Первая область «Чар-Алеф» уже исходила жирным черным дымом, а ее левое крыло безжизненно провисло над кипящей лавой. Но вторая зона парящей платформы оказалась настоящим, кишащим биологической скверной осиным гнездом. Стоило нашему корабельному конвою подойти к границам башни, как небо над этим багровым органическим материком буквально потемнело. Огромные, пульсирующие инкубаторы Хозяев стаи плотно облепили колоссальные вентиляционные трубы реактора, из которых валил удушливый горячий пар. Небо над этим сектором заволокло сотнями тысяч муталисков. Чтобы добраться до второго стабилизатора тяги и не завязнуть в тепловых шахтах на земле, Джим Рейнор принял решение штурмовать вторую область исключительно авиацией – в бой пошли эскадрильи трансформирующихся «Викингов» и тяжелые крейсеры Доминиона.
В радиоэфире пилотов и на капитанских мостиках линкоров закипел дикий и хаотичный переговорный процесс. Плотность огня в воздухе превысила все мыслимые пределы. Живой, клацающий заслон Роя шел на таран, не считаясь с потерями.
— Говорит «Минотавр-7»! Мы зажаты в тисках! – сквозь треск статики прорвался сорванный крик имперского капитана. – Твари облепили лобовую обшивку! Нам выжигают броню, левый борт горит! Звено «Викингов», снимите этих ос с наших турелей, мы не можем довернуть пушки!
— Понял тебя, «М-7», держи ордер, не вздумай бросать маневр! – рявкнул Джим Рейнор, чей командный «Викинг» в небе как раз закладывал крутой вираж, поливая живую багровую стаю зажигательными ракетами. – Все звенья авиации – прикрыть крейсеры! Переключить подвесы на спаренные ракеты «Ланцелот»! Выжигайте этих летучих жуков прямо над палубами!
— Вижу цель! Ухожу в пике под брюхо крейсера! Наводка сбита из-за кислотных плевков!
— Не дрейфь, паря! Моя наземная артиллерия сейчас подкинет им огоньку! – зычно пробасил в рации Рори Свонн, помогая с наводкой танков на споровые колонии платформы.
Тяжелые крейсеры Доминиона шли монолитным стальным клином прямо сквозь облака багровой биомассы. Их спаренные орудия резали небо яркими росчерками, а «Викинги» лавиной кружили между огромными вентиляционными шахтами, засыпая ракетными веерами «Ланцелот» парящие гнезда. Живые инкубаторы, в которых личинки созревали в тепле двигателей, лопались от терранского свинца, поливая обшивку «Минотавров» едкой горячей кислотой. Это была тотальная война на уничтожение за господство в воздухе.
Мир возвращался вспышками ядовито-зеленого шума. В черепе что-то дико, невыносимо жужжало, а во рту стоял стойкий, горький привкус химических растворов. На сетчатку левого глаза лениво, рвано выползали строчки мертвого системного кода:
В голове была кристальная, звенящая и пугающая пустота. Последнее, что помнили обожженные синапсы – это удушливый, пропитанный пороховым нагаром и кровью воздух. Тяжелая, брутальная туша Адама Смэшера, нависающая надо мной. Красные, безжизненные огоньки его оптики и граната из гранатомета, летящая прямо в лицо. Полная темнота.
«Суки... Меня сгребли, – паническая мысль обожгла сознание. – Это определенно Арасака. Они вытащили мою тушу прямо из-под обломков, чтобы... что? Забрали в свои лаборатории, чтобы сделать очередного ликвидатора?»
В теле чувствовалась свинцовая, изнуряющая слабость, мышцы практически не слушались. Превозмогая тошноту, я яростно сдернула с себя все фиксирующие датчики, магистральные трубки и капельницы, с шипением качавшие растворы в мои вены.
Огляделась: стерильные белые стены, непонятные громоздкие мониторы, полное отсутствие привычного неонового дыма и шума Найт-Сити. Прямо передо мной у центрального пульта стоял какой-то худой парень в белом халате, лихорадочно тыкающий пальцами в планшет.
— Валери! Ты очнулась! Не двигайся, твои мозговые показатели еще... – затараторил он, делая шаг ко мне.
Я не стала слушать этот бред. Напала на угрозу мгновенно, используя последние крохи адреналина. Сорвавшись с койки, в один короткий, рваный рывок я сократила дистанцию, жестко перехватила очкарика правой рукой за горло и с силой припечатала спиной к металлическому столу, полностью блокируя его движения.
Тьма подпространства схлопнулась, и перед нашими глазами развернулся Олимп древних инопланетян.
Ковчег Зел-Нага. Назвать эту махину кораблем мог разве что линейный, зашоренный терранский архивариус, никогда не видевший ничего масштабнее орбитальных станций Корхала. Прямо посреди мертвой бездны, зажатый в тиски базальтовыми астероидами, дрейфовал колоссальный золотой материк. Изломанные, геометрически безупречные плиты инопланетного сплава уходили вдаль на десятки миль, преломляя блеклый свет далеких гаснущих звезд в мертвенно-желтых, глянцевых тонах. От этой циклопической конструкции веяло такой вековой, первобытной мощью, что оптика в моем левом глазу мгновенно захлебнулась каскадом системных предупреждений, лихорадочно пытаясь выстроить баллистическую сетку вокруг объекта, не имеющего аналогов в человеческих базах данных.
Но настоящим кошмаром были не масштабы. По периметру золотого континента, окутанные мерцающими силовыми полями, высились три колоссальные башни. Пси-вышки Талдаримов. Они пульсировали глубоким, зловещим фиолетовым светом, и это излучение было настолько плотным, что даже космический вакуум вокруг них казался осязаемым, подернутым тяжелыми гравитационными судорогами.
Мой «Пси-Щит» мгновенно отозвался резким, ультразвуковым жужжанием. Хайдарианские кристаллы под титановым кожухом, идеально вычищенные Стетманном, налились глубоким полярным холодом, выбрасывая встречные резонансные импульсы и на корню аннулируя ментальное давление. Вокруг моей головы встал монолитный купол. Но для остальных людей на мостике этот выход из прыжка стал лобовым столкновением со стеной.
— Черт... – Джим Рейнор судорожно схватился за край голографического стола, его лицо под визором шлема мгновенно побледнело, а из-под носа толкнулась тонкая струйка темной крови.
Тайкус Финдли за нашей спиной тяжело, со стоном согнулся пополам. Тяжелая махина его скафандра натужно заскрежетала суставами, а сам гигант пьяно мотнул головой, размазывая пот по стеклу шлема. Обычные операторы Доминиона у пультов связи разом зашлись сухим, лающим кашлем, бледнея на глазах. Пси-излучение вышек работало как невидимый микроволновый излучатель – оно выжигало незащищенную органику на клеточном уровне, превращая синапсы терранов в оплавленную кашу. Без плазменных щитов протоссов и не укрытые за броней крейсеров пехота и мародеры Доминиона просто превратились бы в недвижимое мясо еще в десантных отсеках челноков.
Визгливый струнный перелив из старого граммофона резал уши, а Джим Рейнор продолжал держать Валериана Менгска на мушке своего тяжелого револьвера. Его палец на спусковом крючке замер, а глаза под шлемом бешено округлились. Командир Рейдеров осекся на полуслове, его челюсть слегка отвисла от накатившего шока.
Парень в белоснежном мундире лишь лениво, цинично ухмыльнулся, не убирая тонкой ладони в белой перчатке с хрустального бокала.
— Я не мой отец, – отрывисто, с убийственным, благородным высокомерием произнес он. – Меня зовут Валериан Менгск. И я представляю Фонд Мёбиуса, который вас нанял. А значит, мистер Рейнор, всё это время вы работали строго на меня.
Джим медленно, словно не веря собственным глазам, опустил ствол револьвера Конфедерации.
— Мёбиус... Сын Менгска? – глухо, с трудом выдавил из себя командир, и его плечи под броней скафандра тяжело, рвано опустились.
Пока Джим переваривал шок, а Валериан упивался собственной гениальностью, внутри моего черепа лениво крутились тактические логи. Принц буквально лучился самодовольством. На его породистом лице было крупными буквами написано: «Я – величайший кукловод этого сектора». Мальчик искренне верил, что сумел обвести вокруг пальца вообще всех: своих ученых, Рейдеров Рейнора, половину Доминиона, а главное – собственного тирана-отца. Он стоял здесь, на этом позолоченном, залитом светом хрусталя мостике, и думал, что переиграл саму историю.
«Какая же ты наивная, породистая лапка», – цинично усмехнувшись, подытожила я про себя, лениво поглаживая порты на левой ладони.
В Найт-Сити такие амбициозные сынки вице-президентов мегакорпораций появлялись пачками каждую неделю. Они нанимали лучших соло в городе, проворачивали «сверхсекретные» кражи данных у собственных родителей, думая, что строят независимые империи. А потом их находили в сточных канавах Хейвуда с дырой в затылке, потому что старые корпоративные волки скармливали им иллюзию контроля еще на стадии зарождения идеи.
Я аккуратно провела пальцами по животу – на месте страшной сквозной раны от когтя Керриган остался лишь тонкий, едва заметный розовый след, который наниты продолжали лениво разглаживать на клеточном уровне. Хром работал идеально. Баллистический процессор в черепе больше не плавился от термического ожога Корхала, а перебранный Свонном «Пси-Щит» на затылке ровно, мощно вибрировал, выстраивая вокруг моей головы непробиваемый, монолитный купол абсолютной ментальной тишины.
