Утром трое мужчин и ворон покинули Тяньчуань, словно их никогда здесь и не было. Вышедшая их провожать Чань Ю низко поклонилась, благодаря заклинателя за все, что он сделал. 

- А-Ю, помнится, ты задолжала нам услугу, - вдруг вспомнил Цин Вэнь. 

- Правда? – с неверием спросила та. 

- Присмотри за Тяньчуанем, пока нас не будет, - серьезно произнес третий принц. 

Поджав губы, девушка ударила кулаком по груди и произнесла: 

- Раз на то воля великого шаньюя, то я не смею ослушаться. 

От ее слов стало спокойней на душе. 

Бескрайние равнины и голубое небо сменились на белые стены и серые, низко нависшие облака. Приятная прохлада Тяньчуаня уступила неприятной духоте Цинхэ. 

Пройдя через ткань шатра, мужчины оказались в пустом дворе поместья генерала Гу – на земле лежали неприбранные листья, где-то в глубине сада тихо позвякивали колокольчики, да и место выглядело заброшенным, лишенным хоть какой-то жизни. 

- Пока меня нет, я отпускаю всех слуг, - признался Гу Юань. – Займите комнаты, в которых были в прошлый раз. Я пока отправлю письмо брату, он должен знать подробности того, что происходит. 

Мужчины разошлись – Гу Юань ушел в свой кабинет, а Фан Лао и Цин Вэнь в гостевую комнату, где переодели наряды кочевников на обычные одежды, не привлекающие так много внимания. Фан Лао из всех украшений оставил только серьгу на ухе, заменив ее на обычную, тогда как Цин Вэнь ее оставил. Заклинатель не знал, что чувствовать при взгляде на нее – как смущение, так и неловкость, однако она являлась живым доказательством, что принесенная в Тяньчуане клятва перед старейшинами все еще жива, и про нее не забыли. 

Заметив, что Цин Вэнь хмурится, глядя в окно, Фан Лао спросил: 

- О чем ты думаешь, мой принц? 

- О том, не является ли это и правда ловушкой, как ты и сказал? Я рад, что Чоно остался в Тяньчуане, и хотя бы там он в безопасности. 

- Пока я рядом, тебе ничто не угрожает, - заметил заклинатель, подойдя к нему и сжав пальцы на его ладони. – Ты не думал, что скажешь императору Хэ? 

- Думал, утаить все равно не получится, но я не знаю, как он захочет этим воспользоваться. Отец давно собирался заключить союз с великим шаньюем, но я могу лишь гадать, для чего ему такая сила. 

Фан Лао промолчал, вспомнив то, что читал в доме советника У. Новая война, словно пролитой крови императору Хэ мало. 

На подоконник приземлился Маньвэй, склонив голову и взглянув на мужчин, прежде чем каркнуть, постучав клювом по раме. 

- Идем, генерал Гу нас ждет, - позвал Фан Лао, потянув Цин Вэня за собой. 

Холодный ветер налетел на заклинателя, и он потеплее завернулся в верхнюю накидку. Такая погода была нехарактерна для Цинхэ, словно кто-то нарочно послал северные ветра. 

- Ты чувствуешь темную ци? – поинтересовался Цин Вэнь. 

- Немного, в Синфуюе ее было больше, - признался Фан Лао. – Она рассеяна в воздухе, обычный человек ее даже не почувствует. 

- Это может быть артефакт? 

- Вполне. 

Заклинатель щелкнул языком, и на его руку приземлился Маньвэй, внимательно глядя на хозяина. 

- Найди источник этой темной ци. 

Послушно каркнув, ворон взлетел в небо и вскоре скрылся за стенами и черными крышами домов. 

Стоило мужчинам войти в кабинет, как их окутали запахи сандала, кожи и бумаги. Темноту комнаты прогоняли фонари на стойках, выхватывая шкафы с военными трактатами, а также подвешенные на стены мечи знаменитых полководцев, один из которых мог стоит целое состояние! 

Сам Гу Юань сидел за столом, напоминающим стол ученого, но никак не генерала: аккуратная стопка листов, четыре сокровища, подвешенные кисточки разной толщины, печать из черного камня с вырезанным львом и несколько невскрытых писем. 

Напротив, у входа, стоял Гу Юмао, почтительно поклонившийся при виде Фан Лао и Цин Вэня. Последний приметил слишком уж бледный и уставший вид юноши, отчего его постоянно полузакрытые глаза казались сейчас и вовсе сомкнутыми, словно он спал стоя. 

