Мир возвращался вспышками ядовито-зеленого шума. В черепе что-то дико, невыносимо жужжало, а во рту стоял стойкий, горький привкус химических растворов. На сетчатку левого глаза лениво, рвано выползали строчки мертвого системного кода:

 

«Сбой системы. Критическая перегрузка мейнфрейма. «Сандевистан» – Заблокировано. Кибердека – Заблокировано...»

 

В голове была кристальная, звенящая и пугающая пустота. Последнее, что помнили обожженные синапсы – это удушливый, пропитанный пороховым нагаром и кровью воздух. Тяжелая, брутальная туша Адама Смэшера, нависающая надо мной. Красные, безжизненные огоньки его оптики и граната из гранатомета, летящая прямо в лицо. Полная темнота.

 

«Суки... Меня сгребли, – паническая мысль обожгла сознание. – Это определенно Арасака. Они вытащили мою тушу прямо из-под обломков, чтобы... что? Забрали в свои лаборатории, чтобы сделать очередного ликвидатора?»

 

В теле чувствовалась свинцовая, изнуряющая слабость, мышцы практически не слушались. Превозмогая тошноту, я яростно сдернула с себя все фиксирующие датчики, магистральные трубки и капельницы, с шипением качавшие растворы в мои вены.

 

Огляделась: стерильные белые стены, непонятные громоздкие мониторы, полное отсутствие привычного неонового дыма и шума Найт-Сити. Прямо передо мной у центрального пульта стоял какой-то худой парень в белом халате, лихорадочно тыкающий пальцами в планшет.

 

— Валери! Ты очнулась! Не двигайся, твои мозговые показатели еще... – затараторил он, делая шаг ко мне.

 

Я не стала слушать этот бред. Напала на угрозу мгновенно, используя последние крохи адреналина. Сорвавшись с койки, в один короткий, рваный рывок я сократила дистанцию, жестко перехватила очкарика правой рукой за горло и с силой припечатала спиной к металлическому столу, полностью блокируя его движения.

 

— Где я? На кого ты работаешь? На «Арасаку»?! – прорычала я ему прямо в лицо, и уцелевший правый глаз хищно полыхнул багровым неоном. – Откуда ты меня знаешь? Кто слил тебе мои данные?!

 

— В-Валери, это же я, Игон!.. У тебя провал... амнезия!.. – прохрипел ученый, его глаза округлились от ужаса.

 

Он попытался что-то сказать, но захват моих пальцев намертво перекрыл ему кислород. Извернувшись в моей хватке, парень отчаянно, вслепую протянул руку к медицинскому планшету на столе, пытаясь активировать экстренный протокол седации. Заметив это движение, я глухо рыкнула и сильным, коротким ударом ребром ладони вырубила его. Ученый обмяк, и я отбросила его тело на пол.

 

Вырвав из ладони последний кабель, я рванула к гермодвери медблока. Магнитный замок открылся, и я вывалилась наружу.

 

Вокруг расстилался извилистый лабиринт коридоров. Стены из серого титана, покрытые глубокими царапинами, мерно и глухо вибрировали. Никаких вывесок, никаких неоновых указателей мегаполиса – чистый, холодный индустриальный бункер. Голова раскалывалась, импланты были мертвы, и я плелась вперед на одних рефлексах выживания, отчаянно ища выход на поверхность.

 

Я замерла у огромного круглого бронестекла по правому борту галереи. Прильнув к иллюминатору, я ожидала увидеть пустыню или, на худой конец, другую комнату, но за стеклом плыло сплошное, безумное месиво из перекрученных неоново-фиолетовых и синих линий. Пространство за окном рвано изгибалось, преломляя свет в каких-то невозможных, тошнотворных тонах.

 

«Фальшивка... – мрачно подумала я, проведя ладонью по холодной поверхности. – За стеклом просто картинка. Дешевая виртуальная проекция»

 

Громкий, воющий зуммер сирены под потолком заставил меня вздрогнуть. По коридорам эхом разнесся командный мужской голос, требующий найти меня.