Я поднялась на ноги, чувствуя безупречный, плавный ход сервоприводов. Никакой суеты, никаких искр из шеи или хромоты. Выписка проходила спокойно, размеренно, как и подобает пациенту, который полностью восстановил свои тактические параметры. Сбросив серое госпитальное худи, я натянула свой любимый, привычный комплект одежды – абсолютно новую черную рубашку с длинным рукавом, тактические штаны с наколенниками и плотный разгрузочный жилет. Я заправила пряди темных волос за уши и уверенным, бесшумным шагом вышла из санитарного бокса.
Дни безделья в астероидной глуши подошли к концу. Но за это время, не выходя из палаты, я успела провернуть ювелирную, параноидально сложную шпионскую операцию. Я знала про Тайкуса всё. И Менгск через этот костюм прямо сейчас слышал каждый наш вдох на «Гиперионе». Капкан взведен, и мне нужно было действовать с хирургической точностью.
Я поднялась на лифте прямо в центральную рубку мостика. «Гиперион» по-прежнему лениво дрейфовал среди безжизненных базальтовых скал, укрытый маскировочными полями. У навигационного стола, хмуро изучая тактические графики, стоял Мэтт Хорнер. Из-за отсутствия Тайкуса и Рейнора на мостике царил относительный покой. Капитан мельком взглянул на меня, оценивая мой собранный, безупречный вид, и его строгое офицерское лицо немного разгладилось.
Под разорванными в клочья остатками рубашки сквозная дыра в животе от когтя Керриган выглядела жутко. По дороге я то и дело проваливалась в глубокую, ледяную темноту, а в черепе пульсировал раскаленный свинец от перегрева процессоров.
Когда Джим открыл гермодверь санитарного блока и аккуратно опустил меня на стерильный операционный стол, Игон Стетманн едва не выронил свой диагностический планшет. Наш безумный ученый мгновенно растерял всю свою эксцентричность, его глаза за толстыми линзами очков испуганно округлились.
— Джим, Тайкус, марш на выход! Вы заносите мне слизь в стерильное помещение! – панически закричал Игон, лихорадочно запуская хирургические лазеры и системы очистки крови. – Прекратите топтать палубу!
Сканеры санитарного блока непрерывно пищали, сталкиваясь с чужеродной, непонятной им архитектурой моих имплантов, но Стетманн был чертовым гением. Он быстро понял, что обычная терранская хирургия тут бессильна – контуры модулей были полностью сожжены встречным током, а бронированный титановый каркас ребер разорван когтем Королевы Клинков. Ученый ввел мне мощные охлаждающие нейро-блокаторы, чтобы остановить термическое выжигание мозга, и подключил к венам магистральные контуры питания.
Химический коктейль хлынул в мою кровеносную систему. Растворы уходили литрами в минуту, а Игон едва успевал менять тяжелые пластиковые баки на стойке.
Получив колоссальную дозу ресурсов, миллионы подкожных нанороботов лихорадочно, сплошным роем бросились перешивать мои сплавленные процессоры и латать механические повреждения. Сыворотка внутри моих вен, получив подпитку, заработала с удвоенной, бешеной силой. Органическая химия Роя начала со свистом спаивать разорванные артерии, стягивать мышцы живота и выталкивать шлаки наружу. И это было адски больно. По телу, начиная от затылка и заканчивая пальцами левой ноги, то и дело пробегали дикие, ломающие судороги наведенных токов – наниты спаивали оборванные синапсы, выжигая мертвые участки плоти. Под кожей вдоль позвоночника непрерывно, зловеще пульсировало фиолетовое неоновое свечение, уводя дикий жар от процессоров.
Следующие шесть суток превратились в бесконечный, смазанный калейдоскоп из коротких, болезненных пробуждений и провалов в ледяную темноту.
Команда не оставляла меня ни на час. Они дежурили у моей койки посменно, превратив стерильный санитарный блок в импровизированный командный пост. Рори Свонн заявлялся сразу после тяжелых вахт в ангаре: старик шумно опускался на низкий металлический ящик у двери, клал свой громоздкий левый манипулятор на колени и подолгу, хмуро вглядывался в мерцающие индикаторы «Пси-Щита» на моем затылке. Он тихо ворчал в усы, проверяя заземление модулей и сокрушаясь, что наша разработка не особо помогла против Керриган.
Капитан Мэтт Хорнер появлялся строго по расписанию. Он приносил с собой холодный, структурированный дух мостика: молча изучал графики деления моих клеток на квантовом планшете, проверял по приборам моё состояние, и так же бесшумно исчезал в коридоре. Пока что мы находились на автономной станции снабжения Мёбиуса и пополняли припасы.
Временами гермодверь блока открывалась, и на пороге появлялись обычные десантники из тех, кого я знала. Сержант Джон и капрал Фрэнк заходили по очереди. Они не лезли с расспросами – просто молча оставляли на тумбочке то пачку редких галет, то плитку калорийного шоколада, восполняющего ресурсы, и подолгу стояли в полумраке, преданно проверяя, дышит ли их бравый товарищ.
Джим Рейнор, как и раньше, появлялся здесь чаще всех. Он буквально оккупировал кубрик в промежутках между делами. Каждый раз, когда я с трудом продирала глаза сквозь пелену статики, я видела его массивный силуэт, неподвижно сидящий на низком стуле прямо у изножья койки. Он караулил меня, словно боялся, что если он уйдет хотя бы на минуту, моё сердце просто перестанет качать кровь по оплавленным сосудам.
Когда к исходу шестых суток багровые строчки ошибок на моей сетчатке наконец-то сменились ровным зеленым логом: «Стабильность нейросети: 84%. Ожоговые маркеры аннулированы. Капиллярное давление: норма. Процесс регенерации тканей: завершен», я смогла сделать первый глубокий, осознанный вдох без хрипа. Процессоры в черепе наконец-то остыли, вернув мыслям кристальную ледяную ясность.
Моё устойчивое возвращение в сознание первым зафиксировал Игон Стетманн. Как только датчики его планшета выдали ровную зелёную нить стабильного пульса, учёный подпрыгнул на своём крутящемся стуле. Не теряя ни секунды, он лихорадочно ударил по клавише центрального интеркома санитарного блока, выполняя данный ранее приказ Рейнора – немедленно вызывать всё командование, как только я приду в себя.
— Джим! Дуйте в седьмой блок, она очнулась! – затараторил Игон в динамики связи, лихорадочно сверяясь с каскадами телеметрии и осматривая меня. — Показатели коры головного мозга в идеальном балансе! Наниты завершили спайку!
Гермодверь санитарного блока с тяжелым шипением отлетела в сторону меньше чем через две минуты. В палату быстрым, тяжелым шагом вошел Джим Рейнор, за ним, на ходу поправляя безупречный воротник кителя, заскочил Мэтт Хорнер, Тайкус в своем неизменном скафандре прогромыхал следом, а Рори Свонн замыкал шествие.
***
Скрывать очевидное дальше было глупо – Стетманн уже вовсю выводил на центральный проектор санитарного блока трехмерные рентгеновские снимки моего израненного, сплавленного с металлом тела.
Я медленно обвела их взглядом. Я аккуратно приподнялась на койке, превозмогая тупой укол в титановых ребрах. Настало время выложить карты на стол, переписав всю мою анатомию Найт-Сити под суровые реалии сектора Копрулу.
— Ладно, парни, – тихо, но твердо произнесла я, пожимая плечами. – Стетманн вам уже наверняка всё показал. Скрывать спецификации проекта «Химера» больше нет смысла. Раз уж мы стали такой сплоченной командой, вы должны точно знать, на что способно моё железо и где предел его прочности.
Я мысленно активировала диагностический контур деки и вывела полные спецификации своих имплантов прямо на настенный голографический экран лаборатории. Синие строчки кода побежали перед удивленными лицами команды.
— Моё тело состоит из кибернетики на 76%, – начала я, указывая на мерцающий трехмерный макет скелета. – Основа всего – Кибердека. Это высокотехнологичный квантовый процессор, вшитый прямо в кору головного мозга. Он позволяет мне удаленно, через беспроводные нейросети, взламывать любые интерфейсы, перехватывать управление турелями, перегружать реакторы и запускать скрипты прямо в процессоры вражеских скафандров. То, что я сделала на Корхале – это её пиковая мощность.
Рори Свонн присвистнул, разглядывая сложные кремниевые дорожки вокруг моего черепа.
— Ну и хреновина... Тончайшая работа, Валери. Наши яйцеголовые в Доминионе до такого микро-кодинга могут и не дойти.
— Дальше – зрение, – я увеличила макет черепной коробки. – Оптические импланты. Мои глаза полностью заменены на кибернетические линзы. Они работают в нескольких спектрах: глубокий термальный анализ, ультрафиолетовое сканирование и баллистический вычислитель, сопряженный напрямую с «Нэкоматой». Именно Кироши подсвечивают мне сигнатуры целей сквозь стены и смог.
Мэтт Хорнер внимательно вглядывался в строчки кода, лихорадочно делая пометки на планшете.
