Тьма подпространства схлопнулась, и перед нашими глазами развернулся Олимп древних инопланетян.

 

Ковчег Зел-Нага. Назвать эту махину кораблем мог разве что линейный, зашоренный терранский архивариус, никогда не видевший ничего масштабнее орбитальных станций Корхала. Прямо посреди мертвой бездны, зажатый в тиски базальтовыми астероидами, дрейфовал колоссальный золотой материк. Изломанные, геометрически безупречные плиты инопланетного сплава уходили вдаль на десятки миль, преломляя блеклый свет далеких гаснущих звезд в мертвенно-желтых, глянцевых тонах. От этой циклопической конструкции веяло такой вековой, первобытной мощью, что оптика в моем левом глазу мгновенно захлебнулась каскадом системных предупреждений, лихорадочно пытаясь выстроить баллистическую сетку вокруг объекта, не имеющего аналогов в человеческих базах данных.

 

Но настоящим кошмаром были не масштабы. По периметру золотого континента, окутанные мерцающими силовыми полями, высились три колоссальные башни. Пси-вышки Талдаримов. Они пульсировали глубоким, зловещим фиолетовым светом, и это излучение было настолько плотным, что даже космический вакуум вокруг них казался осязаемым, подернутым тяжелыми гравитационными судорогами.

 

Мой «Пси-Щит» мгновенно отозвался резким, ультразвуковым жужжанием. Хайдарианские кристаллы под титановым кожухом, идеально вычищенные Стетманном, налились глубоким полярным холодом, выбрасывая встречные резонансные импульсы и на корню аннулируя ментальное давление. Вокруг моей головы встал монолитный купол. Но для остальных людей на мостике этот выход из прыжка стал лобовым столкновением со стеной.

 

— Черт... – Джим Рейнор судорожно схватился за край голографического стола, его лицо под визором шлема мгновенно побледнело, а из-под носа толкнулась тонкая струйка темной крови.

 

Тайкус Финдли за нашей спиной тяжело, со стоном согнулся пополам. Тяжелая махина его скафандра натужно заскрежетала суставами, а сам гигант пьяно мотнул головой, размазывая пот по стеклу шлема. Обычные операторы Доминиона у пультов связи разом зашлись сухим, лающим кашлем, бледнея на глазах. Пси-излучение вышек работало как невидимый микроволновый излучатель – оно выжигало незащищенную органику на клеточном уровне, превращая синапсы терранов в оплавленную кашу. Без плазменных щитов протоссов и не укрытые за броней крейсеров пехота и мародеры Доминиона просто превратились бы в недвижимое мясо еще в десантных отсеках челноков.

 

— Тактический контур... перегружен! – перекрывая истошный вой сирен, закричал Мэтт Хорнер, колотя пальцами по мерцающей панели. Из его ушей тоже сочилась кровь, но капитан упрямо удерживал курс. – Три башни полностью перекрывают сектора! Радиационный фон в атмосфере Ковчега превышен на девятьсот процентов! Десант пока отменяется, Джим! Любой дропшип с пехотой сгорит до подлета к шлюзам!

 

В багровых окнах связи на тактическом столе испуганно замигали лица командиров трех крейсеров Доминиона. Их безупречная имперская выучка трещала по швам под воздействием ментального шторма.

 

— Мистер Рейнор, наши наводчики слепнут! – проревел капитан ведущего «Минотавра». – Автоматика ПВО воспринимает это излучение как глобальный сбой! Наши силы не смогут развернуть наземные плацдармы, пока эти башни активны!

 

Джим Рейнор тяжело поднял голову, утирая кровь с губы перчаткой скафандра. В его глазах зажглась та самая жесткая, монолитная ковбойская решимость, которая не раз вытаскивала нас из петли.

 

— Назад мы не повернем, парни, – хмуро, с гранитной уверенностью отрезал Джим, переводя тактическую карту в режим орбитального штурма. – Раз десант на земле невозможен – мы прорубим себе дорогу главным калибром. Мэтт, ложись на боевой курс! Крейсеры Доминиона – держать плотный ордер, сформировать единый штурмовой клин! План такой: продвигаемся по секторам Ковчега на минимальной скорости, прикрывая друг друга от патрульных перехватчиков Талдаримов, и методично, одна за одной, выжигаем эти пси-установки с орбиты направленными залпами орудий «Ямато». Как только вышка в секторе будет уничтожена и фон упадет – Свонн мгновенно сбрасывает туда осадные танки и мародеров, чтобы зачистить наземный узел и закрепиться на плацдарме. Идем до самого алтаря.Тайкус Финдли угрюмо оскалился, а его пулемет на плече зловеще крутанул стволами.