- Расскажи им то, что рассказал мне, - велел Гу Юань, откинувшись на спинку стула. 

Послушно кивнув, Гу Юмао повернулся к мужчинам. 

- Болезнь пришла три недели назад. Говорят, первыми заболели посетители «Радости встречи», а следом и весь квартал. 

- Как Кань Жун? – вмиг спросил Цин Вэнь. 

Гу Юмао помедлил с ответом, отчего даже генерал Гу вскинул бровь. 

- Говори уже! 

- Он больше всех пострадал от болезни. Я не видел его тела, но слышал, что оно… разложилось буквально за несколько дней после того, как весь квартал заболел. Когда господина Каня нашли, он все еще был жив. 

В комнате повисла тишина – тяжелая, неприятная. Каждый невольно представил эту картину, и тошнота подступила к горлу. Разве есть смерть хуже, чем долгие мучения перед ней? 

- Что с заразившимися? – сменил тему Цин Вэнь. – Есть умершие? 

- Да, несколько десятков точно. Дворец и квартал с чиновниками закрыты, пройти туда даже не все стражники могут, каждого три раза на дню проверяют на симптомы. Всех министров сейчас держат в Хэгуне, связаться с ними можно только при помощи птицы. 

- Какие симптомы? – спросил на этот раз Фан Лао. 

- Слабость, головокружение, зуд во всем теле, тошнота, зачастую потеря сознания, а после кожа начинает рваться, и оттуда вылезают цветы. Лекарства не особо помогают, и если ничего не делать, то за неделю тело разложится, если же вырвать цветы, то это может оттянуть смерть, но боль при этом такая, словно вырывают кости. 

- Либо страдать от того, что ты разлагаешься, будучи живым, либо от того, что из тебя вырывают растения, - невесело усмехнулся Гу Юань. – Продолжай. 

Гу Юмао послушно кивнул. 

- Как я и сказал, лекарства не помогали, даже лекарь из дворца оказался бессилен. Мы уже собирались послать письмо заклинателю Фан, как в Цинхэ прибыл монах. Он сказал, что был на пике Бессмертных и те ответили ему, благословив на спасение людей. Человек, которому он дает воду, излечивается в течение дня! 

- Монах? – переспросил Цин Вэнь. – Как зовут этого монаха? 

- Он представился Мунхэ. 

Третьему принцу показалось, что его челюсти сжались с такой силой, что чуть не раздробили зубы. Значит, этот монах все же причастен к тому, что здесь происходит! Неужели Синфуюй был лишь способом проверить, насколько силен демонический артефакт? Но для чего Мунхэ вначале насылать проклятие, а после самолично его снимать? 

- Как вели себя люди после того, как излечивались? – прервал ход мыслей спокойный голос Фан Лао. 

- Один из моих людей заразился, так что я лично видел, как он излечивается, - признался Гу Юмао. – Раньше, до болезни, он был весьма шумным и любил выпить, однако после… его больше ничего не интересует. Он помнит все, знает, кто такой, но ему словно все перестало быть интересным. 

- И это у всех вылечившихся так? 

Гу Юмао послушно кивнул. 

- Мы можем с ним встретиться? – поинтересовался Фан Лао. 

- Да, он сейчас отстранен от службы и за ним присматривает жена. 

- Идите, - согласился Гу Юань, поднявшись с места. – Я пока свяжусь с Чуньчунем и узнаю, как обстоят дела в Хэгуне. 

Пока Цинхэ овладела болезнь, улицы пустовали, лишь редкие посыльные бегали от дома к дому, передавая письма или вещи. Шумные улицы стали тихими, все рестораны закрылись, и даже на реках не было лодок. Словно город вымер за то время, пока мужчины были в Тяньчуане. 

- Известно, как обстоят дела во дворце? – спросил Цин Вэнь. 

- Там нет зараженных. Императорская гвардия раз в день отправляет птицу, пока что все, что мы знаем – дворцовый лекарь ищет лекарство, а министры совещаются, что делать, если болезнь покинет Цинхэ и распространится на всю Юйгу. Прошел слух, что уже было послано письмо мудрецу Ао, но неизвестно, дойдет оно до него и придет ли сам заклинатель в Цинхэ на помощь. 

Цин Вэнь вопросительно взглянул на Фан Лао, на что тот ответил: 

- Действия мудреца Ао даже я не могу предсказать, он может и не обратить внимания, а может уже быть тут. 

- Вы уже встречались с тем монахом, третий принц? – поинтересовался Гу Юмао. 

- Да, он разрушил одну из деревень поблизости от Вэйдахая. Навряд ли он пришел сюда с благими целями. 