— Но самое главное моё оружие – это Армейский боевой ускоритель, так называемый «Сандевистан». Это тяжелая хромированная шина, вшитая вдоль всего позвоночника до самого затылка и соединенная с нервными окончаниями. Мысленным щелчком он выбрасывает в систему колоссальный электромагнитный импульс, который разгоняет моё восприятие и рефлексы до запредельных скоростей. Мир для меня практически замирает. Я могу уклоняться от пуль, взрывать пилоны и вырезать пехоту до того, как они успевают нажать на спуск. Минус один – контур жрет прорву энергии и требует времени на перезарядку, а сильный ЭМИ-удар Призраков может увести его в системный сбой.
Я перевела фокус проектора на грудную клетку и подкожные слои.
— Каркас собран из Титановых суставов и подкожной сегментированной брони. Кости укреплены композитными пластинами, выдерживающими прямые попадания осколков. Всё это прикрыто сверху самовосстанавливающимся органическим реалскином. Сердце полностью заменено на синтетический кровяной насос. Он качает массу со скоростью гидро-пресса. Именно этот насос во время боя впрыскивает в раны лечебные стимуляторы. А внутри моих тканей живет инкубатор нанитов. Эти нанороботы самостоятельно паяют сгоревшие контуры и затягивают органические раны, используя углеводы и белки из моего желудка. Вот почему после каждой серьезной драки я жру консервы ящиками – нанитам нужно топливо, чтобы спаять титановые ребра. Сыворотка Бруталиска, которую сварил Стетманн, просто вывела их производительность на пик.
Я замолчала, переводя дыхание, и синие неоновые строчки кода на настенной голограмме замерли.
— Перечислять мелкие поддерживающие аугментации я могу ещё чертовски долго, парни. Проект «Химера» не мелочился: у меня заменена добрая часть внутренностей, стоят синтетические фильтры в печени, заменены легкие и полностью перестроена нервная проводка. Но суть, думаю, вам понятна. Всю подробную спецификацию железа со всеми частотами и схемами я скину Мэтту на терминал – если будет желание, почитает на досуге.
В санитарном блоке воцарилась тяжелая, благоговейная тишина. Рори Свонн завороженно почесал затылок своим огромным левым протезом-манипулятором, скрежетнув металлом о металл. На его засаленном лице читался сугубо профессиональный, дикий восторг инженера, столкнувшегося с технологией инопланетного уровня.
— Матерь божья... – хрипло выдохнул старик, качая головой. – То-то я гляжу, твои ручки ломают бетон как сухие ветки. Тончайшая работа, Валери. Конфедерация создала пугающий, но чертовски идеальный шедевр.
Мэтт Хорнер, чьи глаза до сих пор лихорадочно бегали по строчкам кода на голограмме, согласно кивнул. Он бережно принял входящий пакет данных на свой дата-пад, поправил воротник кителя и внимательно посмотрел на меня:
— Спасибо, Валери. Эти данные помогут нам скоординировать действия. Как твоё общее самочувствие? Голова больше не горит после Корхала и Керриган?
— Лейки Стетманна и наниты сделали свою грязную работу, Мэтт. Жить буду, – тихо, но уже ровно и спокойно ответила я, слегка поправив положение на койке. – Боль ушла, остался только зуд регенерации под бинтами.
Джим Рейнор, сидевший всё это время у изножья койки, медленно поднялся, и его суровое лицо наконец-то окончательно разгладилось. Он дружески, тепло похлопал меня по здоровому правому плечу и спрятал зажигалку в карман.
— Отличный расклад, – мягко произнес командир, направляясь к гермодвери. – Рад, что ты не развалилась в этой мясорубке. Но сейчас – лежи и не дергайся. Приказ Стетманна. Тебе нужно окончательно восстановить ресурсы. Спешить нам абсолютно некуда: Мэтт только что получил шифрованный лог. Доктор Наруд из Фонда Мёбиуса перенес нашу финальную встречу по артефактам на более поздний срок. У нас есть минимум неделя чистого безделья в этой глухой слепой зоне астероидов. Свонн как раз займется калибровкой «Викингов», а ты – отлеживайся и себя в порядок.
Они один за другим бесшумно покинули бокс, гермодверь с тихим шипением запечаталась, оставив меня в долгожданном покое. Моя история была рассказана, карты вскрыты, а впереди нас ждала встреча с Фондом.
***
Время вынужденного безделья на «Гиперионе» текло тягуче, словно концентрированный глюкозный сироп в моих капельницах. Крейсер лениво дрейфовал в черной пустоте астероидных колец, намертво заглушив реакторы, а я была заперта в четырех стенах санитарного бокса. Рана на животе под бинтами затягивалась, превращаясь в блеклый розовый след, но Стетманн бдел круглосуточно и не выпускал меня из палаты, заставляя наниты мерно доедать складские запасы провизии.
Вечером четвертого дня, когда Игон наконец-то ушел к себе в дальнюю лабораторию, гермодверь бокса со скрежетом и шипением поползла в сторону. В проеме материализовалась массивная, закованная в сине-серый металл фигура. Тайкус Финдли протиснулся внутрь, тяжело громыхая магнитными подошвами по палубе. В одной бронированной клешне он держал початую бутылку контрабандного виски, а в зубах – дымящуюся сигару, нагло игнорируя все запреты Стетманна о стерильности.
— Здорово, хромуша, – басовито ухмыльнулся Тайкус, со стоном гидравлики опускаясь на металлический ящик у моей койки. – Как ты? Джимми совсем скис бы без своего ручного диверсанта.
Он зубами выдернул пробку из бутылки, сделал щедрый глоток прямо из горлышка и, затянувшись, выдал свой привычный, восторженный монолог:
— Черт, Валери, ты просто потеряла половину жизни, пока тут валялась! Я столько всего рассказывал в кают-компании парням, чего ты не слышала! Тот парад в Аугустграде... Мама дорогая! Ты бы видела, как эти доминионовские цыплята в парадной форме ломанулись врассыпную, когда «Один» выдал первый залп! Бум! И половину главной трибуны сдуло к чертям вместе с их напыщенными рожами! Осадные танки пытались зажать меня в переулках, лупили в упор, а мне хоть бы хны – броня у этой крошки толще, чем лобовой щит линкора! А когда я нажал ту красную кнопку с черепом... ух! Ракета как пошла вверх, как бабахнула по их центральному бункеру! Атомный гриб на весь горизонт, пепел, грохот, и эти гвардейские сучки в рациях просто визжат от ужаса! Клянусь, это было лучшее дерьмо в моей жизни!
Тайкус внезапно замолчал. Его пьяный восторг резко испарился, а лицо под шлемом подернулось мрачной, тяжелой тенью. Он раздраженно дернул плечом, и гидравлика его скафандра натужно, тоскливо заскрежетала в тишине палаты.
— Вот только... – Финдли зло сплюнул на металлический настил, тупо вглядываясь в свои огромные стальные пальцы. – Меня уже до печенок бесит этот чертов костюм. Сил моих больше нет. Кожа чешется, суставы ноют, а внутри пахнет прелым потом и старым машинным маслом. Единственные развлечения в этой паршивой жизни – вот такие заварушки, где можно хоть что-то разнести к едрене фене и забыться на пару часов. В остальное время я чувствую себя ходячим гробом.
Я нахмурилась, уловив резкий скачок его пульса и странную, затаенную горечь в голосе. Любопытство наемника, привыкшего искать скрытые детали, мгновенно взяло верх.
— Тайкус, – тихо, стараясь не тревожить заживающий живот, спросила я, пристально глядя на гиганта. – Если он тебя так бесит... почему ты просто не снимешь этот скафандр? Свонн в ангаре за пять минут срежет замки, если они заклинили. Отдохнешь, переоденешься в нормальную шмотку, посидишь в баре как человек.
Стоило мне произнести эти слова, как санитарный бокс словно провалился в ледяной вакуум. Тайкус мгновенно застыл. Сигара замерла в его рту, а белесые глаза сузились, превратившись в две колючие щели. Он нахмуренно, тяжело молчал, неотрывно глядя в стену перед собой. В его позе появилось такое дикое, звериное напряжение, что сервоприводы его плечевых щитков мелко задрожали. Он не просто не хотел снимать костюм. Он панически боялся самой мысли об этом.
— Не твое дело, хромуша, – глухо, со зловещим холодком отрезал Тайкус, резко поднимаясь с ящика. Он подхватил бутылку, развернулся и, тяжело чеканя шаг подошвами, молча вышел из медицинской каюты, даже не взглянув на меня на прощание. Гермодверь со свистом захлопнулась за его спиной.
«Что-то здесь чертовски нечисто, – мрачно зафиксировала я в мыслях, провожая взглядом его тяжелую спину. – В Найт-Сити в таких наглухо заваренных костюмах обычно держали смертников, корпоративных рабов или тех, у кого внутри сидит дистанционный детонатор... Или всё это вместе взятое. Этот гроб фонит чужими тайнами»
Вынужденный покой и дни безделья в койке внезапно обрели для меня четкую, шпионскую цель. Оставлять за спиной нераскрытые угрозы было против моих правил. Раз Тайкус так недружелюбно огрызается на простой вопрос – значит, что-то скрывает. И я обязана была выяснить, где находится причина этой скрытности.
