Маро 

Временно скрыты с бусти и бллейта, вернутся после редактирования!

Под ногами громко хрустели ветки и старая листва. Ноги цеплялись
за корни, словно специально подставляющие подножки. Легкие уже горели от
длительного бега, но Вэнь Шаньяо не мог остановиться. Впереди то и дело маячил белый
хвост таншэ, что то появлялся среди деревьев, то вновь скрывался. Если Вэнь
Шаньяо наконец поймает его, то будет освобожден от охоты на ближайший месяц!

Таншэ вдруг нырнул вниз, и Вэнь Шаньяо, не останавливаясь,
последовал за ним, слишком поздно поняв свою ошибку. Ноги заскользили по земле,
и юноша поспешил ухватиться за корни, повиснув над пропастью. Сердце бешено
билось в груди, а стоило бросить взгляд вниз, как перед глазами поплыли черные
точки.

Вэнь Шаньяо висел над пропастью глубиной в пару чжанов,
тяжело дыша и слыша, как трещат корни под его весом. И откуда посреди леса
дыра?! Он, конечно, слышал, что пару дней назад в этом месте лили обильные
дожди и сошла сель, но вот уж не думал, что та обнажит такую яму.

Влажные от пота ладони соскользнули с корней, и Вэнь Шаньяо отчаянно
вцепился в ближайшие, но те не выдержали его вес. Не успев даже крикнуть, он
свалился вниз, больно ударившись спиной и застонав. Перед глазами ярко
вспыхнули искры, и Вэнь Шаньяо закашлял, чувствуя кровь на языке.

Тень поспешила явиться, встревоженным волком бегая вокруг
хозяина и тыкая в него свой холодный нос.

Полежав немного, смотря на звезды, Вэнь Шаньяо наконец
заставил себя сесть и тут же закряхтел. Массируя поясницу, он проворчал:

- Я уже слишком стар для подобного… а если бы шею себе тут
свернул?

Не хотело бы погибнуть на охоте, особенно когда врагом
являлся пугливый змей. Такая позорная смерть!

Тень помогла подняться, и Вэнь Шаньяо огляделся и слегка
нахмурился. Яма оказалась глубиной в два чжана, выбраться отсюда можно разве
что на мече. Корни слишком хрупкие, чтобы выдержать вес человека.

Оглядевшись, Вэнь Шаньяо замер, уставившись на древние
ворота, погребенные в земле. Тяжелые каменные двери украшали совы –
предвестники смерти – чьи глаза тускло светились благодаря жемчужинам света. Над
входом висела старая именная табличка с остатками позолоты: «Гробница Минь
Люаня».

Вэнь Шаньяо с непониманием склонил голову. Гробница? Да еще
и под землей? Обычно все захоронения осуществляли вблизи городов на специальных
могильных холмах, для императорской семьи существовала специальная усыпальница,
построенная прямо под дворцовым комплексом, а заклинатели либо сжигали тела павших,
либо хоронили в горах. Встретить гробницу далеко от города весьма необычно.

Громкий стук по столу заставил пальцы дрогнуть, и кончик кисти оставил некрасивый завиток на белом шелке, отчего надпись потеряла свой изысканный вид. Поджав губы, Фан Лао взглянул на ворона, который вновь ударил клювом по столу, да так сильно, что подпрыгнула тушечница.

- Тебе настолько нечем заняться?

Возмущенно каркнув, Маньвэй подошел к Фан Лао и дернул его за рукав. Тот отмахнулся от него, и ворон взлетел, усевшись на расписную ширму и с обидой уставившись на хозяина.

- Что с тобой происходит в последнее время? – удивился тот, отложив кисть. – Ведешь себя словно ребенок.

Маньвэй отвернулся, всем своим видом показывая, что не собирается разговаривать с Фан Лао. Тот же устало вздохнул, массируя переносицу.

- Только не говори, что ты скучаешь по тому человеку.