- Я тоже так думаю. Странно, что молчавшие до этого боги ответили только ему. 

Излечившегося стражника звали Бо Чэнь. Цин Вэнь помнил его как того, кто постоянно звал выпить, словно его дома не ждала беременная жена. Он происходил из рода военных, так что и в наследство ему достался дом в военном квартале. Дома здесь строили более скромными, с максимум двумя дворами, да и жили здесь военные семьи. 

Дойдя до одного из домов, над дверью которого была прибита дощечка с иероглифом, который еще до своего отъезда в Вэйдахай нарисовал Фан Лао, Гу Юмао постучал. Дверь им открыла девушка в простом платье и деревянной шпилькой в волосах. Глядя на ее живот Цин Вэнь гадал, как она еще не родила? 

- Господин Гу, что привело вас сюда? – удивилась девушка. 

- Госпожа Фэнь, мы пришли проверить вашего мужа. Это мудрец Фан, он хотел бы осмотреть его. 

Дева Фэнь внимательно взглянула на Фан Лао, прежде чем кивнуть и открыть дверь, пропускай их внутрь. Во дворе росло дерево, под которой расположился каменный столик с одинокой чашей и остывающим чаем. 

- Как сейчас Бо Чэнь? – меж делом спросил Гу Юмао. 

- Все также не встает, - со вздохом призналась девушка, покачав головой. – Он ест только когда я его прошу, почти не говорит и, как мне кажется, даже спит с открытыми глазами. Я не понимаю, господину Гу… это мой А-Чэнь, но почему он так далеко от меня? 

Она не сумела подавить горе в голосе, подойдя к двери в дом и открыв ее. В лицо дыхнуло холодным воздухом с запахом лечебных трав и чего-то сладкого, которое Цин Вэнь никак не мог уловить. Духи? Или цветы? А может, оставленные на столе благовония? 

На кровати, в белой рубашке с распущенными волосами, сидел мужчина. Его лицо покрывала щетина, а пустой взгляд смотрел куда-то вперед. Он выглядел изможденным, однако не настолько ужасно, как предполагал Цин Вэнь. Казалось, Бо Чэнь просто в глубоком трансе. 

- Госпожа Фэнь, не оставите нас? – попросил Гу Юмао. 

Бросив на мужа тяжелый взгляд, она кивнула и покинула их, закрыв за собой дверь. 

Фан Лао молча подошел к Бо Чэню, уложил его на спину и коснулся пальцами лба, шеи и груди. Он осматривал его весьма долго, и все это время мужчины хранили молчание, боясь потревожить мысли заклинателя. 

- Ясно, - наконец произнес Фан Лао, обратившись к Гу Юмао: - Вы не раздобыли напиток, которым поит тот монах зараженных людей? 

- У меня есть немного. 

Гу Юмао достал из поясной сумки фарфоровый бутылек и протянул его заклинателю. Взяв и откупорив, тот вдохнул запах и слегка поморщился, протянув его Цин Вэню. Вдохнув, тот закашлялся – от странной жидкости пахло тухлой водой, в которой успели сгнить рыбы. 

- Что вы поняли, мудрец Ао? 

Достав короткий ножичек из рукава, Фан Лао поднял руку Бо Чэня и сделал легкий надрез на его запястье. Темная густая кровь выступила на ране и медленно стекла вниз. Такая кровь не может принадлежать живому человеку. 

- Он мертв, - от собственных слов Цин Вэню стало не по себе, а Гу Юмао и вовсе стал бледнее обычного. 

- Он… что? 

- Мертв, - согласно кивнул Фан Лао, опустив руку Бо Чэня. – «Лекарство», которое дает им монах, замедляет сердцебиение, пока и вовсе его не останавливает, при этом оно не дает телу разложиться. 

- Так это оживший мертвец? – от удивления глаза Гу Юмао распахнулись так широко, что Цин Вэнь невольно отшатнулся от него. 

- Да, как и остальные, кто выпил «лекарство». Мунхэ маскирует их под живых людей, и чего-то ждет. 

- Сколько людей уже выпило это «лекарство»? – спросил Цин Вэнь. 

Гу Юмао быстро сосчитал на пальцах, прежде чем ответить: 

- Несколько сотен точно… постойте, так мы сейчас живем бок о бок с живыми мертвецами? И что нам с ними делать? 

- Пока ничего, - покачал головой Фан Лао. – Если расскажем о них людям, то посеем панику, как и если попытаемся от всех избавиться. Пока они не причиняют вред, пускай все остается так, однако нам нужно найти этого монаха, пока он не обратил весь город в мертвецов. 