 

— Ну что, Джимми, Валери... Накажем этих высокомерных золотых ублюдков по нашим правилам? – пробасил он. – Мой скафандр так и чешется выпустить пару сотен тактических шипов в их позолоченные рожи!

 

— Орудия «Ямато» – максимальная накачка! – скомандовал Хорнер, и «Гиперион» со страшным, натужным рокотом плазменных генераторов устремился вперед, ведя за собой имперскую флотилию Валериана прямо в пасть к титану.

 

***

 

Первый сектор Ковчега встретил наш штурмовой клин шквальным, ураганным огнем. Стоило четырем тяжелым крейсерам терранов войти в зону поражения первой пси-вышки, как космос вокруг нас взорвался фиолетовыми разрядами плазмы. Золотые оборонительные турели Талдаримов, выстроенные вдоль титановых ребер Ковчега, палили без остановки. Спаренные энергетические лучи с диким треском врезались в лобовые энергощиты «Гипериона», заставляя палубу под нашими ногами рвано, тектонически содрогаться.

 

— Удерживать ордер! «Минотавр-3», прикрыть левый фланг! – гремел в рации жесткий голос Рейнора. – Накачка носовых конденсаторов – девяносто процентов!

 

Я запрыгнула в тактический блок мостика «Гипериона», на ходу вытягивая подкожный кабель из левой ладони и напрямую вонзая его в центральный терминал управления баллистическими расчетами корабля. Моя кибердека мгновенно развернула цифровой интерфейс, сопрягаясь с радарами Мэтта. Военный софт Доминиона на крейсерах Валериана был жестким, но прямолинейным – его алгоритмы слепли от пси-помех башни, выдавая сплошной белый шум. Но для моих Кироши и квантового процессора в черепе этот шторм был лишь сложной математической задачей.

 

«Обход локальных фильтров... Фиксация теплового излучения реактора вышки... Синхронизация систем наведения четырех линкоров – ВЫПОЛНЕНО»

 

Я вручную перехватила контуры управления орудиями «Ямато» всей нашей флотилии, связав их в единую, хирургически точную штурмовую сеть. На тактическом экране Мэтта багровая, пульсирующая зона первой пси-вышки намертво взялась в зеленый маркер захвата цели.

 

— Цель на мушке, Мэтт! Командуй. – крикнула я, чувствуя, как процессоры в моей голове начинают стремительно разогреваться, отзываясь тупой болью в висках.

 

— Залп Ямато! – взревел Хорнер.

 

Космическая бездна перед Ковчегом ослепительно вспыхнула, когда четыре тяжелых крейсера одновременно выплюнули из носовых орудий гигантские, ревущие сгустки термоядерной плазмы. Четыре колоссальных луча чистой энергии слились в один пылающий огненный таран и с хирургической точностью ударили прямо в основание первой пси-вышки Талдаримов.

 

Раздался оглушительный, беззвучный в вакууме, но тектонический по своей силе взрыв. Древняя золотая башня, выжигавшая мозги нашим парням, ослепительно полыхнула фиолетовым пламенем, её титановые стабилизаторы с диким скрежетом скрутились в узел, и махина с грохотом рассыпалась на миллионы сияющих осколков, завалив обломками половину орбитального сектора. Ментальное давление в первом квадрате мгновенно рухнуло до нуля. Радиационные датчики на сетчатке глаза удовлетворенно мигнули зеленым логом:

 

«Сектор Альфа – Зачищен»

 

Радиационные датчики на сетчатке глаза удовлетворительно мигнули ровной зеленой строкой, подтверждая, что направленный залп «Ямато» стер первую пси-установку в космическую пыль. Ментальное давление в первом квадрате рухнуло, а вместе с ним отключился и тот невидимый микроволновый излучатель, который плавил синапсы нашим парням.

 

— Есть! Первая глушилка уничтожена! – победно выкрикнул Хорнер. – Свонн, твой выход! Сбрасывай десант, пока они не перегруппировались!

