Я сидела в самом глухом и темном углу кают-компании «Гипериона», намертво вцепившись пальцами в обледеневший жестяной стакан, который Боров послушно наполнил колотым льдом и остатками виски. Тифон-XI остался позади, превратившись в оплавленный кусок космического шлака в короне взрывающегося солнца, но этот чертов адский жар до сих пор стоял у меня в глотке. Синтетические легкие никак не могли успокоиться, гоняя по контурам кондиционированный воздух корабля, а датчики Кироши лениво выводили на сетчатку правого глаза остывающие температурные маркеры. Термальная нагрузка на подкожный каркас наконец-то упала с критических 74 градусов до нормы, но синт-кожа на левом боку всё еще неприятно зудела, напоминая об огненных брызгах.
 
Вокруг гремело очередное пьяное и яростное веселье. Рейдеры и наемники, вырвавшиеся из огненного горнила, глушили эль ведрами.
 
— Да у меня до сих пор подошвы скафандра к палубе липнут! – орал кто-то из наемников, опрокидывая в себя кружку и вытирая сажу с лица. – Когда Сверхновая накрыла наши старые позиции, у меня за спиной краска на баках закипела! Если бы наша воительница не выжигала пилоны ксеносов под своим «ускорителем» как безумный комбайн, мы бы там все заживо сварились в собственном железе! За Валери, мужики! У нее точно титановые яйца под этой фарфоровой внешностью!
 
Зал дружно грохнул кружками, но я даже не приподняла головы, лениво потягивая ледяное пойло через соломинку. Усталость навалилась свинцовой плитой. Наниты лениво доедали калории от сожранных на складе пайков, латая микротрещины суставов после моих прыжков по базальтовым уступам.
 
Тайкус Финдли, сидевший у барной стойки в своем неизменном, громоздком скафандре, угрюмо цедил пиво через соломинку в шлеме, недовольно косясь в мой угол. Ему явно не давал покоя тот факт, что на Тифоне его любимый «Один» чуть не превратился в расплавленный радиатор, а я умудрилась вернуться без единого прогара на одежде.
 
Дверь кают-компании с шипением отошла в сторону, и внутрь быстрым, бесшумным шагом вошел Мэтт Хорнер. Капитан выглядел собранным и непривычно сосредоточенным. Он не стал подходить к Рейнору, который о чем-то негромко спорил со Свонном у тактического экрана, а направился прямиком к моему столу, держа под мышкой зашифрованный дата-пад Доминиона.
 
— Валери, у нас тут… внеплановые новости, – негромко произнес Мэтт, опускаясь на стул рядом со мной.
 
Джим Рейнор, заметив маневр капитана, молча оставил Свонна и подсел к нам, хмуро затягиваясь сигаретой. Наш крейсер сейчас лениво дрейфовал в глубоком космосе. Спешить нам было абсолютно некуда: доктор Эмиль Наруд из Фонда Мёбиуса назначил финальную встречу для передачи собранных фрагментов артефакта и выплаты наших миллиардов кредитов только через две недели. Четырнадцать дней чистого, бездельничающего шлюзования в изнанке гиперпространства могли доконать кого угодно, и Мэтт это прекрасно понимал.
 
— Что там, Мэтти? – лениво приоткрыла я левый глаз, Кироши мгновенно считали маркеры шифрования на его планшете. – Опять ушлые фиксеры Мёбиуса потеряли свои цацки?
 
— Интереснее, – Хорнер активировал экран дата-пада, и перед нашими лицами развернулась трехмерная схема массивного, высеченного внутри безжизненного астероида военного комплекса. – Когда мы ломали трансляционные вышки Юниверс-Ньюс на Корхале, моя команда в фоновом режиме успела выкачать из центрального мейнфрейма Аугустграда несколько закрытых архивных пакетов высшего приоритета секретности. Код допуска «Черная Книга».
 
Капитан увеличил масштаб астероида, и на схеме замигал зловещий багровый маркер.
 
— Секретная биологическая лаборатория Доминиона на Кастанаре. Данные абсолютно свежие, Менгск еще не успел перестроить протоколы безопасности после нашего столичного погрома. Согласно обрывкам отчетов ученых, там проводятся исследования, которые не имеют отношения ни к модернизации пехоты, ни к стандартному оружию. Что-то настолько грязное, что даже Ворфилда не допустили к контуру управления. Пока у нас есть эти две недели безделья, мы обязаны провести там превентивную зачистку и выпотрошить архивы Менгска до того, как гвардия сожжет объект, заметая следы.
 