- Он должен быть в храме Ста Богов на утренней молитве. 

- Мы оставим его так? Рядом с беременной женщиной? – с сомнением спросил Цин Вэнь, не сводя взгляда с Бо Чэня. 

Помедлив, Фан Лао нарисовал пальцем на груди мертвеца печать, хлопнув по ней и заставив тускло засиять. 

- Этого будет достаточно, он не сможет подняться даже если ему прикажут. 

Услышав это, Цин Вэнь облегченно выдохнул, вместе с остальными покинув дом господина Бо. Лишь на пороге дева Фэнь схватила заклинателя за рукав и с мольбой спросила: 

- А-Чэнь… он ведь поправится? 

- Со временем да. 

На лице девушки мелькнуло облегчение, и она поклонилась, закрыв за ними дверь. 

- Ты соврал, - мысленно заметил Цин Вэнь. 

- Да. Порой ложь лучше правды. 

Над головой раздалось карканье, и на крышу дома приземлился Маньвэй, внимательно взглянув на мужчин слепым глазом. 

- Темная ци сосредоточена вокруг храма Ста Богов, - негромко произнес Фан Лао. – Где и находится артефакт, то только там. 

В молчании они дошли до храма Ста Богов, к которому выстроилась длинная очередь, идущая от входа и до подножия холма. Здесь стояли как здоровые, так и зараженные люди, укутавшиеся во множество тканей так, что лишь глаза были видны, и все равно из-под одежды проглядывало несколько зеленых ростков. Проходя мимо них, Цин Вэнь ощущал резкий цветочный запах, словно оказался на цветущем поле. 

Миновав очередь, что недовольно поглядывала им в спины, но не решалась окликнуть из-за Гу Юмао с жетоном на поясе, мужчины вошли в храм. Единственное, что изменилось в нем с прошлого раза – у подножия статуй Янь-ди, Чжуюна и Вэйцзюня была расстелена циновка, на которой сидел лысый монах в белой кашае. Перед ним стоял низкий стол с пиалами, заполненными прозрачной жидкостью, пахнувшей далеко не так противно, как то, что было у Гу Юмао. 

Стоило Цин Вэню только взглянуть на монаха, как пальцы с хрустом сжались в кулаки. Несомненно, это никто иной, как Мунхэ. 

Стоявший у стола монаха мужчина, завернутый в ткань, одним глотком выпил содержимое пиалы и с хрипом упал на пол. Люди испуганно отшатнулись, смотря, как того рвет лепестками. Он скинул с себя ткань, и при виде тела, поросшего цветами, Цин Вэню поплохело. Из множества ранок пробивались ростки, корни вились под кожей змейками, а пальцы напоминали скрюченные ветки. На глазах все цветы увядали и осыпались, а раны заживали, не оставляя и следа на теле. Когда мужчину перестало рвать, он удивленно осмотрел себя, прежде чем зарыдать и несколько раз поклониться, ударяясь лбом об пол. 

- Благодарю, благодарю вас, Мунхэ! 

Пришедшая вместе с мужчиной женщина тоже низко поклонилась, со слезами на глазах подхватив мужа за локоть и уведя из храма. Люди восторженно зашептались, с благоговением смотря на монаха, словно увидели само божество перед собой. 

Прочитав небольшую молитву со сложенными перед собой руками, Мунхэ взглянул на Цин Вэня и улыбнулся: 

- Рад встретить старых друзей в столь непростое время. 

- Друзей? – невольно усмехнулся Цин Вэнь. – И с каких пор мы друзья? 

- Первая встреча лишь случайность, но вторая разве не судьба? – спокойно спросил монах, обратившись к толпе: - Прошу простить, но остальных я приму позже. 

Люди, недовольно поглядывая на троицу, все же покинули храм. Гу Юмао, неловко поклонившись Цин Вэню, закрыл двери и остался сторожить на улице. В храме, под взглядами десяток статуй, остались стоять монах, заклинатель и шаньюй. В тишине было слышно, как ветер играется с подвешенными под крышами колокольчиками. Цин Вэнь не сразу заметил, но в храме пахло сандаловым деревом, и благовония белым дымком закручивались под расписным потолком, скрывая его из виду. 

Подойдя к столику, Цин Вэнь пнул его, и пиалы со звоном упали на пол и разбились. Вода выплеснулась из них, и часть попала на белые одежды монаха. Тот даже не вздрогнул, спокойно поднявшись на ноги и взяв свой посох с бубенчиками. 

