Маро 

Временно скрыты с бусти и бллейта, вернутся после редактирования!

Громкий стук по столу заставил пальцы дрогнуть, и кончик кисти оставил некрасивый завиток на белом шелке, отчего надпись потеряла свой изысканный вид. Поджав губы, Фан Лао взглянул на ворона, который вновь ударил клювом по столу, да так сильно, что подпрыгнула тушечница.

- Тебе настолько нечем заняться?

Возмущенно каркнув, Маньвэй подошел к Фан Лао и дернул его за рукав. Тот отмахнулся от него, и ворон взлетел, усевшись на расписную ширму и с обидой уставившись на хозяина.

- Что с тобой происходит в последнее время? – удивился тот, отложив кисть. – Ведешь себя словно ребенок.

Маньвэй отвернулся, всем своим видом показывая, что не собирается разговаривать с Фан Лао. Тот же устало вздохнул, массируя переносицу.

- Только не говори, что ты скучаешь по тому человеку.

Ворон издал обиженное карканье, и Фан Лао почувствовал, как разболелась голова. И почему из всех людей, живущих в Поднебесной, он решил привязаться именно к Цин Вэню? Даже мудреца Ао этот старый дракон обходил стороной, но не врага Фан Лао.

- Забудь о нем, - жестко произнес заклинатель, и его левый голубой глаз опасно сверкнул. – Он наш враг, и все, что было между нами – уже давно в прошлом. У нас изначально разные пути. Лучше займись делом и отыщи наконец гробницу Нефритового генерала.

Недовольно взглянув на него, Маньвэй все же покинул комнату, вскоре скрывшись за облаками. Проследив за ним, Фан Лао невольно вздохнул, взглянув на лежащий на краю стола веер. Помедлив, он взял его, привычным движением развернул и взглянул на узоры гортензии с ласточками.

Фан Лао не носил веера, у него никогда не было желания купить их, так почему веера, которые дарил ему Цин Вэнь, он не выкидывал? Почему не избавился от этого, последнего? Сам велит Маньвэю оставить привязанность в прошлом, но не может успокоить собственное сердце.

Сложив веер и отложив в сторону, Фан Лао достал из ящика стола круглое медное зеркало и взглянул на свое отражение. Он так часто носил созданные мудрецом Ао маски, что начал забывать, как выглядит собственное лицо. А еще этот глаз… не полноценный человек, но и не настоящее Бедствие. Нечто среднее, которому нет нигде места.

Зеркало покрылось паутиной трещин и разбилось. Презрительно фыркнув, Фан Лао отбросил его в сторону и встал из-за стола. Его внезапно разозлила одна только мысль о том, что он до сих пор испытывает что-то к третьему принцу. Что за глупость?!

Е Линбо присоединился к Министерству церемоний в двадцать лет. Тогда еще отец возглавлял это место, рассчитывая, что и сын пойдет по его стопам. Вся жизнь Е Линбо уже была расписана, стоило ему появиться на свет, и даже Цзяньская резня не помешала планам. 

Он знал, что будет завтра в его жизни и через год, что он будет есть и пить, куда пойдет сегодня и кто станет его женой. Единственное, что не учел Е Линбо – появление в своей жизни своенравного человека по имени Гу Юань. Он прекрасно помнил их первую встречу – серое дождливое утро, растекшиеся по земле лужи и прохлада, забирающаяся под одежду. 

Держа над собой зонт, Е Линбо неторопливо направлялся в зал собраний, погруженный в свои мысли. Отец постепенно все больше и больше давал ему поручений, готовясь уйти через пару лет и наконец насладиться заслуженным отдыхом. Вечная проверка документов уже стала обыденностью, однако порой их становилось столько, что в поместье Е Линбо возвращался далеко за полночь. 

От мыслей отвлек громкий голос, словно гром, разрушивший тишину. Подняв глаза, Е Линбо с прищуром взглянул на людей у ступеней зала. Несколько чиновников окружило высокого мужчину с загоревшей кожей, ямочками на щеках от улыбки и живым взглядом. Он казался ярким и оттого нелепым пятном в сегодняшнем сером утре, отчего смотреть на него Е Линбо становилось больно. 

Не обращая внимания на разговоры, Е Линбо прошел мимо, краем глаза заметив заинтересованный взгляд, которым одарил его незнакомец. Кто это? Новый министр? Он не очень походил на ученого. Скорее всего, из военного министерства. 

Это собрание ничем не отличалось от других: ближайшие планы, просьбы к императору, отчеты и прочее, прочее, прочее. Е Линбо откровенно скучал, кланяясь вместе с остальными, становясь на колени или без особого рвения умоляя императора Хэ подумать над его решением или и вовсе отменить его. Он так привык все это делать, что мог уснуть и никто бы не заметил этого. 