Ворон издал обиженное карканье, и Фан Лао почувствовал, как разболелась голова. И почему из всех людей, живущих в Поднебесной, он решил привязаться именно к Цин Вэню? Даже мудреца Ао этот старый дракон обходил стороной, но не врага Фан Лао.

- Забудь о нем, - жестко произнес заклинатель, и его левый голубой глаз опасно сверкнул. – Он наш враг, и все, что было между нами – уже давно в прошлом. У нас изначально разные пути. Лучше займись делом и отыщи наконец гробницу Нефритового генерала.

Недовольно взглянув на него, Маньвэй все же покинул комнату, вскоре скрывшись за облаками. Проследив за ним, Фан Лао невольно вздохнул, взглянув на лежащий на краю стола веер. Помедлив, он взял его, привычным движением развернул и взглянул на узоры гортензии с ласточками.

Фан Лао не носил веера, у него никогда не было желания купить их, так почему веера, которые дарил ему Цин Вэнь, он не выкидывал? Почему не избавился от этого, последнего? Сам велит Маньвэю оставить привязанность в прошлом, но не может успокоить собственное сердце.

Сложив веер и отложив в сторону, Фан Лао достал из ящика стола круглое медное зеркало и взглянул на свое отражение. Он так часто носил созданные мудрецом Ао маски, что начал забывать, как выглядит собственное лицо. А еще этот глаз… не полноценный человек, но и не настоящее Бедствие. Нечто среднее, которому нет нигде места.

Зеркало покрылось паутиной трещин и разбилось. Презрительно фыркнув, Фан Лао отбросил его в сторону и встал из-за стола. Его внезапно разозлила одна только мысль о том, что он до сих пор испытывает что-то к третьему принцу. Что за глупость?!

Е Линбо присоединился к Министерству церемоний в двадцать лет. Тогда еще отец возглавлял это место, рассчитывая, что и сын пойдет по его стопам. Вся жизнь Е Линбо уже была расписана, стоило ему появиться на свет, и даже Цзяньская резня не помешала планам. 

Он знал, что будет завтра в его жизни и через год, что он будет есть и пить, куда пойдет сегодня и кто станет его женой. Единственное, что не учел Е Линбо – появление в своей жизни своенравного человека по имени Гу Юань. Он прекрасно помнил их первую встречу – серое дождливое утро, растекшиеся по земле лужи и прохлада, забирающаяся под одежду. 

Держа над собой зонт, Е Линбо неторопливо направлялся в зал собраний, погруженный в свои мысли. Отец постепенно все больше и больше давал ему поручений, готовясь уйти через пару лет и наконец насладиться заслуженным отдыхом. Вечная проверка документов уже стала обыденностью, однако порой их становилось столько, что в поместье Е Линбо возвращался далеко за полночь. 

От мыслей отвлек громкий голос, словно гром, разрушивший тишину. Подняв глаза, Е Линбо с прищуром взглянул на людей у ступеней зала. Несколько чиновников окружило высокого мужчину с загоревшей кожей, ямочками на щеках от улыбки и живым взглядом. Он казался ярким и оттого нелепым пятном в сегодняшнем сером утре, отчего смотреть на него Е Линбо становилось больно. 

Не обращая внимания на разговоры, Е Линбо прошел мимо, краем глаза заметив заинтересованный взгляд, которым одарил его незнакомец. Кто это? Новый министр? Он не очень походил на ученого. Скорее всего, из военного министерства. 

Это собрание ничем не отличалось от других: ближайшие планы, просьбы к императору, отчеты и прочее, прочее, прочее. Е Линбо откровенно скучал, кланяясь вместе с остальными, становясь на колени или без особого рвения умоляя императора Хэ подумать над его решением или и вовсе отменить его. Он так привык все это делать, что мог уснуть и никто бы не заметил этого. 

- Генерал Гу, ты сегодня впервые здесь. Можем ли Мы узнать, как продвигаются дела на востоке? – обратился к кому-то в первых рядах император. 