Мысленный импульс – и моя кибердека послушно активировалась, выдав ровное, прохладное покалывание. Я не стала подключаться через кабели мостика, чтобы не оставлять следов в логах Мэтта. Вместо этого я перевела свои оптические импланты в режим скрытного беспроводного сканирования локальных частот корабля.
Я аккуратно поймала закрытый цифровой волновой канал скафандра Тайкуса, который в этот самый момент как раз ушел глушить виски в кают-компанию, и начала медленный, хирургически точный аудит его внутренних систем. Строчка за строчкой, шифр за шифром, зашифрованный «Лёд» начал поддаваться под напором моих скриптов...
***
Я методично, день за днём, вгрызалась в эту параноидально зашифрованную сеть. Протоколы Доминиона на скафандре Тайкуса были скованы не просто обычными паролями – там стоял тройной рубеж защиты, постоянно меняющий частотные реле каждые десять секунд. Любой неосторожный клик, любой агрессивный терранский дешифратор мгновенно вызвал бы тревогу на Корхале и оборвал связь. Но Найт-Сити научил меня тонкой шпионской хирургии. Сидя в полумраке санитарного блока, я микрон за микроном прощупывала обходные кабельные трассы костюма, маскируя пакеты данных под обычные технические шумы медицинских мониторов.
Это была долгая, изнурительная невидимая война. Оперативная память деки часами держалась на пределе безопасного уровня, а фиолетовые нити на шее едва заметно пульсировали, уводя тепло. На исходе седьмого дня монотонного аудита последний, самый глубокий слой имперского «Льда» с сухим цифровым щелчком сдался, развернув перед моим правым глазом багровые тактические схемы внутренней начинки СМС-300.
И в этот миг моё синтетическое сердце пропустило тяжелый, рваный удар.
Капкан Менгска-старшего был чудовищным. Никакой бомбы или взрывчатки внутри скафандра не водилось – старый диктатор действовал тоньше. Прямо в кормовой части брони, вшитый между сервоприводами позвоночника, располагался скрытый титановый бокс с аварийным инъектором высокого давления. Смертельный шприц был наполнен концентрированным нейротоксином. Сигнал Доминиона шел круглосуточно, транслируя абсолютно всё, что видел и слышал Тайкус, прямо на стол Императора. Менгск знал каждый наш шаг: угон «Одина», Адъютанта Конфедерации, зачистку Ксила... Нас вели как слепых ищеек. И если бы Тайкус попытался ослушаться, нажать на кнопку сброса брони или выдать себя Джиму, компьютер костюма мгновенно заблокировал бы клапаны его сердца и впрыснул токсин в кровь, превратив Финдли в груду мертвого мяса за три секунды.
Но самым леденящим в этом каскаде вскрытых логов был не инъектор. В глубине спящего ядра ИИ скафандра, зашифрованная личным кодом Арктура, покоилась неизменная, жесткая директива. Финальное задание для Тайкуса:
«Объект: Сара Керриган. Идентификация угрозы: Королева Клинков. Приказ: Ликвидация при первой же тактической возможности»
Я медленно закрыла глаза, отключая интерфейс деки. Пальцы до белизны суставов сжали титановый поручень койки, оставляя следы. Пазл пророчества Зератула внезапно превратился в смертельное минное поле. Тассадар велел нам спасти Керриган ради выживания галактики, а Менгск через заваренный гроб Тайкуса уже держал палец на спусковом крючке конца света.
Спешить нам было абсолютно некуда, и это безделье среди холодных коридоров «Гипериона» уже начинало медленно выжигать мне предохранители. Встреча с доктором Эмилем Нарудом для передачи четырех собранных фрагментов артефакта Зел-Нага и финального, окончательного расчета по контракту была назначена Фондом Мёбиуса только через неделю. Семь дней чистого, монотонного шлюзования в изнанке подпространства, нарушаемого лишь хриплыми аккордами кантри из каюты Джима и басовитым хохотом Тайкуса в кают-компании, могли превратить в киберпсихопата кого угодно. Синтетическая печень лениво фильтровала остатки эля, наниты сыто спали, и весь этот дикий, ржавый мир Копрулу казался застывшим в ленивой полудреме.
Капкан разверзся на четыре дня раньше намеченного Нарудом срока.
Тишину центрального мостика «Гипериона» разорвал дребезжащий багровый сигнал тактической тревоги. Экраны радарных комплексов Мэтта Хорнера мгновенно окрасились в ядовито-красные изолинии. Защищенный шифрованный канал связи Фонда Мёбиуса захлебывался от входящего потока данных наивысшего приоритета срочности.
Мэтт Хорнер ударил по клавишам ввода, и на главном голографическом экране рубки вспыхнуло лицо доктора Эмиля Наруда. За его спиной вовсю выли сирены, мигал аварийный свет, а массивные титановые переборки его кабинета содрогались от глухих, чудовищных ударов снаружи, от которых камера связи рвано дергалась. Но сам Наруд… оставался пугающе, неестественно спокоен. Даже в этой полыхающей преисподней он умудрялся сохранять абсолютный, леденящий корпоратский тон. Никакой паники, ни одного лишнего движения или задрожавшего мускула. Его холеное лицо было бледным, но безупречный воротник медицинского халата оставался ровно застегнут, а холодные, расчетливые глаза смотрели сквозь экран с мертвенной, манипулятивной глубиной.
— Рейнор, я рад, что вы вышли на связь в рамках аварийного протокола, – Наруд говорил размеренно, и в его голосе не было и следа человеческого страха, лишь холодный, сухой расчет. – Ситуация на нашей главной исследовательской базе вошла в критическую фазу. Рой зергов пробил верхние купола периметра, и Королева Клинков лично координирует штурм центрального сектора. В сложившихся обстоятельствах я активирую план полной эвакуации научного персонала. Но вашей приоритетной задачей, мистер Рейнор, будет тотальное уничтожение главных архивов данных Фонда, пока до них не добралась Керриган. В этих центральных мейнфреймах хранятся важнейшие результаты наших биологических и структурных исследований за последние годы. Если Рой ассимилирует эту информацию, последствия для сектора станут необратимыми. Ликвидируйте серверы, Рейнор. Ценник за зачистку, разумеется, будет пересмотрен в вашу пользу.
Трансляция с тяжелым треском прервалась, сменившись белым шумом. План по зачистке архивов давал нам единственную тактическую лазейку – помочь Фонду, забрать миллиарды кредитов, защитить важную информацию и продлить эту безумную космическую партию.
— Мэтт, ложись на курс к исследовательской базе Мёбиуса, – тихо, но с пугающей, гранитной решимостью скомандовал Джим Рейнор, с тяжелым щелчком защелкивая фиксаторы своего синего скафандра и проверяя затвор штурмовой винтовки. – Выжимай из реакторов всё, что способно крутиться. Мы не отдадим ей эти архивы. Тайкус, Свонн – боевая тревога по всему кораблю! Все десантные челноки на прогрев двигателей! Мы падаем прямо в пасть к жукам.
«Гиперион» со страшным, утробным рокотом обновленного плазменного контура заложил крутой вираж и свечой ушел в изнанку гиперпространства. Прыжок занял считаные часы, но когда наш крейсер вывалился в реальный космос над осажденной планетой Фонда, панорамные иллюминаторы мостика мгновенно затянуло грязно-фиолетовой, зловещей пеленой. Под нами, застилая облака багровой биомассой, планета буквально кишела сотнями тысяч одичавших зергов. Живые споровые колонии Роя выплевывали в атмосферу тучи, и вся поверхность базы Мёбиуса была изрезана огненными разломами. Время пошло на минуты.
***
Аппарель нашего десантного челнока с оглушительным, раздирающим грохотом рухнула на изуродованную, покрытую скользкой живой слизью бетонную взлетную полосу центрального лагеря Фонда. Нас встретил ледяной, пронизанный гарью ветер, тяжелый удушливый запах гниющей органики, серы и непрерывный, многотысячный рев, от которого вибрировали титановые пластины на моих ногах. Десятки тысяч зергов сплошным живым ковром катились на главный научно-исследовательский центр с восточных холмов, ломая хлипкие внешние заборы и заграждения.
— Держать периметр! Не отступать ни на шаг! Фокусируйте огонь по тяжелым тварям! – гремел в рации командный, жесткий голос Джима Рейнора, который первым выскочил на аппарель, ведя за собой штурмовые группы.
Парни Рейнора и уцелевшие наемные отряды Фонда, влившиеся в наши ряды, сработали с безупречной, хирургической четкостью ветеранов. Вокруг центральных посадочных платформ в мгновение ока выросла монолитная, ощетинившаяся сотнями стволов оборона. Тяжелые осадные танки с вибрирующим скрежетом и гидравлическим воем вжали свои титановые опоры прямо в растрескавшийся бетон, открыв ураганный, непрерывный заградительный огонь по наползающим стаям гидралисков и огромных, мамонтоподобных ультралисков, которые крушили обшивку жилых блоков своими огромными костяными косами.
Эвакуация персонала Мёбиуса шла на самом пределе человеческих возможностей: испуганных, бледных ученых в белых халатах лихорадочно заталкивали в спасательные челноки под непрерывным прикрытием нашей авиации. «Викинги» огненным смерчем кружили в облаках, сбивая спаренными ракетами тучи муталисков и не давая хозяевам стаи залить платформы живыми десантными мешками.