- Генерал Гу, ты сегодня впервые здесь. Можем ли Мы узнать, как продвигаются дела на востоке? – обратился к кому-то в первых рядах император. 

Вперед вышел человек и с поклоном произнес: 

- Как ваше величество и предполагало, со стороны Лаху наблюдается подозрительная оживленность. Наши разведчики сообщили, что они начали усердную добычу железа, а также согнали даже бездомных в кузни. 

Цин Вэнь проснулся от запаха гари, несколько раз моргнув и выпрямившись. Он уснул прямо за столом, и в пиале все еще остался чай. За окном уже стояла ночь с первыми звездами, отчего принц нахмурился. Разве служанки не должны были отвести их на ужин? 

- Лао-эр, ты… - Цин Вэнь осекся. 

В комнате находился только он один, ни Фан Лао, ни Маньвэя, никого. 

Нехорошее предчувствие сдавило горло, мешая нормально дышать, и он поднялся. Запах гари все еще настойчиво лез в нос. Что-то горело, может, склад? 

Покинув дом, Цин Вэнь направился к главному дворцу, минуя пустые дворы без слуг и евнухов. Запах гари становился все отчетливее, он даже мог заметить то и дело что появляющиеся языки пламени, танцующие за крышами, и сливающийся с небом черный дым. 

Ускорив шаг, Цин Вэнь вышел на главную дорогу, ведущую от центральных ворот до дворца, и от увиденного сердце упало. Куда ни глянь – лежали тела евнухов, стражников и служанок, некоторые из которых были перерублены пополам. Часть крыш горела, и языки пламени вздымались к самым звездам, словно собирались поглотить как их, так и луну! 

Переведя взгляд на главный дворец, Цин Вэнь поспешил к нему, спотыкаясь об разбросанные тела и скользя по еще свежей крови. Как он мог это проспать? Как он мог не услышать крики?! Нет, что важнее – где сейчас Фан Лао? 

У дверей в главный зал лежали разрубленные стражники и несколько евнухов, среди которых Цин Вэнь заметил Сюня. В живых остался лишь один, тяжело осев на землю и опираясь спиной об двери. Одежды потемнели от крови, янтарные бусы порвались и лежали вокруг главного евнуха. Он дышал тяжело, с хрипом, прижимая окровавленную ладонь к ране на животе. 

- Что здесь произошло? – поспешил к нему Цин Вэнь. 

Моу Гань поднял затравленный взгляд на принца, и задрожал с новой силой. Его кто-то напугал до такой степени, что он не смог даже найти в себе силы, чтобы сказать. 

- П-поцзюнь… это все П-поцзюнь… мстит нам за то, что мы сделали… 

- Кто это был? Человек в маске?! – схватив его за шкирку, сквозь зубы произнес Цин Вэнь. 

Тяжело опустившись на кровать, Фан Лао снял верхний халат и распахнул нижние рубашки. Цин Вэнь в ужасе уставился на его кожу, под которой шевелились тонкие корешки и стебельки растений, прорываясь через раны и расцветая. В комнате уже отчетливо стоял запах цветов, столь приторный, что начинал дурманить. 

- Этого стоило ожидать, - вздохнул Фан Лао. 

Подцепив один стебелек, он осторожно вытянул растение из раны, не обращая внимания на окрашенные кровью корешки, мучительно извивающиеся подобно змеям. 

- Не трогай! – когда Фан Лао потянулся за еще одним ростком, отдернул его руку Цин Вэнь. – Как ты себя чувствуешь? 

- Так, как себя чувствует человек, в котором проросли цветы, - ответил заклинатель, все же сумев выдернуть росток из запястья и поморщившись. – Неприятно, словно я живая грядка. 

Цин Вэнь внимательно осмотрел Фан Лао – тот выглядел бледным, но не настолько, чтобы упасть в обморок. 

- Мунхэ сказал, что яд на тех лозах должен был разъесть внутренности… 

- Обычного человека разъел бы, но я ведь заклинатель, - заметил Фан Лао. – Я не умру от этой болезни, но во мне сейчас нет ци, чтобы от нее избавиться… боюсь, мой принц, я сейчас бесполезен. 

Услышав, что смерть ему не грозит, Цин Вэнь облегченно выдохнул, все еще с тревогой смотря на заклинателя. 

- Если вырвать все эти цветы… 

- А ты рискнешь? – приподнял бровь Фан Лао, коснувшись груди. – Я чувствую, как их корни оплетают мое сердце и внутренности. Если дернем не за то, то я и правда могу умереть, пускай пока останется так. 

Цин Вэнь покачал головой, чувствуя собственную беспомощность. Единственное противоядие, которое могло помочь, обращало в живого мертвеца и дать его Фан Лао он просто не мог. Нужно найти другой способ. 

- Что я могу для тебя сделать? 

Фан Лао подумал, взглянув на кровоточащие ранки.