрушительным грохотом. Обратной связи в его кабине не было, и он нас не слышал. Многотонная махина шагала прямо сквозь заснеженные оборонительные линии, сминая осадные танки Доминиона как пустые пивные банки.
 
— Джимми! Жестянка! Вы это видели?! Ответьте хоть что нибудь! – орал Тайкус, пока огромные стволы орудий на плечах робота превращали укрепленные казармы в решето. – Да Менгск просто святой человек, раз построил для меня такую игрушку! Настоящее инженерное искусство, клянусь своей старой задницей! Получайте, ублюдки! Ну же, кто еще хочет добавки?!
 
Я едва удерживала равновесие, зафиксировав ноги на бронеплите левого плеча гиганта и намертво вцепившись левой рукой в титановый поручень технологического люка. Моя кибердека непрерывно фильтровала тактический эфир базы. Правой рукой я хладнокровно вскидывала «Нэкомату», сквозными плазменными болтами выбивая редких инженеров, пытавшихся добежать до аварийных подземных бункеров. Свидетелей оставаться не должно.
 
— Тайкус, не отвлекайся! Впереди последняя база! – крикнул в рацию Джим Рейнор, чей «Викинг» как раз заходил на вираж в небе, прикрывая нас от остатков вражеских «Миражей». Тайкус его не услышал.
 
Мы дошли до последней, самой укрепленной точки комплекса Вальгаллы. Прямо перед нами, зажатый между обледенелыми скалами, высился огромный главный командный центр Доминиона. Стены из сверхплотного сплава, частокол автоматических противотанковых турелей и тяжелые энергетические щиты. Настоящая неприступная крепость, где заперлись последние офицеры полигона, лихорадочно пытающиеся пробить глушилки Мэтта и отправить сигнал на Корхал.
 
«Один» тяжело замер перед этим форпостом, пуская из гидравлических сочленений густые струи пара. В рации воцарилась секундная тишина, сменившаяся озадаченным кряхтением Финдли.
 
— Эй, погодите-ка... – озадаченно пробормотал Тайкус, и на тактическом экране робота загорелся индикатор открытия дополнительной панели на его приборном щитке. – Джимми, а что тут делает эта большая красная кнопка с черепом? На ней даже написано: «Не трогать без приказа Императора». Ха! Похоже, Арктур оставил мне личное приглашение!
 
— Тайкус, сто... – начал было Рейнор, но было уже поздно.
 
— Да пошел ты, Менгск! Военный регламент – это для слабаков! – захохотал гигант и с размаху нажал на кнопку.
 
В ту же секунду изнутри исполинского корпуса «Одина» раздался тяжелый, нарастающий гул атомного реактора. Бронеплиты на спине гиганта со страшным лязгом разошлись в стороны, и вверх, шипя плазменным факелом, медленно выдвинулась массивная пусковая шахта. На сетчатке моих глаз мгновенно вспыхнул кроваво-красный лог радиационной опасности:
 
«ВНИМАНИЕ. ТАКТИЧЕСКИЙ ЯДЕРНЫЙ ЗАРЯД КЛАССА «АПОКАЛИПСИС» ГОТОВ К ПУСКУ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОКИНУТЬ ЗОНУ УДАРА.»
 
Я едва успела крикнуть Мэтту:
 
— Хорнер, врубай щиты на максимум! Этот псих сейчас всё тут аннигилирует!
 
Р-Р-РЕВ!
 
С колоссальным грохотом, который содрогнул всю тектоническую плиту заснеженной планеты, ядерная ракета, вылетевшая из-за спины гиганта, по крутой дуге устремилась прямо к цитадели Доминиона. Тайкус легким движением джойстика навел её точно в центр главного командного пункта.
 
Ослепительная, запредельная вспышка белого света превратила полярный день Вальгаллы в кромешный ад. Огромный атомный гриб поднялся над ущельем, мгновенно испарив бункер, турели, скалы и всех оставшихся свидетелей в радиусе двух километров. Ударная волна с ревом ударила по броне «Одина». Гигант покачнулся, но устоял, а я едва удержалась на его плече под включившимся на рефлексах «Сандевистане» запрыгнув в нишу, наблюдая в замедленном времени, как плавится и стекает жидким стеклом база Менгска.
 