 

«Ищейки Арасаки... Быстро же они сориентировались», – зло подумала я, ускоряя шаг. Левая нога неприятно подергивалась, слабость ломала кости, но сдаваться без боя я не собиралась.

 

Из-за крутого поворота технологического яруса на меня на полной скорости выскочили двое. Парни были в простых серых армейских майках и бронежилетах, но с тяжелыми шоковыми дубинками наготове.

 

— Вижу цель! Сектор пять! Она здесь... – успел передать передовой, но я уже сократила дистанцию.

 

Без «Сандевистана» мне чертовски не хватало скорости, но рефлексы старой школы сработали безупречно. Я резко ушла корпусом влево, пропуская свистящий удар дубинки мимо уха. Правой рукой мертвой хваткой вцепилась в его запястье, выворачивая сустав до сухого хруста, и с размаху вбила локоть ему точно в кадык. Патрульный захрипел, оседая на палубу. Его напарник попытался зайти справа, перехватывая оружие, но я, используя вес падающего тела, крутанулась на пятке и выдала хлесткий удар берцем точно в область его коленной чашечки. Связки лопнули, парень с диким воем повалился на настил, и я коротким, точечным ударом в висок отправила его в глубокий нокаут. Минус два.

 

Я рванула дальше по извилистому коридору. Воздух в легких горел. Через сто метров у лифтовой шахты меня попытался зажать третий – огромный, широкоплечий работяга со сварочным аппаратом. Он растерянно замер, увидев несущуюся на него бледную девушку.

 

— Эй, леди, сто... – начал он, приподнимая руки.

 

Я не стала слушать. Оттолкнувшись подошвами от ржавой бочки, я взмыла в воздух на метр и в полете обеими ногами с размаху впечаталась ему прямо в грудную клетку. Сила кинетического удара моих аугментированных ног, даже ослабленных, была огромной – здоровяка буквально сорвало с ног, швырнуло назад, и его тело с глухим стуком встретилось с титановой переборкой шахты. Он обмяк, сползая по стене без чувств. Жить будет. Минус три.

 

Когда я развернулась, чтобы прорваться к лифту, шлюз на другом конце коридора со скрежетом распахнулся. В проход плотным, монолитным бронированным клином ворвался целый элитный отряд безопасности. Парни выставили вперед тяжелые баллистические щиты, полностью перекрывая узкий коридор и не оставляя мне ни единого сантиметра для маневра. Позади меня со щелчком захлопнулся аварийный гермозатвор. Я была зажата в глухую коробку.

 

— Валери, остановись! Хватит! – их главный сделал шаг вперед, его тяжелый револьвер оставался в кобуре, а руки были открыты. Лицо под забралом шлема дышало пугающей, измученной серьезностью. – Ты на «Гиперионе»! Посмотри на стены, посмотри на меня! Мы твоя команда, мы вытащили тебя с Ковчега! Прекрати драться!

 

— Ложь... Я знаю как вы промываете мозги! Я вас вообще первый раз вижу! – прорычала я, тяжело дыша и покрепче перехватывая подобранный с пола металлический прут.

 

Я приготовилась к своему последнему, самоубийственному броску в лоб на их щиты. Мой кровяной насос бешено колотился в груди, но отключенные импланты молчали, а слабость наливала мышцы свинцом.

 

— Прости, девочка. Это для твоего же блага, – тихо, со скорбной серьезностью произнес Рейнор.

 

Он коротко, рублено махнул рукой. Два патрульных за его щитами синхронно вскинули угловатые карабины, настроенные на нелетальный режим.

 

Сдвоенный, оглушительный треск электрического разряда разорвал тишину коридора. Два маленьких электрошока на запредельной скорости вошли точно в мои плечо и бедро. Колоссальная волна тока мгновенно прошила всё моё тело, вступая в жесткий, разрушительный резонанс с выгоревшей кремниевой проводкой под кожей.