Я не собиралась отсиживаться в тылу. Я шла в первых рядах штурмового клина Рейдеров, в основном работая из «Нэкоматы». Тяжелая электромагнитная винтовка привычно легла в руки, наливаясь сине-фиолетовым плазменным сиянием неодимовых конденсаторов. Умная оптика сквозь дрожащее марево горячего воздуха и плазменную копоть мгновенно выхватила контуры передового заслона зергов. Нам предстояла безумная гонка со временем.
Мысленный щелчок. «Сандевистан» включился с хищным, ультразвуковым звоном.
Летящие брызги кислоты застыли в воздухе стеклянными каплями. На запредельной скорости, превратившись для врагов в невидимую черную молнию, я ворвалась прямо на их передовой рубеж. Времени было в обрез. Первым делом я выкашивала тяжелых прыгунов и костеметателей-гидралисков, прорывавшихся к нашим окопам. В упор электромагнитному разгону винтовки много времени не требовалось – три сухих, хлестких хлопка без полной подзарядки конденсаторов ушли точно в сочленения шейных пластин подступающих тварей.
Следом я на бегу сорвала с разгрузки связку фугасной взрывчатки Свонна и забила пачки кумулятивных зарядов прямо под пульсирующее основание выросшего посреди площади органического споровика, полностью обрубая локальный узел биологической координации.
Я рванула обратно за бетонные плиты баррикад ровно в тот момент, когда время с грохотом вернулось в нормальный темп.
Органический нарост зергов ослепительно вспыхнул изнутри фиолетовым светом и с тяжелым ревом разорвался, разметав осколки хитина по всей площади дата-центра. Оборонительные турели Мёбиуса, завязанные на этот сектор, мгновенно вздохнули легче, открыв шквальный перекрестный огонь. Весь передовой отряд зергов на этом пятачке был полностью ликвидирован за пару секунд времени.
— Проход открыт, Свонн! Танки, выдайте залп по восточному проходу! – выдохнула я в рацию, на ходу загоняя свежую обойму в «Нэкомату» и срываясь дальше к центральному входу в архив.
Тяжелая техника рейдеров с ревом и лязгом выкатилась на новые позиции, заливая переулки плазмой. Гонка с Роем продолжалась, и я неслась в авангарде, пробивая путь к серверам сквозь завалы из плоти и металла.
— Джим, я захожу внутрь инфо-центра с отрядом, – бросила я по связи, на бегу перемахивая через разорванную тушу гидралиска.
***
Мы продвигались по стерильным, залитым тревожным красным неоном техническим галереям дата-центра бегом. Вокруг со страшным треском рвались кабели высокого напряжения, сыпались искры, а из вентиляционных люков под потолком с диким, непрерывным стрекотом хитина лавиной сыпались прожорливые зерглинги. Группа наемников из передового штурмового отряда шла плотным бронированным клином, выжигая тварей непрерывными залпами огнеметов и прикрывая мои фланги от засад. Но стоило нам выбить массивные гермодвери и ворваться в центральный, многоярусный зал главного архива Мёбиуса, как дальняя стена с оглушительным, раздирающим уши скрежетом рухнула внутрь, подняв тучи удушливой кремниевой пыли и обломков бетона.
Из клубов дыма медленно, леденящим кровь шагом вышла Королева Клинков. Её багровые, светящиеся янтарным огнем глаза хищно полыхнули в полумраке зала, а массивные хитиновые крылья-лезвия за спиной лениво, грациозно расправились, выбивая искры из разбитых терминалов. И в ту же секунду на меня обрушился её концентрированный ментальный штурм класса двенадцать.
Это было адски, неописуемо жутко. Мой «Пси-Щит» мгновенно, истошно взвыл на такой высокой, ультразвуковой частоте, что титановый кожух раскалился, за считаные секунды обжигая кожу на шее. Хайдарианские кристаллы внутри модуля яростно запульсировали, выбрасывая колоссальные, непрерывные встречные резонансные импульсы, пытаясь схлопнуть её ментальную волну. Но мощь Королевы Клинков была подобна наползающей океанской стене плазмы. Её пси-давление массой продавливало мои частотные фильтры, и перед глазами поплыли кроваво-красные каскады системных ошибок процессора деки. Из носа и ушей закапала горячая кровь, а в черепе словно взорвался расплавленный свинец. Керриган хищно оскалилась, её янтарный взгляд намертво зафиксировал мой силуэт.
Мысленный щелчок. «Сандевистан» – и мир вокруг вязко замер в серой дымке застывшего времени.
За эти драгоценные миллисекунды замедления, пока летящие обломки бетона застыли в воздухе неподвижными неоновыми точками, я совершила безумный, отчаянный рывок вперед, уходя с прямой траектории её убийственного взгляда. Мои сервоприводы ног выли от перегрузки. На ходу я вытянула подкожный кабель из левой ладони, намертво, с корнем вонзая его в распределительный щит мейнфрейма Мёбиуса. Терранские архивы сдались за долю секунды – Хорнер заранее предоставил мне коды доступа и шифры.
«Вход в систему... Запуск протокола тотального уничтожения серверов... Активация термо-зарядов!»
Одновременно с этим я правой рукой вскинула «Нэкомату» и выдала три болта прямо в опорные несущие колонны зала, срывая с разгрузки тяжелые гранаты Свонна. Когда время с грохотом вернулось в нормальный темп, центральные сервера архива Мёбиуса со страшным шипением, треском и ревом вспыхнули изнутри, полностью превращаясь в расплавленный кремниевый шлак. Все важные данные Фонда Мёбиуса были стерты из этой базы навсегда, превратившись в дымящийся пепел. Наруд получил свою зачистку.
— Назад! На выход! Шлюзы закрываются! – дико крикнула я парням, увлекая их за собой в обрушивающийся коридор галереи.
Но уйти без потерь из этого ада не получилось. Королева Клинков успевала отслеживать абсолютно все движения даже под запредельным ускорением моего «Сандевистана». Её багровый взгляд резал вязкое время, словно бритва. Одним коротким, небрежным взмахом руки она сотворила направленную кинетическую волну такой чудовищной силы, что почти весь отряд наемников в мгновение ока разорвало на куски прямо внутри их тяжелых скафандров. Броню сминало и рвало как бумагу, заливая стерильный пластик дата-центра кровью. Из всей прорывной группы на ногах осталась я одна. Капли чужой крови веером брызнули на меня.
Керриган медленно повернула свою хитиновую голову ко мне, и её псионный удар огромной силы швырнул меня через весь зал. Я проломила собой бетонную стену, вылетев в соседний серверный коридор. В глазах мгновенно вспыхнул белый шум, а подкожная броня с жутким скрежетом треснула. Каскад ошибок выдал критические логи повреждений внутренних органов и разрывы артерий.
Задыхаясь от хлынувшей в горло горячей крови, я заставила свои полумертвые сервоприводы подняться, опираясь на «Нэкомату». Но Керриган нагнала меня в два широких, изломанных шага. Алый туман соткался вокруг неё, и её когтистое хитиновое крыло-лезвие со страшным хрустом пробило мой живот насквозь, выйдя из лопатки позади.
Боль была настолько абсолютной, леденящей и испепеляющей, что весь мой внутренний интерфейс на секунду полностью ушел в оффлайн. Мир померк. Но в этот самый миг мой кровяной насос внутри груди выдал финальный, сумасшедший и рваный залп сыворотки прямо в разорванные сосуды. Органическая химия Роя вскипела под кожей, мертвой хваткой блокируя болевой шок и удерживая сознание на грани отключения. На самых последних миллисекундах работы «Сандевистана», когда Керриган уже выдергивала окровавленное крыло для финального, обезглавливающего удара, мне чудом удалось выскользнуть из её захвата, оставив куски плоти на её когтях, и рухнуть вниз через проломленную в стене дыру наружу. Я буквально вывалилась на посадочную платформу, где Джим Рейнор и Тайкус удерживали последний, передовой рубеж обороны у самого челнока, поливая каньон сплошным свинцом.
— Твою мать, держись! Лови её! – взревел Тайкус Финдли, чьи огромные, закованные в сине-серый металл бронированные ручищи подхватили моё обмякшее тело под мышки за секунду до падения в ров.
Осажденный центр Мёбиуса вокруг нас рушился под лавиной наступающих зергов, осадные танки палили в упор под себя, перемалывая жуков 120-миллиметровыми снарядами, а небо горело от непрерывных взрывов муталисков. Джим Рейнор, поливая площадь заградительным огнем из своей винтовки и выбивая подступающих тварей, прикрывал наш отход. Они с Тайкусом буквально на себе, сквозь град костяных игл, втащили мою сочащуюся кровью тушу на аппарель подоспевшего десантного челнока.
— Гони, парень, взлет! На максимальном форсаже! Перегружай движки! – рявкнул Джим пилоту, с мясом, до хруста вбивая кнопку закрытия створок шлюза челнока.
Тяжелая аппарель со свистом защелкнулась, отсекая нас от ревущего каньона, и дропшип на запредельной скорости рванул прочь в открытый космос, пробиваясь сквозь плотные, горящие слои атмосферы к висящему на орбите «Гипериону».