Джим Рейнор медленно выпустил струю сизого табачного дыма, и его глаза хищно, опасно прищурились.
 
— Исследования прямо под боком у столицы... Если Арктур прячет там что-то, способное переломить ход гражданской войны – мы должны забрать это или уничтожить первыми. Валери, твой хром готов к прогулке по секретным базам?
 
Я допила виски, со стуком опустив стакан, и на моем лице появилась предвкушающая, хищная ухмылка наемника. Вскрывать тайные лаборатории диктатора, пока наниты сыто урчат – это был лучший способ провести эти две недели.
 
***
 
«Гиперион» с вибрирующим гулом обновленного реактора вышел из гиперпространства на самом краю безжизненной, затянутой багровой космической пылью системы. Прямо перед панорамным иллюминатором высился Кастанар – колоссальный, уродливый и изломанный астероид, похожий на череп ископаемого левиафана. Доминион высек свою секретную исследовательскую станцию прямо в его монолитных недрах, скрыв шлюзы за миллионами тонн базальтовой породы. С орбиты комплекс казался абсолютно мертвым: ни навигационных огней, ни внешних сигналов связи. Менгск удерживал объект в строжайшей тайне от всей галактики, и работа здесь кипела полным ходом под прикрытием мощных глушилок, пока наш десантный бот с диким грохотом и скрежетом не пробил внешнюю техническую обшивку правого борта, буквально вмяв металл шлюзовых распределителей внутрь комплекса.
 
Аппарель дропшипа с тяжелым лязгом упала на рифленую палубу технического шлюза, выбив тучу сухой искрящейся пыли. Нас встретил ледяной, мертвенно-чистый воздух, пахнущий озоном, какими-то пережаренными химическими проводами, дорогими антисептиками и... пугающей, зловещей тишиной заброшенной гробницы.
 
Я сошла с челнока первой, бесшумной черной тенью растворяясь в полумраке галереи. За спиной привычно качнулась «Нэкомата» с воронёными матовыми шинами неодимовых накопителей, а ладонь левой руки лениво лежала на рукояти мономолекулярной катаны. Вслед за мной из шлюза плотным, монолитным бронированным клином выдвинулся штурмовой отряд во главе с Джимом Рейнором и Тайкусом. Парни в тяжелых скафандрах шли жестко, выставив вперед баллистические щиты и непрерывно сканируя переулки лазерными целеуказателями винтовок Гаусса.
 
Началось проникновение вглубь комплекса. Но скрытным этот рейд оставался ровно до первого перекрестка центрального яруса.
 
Стоило нам миновать автоматический шлюз, как в залах этой проклятой лаборатории Кастанара взревели сирены внутренней тревоги. Мои Кироши мгновенно зашлись каскадом системных предупреждений: красные неоновые маркеры целей начали лавиной вспыхивать прямо на сетчатке глаза. Локальная сеть станции ожила, и элитная гвардия Доминиона, засевшая в укрепленных дотах, открыла по нашему клину шквальный, ураганный огонь на поражение. Стерильно-белые, залитые холодным неоном коридоры комплекса в мгновение ока превратились в ревущий ад. Воздух заполнился свистом снарядов, лазерными росчерками автоматических потолочных турелей и грохотом разрывавшихся гранат. Рейдеры Рейнора зажали фланги, поливая проходы свинцом из гаусс-винтовок и продвигаясь вперед метр за метром сквозь снопы искр и обломки пластиковых панелей обшивки.
 
Я действовала на запредельных скоростях, выжимая из подкожного каркаса максимум. Мысленный щелчок. «Сандевистан» – и мир вокруг меня привычно замер в серой вязкой дымке.
 
Летящие гильзы, осколки бетона и капли конденсата застыли в воздухе неподвижными неоновыми точками. За эти секунды замедления я пронеслась по коридору, выкашивая элитных гвардейцев Менгска мономолекулярной катаной прямо сквозь их скафандры. Высокочастотное лезвие с натужным скрежетом резало металл и плоть, словно раскаленный нож масло. Параллельно я вытягивала кабель из левой ладони, на ходу врезаясь в сервисные порты настенных щитков и лавиной рассылая по сети демоны «Замыкания» и «Киберпсихоза». Автоматические турели Доминиона под моим взломом испуганно завыли, их гидравлику закоротило, и они принялись в упор расстреливать собственных штурмовиков, превращая их оборонительные порядки в оплавленный, дымящийся лом.
 
Когда время с грохотом вернулось в нормальный темп, передовой заслон охраны Кастанара просто перестал существовать, рухнув кусками мяса на стерильный пол.
 