 

Мышцы лица и конечностей свело дикой, рваной судорогой. В глазах в последний раз вспыхнул ослепительный белый шум, процессор в черепе выдал финальный каскад системных ошибок, и я, выпустив прут из разжавшихся пальцев, без чувств рухнула на холодный титановый настил палубы у их ног. Сознание окончательно и безоговорочно погасло, возвращая меня в спасительную ледяную темноту.

 

***

 

Тяжелая, содрогающаяся громада «Гипериона» медленно, со свистом вывалилась из гиперпространства на самой окраине заброшенного шахтерского сектора. Реальный космос встретил потрёпанный крейсер ледяным безмолвием и густой взвесью ржавой космической пыли. Прямо по курсу, зажатая между двумя мертвыми астероидами, высилась нелегальная пиратская станция заправки и снабжения «Галант».

 

Это злачное, дикое место когда-то служило перевалочным пунктом для Конфедерации, а теперь превратилось в ржавый бронированный ковчег для дезертиров, контрабандистов и вольных наемников всех мастей. Станция казалась уродливым гротескным левиафаном: из её искореженного титанового корпуса, опутанного миллионами кабелей и гофрированных шлангов, в разные стороны торчали пристыкованные посудины пиратов. Наружные люминесцентные вывески «Галанта» панически мигали ядовито-розовым и грязным неоновым светом, преломляясь в ржавой обшивке. Воздух в заправочных доках, судя по датчикам, был настолько плотным от паров неочищенного дейтерия, тяжелого перегара и дешевого табака, что обычные терранские фильтры забивались за пару часов.

 

Джим Рейнор хмуро стоял у панорамного иллюминатора мостика, молча наблюдая, как массивные магнитные захваты «Галанта» с глухим, вибрирующим скрежетом фиксируют «Гиперион» у заправочного терминала. Капитан Хорнер лихорадочно перебирал тактические лоты поставок на терминале.

 

— Очищенный дейтерий пошел в цистерны, командир, – тихо, звенящим от усталости голосом доложил Мэтт, не поворачивая головы. – Рори Свонн уже спустился в распределительные доки станции – торгуется с местными барыгами за ящики шипованных патронов и тяжелые титановые бронеплиты. Потери на Ковчеге были серьезными, склады пустые, нам нужно забить трюмы под завязку перед высадкой.

 

— А как... девочка? – глухо спросил Рейнор, затягиваясь крепкой сигаретой и выпуская струю сизого дыма к вытяжке.

 

Мэтт тяжело вздохнул, и его строгое офицерское лицо посуровело. Он отложил планшет с медицинскими показателями, на котором кривые синаптической активности Валери напоминали изломанный, хаотичный штрих-код.

 

— Мы до сих пор бьемся вслепую, Джим, – негромко произнес Мэтт, сверяясь с данными радиоэлектронного мониторинга жилой палубы. – Стетманн перепробовал всё, что было в его силах: концентрированные нейро-блокаторы, очищенный экстракт кристаллов, остатки регенеративной сыворотки, свои смеси... Но откат от взрыва на Ковчеге наглухо выжег её свежие синаптические цепи. Архивы её памяти заблокированы. Она не помнит ни Мар-Сару, ни наши похождения. Она искренне считает нас корпоративными ищейками, пришедшими перешить ее сознание.

 

Джим Рейнор молча затянулся крепкой сигаретой, глядя на тлеющий огонек в полумраке мостика. Его сердце болезненно сжалось. Они не знали, как вернуть Валери память. Рейдеры просто упрямо верили, что смогут спасти своего друга.

 

— Игон не сдается, – глухо продолжил Хорнер, выводя на экран внутреннюю схему медицинского отсека. – Он уже готовит новый частотный стимулятор. Мы будем пробовать дальше, Джим. Шаг за шагом, плата за платой, пока её процессоры снова не запустят базовые протоколы. Мы не бросим Валери в этой темноте. Она вытащила нас с Ковчега ценой собственного разума.