В десантном отсеке челнока пахло паленой резиной, озоном, пороховым нагаром и моей собственной кровью, которая сплошным багровым пятном растекалась по палубе. Я лежала на голом стальном полу, тяжело, прерывисто и рвано дыша через поврежденные искусственные легкие. Левый глаз полностью ослеп, выдавая сплошную серую статику, а сыворотка лихорадочно, с пугающей и противоестественной скоростью пыталась спаять разорванные артерии внутри моего живота, заставляя ткани неистово гореть и вибрировать. Под кожей сервоприводы выдавали рваные судороги.
Джим Рейнор упал передо мной на колени. Его лицо было бледным, а руки, управляющие тяжелым скафандром, заметно, крупно дрожали, когда он аккуратно, но сильно прижал стерильный пакет первой помощи к моей сквозной ране на животе. В его глазах, прошедших через тысячи трибуналов, смертей, сейчас читался такой глубокий, первобытный и неприкрытый страх за мою жизнь, перед которым бледнели любые угрозы Арктура Менгска. Он боялся потерять меня здесь, в этой железной коробке.
— Держись, Валери... Слышишь меня, держись, черт тебя дери! Не смей закрывать глаза! – хрипло, сорванным голосом выдохнул Джим, удерживая максимальное давление на рану обеими руками. – Ты не можешь сдохнуть на этом проклятом челноке! Только не после всего, что мы прошли! Только не из-за этих чертовых архивов! Стетманн уже прогревает реанимационный бокс на крейсере, мы почти пробили орбиту!
Я с огромным трудом сфокусировала уцелевший правый глаз на его искаженном болью лице. На моих бледных губах, испачканных кровавой пеной, появилась слабая, вымученная, но абсолютно живая, теплая и искренняя улыбка. Найт-Сити приучил меня к тому, что напарники и фиксеры списывают тебя в утиль и бросают подыхать в подворотне при первом же серьезном ранении, если контракт закрыт. Но этот суровый, битый жизнью терранский командир сейчас зубами цеплялся за мою жизнь, игнорируя всё остальное.
— Я в порядке... Джимми... – прохрипела я, превозмогая дикий, разрывающий спазм в ребрах, и моя правая рука в черной перчатке слабо, но крепко накрыла его бронированные, испачканные в крови пальцы. – Архивы уничтожены... Данные Мёбиуса стерты под ноль. Наруд... заплатит нам за эту зачистку до последнего цента. Не кипятись, ковбой... Я не развалюсь так просто.
Рейнор тяжело, прерывисто выдохнул сквозь сжатые зубы, и на его бледных щеках проступили багровые пятна от застарелой ярости.
— К черту Наруда, к черту его Фонд и все его кредиты, Валери! Мне нужна твоя шкура целой! Ты вытащила эту операцию на своих плечах. Просто не закрывай глаза, слышишь меня?! Не смей вырубаться! Мы уже пристыковались!
Челнок с сильным гидравлическим ударом притерся к стыковочным зажимам ремонтного дока «Гипериона». Створки шлюза со свистом разошлись, и тяжелые бронированные руки Джима бережно, но на максимальной скорости понесли моё обмякшее тело по коридорам жилой палубы прямиком в медицинский блок.
Я сидела в самом глухом и темном углу кают-компании «Гипериона», намертво вцепившись пальцами в обледеневший жестяной стакан, который Боров послушно наполнил колотым льдом и остатками виски. Тифон-XI остался позади, превратившись в оплавленный кусок космического шлака в короне взрывающегося солнца, но этот чертов адский жар до сих пор стоял у меня в глотке. Синтетические легкие никак не могли успокоиться, гоняя по контурам кондиционированный воздух корабля, а датчики Кироши лениво выводили на сетчатку правого глаза остывающие температурные маркеры. Термальная нагрузка на подкожный каркас наконец-то упала с критических 74 градусов до нормы, но синт-кожа на левом боку всё еще неприятно зудела, напоминая об огненных брызгах.
Вокруг гремело очередное пьяное и яростное веселье. Рейдеры и наемники, вырвавшиеся из огненного горнила, глушили эль ведрами.
— Да у меня до сих пор подошвы скафандра к палубе липнут! – орал кто-то из наемников, опрокидывая в себя кружку и вытирая сажу с лица. – Когда Сверхновая накрыла наши старые позиции, у меня за спиной краска на баках закипела! Если бы наша воительница не выжигала пилоны ксеносов под своим «ускорителем» как безумный комбайн, мы бы там все заживо сварились в собственном железе! За Валери, мужики! У нее точно титановые яйца под этой фарфоровой внешностью!
Зал дружно грохнул кружками, но я даже не приподняла головы, лениво потягивая ледяное пойло через соломинку. Усталость навалилась свинцовой плитой. Наниты лениво доедали калории от сожранных на складе пайков, латая микротрещины суставов после моих прыжков по базальтовым уступам.
Тайкус Финдли, сидевший у барной стойки в своем неизменном, громоздком скафандре, угрюмо цедил пиво через соломинку в шлеме, недовольно косясь в мой угол. Ему явно не давал покоя тот факт, что на Тифоне его любимый «Один» чуть не превратился в расплавленный радиатор, а я умудрилась вернуться без единого прогара на одежде.
Дверь кают-компании с шипением отошла в сторону, и внутрь быстрым, бесшумным шагом вошел Мэтт Хорнер. Капитан выглядел собранным и непривычно сосредоточенным. Он не стал подходить к Рейнору, который о чем-то негромко спорил со Свонном у тактического экрана, а направился прямиком к моему столу, держа под мышкой зашифрованный дата-пад Доминиона.
— Валери, у нас тут… внеплановые новости, – негромко произнес Мэтт, опускаясь на стул рядом со мной.
Джим Рейнор, заметив маневр капитана, молча оставил Свонна и подсел к нам, хмуро затягиваясь сигаретой. Наш крейсер сейчас лениво дрейфовал в глубоком космосе. Спешить нам было абсолютно некуда: доктор Эмиль Наруд из Фонда Мёбиуса назначил финальную встречу для передачи собранных фрагментов артефакта и выплаты наших миллиардов кредитов только через две недели. Четырнадцать дней чистого, бездельничающего шлюзования в изнанке гиперпространства могли доконать кого угодно, и Мэтт это прекрасно понимал.
— Что там, Мэтти? – лениво приоткрыла я левый глаз, Кироши мгновенно считали маркеры шифрования на его планшете. – Опять ушлые фиксеры Мёбиуса потеряли свои цацки?
— Интереснее, – Хорнер активировал экран дата-пада, и перед нашими лицами развернулась трехмерная схема массивного, высеченного внутри безжизненного астероида военного комплекса. – Когда мы ломали трансляционные вышки Юниверс-Ньюс на Корхале, моя команда в фоновом режиме успела выкачать из центрального мейнфрейма Аугустграда несколько закрытых архивных пакетов высшего приоритета секретности. Код допуска «Черная Книга».
Капитан увеличил масштаб астероида, и на схеме замигал зловещий багровый маркер.
— Секретная биологическая лаборатория Доминиона на Кастанаре. Данные абсолютно свежие, Менгск еще не успел перестроить протоколы безопасности после нашего столичного погрома. Согласно обрывкам отчетов ученых, там проводятся исследования, которые не имеют отношения ни к модернизации пехоты, ни к стандартному оружию. Что-то настолько грязное, что даже Ворфилда не допустили к контуру управления. Пока у нас есть эти две недели безделья, мы обязаны провести там превентивную зачистку и выпотрошить архивы Менгска до того, как гвардия сожжет объект, заметая следы.
Джим Рейнор медленно выпустил струю сизого табачного дыма, и его глаза хищно, опасно прищурились.
— Исследования прямо под боком у столицы... Если Арктур прячет там что-то, способное переломить ход гражданской войны – мы должны забрать это или уничтожить первыми. Валери, твой хром готов к прогулке по секретным базам?
Я допила виски, со стуком опустив стакан, и на моем лице появилась предвкушающая, хищная ухмылка наемника. Вскрывать тайные лаборатории диктатора, пока наниты сыто урчат – это был лучший способ провести эти две недели.
***
«Гиперион» с вибрирующим гулом обновленного реактора вышел из гиперпространства на самом краю безжизненной, затянутой багровой космической пылью системы. Прямо перед панорамным иллюминатором высился Кастанар – колоссальный, уродливый и изломанный астероид, похожий на череп ископаемого левиафана. Доминион высек свою секретную исследовательскую станцию прямо в его монолитных недрах, скрыв шлюзы за миллионами тонн базальтовой породы. С орбиты комплекс казался абсолютно мертвым: ни навигационных огней, ни внешних сигналов связи. Менгск удерживал объект в строжайшей тайне от всей галактики, и работа здесь кипела полным ходом под прикрытием мощных глушилок, пока наш десантный бот с диким грохотом и скрежетом не пробил внешнюю техническую обшивку правого борта, буквально вмяв металл шлюзовых распределителей внутрь комплекса.
Аппарель дропшипа с тяжелым лязгом упала на рифленую палубу технического шлюза, выбив тучу сухой искрящейся пыли. Нас встретил ледяной, мертвенно-чистый воздух, пахнущий озоном, какими-то пережаренными химическими проводами, дорогими антисептиками и... пугающей, зловещей тишиной заброшенной гробницы.