— Маркус, Фрэнк, зачистить правый сектор! Не давайте им перегрузить шлюзы! – перекрывая оглушительный рев пулеметов, рявкнул Джим Рейнор, ведя пехоту плотным клином сквозь завалы.
 
Но по мере того как мы продвигались всё глубже, к центральной реакторной зоне, наше нехорошее предчувствие крепло с каждым шагом. Моя дека то и дело перехватывала рваные, панические пакеты данных внутренних исследовательских секторов, а «Пси-Щит» на затылке начинал едва заметно, предупреждающе вибрировать, фиксируя странные ментальные шумы. Мы проходили мимо огромных бронированных боксов биологической защиты, и то, что плавало внутри этих прозрачных цистерн в мутном багровом растворе, заставляло кровь застывать в жилах.
 
Доминион препарировал ксеносские организмы с пугающей, извращенной системностью. За толстым бронестеклом, опутанные тысячами датчиков и пульсирующих трубок, висели законсервированные тела скрытней, разорванные хирургическими инструментами гидралиски и препарированные тела воинов протоссов. Менгск пытался изучить две абсолютно полярные расы сектора Копрулу. Атмосфера здесь буквально дышала чужим, извращенным плотью безумием. Моя интуиция выла на полную мощность, предвещая скорое столкновение с чем-то, перед чем меркли любые осадные танки Свонна.
 
— Джимми... Это ни фига не военная станция, – прохрипел Тайкус в рации, в упор расстреливая последний уцелевший замок распределительного щита. На его сине-серой броне дымились шрамы от плазменных ожогов. – Менгск тут какую-то ксено-кухню устроил. Мне это дерьмо уже не нравится.
 
Я рванула вперед, выбила ногой титановую обшивку заклинившего люка и ворвалась в центральный зал перед реакторной зоной. И в ту же секунду наше нехорошее предчувствие обрело осязаемую, леденящую душу плоть.
 
***
 
Прямо по центру огромного, уходящего шпилем глубоко в недра астероида зала высилась колоссальная стазисная капсула из сверхплотного бронестекла. Внутри нее, подключенный к миллионам силовых кабелей, магистралей высокого давления и датчиков синаптической активности, в мутном, пульсирующем багровом растворе плавал Гибрид.
 
Это существо превосходило по своим масштабам и пугающему величию абсолютно всё, что мы видели в кристалле Зератула на Айуре. Настоящий титан из чистой формы и чистой эссенции, выращенный Менгском в глубочайшей тайне от всей галактики. Его массивное, антропоморфное тело протосса было покрыто слоями сочащегося фиолетовой жижей хитина Роя зергов, из спины тянулись гигантские костяные крылья-лезвия, а вместо лица горела бездонная пасть, источающая чистую, концентрированную пси-энергию. Стоило нам переступить порог, как тварь внутри капсулы судорожно дернулась, её багровые глаза ослепительно полыхнули в полумраке, и по всему залу пронесся такой мощный, уничтожающий псионический импульс, что все аварийные лампы и терминалы Кастанара мгновенно лопнули со страшным треском.
 
— Боже правый... – Тайкус Финдли побледнел под визором своего шлема, инстинктивно пятясь назад и вскидывая свой пулемет Гатлинга. Его руки в бронированных перчатках заметно дрожали. – Менгск создал монстра, который сожрет эту чертову галактику и нас вместе с ней! Джимми, валим отсюда!
 
— Джим, Тайкус, заряды на плазменный реактор! Живее! Мы должны похоронить эту тварь в скалах! – дико крикнула я, перехватывая «Нэкомату».
 
Парни сработали на чистом, первобытном адреналине. Пока уцелевшие дежурные штурмовики Доминиона пытались вести по нам отчаянный огонь из укрытий, рейдеры заложили тяжелые фугасные заряды прямо под центральное плазменное ядро станции.
 
Прогремел оглушительный, сокрушительный взрыв реактора Кастанара. Колоссальная детонация разнесла энергоблоки астероида на атомы, но вместо того, чтобы мгновенно испепелить зал и уничтожить объект, катастрофа пошла по самому худшему, смертельному сценарию. От взрыва сдерживающие силовые поля стазисной капсулы полностью обесточились, магнитные фиксаторы лопнули, и гигантское бронестекло с оглушительным звоном разлетелось на миллионы осколков.
 