 

Мэтт внезапно замолчал. Он осторожно огляделся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости Тайкуса. Тяжелая махина Финдли в этот момент гремела магнитными подошвами где-то на нижних палубах ангара, матерно споря с техниками. Капитан подошел к Джиму почти вплотную, и его голос упал до едва различимого, леденящего шепота:

 

— Есть еще кое-что, командир. Она успела это сделать. Ещё до того, как мы высадились на Ковчеге, Валери до конца доделала ту свою программу и тайно вшила её глубоко в управляющий контур скафандра Тайкуса.

 

Палец Рейнора на сигарете замер. Он медленно повернул голову к капитану.

— Программа сидит в спящем режиме под самым носом у Доминиона, – Мэтт едва заметно, успокаивающе кивнул, и на его бледном лице проступила сухая, циничная ухмылка. – Валери всё просчитала. В тот самый миг, когда Арктур Менгск на Корхале отдаст Тайкусу прямой приказ на ликвидацию Сары Керриган, этот скрытый вирус мгновенно активируется. Программа превентивно отрежет абсолютно всю внешнюю связь скафандра с Корхалом, полностью заблокирует инжекционный бокс с нейротоксином в его хребте и разом вырубит системы брони, отправив самого Тайкуса в глубокий, безопасный сон. Менгск просто не успеет впрыснуть яд. Тайкус останется жив. Она нашла способ его спасти.

 

Рейнор тяжело, глубоко выдохнул сквозь сжатые зубы. Огромная, давящая плита страха за жизнь названого брата, с которой он ходил последние дни, наконец-то со свистом сорвалась с его плеч. Секрет Тайкуса больше не был смертным приговором. Благодаря гениальности и самоотверженности Валери, Джим теперь был гораздо более спокоен за своего старого друга. Он знал, что в решающий момент капкан просто со стоном и искрением лопнет, не причинив Финдли вреда.

 

Но эта мимолетная прохлада облегчения мгновенно сменилась новой, еще более глубокой тревогой. Джим перевел взгляд на багровые мониторы медицинского отсека. За Тайкуса он больше не боялся, но за саму Валери... за эту бледную девчонку, которая сейчас металась в бреду под транквилизаторами, Рейнор переживал до боли в груди. Она отдала всё ради них. Выжгла себя, спасая команду, и теперь лежала там, беспомощная, запертая внутри собственного разума и кошмаров.

 

— Рори закончил погрузку патронов и фреона, – Мэтт Хорнер резко выпрямился, возвращаясь к панелям и возвращая мостику ровный воинский вид. – Заправочные шланги «Галанта» отстыкованы.

 

— Отлично, Мэтт, – хмуро, с леденящей серьезностью ответил Джим, туша сигарету о перчатку скафандра. – Ложись на курс. Мы летим к Чару.

 

***

 

Шесть дней прыжка пролетели как одна сплошная, выматывающая судорога. И вот, со страшным рокотом генераторов, «Гиперион» и его конвой вывалились в реальный космос на самой границе орбитального сектора Чара.

 

Команда, собравшаяся на мостике, мгновенно замерла. То, что открылось перед их глазами за панорамным стеклом иллюминатора, заставило внутренности сжаться от первобытного страха. Наша флотилия вышла точно в координаты пересечения с основными силами наследного принца Валериана Менгска. И масштаб этой объединенной армады поражал воображение: небо над пылающей планетой-ульем буквально почернело от десятков колоссальных линейных крейсеров класса «Горгона», сотен тяжелых штурмовых крейсеров и бесконечных, роящихся в облаках эскадрилий «Викингов». Валериан бросил на эту карту абсолютно всё, собираясь выжечь гнездо Керриган до основания.