 

Тяжелые грузовые платформы «Гипериона» с надрывным, ревущим свистом антигравитационных турбин ринулись вниз, к растрескавшейся золотой обшивке Ковчега. Осадные танки Свонна и мародеры Доминиона пачками сыпались из шлюзов, с ходу вгрызаясь в органический настил плацдарма.

 

Я не собиралась торчать на мостике, работая живым кабелем для Хорнера. Выдернув шнур из разъема панели, я сорвалась к десантным лифтам. На этот раз одежда осталась в каюте – Ковчег дрейфовал в глухом космическом вакууме, и без должной изоляции мой реалскин и органические компоненты просто превратились бы в обледенелое крошево за пару секунд. Специально на такой случай Свонн и Стетманн перебрали для меня трофейный скафандр доминионовских Призраков. Облегающий, матово-черный с белыми полосами композитный костюм сидел как влитая вторая кожа. Он почти не сковывал движения под Сандевистаном, идеально глотал избыточное тепло процессоров благодаря жидкостному контуру и имел встроенные магнитные захваты на подошвах тяжелых берцев, позволяющие намертво чеканить шаг по внешней обшивке инопланетного материка.

 

Я защелкнула герметичный шлем, и внутренний интерфейс костюма мгновенно сопрягся с Кироши. За спиной привычно зафиксировалась «Нэкомата», а ладонь намертво легла на рукоять катаны.

 

— Валери, прикрой мародеров у правого шлюза! – донесся в рации голос Джима, когда аппарель нашего десантного челнока с грохотом рухнула на палубу Ковчега.

 

Нас встретила абсолютная, зловещая тишина открытого космоса, прерываемая лишь ровным гулом моих собственных искусственных легких внутри и глухой вибрацией палубы под ногами. И лобовое столкновение началось сразу. Из золотых коридоров нижних ярусов, сверкая пси-клинками и испускавая волны фанатичной ярости, на наш десант лавиной бросились талдаримские зилоты.

 

Мысленный щелчок. «Сандевистан» включился с хищным, ультразвуковым звоном в ушах.

 

Мир вокруг меня мгновенно замер. Летящие из гаусс-винтовок наших мародеров 8-миллиметровые шипованные пули зависли в воздухе почти неподвижными неоновыми точками. Наступающие зилоты протоссов превратились в восковые фигуры, застыв в яростных прыжках с занесенными клинками. За эти драгоценные секунды замедления я превратилась для них в невидимую, хромированную черную молнию.

 

Рывок вперед – подкожная гидравлика ног отработала идеально, сервоприводы выдали запредельную скорость. Я скользила между замершими ксеносами, и моя мономолекулярная катана делала быстрые, хирургически точные росчерки. Высокочастотное стальное лезвие с натужным скрежетом резало их плазменные щиты – энергия протоссов сопротивлялась каждому движению, обжигая мне руки через костюм фоновым термальным жаром, но против клинка выстоять не могла. Поля лопнули с сухим треском, и острая сталь вошла в плоть.

 

Когда «Сандевистан» отключился, время с грохотом вернулось на Ковчег.

 

Площадь за моей спиной содрогнулась от одновременного падения тел. Три талдаримских зилота синхронно рухнули на золотые плиты, их багровые клинки с шипением погасли, заливая палубу синей кровью.

 

— Чисто, Джим! Закрепляемся на первой платформе! – выдохнула я в рацию, на ходу вскидывая «Нэкомату» и занимая снайперскую позицию за массивным обломком пилона.

 

Но стоило мне занять позицию, как Кироши вывели на периферию зрения странную, рваную сигнатуру. Чуть левее от центрального прохода, зажатые между массивными генераторами, пульсировали три глухих багровых контура. Энергетические тюрьмы Талдаримов. Внутри этих силовых клеток, скованные по рукам и ногам багровыми плазменными цепями, находились протоссы. Но они разительно отличались от холеных фанатиков в золотых доспехах. Их одежды были темными, скрывающими лица рваными плащами, а из срезанных нервных узлов на затылках сочилась зловещая пустота. Неразимы. Темные Тамплиеры.