Громадный Гибрид пробудился. Багровая, воняющая тухлой органикой питательная жижа сплошным валом хлынула на металлический пол зала. Огромная тварь, которая была в разы больше и страшнее всего, с чем нам приходилось сталкиваться раньше, расправила свои костяные крылья-лезвия. Воздух вокруг неё мгновенно заискрил и задрожал от чудовищной, искаженной пси-энергии Пустоты.
 
— Назад! Экстренная эвакуация! Бежи-и-м! – дико заорал Джим Рейнор в интерком, выплевывая очередь за очередью в сторону поднимающегося монстра.
 
Наш отряд в панике принялся пытаться сбежать из реакторного зала обратно к техническим шлюзам, стремительно теряя людей на ходу. Гибрид двигался с пугающей, неестественной для его многотонной массы скоростью, буквально летя по воздуху за нами по пятам. Два наемника из нашего арьергарда даже не успели развернуться. Чудовище одним легким, небрежным взмахом своей когтистой лапы сотворило направленную кинептическую волну такой силы, что их тяжелые титановые скафандры мгновенно смяло и размазало по стене, превратив парней в кровавую кашу прямо внутри железа. Еще одного бойца Гибрид на ходу поднял в воздух силой телекинеза и с сухим хрустом переломил пополам, отбросив обломки в сторону.
 
Начался безумный, отчаянный бег сквозь рушащийся ад Кастанара под непрерывным, смертоносным преследованием этого бога из пробирки. Нам везло – он отвлекался на уцелевших солдат Доминиона и вырвавшихся из клеток зергов.
 
Комплекс вокруг нас содрогался и разваливался на части. Потолки астероида обваливались огромными гранитными глыбами, аварийные сирены истошно выли в алом полумраке, а позади нас неостановимым ураганом неслась эта тварь. Гибрид швырял ментальные штормы, которые плавили стальные переборки коридоров, заставляя их стекать жидким стеклом прямо нам под подошвы.
 
Без моего модуля этот сплошной, яростный ультразвуковой гул чистой ненависти в инфосфере просто выжег бы мне всю электронику вместе с мозгами. Но мой «Пси-Щит» яростно, на пределе своих возможностей жужжал на затылке под воротником рубашки. Хайдарианские кристаллы держали ледяной купол на все сто процентов, блокируя ментальные удары существа и сохраняя мне абсолютную, кристальную чистоту процессоров посреди этого полыхающего безумия.
 
— Валери, Тайкус, держите гермозатвор! Дайте нам секунды! – хрипел в рации Рейнор, увлекая за собой последних выживших ребят к посадочной платформе челнока.
 
Я затормозила у очередного массивного шлюза Доминиона. Мысленный щелчок – и мой «Сандевистан» швырнул меня в вязкое марево замедленного времени.
 
За это время, пока куски бетона замерли в воздухе, я вогнала кабель из ладони в сервисный порт затвора, через деку принудительно перегружая приводы замков на закрытие. Параллельно я вскинула «Нэкомату», влив всю энергию неодимовых накопителей в один заряд, и выдала три мгновенных, сквозных плазменных болта прямо в пылающие багровые глаза летящего на нас Гибрида. Снаряды с диким хрустом разорвали хитин на его морде, заставив тварь яростно зарычать и замедлить ход.
 
Когда время вернулось в нормальный темп, тяжелая титановая переборка со свистом и грохотом захлопнулась прямо перед носом чудовища. Из-за стены тут же раздался страшный, сокрушительный удар такой силы, что сталь прогнулась – Гибрид с мясом выламывал шлюз.
 
— На челнок! На аппарель, живее! – рявкнул Тайкус, запрыгивая в десантный отсек дропшипа.
 
Мы влетели в челнок в самый последний момент, когда гермодверь шлюза окончательно разлетелась на куски под натиском монстра, и его когтистые щупальца уже тянулись к нашим стабилизаторам. Турбины челнока бешено взревели на максимальном форсаже, и машина на огромной скорости рванула прочь в открытый космос, пока весь секретный астероид Доминиона за нашими спинами окончательно схлопывался и разлетался на миллионы осколков в грандиозном, очистительном пламени от цепной детонации реактора. Громадный Гибрид был похоронен в этой огненной могиле вместе со всеми секретами Менгска, но этот безумный побег со станции Кастанар мы запомним навсегда.
 