 

Но сам Чар уже готовился принять терранов в свои раскаленные лавовые объятия. Вся инфосфера планеты-улья содрогалась от миллиардного, яростного телепатического воя Роя, почуявшего приближение врага, а багровые облака пепла и гнилой органики озарялись первыми вспышками споровых колоний.

 

Перед тем, как обрушить всю накопленную сталь на пылающий Чар, Джим Рейнор на десантном челноке перелетел на «Буцефал» – колоссальный позолоченный флагман Валериана. Нужно было детально расписать план штурма, пока орбитальные датчики крейсеров лихорадочно фиксировали миллиардные шевеления Роя внизу.

 

Атмосфера на позолоченном мостике была наэлектризована до предела. Старинный граммофон принца больше не крутил свои ленивые виниловые пластинки, а вместо струнных переливов классики рубку заполнял сухой, частый зуммер тактических докладов операторов. По центру зала сиял гигантский голографический стол, проецирующий изломанные лавовые каньоны, пепельные пустоши и багровые, пульсирующие ульи зергов.

 

Возле стола, тяжело опершись о панели, стоял генерал Гораций Ворфилд. Старый темнокожий военачальник Доминиона, закованный в тяжелую, иссеченную шрамами броню, хмуро разглядывал багровые маркеры гнезд Роя. Он то и дело с силой опирался обеими своими крепкими руками о титановые края проектора, хмурясь от поступающих сводок.

 

— Моя регулярная гвардия пойдет первым эшелоном, Рейнор, – громогласно отрезал генерал, и его лицо нахмурилось. – Силы Доминиона прикроют десант Рейдеров своим огнем с орбиты и отвлекут на себя ПВО Роя в центральном каньоне. Мы сбросим туда тысячи десантных капсул и тяжелые штурмовые платформы, чтобы связать зергов боем. И как только силы Доминиона достаточно развернутся и зачистят зону высадки, вы пойдете на снижение основными силами, зажимая Рой в тиски.

 

Валериан Менгск, расправив свой безупречно чистый белый плащ, высокомерно ухмыльнулся, глядя на трехмерную карту Чара. Парень буквально лучился юношеским максимализмом и жаждой признания. По его собственному мнению, он просчитал идеальный, победоносный блицкриг.

 

— План безупречен, генерал, – пафосно произнес принц, картинно поправив светлые ухоженные волосы. – Наш артефакт Зел-Нага уже в трюме транспортника, готовый выжечь пси-энергию зергов. Мой отец годами разбивал свои дивизии об эту планету, но сегодня я докажу ему, что способен закончить эту войну одним ударом. Я покажу, что достоин унаследовать эту Империю по праву силы! – пафосно провозгласил Валериан, вскинув подбородок.

 

Принц резко развернулся к центральному терминалу связи мостика и уверенным движением ввел командные коды, запуская контур дальней передачи. Джим Рейнор, хмуро следивший за его манипуляциями, даже не успел понять, кому именно предназначался этот экстренный вызов. У него в голове не укладывалось, что наследник престола решится на подобную глупость. Джим открыл рот, чтобы задать вопрос, но не успел произнести ни слова.

 

В ту же секунду мостик «Буцефала» ослепительно мигнул золотой вспышкой. Пространство перед голографическим столом исказилось, и в воздухе соткалась колоссальная трехмерная проекция, заставившая Рейнора инстинктивно сжать рукоять револьвера.

 

Арктур Менгск. Диктатор Доминиона сидел в своем роскошном кресле в Аугустграде, небрежно положив руку на подлокотник, а в его пальцах медленно тлела дорогая сигара.

 

Рейнор на секунду замер под броней своего скафандра. Как матерый революционер, Джим в эту долю секунды отчетливо понял: старый волк разыгрывает перед сыном безупречный, тщательно отрепетированный спектакль. Менгск-старший, круглосуточно транслировавший каждый наш шаг через заваренный хребет Тайкуса Финдли, знал о Фонде Мёбиуса абсолютно всё. Он знал про Ксил, про Тифон, про собранный артефакт. Но сейчас диктатор виртуозно надел маску ленивого неведения.