Я сошла с челнока первой, бесшумной черной тенью растворяясь в полумраке галереи. За спиной привычно качнулась «Нэкомата» с воронёными матовыми шинами неодимовых накопителей, а ладонь левой руки лениво лежала на рукояти мономолекулярной катаны. Вслед за мной из шлюза плотным, монолитным бронированным клином выдвинулся штурмовой отряд во главе с Джимом Рейнором и Тайкусом. Парни в тяжелых скафандрах шли жестко, выставив вперед баллистические щиты и непрерывно сканируя переулки лазерными целеуказателями винтовок Гаусса.
Началось проникновение вглубь комплекса. Но скрытным этот рейд оставался ровно до первого перекрестка центрального яруса.
Стоило нам миновать автоматический шлюз, как в залах этой проклятой лаборатории Кастанара взревели сирены внутренней тревоги. Мои Кироши мгновенно зашлись каскадом системных предупреждений: красные неоновые маркеры целей начали лавиной вспыхивать прямо на сетчатке глаза. Локальная сеть станции ожила, и элитная гвардия Доминиона, засевшая в укрепленных дотах, открыла по нашему клину шквальный, ураганный огонь на поражение. Стерильно-белые, залитые холодным неоном коридоры комплекса в мгновение ока превратились в ревущий ад. Воздух заполнился свистом снарядов, лазерными росчерками автоматических потолочных турелей и грохотом разрывавшихся гранат. Рейдеры Рейнора зажали фланги, поливая проходы свинцом из гаусс-винтовок и продвигаясь вперед метр за метром сквозь снопы искр и обломки пластиковых панелей обшивки.
Я действовала на запредельных скоростях, выжимая из подкожного каркаса максимум. Мысленный щелчок. «Сандевистан» – и мир вокруг меня привычно замер в серой вязкой дымке.
Летящие гильзы, осколки бетона и капли конденсата застыли в воздухе неподвижными неоновыми точками. За эти секунды замедления я пронеслась по коридору, выкашивая элитных гвардейцев Менгска мономолекулярной катаной прямо сквозь их скафандры. Высокочастотное лезвие с натужным скрежетом резало металл и плоть, словно раскаленный нож масло. Параллельно я вытягивала кабель из левой ладони, на ходу врезаясь в сервисные порты настенных щитков и лавиной рассылая по сети демоны «Замыкания» и «Киберпсихоза». Автоматические турели Доминиона под моим взломом испуганно завыли, их гидравлику закоротило, и они принялись в упор расстреливать собственных штурмовиков, превращая их оборонительные порядки в оплавленный, дымящийся лом.
Когда время с грохотом вернулось в нормальный темп, передовой заслон охраны Кастанара просто перестал существовать, рухнув кусками мяса на стерильный пол.
— Маркус, Фрэнк, зачистить правый сектор! Не давайте им перегрузить шлюзы! – перекрывая оглушительный рев пулеметов, рявкнул Джим Рейнор, ведя пехоту плотным клином сквозь завалы.
Но по мере того как мы продвигались всё глубже, к центральной реакторной зоне, наше нехорошее предчувствие крепло с каждым шагом. Моя дека то и дело перехватывала рваные, панические пакеты данных внутренних исследовательских секторов, а «Пси-Щит» на затылке начинал едва заметно, предупреждающе вибрировать, фиксируя странные ментальные шумы. Мы проходили мимо огромных бронированных боксов биологической защиты, и то, что плавало внутри этих прозрачных цистерн в мутном багровом растворе, заставляло кровь застывать в жилах.
Доминион препарировал ксеносские организмы с пугающей, извращенной системностью. За толстым бронестеклом, опутанные тысячами датчиков и пульсирующих трубок, висели законсервированные тела скрытней, разорванные хирургическими инструментами гидралиски и препарированные тела воинов протоссов. Менгск пытался изучить две абсолютно полярные расы сектора Копрулу. Атмосфера здесь буквально дышала чужим, извращенным плотью безумием. Моя интуиция выла на полную мощность, предвещая скорое столкновение с чем-то, перед чем меркли любые осадные танки Свонна.
— Джимми... Это ни фига не военная станция, – прохрипел Тайкус в рации, в упор расстреливая последний уцелевший замок распределительного щита. На его сине-серой броне дымились шрамы от плазменных ожогов. – Менгск тут какую-то ксено-кухню устроил. Мне это дерьмо уже не нравится.
Я рванула вперед, выбила ногой титановую обшивку заклинившего люка и ворвалась в центральный зал перед реакторной зоной. И в ту же секунду наше нехорошее предчувствие обрело осязаемую, леденящую душу плоть.
***
Прямо по центру огромного, уходящего шпилем глубоко в недра астероида зала высилась колоссальная стазисная капсула из сверхплотного бронестекла. Внутри нее, подключенный к миллионам силовых кабелей, магистралей высокого давления и датчиков синаптической активности, в мутном, пульсирующем багровом растворе плавал Гибрид.
Это существо превосходило по своим масштабам и пугающему величию абсолютно всё, что мы видели в кристалле Зератула на Айуре. Настоящий титан из чистой формы и чистой эссенции, выращенный Менгском в глубочайшей тайне от всей галактики. Его массивное, антропоморфное тело протосса было покрыто слоями сочащегося фиолетовой жижей хитина Роя зергов, из спины тянулись гигантские костяные крылья-лезвия, а вместо лица горела бездонная пасть, источающая чистую, концентрированную пси-энергию. Стоило нам переступить порог, как тварь внутри капсулы судорожно дернулась, её багровые глаза ослепительно полыхнули в полумраке, и по всему залу пронесся такой мощный, уничтожающий псионический импульс, что все аварийные лампы и терминалы Кастанара мгновенно лопнули со страшным треском.
— Боже правый... – Тайкус Финдли побледнел под визором своего шлема, инстинктивно пятясь назад и вскидывая свой пулемет Гатлинга. Его руки в бронированных перчатках заметно дрожали. – Менгск создал монстра, который сожрет эту чертову галактику и нас вместе с ней! Джимми, валим отсюда!
— Джим, Тайкус, заряды на плазменный реактор! Живее! Мы должны похоронить эту тварь в скалах! – дико крикнула я, перехватывая «Нэкомату».
Парни сработали на чистом, первобытном адреналине. Пока уцелевшие дежурные штурмовики Доминиона пытались вести по нам отчаянный огонь из укрытий, рейдеры заложили тяжелые фугасные заряды прямо под центральное плазменное ядро станции.
Прогремел оглушительный, сокрушительный взрыв реактора Кастанара. Колоссальная детонация разнесла энергоблоки астероида на атомы, но вместо того, чтобы мгновенно испепелить зал и уничтожить объект, катастрофа пошла по самому худшему, смертельному сценарию. От взрыва сдерживающие силовые поля стазисной капсулы полностью обесточились, магнитные фиксаторы лопнули, и гигантское бронестекло с оглушительным звоном разлетелось на миллионы осколков.
Громадный Гибрид пробудился. Багровая, воняющая тухлой органикой питательная жижа сплошным валом хлынула на металлический пол зала. Огромная тварь, которая была в разы больше и страшнее всего, с чем нам приходилось сталкиваться раньше, расправила свои костяные крылья-лезвия. Воздух вокруг неё мгновенно заискрил и задрожал от чудовищной, искаженной пси-энергии Пустоты.
— Назад! Экстренная эвакуация! Бежи-и-м! – дико заорал Джим Рейнор в интерком, выплевывая очередь за очередью в сторону поднимающегося монстра.
Наш отряд в панике принялся пытаться сбежать из реакторного зала обратно к техническим шлюзам, стремительно теряя людей на ходу. Гибрид двигался с пугающей, неестественной для его многотонной массы скоростью, буквально летя по воздуху за нами по пятам. Два наемника из нашего арьергарда даже не успели развернуться. Чудовище одним легким, небрежным взмахом своей когтистой лапы сотворило направленную кинептическую волну такой силы, что их тяжелые титановые скафандры мгновенно смяло и размазало по стене, превратив парней в кровавую кашу прямо внутри железа. Еще одного бойца Гибрид на ходу поднял в воздух силой телекинеза и с сухим хрустом переломил пополам, отбросив обломки в сторону.
Начался безумный, отчаянный бег сквозь рушащийся ад Кастанара под непрерывным, смертоносным преследованием этого бога из пробирки. Нам везло – он отвлекался на уцелевших солдат Доминиона и вырвавшихся из клеток зергов.
Комплекс вокруг нас содрогался и разваливался на части. Потолки астероида обваливались огромными гранитными глыбами, аварийные сирены истошно выли в алом полумраке, а позади нас неостановимым ураганом неслась эта тварь. Гибрид швырял ментальные штормы, которые плавили стальные переборки коридоров, заставляя их стекать жидким стеклом прямо нам под подошвы.
Без моего модуля этот сплошной, яростный ультразвуковой гул чистой ненависти в инфосфере просто выжег бы мне всю электронику вместе с мозгами. Но мой «Пси-Щит» яростно, на пределе своих возможностей жужжал на затылке под воротником рубашки. Хайдарианские кристаллы держали ледяной купол на все сто процентов, блокируя ментальные удары существа и сохраняя мне абсолютную, кристальную чистоту процессоров посреди этого полыхающего безумия.
— Валери, Тайкус, держите гермозатвор! Дайте нам секунды! – хрипел в рации Рейнор, увлекая за собой последних выживших ребят к посадочной платформе челнока.
Я затормозила у очередного массивного шлюза Доминиона. Мысленный щелчок – и мой «Сандевистан» швырнул меня в вязкое марево замедленного времени.