 

В ту же секунду мой «Пси-Щит» едва заметно потеплел. В подкорке мозга, пробившись сквозь кристаллы глушилки, зазвучал тихий, вибрирующий от боли ментальный шепот, полный леденящей гордости и мольбы:

 

— Терраны... Те, кто пришли за осколком... Услышьте нас. Мы – Неразимы. Талдаримы сковали нашу волю, высасывая наши матрицы памяти ради защиты своего ковчега. Разбейте сдерживающие кристаллы этих клеток... Освободите нас из этих энергетических тюрем, и Пустота станет вашим союзником в этой преисподней. Наша тень выжжет их линии изнутри...

 

Я мельком взглянула на Джима, который как раз координировал мародеров. – Джим, у нас тут пленные ксеносы в клетках, – передала я по закрытому каналу, не сводя прицела с удерживающих генераторов. – Называют себя Неразимами. Просят выбить замки. Обещают устроить Талдаримам шпионский сюрприз. Что думаешь, ковбой? Будем вскрывать?

 

Рейнор на секунду замер под броней скафандра, переводя взгляд на багровые купола тюрем. В его глазах промелькнуло воспоминание о Зератуле.

 

— Вскрывай, Валери! – жестко отрезал Джим. – Зератул доверил нам свой кристалл, а его братья слов на ветер не бросают. Если они обещают тень – пускай покажут фанатикам, как работает правосудие Неразимов!

 

— Окей, босс, – ухмыльнулась я, пожав плечами.

 

Конденсаторы «Нэкоматы» мгновенно, беззвучно налились фиолетовой энергией. Умный прицел поймал верхний синаптический узел первой энергетической тюримы. Напрямую взломать контур я не могла, поэтому просто использовала вольфрамовый болт.

 

Бах! Бах! Бах!

 

Три быстрых, хлестких выстрела на среднем заряде ушли точно в стыки силовых плит. Купола тюрем с диким, стеклянным звоном лопнули, разлетаясь мириадами фиолетовых искр. Багровые цепи, сковывавшие Неразимов, с шипением растворились в воздухе.

 

Освобожденные Темные Тамплиеры медленно, с убийственной грацией опустились на золотые плиты палубы. Их глаза под глубокими капюшонами вспыхнули ровным, зловещим зеленым огнем. Они не стали тратить время на поклоны или пафосные терранские речи – их предводитель лишь плавно прижал трехпалую руку к груди, салютуя мне, и в ту же секунду их силуэты подернулись прозрачной, абсолютной рябью. Три Неразима ушли в глухую невидимость, полностью растворившись в воздухе Ковчега.

 

Эффект на передовой проявился почти мгновенно. Талдаримы, собиравшиеся развернуть тяжелую оборонительную фалангу у прохода во второй сектор, даже не успели понять, откуда пришел удар. Прямо из пустоты, среди их ровных шеренг, начали расцветать ослепительные зеленые росчерки Клинков Искривления. Невидимые Неразимы двигались как смертоносные тени Пустоты. В один миг головы четырех талдаримских зилотов веером полетели на золотые плиты. В это же время фотонные пушки, прикрывавшие узкий коридор, начали искрить и взрываться изнутри. Защита фанатиков в проходе затрещала по всем швам еще до того, как осадные танки успели сделать первый пристрелочный залп.

 

— Ни хрена себе у них маскировка! – ошарашенно выдохнул Тайкус в рации, уводя свой мега-скафандр вслед за продвигающейся пехотой. – Джимми, эти невидимые психи выкашивают их турели быстрее, чем я успеваю взвести гашетку! Мне нравится эта теневая поддержка!

 

— Отряду – полный вперед, не сбавлять темп! – скомандовал Рейнор, и наш стальной клин, пользуясь устроенным Неразимами хаосом, лавиной ломанулся вглубь Ковчега, ко второму сектору. Оборонительный рубеж фанатиков был полностью взломан изнутри, но впереди нас ждал средний квадрат, и там Талдаримы выставили свой главный воздушный кулак.

 

***

 

— Перестроить штурмовой клин! Двигаемся ко второму сектору! – гремел в рации напряженный голос Мэтта Хорнера с орбиты.

 

Первая вышка уже исходила жирным черным дымом, а наши осадные танки намертво запечатали первый плацдарм. Но второй орбитальный сектор Ковчега оказался настоящим осиным гнездом. Стоило нашему корабельному конвою подойти к границам башни, как небо над золотым материком буквально потемнело. Из массивных подземных доков, тяжело гудя силовыми генераторами, один за другим выплыли три огромных талдаримских авианосца. Их плазменные щиты полыхали яростным синеватым светом, и из их недр лавиной хлынули тысячи маневренных золотых перехватчиков, роем бросаясь наперерез нашим «Минотаврам».