Вперед вышел человек и с поклоном произнес: 

- Как ваше величество и предполагало, со стороны Лаху наблюдается подозрительная оживленность. Наши разведчики сообщили, что они начали усердную добычу железа, а также согнали даже бездомных в кузни. 

Цин Вэнь проснулся от запаха гари, несколько раз моргнув и выпрямившись. Он уснул прямо за столом, и в пиале все еще остался чай. За окном уже стояла ночь с первыми звездами, отчего принц нахмурился. Разве служанки не должны были отвести их на ужин? 

- Лао-эр, ты… - Цин Вэнь осекся. 

В комнате находился только он один, ни Фан Лао, ни Маньвэя, никого. 

Нехорошее предчувствие сдавило горло, мешая нормально дышать, и он поднялся. Запах гари все еще настойчиво лез в нос. Что-то горело, может, склад? 

Покинув дом, Цин Вэнь направился к главному дворцу, минуя пустые дворы без слуг и евнухов. Запах гари становился все отчетливее, он даже мог заметить то и дело что появляющиеся языки пламени, танцующие за крышами, и сливающийся с небом черный дым. 

Ускорив шаг, Цин Вэнь вышел на главную дорогу, ведущую от центральных ворот до дворца, и от увиденного сердце упало. Куда ни глянь – лежали тела евнухов, стражников и служанок, некоторые из которых были перерублены пополам. Часть крыш горела, и языки пламени вздымались к самым звездам, словно собирались поглотить как их, так и луну! 

Переведя взгляд на главный дворец, Цин Вэнь поспешил к нему, спотыкаясь об разбросанные тела и скользя по еще свежей крови. Как он мог это проспать? Как он мог не услышать крики?! Нет, что важнее – где сейчас Фан Лао? 

У дверей в главный зал лежали разрубленные стражники и несколько евнухов, среди которых Цин Вэнь заметил Сюня. В живых остался лишь один, тяжело осев на землю и опираясь спиной об двери. Одежды потемнели от крови, янтарные бусы порвались и лежали вокруг главного евнуха. Он дышал тяжело, с хрипом, прижимая окровавленную ладонь к ране на животе. 

- Что здесь произошло? – поспешил к нему Цин Вэнь. 

Моу Гань поднял затравленный взгляд на принца, и задрожал с новой силой. Его кто-то напугал до такой степени, что он не смог даже найти в себе силы, чтобы сказать. 

- П-поцзюнь… это все П-поцзюнь… мстит нам за то, что мы сделали… 

- Кто это был? Человек в маске?! – схватив его за шкирку, сквозь зубы произнес Цин Вэнь. 

Тяжело опустившись на кровать, Фан Лао снял верхний халат и распахнул нижние рубашки. Цин Вэнь в ужасе уставился на его кожу, под которой шевелились тонкие корешки и стебельки растений, прорываясь через раны и расцветая. В комнате уже отчетливо стоял запах цветов, столь приторный, что начинал дурманить. 

- Этого стоило ожидать, - вздохнул Фан Лао. 

Подцепив один стебелек, он осторожно вытянул растение из раны, не обращая внимания на окрашенные кровью корешки, мучительно извивающиеся подобно змеям. 

- Не трогай! – когда Фан Лао потянулся за еще одним ростком, отдернул его руку Цин Вэнь. – Как ты себя чувствуешь? 

- Так, как себя чувствует человек, в котором проросли цветы, - ответил заклинатель, все же сумев выдернуть росток из запястья и поморщившись. – Неприятно, словно я живая грядка. 

Цин Вэнь внимательно осмотрел Фан Лао – тот выглядел бледным, но не настолько, чтобы упасть в обморок. 

- Мунхэ сказал, что яд на тех лозах должен был разъесть внутренности… 

- Обычного человека разъел бы, но я ведь заклинатель, - заметил Фан Лао. – Я не умру от этой болезни, но во мне сейчас нет ци, чтобы от нее избавиться… боюсь, мой принц, я сейчас бесполезен. 