 

— Куда же мой дорогой сын забрал половину имперского флота? – Арктур Менгск высокомерно прищурился, выпуская струю дыма прямо в голографический экран. Его вкрадчивый, хриплый голос дышал монументальной уверенностью. – Ты оголил оборонительные рубежи Доминиона ради того, чтобы поиграть в войну на дальних задворках галактики, Валериан? Ты сошел с ума?

 

Наследный принц гордо выпрямился, его глаза азартно блеснули, а голос зазвенел от пугающей гордости:

 

— Я прилетел на Чар, отец! Чтобы сделать то, чего ты так и не смог добиться за все долгие годы своего правления! – пафосно провозгласил Валериан, вскинув подбородок перед лицом диктатора. – У меня в трюме собран величайший артефакт Зел-Нага. С помощью него мы обернем трансформацию Королевы Клинков вспять и уничтожим Рой изнутри! Я хочу показать тебе, что достоин быть твоим преемником!

 

Арктур Менгск, выслушав эту напыщенную, наивную тираду, лишь тихо, саркастически усмехнулся. В его глубоких глазах, скрытых под густыми бровями, горел леденящий, страшный огонь человека, который полностью контролировал этот капкан.

 

— У тебя есть план? – Император хищно, издевательски улыбнулся, стряхивая пепел сигары. – Как трогательно, Валериан. Ты начитался древних книг по тактике и возомнил себя великим полководцем? Скажи мне, мальчик мой, ты ли лично поведешь этих солдат на убой в лавовые каньоны? Ты ли поведешь их обеими руками в авангарде под когти тридцатиметровых ультралисков? Или ты собираешься руководить этой бойней из своего золоченого бального зала на «Буцефале», пока Рой будет заживо рвать моих гвардейцев на куски? Твоя слепая гордыня погубит флот.

 

В этот момент у Рейнора окончательно сдали нервы от этого лицемерного семейного цирка. Джим сделал резкий шаг вперед, бесцеремонно, с силой отодвинул принца Валериана в сторону своей тяжелой бронированной рукой и в упор уставился в голографические глаза своего злейшего врага.

 

— Здравствуй, Арктур, – леденящим, вибрирующим от вековой ненависти рокотом произнес Рейнор, и его взгляд полыхнул яростным пламенем. Пальцы на рукояти револьвера сжались до хруста. – Давно не виделись.

 

Арктур Менгск ни на миг не растерялся. Он медленно подался вперед в своем роскошном кресле, его холеное лицо исказилось в той самой гнилой, саркастической ухмылке, с которой он когда-то предал Керриган на Тарсонисе, и он тихо, издевательски произнес:

 

— Джеймс Рейнор... Какая... неожиданная встреча. Я погляжу, мой амбициозный сын нашел себе весьма... примечательное окружение из числа террористов, наемников и государственных отбросов. Ты все еще бегаешь по сектору со своими жалкими, дырявыми лозунгами о справедливости, Джеймс? Что ж, прикрой моего мальчика на Чаре. Надеюсь, Рой окажет вашей банде достойный, горячий прием. Земля вулканической планеты очень любит терранскую кровь. Посмотрим, сколько от вас останется через два часа.

 

Экран связи с тяжелым, натужным треском погас, вернув мостику «Буцефала» привычные очертания лавовой карты. В отсеке воцарилась гробовая, звенящая тишина. Спектакль был окончен – Арктур Менгск официально благословил их на лобовой штурм, прекрасно зная, что на Чаре ловушка захлопнется для всех одновременно, а Тайкус Финдли выполнит свое финальное задание, как только Керриган сбросит хитиновый панцирь.

 

Джим Рейнор тяжело выдохнул, его плечи распрямились, и он жестко повернулся к застывшему Валериану.

 

— По коням, команда, – хмуро скомандовал Рейнор. – Время разговоров вышло. Нас ждет Чар.