 

В радиоэфире пилотов и на капитанских мостиках закипел дикий, хаотичный и панический переговорный процесс. Плотность огня в воздухе превысила все мыслимые пределы.

 

— Говорит «Минотавр-3»! Мы зажаты! – сквозь треск статики прорвался сорванный крик имперского капитана. – Перехватчики протоссов облепили лобовую обшивку! Нам выжигают генераторы, левый борт горит! Звено «Викингов», снимите этих ос с наших турелей, мы не можем довернуть пушки Ямато на вышку!

 

— Понял тебя, «М-3», держи ордер, не вздумай бросать маневр! – проговрил Хорнер, чей командный «Гиперион» в небе как раз закладывал крутой вираж, поливая золотую стаю зажигательными ракетами. – Все звенья авиации – прикрыть флагманы! Переключить подвесы на спаренные ракеты «Ланцелот»! Выжигайте их перехватчики прямо над палубами крейсеров!

 

Я прижалась спиной к уступу, магнитные захваты переделанного костюма Призрака надежно удерживали меня на вертикальной золотой плоскости. Вакуум за стеклом визора безмолвствовал. Из-за невозможности взломать авианосцы по беспроводному каналу, мне оставалось лишь координировать наведение наших ракет.

 

Но талдаримские авианосцы не просто выпускали дронов – они медленно, неотвратимо разворачивали свои колоссальные корпуса, готовясь выжечь наш десант на земле направленными лучами очищения. Прямо передо мной, метрах в ста по склону, две тяжелые стационарные фотонные пушки начали наливаться слепящим сине-белым плазменным светом. Их золотые лепестки раскрывались, как бутоны хищных цветов, аккумулируя энергию для залпа по позициям мародеров.

 

«Хакнуть не выйдет, значит – по старинке, методами ветеранов Уотсона», – злорадно подумала я.

 

Мысленный щелчок. «Сандевистан» привычно швырнул меня в вязкий, серый мир застывшего времени.

 

Золотые перехватчики в небе превратились в неподвижный рой застывших мошек. Я сорвалась с уступа вниз, магнитные подошвы с глухим металлическим стуком отрывались от золотой обшивки. На запредельной скорости, смазанной черной тенью, я пронеслась мимо растерянных талдаримских зилотов, которые для меня замерли, словно манекены. На бегу я сорвала с разгрузочного жилета две тяжелые кумулятивные взрывчатки Свонна и пару мощных ЭМИ-гранат.

 

Прыжок – гидравлика ног идеально добросила мое тело до верхней панели первой фотонной пушки. Я с ходу вогнала взрывчатуу прямо в сочленение её вращающегося механизма, щелкнув тумблером таймера, и с силой швырнула ЭМИ-гранату под основание турели. Разворот на триста шестьдесят в воздухе – и вторая связка взрывчатки намертво прилипла к магнитному контуру кристаллического пилона, который питал всю эту оборонительную линию.

 

Когда время с грохотом вернулось в нормальный темп, Ковчег содрогнулся от серии тектонических толчков сквозь подошвы.

 

ЭМИ-гранаты сработали безупречно: мощнейший направленный электромагнитный импульс за микросекунду сорвал плазменные щиты протоссов. Следом сдетонировали заряды Свонна. Грохот взрыва разорвал тишину вакуума через внутреннюю вибрацию. Тяжелый кристаллический пилон разлетелся на тысячи сверкающих осколков, а обе фотонные пушки Доминиона с диким скрежетом и копотью лопнули изнутри, безжизненно опустив свои поплавленные золотые лепестки. Путь для прорыва нашей наземной бронетехники был полностью очищен от стационарных угроз.

 

Но в воздухе ад только разгорался. Невидимые Неразимы, соткавшись прямо из пустоты на дальних уступах, продолжали рвать Клинками Искривления генераторные щиты сталкеров Талдаримов, устраивая превосходную диверсию.

 

В этот момент правый глаз в режиме теплового сканирования четко зафиксировал уязвимую багровую точку под брюхом первого парящего авианосца ксеносов – его центральный распределительный кристалл на мгновение открылся для охлаждения после выпуска новой волны дронов.