Услышав, что смерть ему не грозит, Цин Вэнь облегченно выдохнул, все еще с тревогой смотря на заклинателя. 

- Если вырвать все эти цветы… 

- А ты рискнешь? – приподнял бровь Фан Лао, коснувшись груди. – Я чувствую, как их корни оплетают мое сердце и внутренности. Если дернем не за то, то я и правда могу умереть, пускай пока останется так. 

Цин Вэнь покачал головой, чувствуя собственную беспомощность. Единственное противоядие, которое могло помочь, обращало в живого мертвеца и дать его Фан Лао он просто не мог. Нужно найти другой способ. 

- Что я могу для тебя сделать? 

Фан Лао подумал, взглянув на кровоточащие ранки. 

Утром трое мужчин и ворон покинули Тяньчуань, словно их никогда здесь и не было. Вышедшая их провожать Чань Ю низко поклонилась, благодаря заклинателя за все, что он сделал. 

- А-Ю, помнится, ты задолжала нам услугу, - вдруг вспомнил Цин Вэнь. 

- Правда? – с неверием спросила та. 

- Присмотри за Тяньчуанем, пока нас не будет, - серьезно произнес третий принц. 

Поджав губы, девушка ударила кулаком по груди и произнесла: 

- Раз на то воля великого шаньюя, то я не смею ослушаться. 

От ее слов стало спокойней на душе. 

Бескрайние равнины и голубое небо сменились на белые стены и серые, низко нависшие облака. Приятная прохлада Тяньчуаня уступила неприятной духоте Цинхэ. 

Пройдя через ткань шатра, мужчины оказались в пустом дворе поместья генерала Гу – на земле лежали неприбранные листья, где-то в глубине сада тихо позвякивали колокольчики, да и место выглядело заброшенным, лишенным хоть какой-то жизни. 

- Пока меня нет, я отпускаю всех слуг, - признался Гу Юань. – Займите комнаты, в которых были в прошлый раз. Я пока отправлю письмо брату, он должен знать подробности того, что происходит. 

Мужчины разошлись – Гу Юань ушел в свой кабинет, а Фан Лао и Цин Вэнь в гостевую комнату, где переодели наряды кочевников на обычные одежды, не привлекающие так много внимания. Фан Лао из всех украшений оставил только серьгу на ухе, заменив ее на обычную, тогда как Цин Вэнь ее оставил. Заклинатель не знал, что чувствовать при взгляде на нее – как смущение, так и неловкость, однако она являлась живым доказательством, что принесенная в Тяньчуане клятва перед старейшинами все еще жива, и про нее не забыли. 

Заметив, что Цин Вэнь хмурится, глядя в окно, Фан Лао спросил: 

- О чем ты думаешь, мой принц? 

- О том, не является ли это и правда ловушкой, как ты и сказал? Я рад, что Чоно остался в Тяньчуане, и хотя бы там он в безопасности. 

Цин Вэнь отступил на шаг, не сводя взгляда с белой маски, на лбу которой расцвел алый хуадянь. В отверстиях для глаз жила тьма, словно лица у Мясника и вовсе не существовало. Может, он и не человек, а демон? Вся его одежда состояла из плотной белой ткани, закрывающей шею, руки и ноги, даже ладони прятались за перчатками. Волосы же извивались подобно живым теням, отчего Цин Вэнь подумал, что сними он маску, и Мясник исчезнет подобно дыму. 

- Значит, ты и правда стоишь за всем этим. 

- За чем именно? – с улыбкой в голосе поинтересовался Мясник, наклонив голову. 

- За восстанием мертвецов. 

И вновь зал наполнил смех – необычайно мягкий, совсем не вяжущийся с человеком, который устроил резню в Ганси. Это и правда он, Мясник? А не подражатель или кто похуже? 

- Мой принц, что у вас происходит? – раздался голос Фан Лао в голове, но не рядом, как обычно, а приглушенный и далекий. 