Когда грохот утих, на месте последней цитадели остался лишь колоссальный, дымящийся кратер, покрытый идеальным черным стеклом. Чистка была завершена на все сто процентов. Ни одной живой души на Вальгалле не осталось.
 
— Мама дорогая... – Тайкус в рации тяжело, благоговейно выдохнул, и его голос впервые прозвучал шепотом. – Джимми... кажется, я нашел свою истинную любовь. Этот парад на Корхале будет просто бомбическим.
 
Ядерное пламя постепенно гасло в кратере, а Мэтт Хорнер на орбите уже открывал грузовые шлюзы «Гипериона» для эвакуации нашего исполинского трофея. Время лететь на Корхал.
 
— Тайкус, вылезай из этой консервной банки, пока ты нам весь «Гиперион» случайно не аннигилировал, – с улыбкой бросила я, открыв люк в кабину, а затем спрыгивая с плеча затихшего «Одина» прямо на рифленую аппарель грузового отсека.
 
Когда от базы на Вальгалле остались лишь дымящиеся угольки, Хорнер отключил глушилку и Тайкус снова смог нас слышать.
 
Колосса со скрежетом и гидравлическим воем затащили в трюм крейсера. Тяжелые бронеплиты шлюзов с лязгом сомкнулись, отрезанные от заснеженной Вальгаллы, и корабль мгновенно ушел в глубокое гиперпространство. На полигоне не осталось ни одной живой души, способной передать Менгску, куда делся его парадный мех.
 
***
 
Праздновать в кают-компании вместе с беснующимся Тайкусом Финдли у меня не было ни сил, ни малейшего желания. Дикий грохот орудий и реактора «Одина», взрывная волна от тактического залпа «Апокалипсис» и сумасшедшая зачистка обледенелых баз заставили мой подкожный каркас натужно гудеть.
 
Вместо кабака наши три тени – Джима, Мэтта и моя – бесшумно скользнули по полумраку жилой палубы. Нам нужно было запереться в месте, где нас никто не услышит. И этим местом стала личная каюта Джима Рейнора.
 
Я впервые переступила порог его кубрика, и моя оптика мгновенно, без единого шороха развернула панорамный сканирующий интерфейс. Каюта Джима была самым настоящим зеркалом его изломанной, жесткой и полной трагедий жизни. Здесь не было и следа стерильного, холодного корпоративного уюта, к которому я привыкла в Найт-Сити, и уж точно не пахло позолоченным глянцем дворцов Менгска. Это было суровое обиталище старого солдата и космического ковбоя.
 
Помещение было небольшим, зажатым между массивными переборками из серого титана, покрытого глубокими царапинами и сколами от многолетней вибрации двигателей корабля. В углу, намертво привинченная к палубе тяжелыми стальными болтами, стояла узкая армейская койка, застеленная грубым шерстяным одеялом конфедеративного образца. Рядом возвышался массивный, иссеченный вмятинами шкаф для оружия, из приоткрытой створки которого тускло поблескивали вороненые стволы запасных винтовок Гаусса и пачки 8-миллиметровых шипованных патронов.
 
Вся центральная часть каюты была занята тяжелым, грубо сваренным металлическим столом. Его поверхность была практически полностью завалена тактическими планшетами, обрывками чертежей Рори Свонна и пустыми стаканами, на дне которых тускло поблескивали янтарные капли виски. В самом центре стола, прямо под тусклым, желтоватым светом низко свисающего плафона вентиляции, покоилась старая, затертая до медного блеска зажигалка и раскрытая пачка крепкого табака.
 
Но моё внимание мгновенно приковала дальняя стена кубрика. Там, прямо над небольшим аналоговым проигрывателем, транслирующим тихие, хриплые аккорды старого кантри, висела небольшая магнитная доска. На ней были закреплены несколько старых, выцветших от времени бумажных фотографий – невероятная роскошь в нашем цифровом веке. На одной из них молодой, еще не знавший предательства Джим улыбался в обнимку со своим взводом «Небесных дьяволов», где Тайкус Финдли без своего вечного скафандра, в простой майке, залихватски хохотал, держа в руке бутылку пива. А чуть правее, в самом центре, висел небольшой, слегка пожелтевший портрет Сары Керриган из тех времен, когда она еще была элитным Призраком Конфедерации – с тонкими чертами лица, собранными в хвост рыжими волосами и пронзительным, чистым взглядом, в котором еще не зажглось пламя Роя.
 