 

«Перехват радарных комплексов авиации... Синхронизация векторов наведения... Поток пошел!» – моя кибердека заставила бортовые компьютеры наших истребителей обойти частотные помехи вышки. Баллистические маркеры «Викингов» намертво захватили эту подсвеченную щель в броне гиганта.

 

— Звено «Браво», огонь по готовности! – скомандовала я по выделенному каналу.

 

Залп сотен спаренных ракет «Ланцелот» в упор прошил плазменный щит золотого гиганта. Защитное поле авианосца истошно заискрило, пошло багровой рябью и с сухим треском лопнуло. Тяжелые ракеты терранов вошли прямо в его центральный кристаллический реактор. Огромный корабль протоссов судорожно дернулся, его палубы начали лопаться от внутренних детонаций, и через секунду ослепительная вспышка разорвала золотого левиафана напополам, обрушив тонны горящих обломков на обшивку Ковчега.

 

Этого тактического окна Мэтту Хорнеру на орбите хватило с лихвой.

 

— Всем уцелевшим крейсерам – сфокусировать огонь Ямато на второй пси-вышке! Выжигайте эту башню! – скомандовал капитан «Гипериона».

 

Три тяжелых линкора Доминиона одновременно выдали пиковый термоядерный залп. Колоссальные лучи чистой плазмы прорезали космос и с содрогающим грохотом врезались точно в основание второй пси-вышки Талдаримов. Древний шпиль разорвало на атомы. Ментальное давление во втором секторе рухнуло, а оставшиеся два авианосца протоссов, лишившись подпитки от наземного узла, были вынуждены спешно отступить вглубь цитадели. Вторая зона Ковчега была полностью зачищена и готова к высадке наших тяжелых буровых платформ.

 

***

 

Но праздновать тактический триумф нашей коалиции и подсчитывать покрошенные трофеи было слишком рано. Стоило нашему немного поредевшему отряду подойти к границам последнего, третьего сектора, где на высоком каменном уступе сиял древний храм, как само пространство над Ковчегом внезапно разорвалось.

 

Тьма над золотым материком сгустилась, налившись зловещей, удушливой багровой пси-энергией. Из плотных грозовых туч озона медленно, неостановимо и величественно выплыл кошмар всей галактики. Материнский корабль Талдаримов.

Размеры этой позолоченной летающей цитадели были чудовищны – круглый, ощетинившийся лазерными батареями корпус закрыл собой всё небо, а в самом его центре, подобно ледяному багровому солнцу, пульсировал колоссальный фокусирующий кристалл. Вокруг Материнского корабля мгновенно развернулось непроницаемое силовое поле, укрывшее и сам флагман, и вылетающие из его недр новые рои перехватчиков. Но хуже всего было другое – этот монстр протоссов задействовал технологии маскировки высшего порядка.

В ту же секунду вся третья наземная база Талдаримов, их фотонные пушки, Нексусы и фаланги тяжелых сталкеров у алтаря... просто испарились прямо у нас перед носом, подернувшись прозрачной рябью поля искривления. На радарах Хорнера и в моих Кироши мгновенно воцарилась абсолютная, мертвая пустота. Защитники Ковчега стали полностью невидимыми, но продолжали из этой невидимости поливать наши десантные отряды шквальным, разрушительным огнем. Тяжелые плазменные залпы прилетали из пустых, казалось бы, каньонов, в упор разрывая обшивку наших осадных танков. Наземные силы рейдеров начали нести страшные, невосполнимые потери, паля вслепую по теням.

— Джимми! Валери! Тут какое-то чертово протосское колдовство! – панически заорал в рации Тайкус Финдли, уводя свой скафандр из-под невидимого лазерного луча. – Наши радары слепы! Нас расстреливают как мишени в тире! Если мы не снимем эту маскировку, эта летающая тарелка сожрет наш десант за пять минут!

Я замерла у подножия взорванного во втором секторе Пилона. Моя кибердека бешено гудела вхолостую. Физически взломать мейнфрейм пришельцев или программно отключить их маскирующее поле я не могла – ксеносский код не поддавался хакингу, кремниевые вирусы там были бесполезны. Но законы распределения энергии были универсальными для всей вселенной, а Кироши сквозь искажения пространства всё же улавливали колоссальные силовые линии, качающие энергию прямо из недр цитадели к парящему флагману.