- Здесь Мясник из Ганси. 

- Ты и Чоно целы? – от тревоги в голосе заклинателя Цин Вэню отчего-то стало тепло в груди. Даже несмотря на то, что тот злился на них, все равно переживал. 

- Да, мы… 

- И что за мошка жужжит под ухом? – раздался вздох, и Мясник взмахнул рукой, оборвав связь между заклинателем и принцем. – Так-то лучше. 

Цин Вэнь пораженно замер. Разве можно так легко оборвать мысленную связь чужому человеку? Даже если он темный заклинатель. 

- Что тебе нужно? – прямо спросил Цин Вэнь, не сводя внимательного взгляда с Мясника. – Зачем ты вообще все это делаешь? Зачем собираешь мертвецов под флагом Великой Цзянь? 

Он мог поклясться, что за маской Мясник улыбается, с интересом смотря на Цин Вэня с высоты трона. Словно он и есть правитель этого мертвого города, а мертвецы по ту сторону дворцовых стен – его верные подданные. 

- Ты из клана Цин, не так ли? – спросил Мясник, откинувшись на спинку трона. – Твои предки испокон веков служили императорской семье Великой Цзянь, вот только не уберегли от вторжения Бедствия. Хочешь знать, что случилось с людьми из клана Цин, когда они узнали, что Цзянь пала? 

Фан Лао ушел прежде, чем Чоно и Цин Вэнь успели возразить, скрывшись в тенях вместе с Маньвэем. Третий принц не смог бы догнать его при всем желании, но стоило отпустить заклинателя, как плохое предчувствие сжало сердце. Холодный пот выступил на коже, и Цин Вэнь стиснул пальцы. 

- Мы отпустим его? – вдруг спросил Чоно. 

Туда, куда ушел Фан Лао, было слишком много темной ци. Может, для Чоно, который преодолел Старую Цзянь, она и не так опасна, но Цин Вэнь не знал, как отреагирует его тело. Что, если чернота с пальцев переметнется на все тело? Что, если он станет демоном? 

Браслет на правом запястье обжег кожу, и принц вздрогнул от неожиданности, заметив мелькнувшие белые молнии на руке.  

Но Цин Вэнь ведь не просто человек. Он бог войны, Вэйцзюнь, для которого раньше спуск в место, где кишела потаенная злоба, все равно что пройтись по улице. Вот только получится ли повторить? 

Цин Вэнь вдруг кое-что вспомнил. Вернувшись в шатер, он достал из одной из сумок Фан Лао серебряные украшения, которые оберегали от тьмы. Нацепив на руки браслеты и кольца, вплетя их в волосы и привязав к одежде, он обратился к Чоно: 

- Мы пойдем следом. 

Глаза мальчишки так и засияли, и он послушно кивнул. 

Цин Вэнь не знал, какой из проходов открыл Сы Ху, и потому шел за тонкой нитью, соединяющей его с душой Фан Лао. Сейчас, после того как он узнал, почему же они связаны, нить стала чувствоваться сильнее. Порой, закрывая глаза, Цин Вэнь мог увидеть, что делает заклинатель – пишет, зашивает порванную одежду Чоно или собирает травы за холмом. Принц не знал, испытывал ли и Фан Лао это, и отчего-то сейчас надеялся, что нет. Прознай тот, что Цин Вэнь и Чоно собрались следом, то запечатал бы проход в Янхай вместе с собой. 

Видимая только Цин Вэню нить вела к одной из старых башен, стоявшей на небольшом холме. Она была настолько разрушена, что осталось только основание с заросшими мхом и травой камнями. Пол некогда укрывала земля, сейчас же отброшенная в сторону, являя плотно закрытый проход вниз. В Янхай. Чоно попытался поднять тяжелый люк, но тот не поддался. Фан Лао позаботился, чтобы никто не пошел следом за ним. 

- Хм, Цинский щенок, неужели ты собрался геройствовать? – раздался позади удивленный голос.