Рейнор устало опустился на скрипнувший стул, вытащил из пачки на столе сигарету, чиркнул зажигалкой и сделал глубокую, затяжную затяжку, выпуская тонкую струю сизого дыма к вытяжной решетке. Мэтт Хорнер бесшумно прислонился спиной к закрывшейся титановой гермодвери, скрестив руки на груди, а я лениво села на край стола, закинув ногу на ногу.
 
— М-да... – Джим глухо, невесело усмехнулся, глядя на мерцающий экран тактического планшета, где Хорнер уже вывел спецификации угнанного меха. – Тайкус сегодня устроил настоящее шоу. Менгск на Корхале, небось, все ковры во дворце зубами изгрызет, когда будет смотреть, как его гвардию ровняют с асфальтом в столице. Свонн в ангаре до сих пор прыгает от восторга вокруг этой махины. Наш «Один» – это действительно чертовски страшное и мощное оружие.
 
Мэтт Хорнер согласно кивнул, его строгое офицерское лицо немного разгладилось после успешного штурма Валгаллы.
 
— Сканеры «Гипериона» сняли полную телеметрию с его систем во время боя, командир. Броня этого монстра превосходит любые известные нам стандарты Доминиона. Толщина лобовых плит такова, что обычные осадные пушки калибра 90-миллиметров просто оставляли на ней царапины. А его бортовой комплекс наведения способен вести до пятидесяти целей одновременно, распределяя огонь между пушками и ракетными подвесами. Менгск готовил этот мех как символ своей непоколебимой власти, супер-оружие, способное в одиночку подавлять целые планетарные бунты.
 
Я сделала медленный глоток виски из стакана, который Джим молча пододвинул мне по столу. Терранский суррогат обжег горло, но фильтры в печени послушно сработали, вычищая химикаты и привнося в тело только приятное расслабление.
 
— Вальгалла – это, конечно, высший пилотаж, парни, – уставшим тоном произнесла я, переводя взгляд на Джима. – Доминион вложил в этого робота миллиарды кредитов. Но давайте смотреть правде в глаза: все эти их супер-мехи, начищенные гвардейские батальоны в красной броне и даже тяжелые крейсеры класса «Горгона» – это просто кучка ржавого, беспомощного дерьма перед тем, что мы только что увидели в кристалле Темного Прелата.
 
При упоминании Зератула и Кристалла Разума атмосфера в каюте мгновенно изменилась. Вся былая радость от успешного угона «Одина» испарилась в долю секунды, уступив место тяжелому, давящему и свинцовому осознанию космического тупика. Граммофон в углу продолжал хрипло крутить кантри, но его звуки казались теперь какими-то далекими и нереальными.
 
Джим Рейнор тяжело опустил голову, подперев лоб кулаком. Огонек его сигареты медленно тлел в полумраке, освещая глубокие, скорбные морщины на его лице. Воспоминания о гибели Айура, мертвых мыслях Сверхразума и духе великого Тассадара, которые мы втроем разделили в лаборатории Стетманна, намертво выжглись в нашей общей подкорке.
 
— Тассадар сказал, что она должна жить... – глухо, с невыносимой застарелой болью выдохнул Джим, и его рука на столе мелко задрожала. – Керриган. Королева Клинков. Монстр, который выжег половину сектора, погубил миллиарды людей... по словам древнего протосса, наш единственный и последний шанс спасти эту галактику от полного, тотального небытия. Если мы или Менгск прикончим её – Падший бог поднимет свои армии Гибридов, и тогда звезды погаснут навсегда.
 
Мэтт Хорнер судорожно сжал кулаки, его лицо в свете плафона выглядело мертвенно-бледным. Капитан Доминиона, привыкший к четкой воинской логике и картам секторов, сейчас впервые столкнулся с угрозой, перед которой пасовали любые уставы флота.
 