За это время, пока куски бетона замерли в воздухе, я вогнала кабель из ладони в сервисный порт затвора, через деку принудительно перегружая приводы замков на закрытие. Параллельно я вскинула «Нэкомату», влив всю энергию неодимовых накопителей в один заряд, и выдала три мгновенных, сквозных плазменных болта прямо в пылающие багровые глаза летящего на нас Гибрида. Снаряды с диким хрустом разорвали хитин на его морде, заставив тварь яростно зарычать и замедлить ход.
Когда время вернулось в нормальный темп, тяжелая титановая переборка со свистом и грохотом захлопнулась прямо перед носом чудовища. Из-за стены тут же раздался страшный, сокрушительный удар такой силы, что сталь прогнулась – Гибрид с мясом выламывал шлюз.
— На челнок! На аппарель, живее! – рявкнул Тайкус, запрыгивая в десантный отсек дропшипа.
Мы влетели в челнок в самый последний момент, когда гермодверь шлюза окончательно разлетелась на куски под натиском монстра, и его когтистые щупальца уже тянулись к нашим стабилизаторам. Турбины челнока бешено взревели на максимальном форсаже, и машина на огромной скорости рванула прочь в открытый космос, пока весь секретный астероид Доминиона за нашими спинами окончательно схлопывался и разлетался на миллионы осколков в грандиозном, очистительном пламени от цепной детонации реактора. Громадный Гибрид был похоронен в этой огненной могиле вместе со всеми секретами Менгска, но этот безумный побег со станции Кастанар мы запомним навсегда.
***
Когда челнок с глухим, вибрирующим ударом притерся к стыковочному зажиму «Гипериона», в трюме не было слышно ни победных криков, ни привычных матерных шуток, которые обычно сопровождали возвращение парней с боевых вылазок. Десантный отсек замер в каком-то тяжелом, звенящем ступоре. Бойцы вываливались из челнока медленно, словно нехотя, со скрежетом и лязгом отстегивая снимая скафандров на специальных установках. Никто не спешил в кают-компанию. Люди, прошедшие многое, сейчас выглядели полностью раздавленными – не физически, а ментально. Запах чужого, противоестественного безумия, который мы вдохнули в стерильных залах астероида, намертво въелся в подкорку каждого, кто переступил порог той проклятой лаборатории.
Я медленно шла по переходам жилого сектора, бережно прижимая к боку «Нэкомату». Левая рука всё еще слегка подергивалась от остаточного наведенного тока, а наниты внутри тела лениво, сыто жужжали, затягивая рваные микротрещины композитного каркаса.
Повстанческий улей «Гипериона» больше не праздновал. Крейсер словно погрузился в глухой, параноидальный траур. Обычные матросы, техники и патрульные морпехи, дежурившие у распределительных щитов, провожали наш вернувшийся отряд тяжелыми, испуганными взглядами. До них уже долетели первые, рваные слухи о том, что именно Менгск выращивал в стенах Кастанара, и эти слухи ломали людям остатки душевного равновесия.
В кают-компании, куда я заглянула за порцией виски, стояла гробовая, звенящая тишина. Боров за стойкой молча протирал жестяные стаканы, а за длинными металлическими столами сидели хмурые, бледные мужики из числа передового десанта. Они сидели группами, тесно прижавшись друг к другу, и общались исключительно приглушенным, испуганным шепотом, который то и дело прерывался судорожными затяжками дешевого табака.
— ...Ты понимаешь, чё эта гнида там творил?! – шёпотом, бледнея на глазах, выдал один из бывших штурмовых пехотинцев Доминиона, у самого угла, судорожно сжимая в руках кружку с элем. – Одно дело – воевать с властью, резать жуков или сбивать протосские авианосцы. К этому мы привыкли, это просто работа и свинец. Но там... там в банках плавали препарированные головы! Протоссы, зерги... Менгск пытался скрестить их! Вырастить из пробирки какое-то чертово живое божество! Я видел, как эта хреновина дернулась за стеклом... у меня аж все датчики в скафандре закоротило от её ментального крика!
Его напарник, старый ветеран с тяжелым шрамом на челюсти, испуганно закивал, лихорадочно крестясь перчаткой прямо в воздухе.
— Да это ладно... Ты видел, как эта тварь пехоту третьего взвода на выходе разорвала? В один взмах лапы! Ребят прямо внутри их титановых скафандров в кашу размазало, словно они не в броне были, а в консервных банках из-под сухпайка! Их тела просто лопнули как мыльные пузыри! Если бы не скорость нашей леди, которая пробила этой твари глаза и заперла шлюзы под своим ускорителем, мы бы из того астероида вообще живыми не вылетели! Нас бы там всех заживо сожрали!
— Да уж, – подал голос третий наемник за столом, тяжело сплевывая на палубу. – Вся эта имперская пропаганда по телеку, все эти рассказы о порядке и безопасности Доминиона... Это же сплошная ширма! Менгск вскормил под боком у столицы монстра, который сожрал бы весь наш сектор при первом же удобном случае! Мы воюем не просто с диктатором, мужики. Мы заглянули в такое дерьмо, от которого у любого крыша съедет.
Я сделала медленный, глубокий глоток виски, чувствуя, как алкогольное тепло приятно притупляет остатки синаптической боли в процессорах, и хмуро посмотрела в окно иллюминатора. Мой цинизм, взращенный на грязных неоновых улицах прошлого мира, сейчас полностью соглашался с этими засаленными работягами Доминиона. Менгск действительно сыграл втемную, вырастив на Кастанаре ходячий апокалипсис, перед которым меркли любые гвардейские батальоны Корхала.
Тайкус Финдли в углу бара угрюмо молчал, намертво зажав в зубах прогоревшую сигару и тупо вглядываясь в свои огромные бронированные пальцы скафандра. Командир Джим Рейнор и Мэтт Хорнер на мостике уже вовсю перестраивали тактические алгоритмы, понимая, что пророчество Зератула из Кристалла Разума начало обретать осязаемую, смертоносную плоть. Мы только что запечатали одну из самых грязных тайн Императора в огненной могиле астероида.
Наша сумасшедшая команда медленно, но верно осознавала, что на кону в этой войне теперь стоит не просто свержение тирана, а само существование всего живого в секторе Копрулу.
Пространство за иллюминатором наемного «Минотавра» изломалось рваными неоновыми полосами, когда корабли выскочили из гиперпространства в глухой, мертвой пустоте сектора. Иссеченное тысячами метеоритов астероидное кольцо встретило наш потрёпанный конвой ледяным безмолвием. Здесь, укрытый массивной тенью полого базальтового планетоида, замер «Гиперион». Флагман революции казался огромным спящим левиафаном: его плазменные двигатели были наглухо заглушены, внешние навигационные огни отключены, а системы маскировки полностью сливали титановый корпус с окружающими скалами. Наш скрытный маневр сработал безупречно – Доминион искал террористов на Корхале, пока мы перегруппировывались в мертвой зоне.
Стыковка трех наемных крейсеров со станцией снабжения прошла в жестком, лихорадочном темпе. Тайминг поджимал – Аугустград уже вовсю бурлил от хлынувшего в эфир компромата, и Ворфилд мог отправить карательные эскадры по любым возможным следам.
Капитаны наемников с Мертвецкого Порта, получив свои жирные чеки в виде очищенных минералов прямо на склады, не собирались задерживаться в этом секторе ни на секунду. Бизнес был сделан, контракт закрыт, и подставлять свои посудины под грядущий гнев Императора они не планировали. Шлюзы «Минотавров» со скрежетом и шипением распахнулись, и началась масштабная обратная эвакуация. Сотни рейдеров Джима Рейнора, тяжело гремя магнитными подошвами скафандров по гофрированным переходам, бесконечным потоком перетекали обратно на палубы «Гипериона». Сгружали раненых, перетаскивали ящики со свежими столичными боеприпасами.
Как только последний десантный бот зафиксировался в грузовом трюме флагмана, три наемных линкора без лишних слов отстыковались. Их кормовые дюзы синхронно вспыхнули яростным фиолетовым пламенем, и пиратские корабли круто заложили вираж, растворяясь в темноте подпространства и уходя обратно на Мертвецкий Порт к Мире Хан. Мы снова остались одни на своем корабле, но уже с Адъютантом и расколотой империей Менгска за спиной.
Я выбиралась из десантного шлюза «Минотавра» одной из последних. Двигаться приходилось на чистом упрямстве и остатках адреналина, которые мой кровяной насос лихорадочно впрыскивал в систему. Левая нога практически не слушалась – наведенные токи столичного РЭБ намертво заклинили распределительные шины в коленном шарнире, и при каждом шаге титановые сочленения отзывались сухим, противным скрежетом. Правый видеоканал Кироши был полностью мертв, выдавая на сетчатку глаза лишь серую, шипящую статику, а из шеи, прямо из-под обугленного титанового кожуха «Пси-Щита», при малейшем повороте головы сыпались мелкие фиолетовые искры. Я харкала кровью прямо на рифленый настил перехода – процессоры в черепе спеклись, оставив после себя лишь адскую, ослепляющую боль.
Subscription levels1
Морпех
$1.62 per month
Вы получаете базовый доступ в «Казарму».
Ранний доступ к новым главам.
Чистый стимпак для автора и ваша поддержка сектора Копрулу.