Вся третья область и щиты Материнского корабля держались на едином, гигантском подпитывающем контуре – центральном распределительном узле, который гудел глубоко под монолитными плитами палубы. И я приняла единственно верное, безумное и самоубийственное решение. Прорваться к этому узлу в одиночку и перегрузить его.

— Мэтт! Джим! Крейсерам – приготовиться к залпу Ямато по Материнскому кораблю! Наводите пушки на центр диска! – во всю глотку заорала я в рацию, превозмогоя дикую, раскалывающую череп ментальную боль. – Ждите мою наводку! Всего одну секунду!

Я сорвалась с места, выжимая из хрома максимум. Тяжелые композитные подошвы вколачивали золотую обшивку Ковчега. Вокруг меня, невидимые для обычных глаз, Талдаримы уже перестраивали ряды.

Мысленный щелчок. «Сандевистан» швырнул меня в вязкую патоку замедленного времени.

Мир замер. Сгустки плазмы, летящие из невидимых дотов, превратились в ленивые неоновые капли. За эти драгоценные миллисекунды я хромированной черной молнией пронеслась через площадь, прыжками преодолевая провалы в обшивке. Я ворвалась прямо в открытый технический зев подпитывающего контура. Здесь, в огромной шахте, бешено вращались большие плазменные кольца, качающие чистую пси-энергию вверх, к кораблю-материку. Воздух раскалился добела, жидкостный контур охлаждения моего скафандра взвыл на максимальных оборотах.

Чтобы устроить здесь перегрузку, обычного выстрела было мало. Нужен был колоссальный внутренний взрыв, который замкнет плазменные потоки друг на друга.

Я сорвала с разгрузочного жилета абсолютно все оставшиеся запасы: три кумулятивных фугаса и четыре тяжелые ЭМИ-гранаты, связав их в один громоздкий, смертоносный узел. Времени на таймер не оставалось – Сандевистан уже отсчитывал последние микросекунды. Я со всей силы вогнала эту взрывчатку прямо между парящими магнитными кольцами контура, и уже отбегая, не снижая заряда конденсаторов, навела ствол «Нэкоматы».

Я навалилась на обломок обшивки всем своим телом, готовая нажать на курок и принять этот удар на себя. Из этой мертвой петли не было мягкого выхода.

Когда время вернулось в нормальный темп, я вдавила спуск. Сухой хлопок электромагнитной винтовки и...

ВЗРЫВ.

Произошло то, что физика протоссов назвала бы катастрофическим резонансом, помноженным на сокрушительный терранский тротил. Кумулятивные фугасы разорвали титановые крепления колец, а четыре ЭМИ-гранаты одновременно выдали направленный электромагнитный импульс запредельной плотности. Вся колоссальная энергия, скопившаяся в поврежденных недрах Ковчега, рванула обратно по силовым лучам. Обратный псионический и электромагнитный импульс, словно гигантская фиолетовая молния толщиной с многоэтажный дом, с диким ревом ударил снизу вверх – прямо в брюхо Материнского корабля.

В тот же самый миг орудия терранских крейсеров и «Гипериона» на орбите извергли ослепительные потоки плазмы «Ямато».

Два колоссальных удара совпали идеально, с точностью до секунды. Снизу Материнский корабль Талдаримов рвала изнутри собственная перегруженная сеть реактора, а снаружи его давили термоядерные пушки терранов. Золотой щит флагмана яростно затрещал, по нему пробежали ломаные черные молнии, и на долю секунды... он полностью погас. Мигнул, обнажая уязвимый золотой корпус и полностью отключая поле маскировки. Невидимая армия Талдаримов на земле мгновенно проявилась, став уязвимой для наших танков. Освобожденные нами Неразимы, соткавшись прямо из воздуха на уступах, выдали серию скоординированных, яростных ударов по оголившимся пилонам, превращая узлы врага в пылающий хлам.

Этого мгновения Мэтту Хорнеру на орбите хватило. Раскаленные сгустки «Ямато» без сопротивления вонзились в область центрального кристалла флагмана.

Небо над Ковчегом превратилось во второе, полыхающее солнце. Гордость флота протоссов, Материнский корабль, начал со страшным рокотом разрываться на части изнутри. Огненные разломы побежали по его палубам, высвобождая скованную гравитацию. Высвобожденная ударная волна такой чудовищной силы ударила по поверхности планеты, что я не удержалась на ногах.