— Каким бы монстром она ни стала, какие бы грехи за ней ни числились... – хрипло и глухо произнес Рейнор, ловя мой взгляд. – Нам придется вытащить Сару. Когда придет время, мы должны будем сделать всё, чтобы убрать её из-под удара. Плевать на Доминион, плевать на протоссов. Если пророчество Зератула – правда, то её смерть станет финальным салютом для этой галактики.
 
Мэтт Хорнер тяжело вздохнул. На его лице отразилась пугающая, холодная решимость кадрового офицера, который только что согласился пойти на осознанное должностное преступление космического масштаба.
 
— Да, командир, – отрывисто, по-военному кивнул Мэтт, потирая переносицу. – Мы вырвем её из лап Роя. Любым способом. Даже если для этого нам придется развернуть орудия «Гипериона» против всего сектора.
 
Я сделала очередной глоток из стакана, чувствуя, как алкоголь приятно тупит остатки синаптической боли в затылке. Наша троица только что официально подписала контракт с самой судьбой, и пути назад больше не было. Но тяжелая, могильная атмосфера кубрика требовала хоть какой-то разрядки.
 
Я лениво крутанула стакан с остатками виски в руке, хищно прищурив левый глаз.
 
— Знаешь, Джим, во всей этой вашей ксеносской мистике меня до сих пор забавляет один забавный нюанс. Твой этот святой приятель... Тассадар. В финальном видении, когда он соткался из чистой энергии над Сверхразумом, он ведь вообще не обратил на нас с Мэттом никакого внимания. Серьезно. Стоит такое сияющее божество, пафосно вещает про спасение мира, а на нас – ноль внимания. Даже взглядом не мазнул, будто мы с капитаном просто декорации на его золотом плацу. А я ведь ему в этом ментальном мареве даже рукой помахала, когда он к тебе обратился. Чисто из вежливости. А этот напыщенный Вершитель протоссов даже бровью своей сияющей не повел.
 
Джим Рейнор на секунду замер с зажигалкой в руке, уставившись на меня в полном, звенящем молчании. А затем его лицо впервые за весь этот бесконечный, давящий вечер пошло глубокими, живыми морщинами. Он хрипло рассмеялся, качая головой и роняя пепел сигареты прямо на стол.
 
— Ха-ха... Черт тебя дери, Валери... – Джим вытер выступившую от смеха слезу, и его командирские плечи наконец-то расслабились. – Помахала рукой покойному спасителю Айура посреди ментального откровения?
 
— Ну а если серьезно, – я перевела взгляд на Джима, и моя ухмылка мгновенно сменилась холодным прищуром. – Это ведь чертовски странно. Тассадар смотрел и обращался только к тебе. Будто нас с Мэттом в той зоне вообще существовать не должно было. Он не просто проигнорировал мой жест – он нас в упор не видел. Весь этот ментальный монолог был ювелирно заточен под одну-единственную цель. Под тебя, Джим и под Зератула.
 
Мэтт Хорнер нахмурился, задумчиво побарабанив пальцами по титановому планшету, и медленно кивнул, соглашаясь с моим выводом.
 
— А ведь Валери права, командир. Это даже логично. Протоссы – мастера долгосрочного планирования, а Тассадар обладал колоссальным провидческим даром. Судя по всему, он еще тогда, на Айуре, с точностью до секунды просчитал, что Зератул сохранит эти воспоминания и в итоге притащит Кристалл Разума именно тебе, Джим. Древний Вершитель просто не закладывал в свою ментальную матрицу, что этот изумрудный накопитель ты решишь вскрыть в компании конфедеративного диверсанта и капитана повстанческого крейсера. Для его прогноза мы были неучтенными переменными.
 
— Ну да, – Джим тяжело вздохнул, делая очередной глоток виски и туша сигарету о край стола. – Тассадар всегда зрил в корень. Не думал он, что на «Гиперионе» у нас соберется такой консилиум. Спишем это на его дефицит тактического воображения относительно терранской взаимовыручки.
 
— Отличная шутка, Джим. Запишем это протоссам в системный баг, – хмыкнула я, плавно скользнув со стола на пол. Сервоприводы ног отозвались идеальным, беззвучным откликом. «Один» был надежно заперт в трюме, Менгск на Корхале по-прежнему оставался слеп, а наша сумасшедшая команда окончательно сплотилась перед лицом грядущего штурма.