***
 
Когда челнок с глухим, вибрирующим ударом притерся к стыковочному зажиму «Гипериона», в трюме не было слышно ни победных криков, ни привычных матерных шуток, которые обычно сопровождали возвращение парней с боевых вылазок. Десантный отсек замер в каком-то тяжелом, звенящем ступоре. Бойцы вываливались из челнока медленно, словно нехотя, со скрежетом и лязгом отстегивая снимая скафандров на специальных установках. Никто не спешил в кают-компанию. Люди, прошедшие многое, сейчас выглядели полностью раздавленными – не физически, а ментально. Запах чужого, противоестественного безумия, который мы вдохнули в стерильных залах астероида, намертво въелся в подкорку каждого, кто переступил порог той проклятой лаборатории.
 
Я медленно шла по переходам жилого сектора, бережно прижимая к боку «Нэкомату». Левая рука всё еще слегка подергивалась от остаточного наведенного тока, а наниты внутри тела лениво, сыто жужжали, затягивая рваные микротрещины композитного каркаса.
 
Повстанческий улей «Гипериона» больше не праздновал. Крейсер словно погрузился в глухой, параноидальный траур. Обычные матросы, техники и патрульные морпехи, дежурившие у распределительных щитов, провожали наш вернувшийся отряд тяжелыми, испуганными взглядами. До них уже долетели первые, рваные слухи о том, что именно Менгск выращивал в стенах Кастанара, и эти слухи ломали людям остатки душевного равновесия.
 
В кают-компании, куда я заглянула за порцией виски, стояла гробовая, звенящая тишина. Боров за стойкой молча протирал жестяные стаканы, а за длинными металлическими столами сидели хмурые, бледные мужики из числа передового десанта. Они сидели группами, тесно прижавшись друг к другу, и общались исключительно приглушенным, испуганным шепотом, который то и дело прерывался судорожными затяжками дешевого табака.
 
— ...Ты понимаешь, чё эта гнида там творил?! – шёпотом, бледнея на глазах, выдал один из бывших штурмовых пехотинцев Доминиона, у самого угла, судорожно сжимая в руках кружку с элем. – Одно дело – воевать с властью, резать жуков или сбивать протосские авианосцы. К этому мы привыкли, это просто работа и свинец. Но там... там в банках плавали препарированные головы! Протоссы, зерги... Менгск пытался скрестить их! Вырастить из пробирки какое-то чертово живое божество! Я видел, как эта хреновина дернулась за стеклом... у меня аж все датчики в скафандре закоротило от её ментального крика!
 
Его напарник, старый ветеран с тяжелым шрамом на челюсти, испуганно закивал, лихорадочно крестясь перчаткой прямо в воздухе.
 
— Да это ладно... Ты видел, как эта тварь пехоту третьего взвода на выходе разорвала? В один взмах лапы! Ребят прямо внутри их титановых скафандров в кашу размазало, словно они не в броне были, а в консервных банках из-под сухпайка! Их тела просто лопнули как мыльные пузыри! Если бы не скорость нашей леди, которая пробила этой твари глаза и заперла шлюзы под своим ускорителем, мы бы из того астероида вообще живыми не вылетели! Нас бы там всех заживо сожрали!
 
— Да уж, – подал голос третий наемник за столом, тяжело сплевывая на палубу. – Вся эта имперская пропаганда по телеку, все эти рассказы о порядке и безопасности Доминиона... Это же сплошная ширма! Менгск вскормил под боком у столицы монстра, который сожрал бы весь наш сектор при первом же удобном случае! Мы воюем не просто с диктатором, мужики. Мы заглянули в такое дерьмо, от которого у любого крыша съедет.
 
Я сделала медленный, глубокий глоток виски, чувствуя, как алкогольное тепло приятно притупляет остатки синаптической боли в процессорах, и хмуро посмотрела в окно иллюминатора. Мой цинизм, взращенный на грязных неоновых улицах прошлого мира, сейчас полностью соглашался с этими засаленными работягами Доминиона. Менгск действительно сыграл втемную, вырастив на Кастанаре ходячий апокалипсис, перед которым меркли любые гвардейские батальоны Корхала.
 
Тайкус Финдли в углу бара угрюмо молчал, намертво зажав в зубах прогоревшую сигару и тупо вглядываясь в свои огромные бронированные пальцы скафандра. Командир Джим Рейнор и Мэтт Хорнер на мостике уже вовсю перестраивали тактические алгоритмы, понимая, что пророчество Зератула из Кристалла Разума начало обретать осязаемую, смертоносную плоть. Мы только что запечатали одну из самых грязных тайн Императора в огненной могиле астероида.
 
Наша сумасшедшая команда медленно, но верно осознавала, что на кону в этой войне теперь стоит не просто свержение тирана, а само существование всего живого в секторе Копрулу.