Для меня цена этой победы оказалась жестокой.

Колоссальный электромагнитный и псионический откат от взрыва перегруженного контура в упор прошил мое тело. Мощнейший удар наведенных токов и чистой энергии буквально аннигилировал всю мою электронику. Скафандр Призрака мгновенно закоротило, жидкостная система охлаждения лопнула, обдав спину ледяным фреоном. Магнитные фиксаторы сорвало, и меня с грохотом швырнуло навзничь на раскаленные золотые плиты.

Вся тактическая сеть интерфейса в глазах мгновенно, панически вспыхнула кроваво-красным пламенем аварийного отключения, оптический канал полностью ослеп, сменившись сплошным шипящим шумом статики. Моя перегруженная кибердека испустила тонкую струйку сизого дыма из шеи, а «Пси-Щит» на затылке со щелчком отключился – платы прогорели от обратного псионного удара, не выдержав запредельной нагрузки. Из носа, ушей и рта прямо внутрь герметичного шлема хлынула густая, горячая кровь. Мозг словно залило расплавленным свинцом, сознание стремительно уплывало в ледяную темноту, и я камнем рухнула на металлический настил палубы перед разрушенным терминалом, полностью потеряв связь с внешним миром. Наниты внутри моего тела испуганно замерли, контуры жизнеобеспечения один за другим уходили в жесткий, глухой оффлайн.

***

— Валери! Твою мать! – Джим Рейнор сквозь дым и копоть бросился к ней.

Он упал на колени и бережно подхватил обмякшее тело девушки в черно-белом скафандре. Ее голова бессильно запрокинулась, а из-под шлема сыпались мелкие фиолетовые искры. Командир рейдеров, чье лицо под визором стало белым как пепел, дико, яростно огляделся по сторонам. На мостике «Гипериона» в этот момент как раз раздался торжествующий крик Мэтта Хорнера, который не увидел падения диверсанта:

— Есть! Материнский корабль Талдаримов уничтожен! Их маскировочное поле полностью лопнуло! Наземные пушки открыты для артиллерии!

— Медика! Живее носилки, мать вашу! – во всю глотку взревел Рейнор в интерком, и, не дожидаясь отряда, сам на руках на запредельной скорости потащил Валери к десантному челноку.

Командир покрывал отборным терранским матом всю эту чертову вселенную, Менгска, Фонд Мёбиуса и Керриган. Его колотило от ярости и бессилия перед безумной, самоубийственной инициативностью своей команды. Он уже терял Сару на Тарсонисе, терял многих товарищей на многих других планетах, и потерять Валери здесь, на этом проклятом куске золотого лома, он не собирался.

Пока десантный бот на максимальном форсаже турбин уносил сочащуюся кровью Валери на орбиту к реанимационному боксу «Гипериона», на поверхности Ковчега наступила стремительная, яростная развязка. С уничтожением Материнского корабля вся уцелевшая армия Талдаримов открылась как на ладони. Дожать последнюю, третью пси-установку и оставшихся без прикрытия и щитов протоссов силами Тайкуса на «Одине» и окопанных танков Свонна не составило для рейдеров большого труда. Уцелевшие Темные Тамплиеры Неразимов, выполнив свое слово, растворились в глубоких тенях цитадели, оставив после себя лишь горы искромсанных тел фанатиков.

Финальный, пятый фрагмент артефакта Зел-Нага был наконец-то извлечен из центрального алтаря древнего ковчега и бережно погружен в исследовательский отсек крейсера. Весь космический пазл был собран на сто процентов. Больше Рейдеров в этом секторе ничего не удерживало.

Мэтт Хорнер на мостике, тяжело переведя дух и утирая пот со лба, вбил финальные координаты в навигационный терминал. «Гиперион» и три крейсера Доминиона класса «Минотавр» синхронно взревели плазменными двигателями, меняя курс. Пришло время выдвигаться к главной, самой страшной и самоубийственной точке назначения всей этой кампании – планете Чар. Туда, где в самом сердце улья Роя их бравую команду ждала Королева Клинков.

Тайкус Финдли мрачно затих в ангаре у «Одина», проверяя затворы оружия. Капкан Доминиона был взведен, старый диктатор на Корхале готовился нажать на кнопку, а крейсер со страшным рокотом рванул вперед и канул в изнанку подпространства.