- Могу я узнать, что привело вас сюда? 

- Думаю, это и так понятно. Разве не ты при помощи артефакта заразил людей, а теперь обращаешь их в трупы? – вскинул бровь Цин Вэнь. 

- А, так вы пришли из-за этой мелочи? – с разочарованием спросил Мунхэ, перебирая в руке четки. 

- Мелочи? – переспросил третий принц, резко шагнув к монаху и схватив его за ворот белых одежды. – Ты убиваешь людей, прикидываясь святым! Это разве мелочи?! 

- Умрут эти люди сейчас или позже – какая разница? Главное, что все они послужат великой цели моего господина. 

- И что у него за цель? – спросил Фан Лао, и Цин Вэнь мысленно поразился спокойствию в его голосе. 

- Покарать тех, кто отвернулся от Великой Цзянь, и он ее добьется, даже если ради этого придется пожертвовать людьми. 

- Великую Цзянь было не спасти! 

Мунхэ рассмеялся, взмахнув рукавом и ловко выбравшись из хватки принца. В один шаг он оказался на голове статуи Чжуюна, сверху вниз смотря на мужчин и усмехаясь, словно несносным детям, которые не в силах понять всю глубину его замысла. 

- Великая Цзянь пала не по своей вине! – громко произнес он, указав посохом на Цин Вэня. – Алчные и жадные до власти люди – вот кто ее погубил, вот кто призвал Великое Бедствие Пустоши! Сотни тысяч жизней были загублены в тот день, так что они по сравнению с несколькими десятками тысяч за то, чтобы восстановить справедливость?! Глупо думать, что столь наивное дитя сможет это понять! 

Он взмахнул и ударил посохом по голове статуи, отчего та раскололась пополам. Храм наполнил громкий звон колокольчика, и из трещины вырвались длинные черные лозы с шипами, ринувшись к мужчинам. В руке Цин Вэнь сверкнуло лезвие, и гуань дао снесло несколько лоз, которые, падая на пол, истлевали. 

Краем глаза видя, что Фан Лао защищается при помощи короткого меча, Цин Вэнь ринулся к Мунхэ, перерубая растения и не давая им схватить себя за щиколотки и руки. 

- Неплохо, - одобрительно сощурился монах, поведя посохом вокруг себя. 

Сильный порыв ветра сшиб мужчин с ног, и лозы яростно скрутились вокруг них подобно кокону, прижав спина к спине, раздирая шипами ткань и впиваясь в кожу. Фан Лао зашипел от боли, и Цин Вэнь дернулся к нему, но лозы сдавили лишь сильнее, до самого хруста костей. Во рту встала кровь, а перед глазами поплыли темные круги. 

Спрыгнув со статуи, монах неторопливо подошел к ним, постукивая посохом по полу. Он не обращал внимания на заклинателя, сосредоточив взгляд на Цин Вэне и с любопытством всматриваясь в его лицо. 

- Интересно, в моих лозах содержится яд, и попав в тело он сразу начинает разъедать внутренности. Почему же ты в порядке? 

- Мне то откуда знать? – огрызнулся Цин Вэнь, тяжело дыша. 

- Нет-нет, так не должно быть! Ты ведь простой человек, не так ли? – сощурил глаза Мунхэ. – Я не чувствую в тебе демоническое ядро, но и божественного нет… как любопытно. Ты точно человек? 

Цин Вэнь не ответил. Божественная суть, что еще осталась при нем, не давала яду причинить вред телу. 

- Мой принц, дай мне руку, - послышался голос Фан Лао в голове. 

С трудом пошевелив рукой, Цин Вэнь просунул ее назад, за спину, раздирая кожу об острые шипы. Наконец его пальцы коснулись влажной от крови ладони заклинателя, и крепко сжались на ней. По телу прошел холод, и перед глазами ярко вспыхнул свет. Путы из лиан ослабли, и Цин Вэнь тяжело осел на землю, с хрипом вдыхая воздух и моргая. Они оказались во дворе поместья генерала Гу. Воздух щелкал от сильного выброса ци, а на языке ощущалась кровь. 

- Не знал, что ты так можешь, - сплюнув красную слюну, признался Цин Вэнь. 

- Из-за этого тратится вся ци, так что я стараюсь… этим не пользоваться, - хрипло ответил Фан Лао. 

Обернувшись к заклинателю, Цин Вэнь замер. Из тонких ранок на теле заклинателя, оставшихся после шипов, пробивались и распускались крохотные ростки цветов. 

- Лао-эр…