Тяжело опустившись на кровать, Фан Лао снял верхний халат и распахнул нижние рубашки. Цин Вэнь в ужасе уставился на его кожу, под которой шевелились тонкие корешки и стебельки растений, прорываясь через раны и расцветая. В комнате уже отчетливо стоял запах цветов, столь приторный, что начинал дурманить. 

- Этого стоило ожидать, - вздохнул Фан Лао. 

Подцепив один стебелек, он осторожно вытянул растение из раны, не обращая внимания на окрашенные кровью корешки, мучительно извивающиеся подобно змеям. 

- Не трогай! – когда Фан Лао потянулся за еще одним ростком, отдернул его руку Цин Вэнь. – Как ты себя чувствуешь? 

- Так, как себя чувствует человек, в котором проросли цветы, - ответил заклинатель, все же сумев выдернуть росток из запястья и поморщившись. – Неприятно, словно я живая грядка. 

Цин Вэнь внимательно осмотрел Фан Лао – тот выглядел бледным, но не настолько, чтобы упасть в обморок. 

- Мунхэ сказал, что яд на тех лозах должен был разъесть внутренности… 

- Обычного человека разъел бы, но я ведь заклинатель, - заметил Фан Лао. – Я не умру от этой болезни, но во мне сейчас нет ци, чтобы от нее избавиться… боюсь, мой принц, я сейчас бесполезен. 

Услышав, что смерть ему не грозит, Цин Вэнь облегченно выдохнул, все еще с тревогой смотря на заклинателя. 

- Если вырвать все эти цветы… 

- А ты рискнешь? – приподнял бровь Фан Лао, коснувшись груди. – Я чувствую, как их корни оплетают мое сердце и внутренности. Если дернем не за то, то я и правда могу умереть, пускай пока останется так. 

Цин Вэнь покачал головой, чувствуя собственную беспомощность. Единственное противоядие, которое могло помочь, обращало в живого мертвеца и дать его Фан Лао он просто не мог. Нужно найти другой способ. 

- Что я могу для тебя сделать? 

Фан Лао подумал, взглянув на кровоточащие ранки. 

- Для начала давай приведем себя в порядок? 

Взяв воду и нагрев ее, Цин Вэнь помог снять с заклинателя одежду, в которой путались цветы. Со стороны это выглядело так странно, словно все тело Фан Лао раскрасили фиолетовыми и голубыми красками, а в волосы вплели цветы. Болезнь, которая уродовала обычных людей, казалось, лишь приукрасила облик заклинателя. 

Найдя в комнатах сменную одежду, Цин Вэнь помог Фан Лао одеться, не став слишком сильно затягивать пояс. 

- Как ты? 

- Эти цветы неплохо высасывают силы, - признался заклинатель, устало опустившись на кровать. – Я посплю пару часов, мне должно полегчать. 

Цин Вэнь не успел ответить, как Фан Лао уже уснул. Накрыв его одеялом, принц зажег благовония, чтобы хоть как-то перебить стойкий запах цветов, и покинул комнату. Дойдя до двора, где они когда-то выпивали вместе с Гу Юанем и Е Линбо, он замер при виде первого. Генерал сидел за столом, внимательно читая небольшую тетрадку, и при виде Цин Вэня нахмурился. 

- Что случилось? 

- Фан Лао ранили, он тоже заражен. 

Не выдержав, Гу Юань выругался, массируя пальцами переносицу. Опустившись напротив, Цин Вэнь взял стоявший рядом кувшин вина и отхлебнул от горла, но так и не почувствовал вкуса. Казалось, запах цветов преследует его до сих пор, словно соцветия застряли в носу и глотке, мешая уловить что-то еще. 

- Что это? – спросил он, кивнув на тетрадку. 

Отчего-то генерал помедлил с ответом. 

- Министр Е некоторое время занимается собственным расследованием, касаемо Тяньцай-цзюня. 

- И что же он обнаружил? – поинтересовался Цин Вэнь без какого-либо интереса. 

- Одиннадцать лет назад в Цинхэ был человек, который по описанию больно сильно напоминал Тяньцай-цзюня, вдобавок он последний, кто скупил особую бумагу у «Дома бумаги», так что семья Ди его запомнила. Вот только после след этого человека теряется, однако министр Е смог установить, что к его исчезновению был причастен Хэнь Жаонин. В то время он часто развлекался подобным, пускай никто и не решался пойти против него, вдобавок тогда же семья Хэнь прославилась тем, что начала отыскивать картины Тяньцай-цзюня. 

Цин Вэнь замер, внимательно вслушиваясь в слова Гу Юаня и хмурясь. Эта история вдруг показалась ему очень знакомой. 

- И что дальше? 

- Один из слуг, работающий тогда, признался, что в это время в одном из домов Хэнь Жаонин держал мужчину и ребенка, а когда они ему надоели – убил и скинул в холодную реку. Кости мужчины нашли закопанными у берега, а ребенок пропал. Может, выжил, а может, его унесло течением дальше. 

Цин Вэнь почувствовал, как холодеют пальцы. Разве это не та история, которую рассказал ему Фан Лао в Тяньчуане? И та подсобка, в которой третий принц его застал, когда они «искали» картину в поместье Хэнь. 

- Сколько лет было тому ребенку? – внезапно севшим голосом спросил он. 

- Когда он попал в дом Хэнь? Девять, может, десять. Даже представлять не хочу, что с ним могли там сделать, - поморщился Гу Юань, - однако я рад, что ублюдок-Хэнь получил достойное наказание и умер. 

Это не совпадение. Тот ребенок и есть Фан Лао. Получается… он всего на три года младше Цин Вэня. От осознания этого все внутри странно сжалось. За столь короткое время Фан Лао пережил так много горя и разочарования, что даже не верилось, что он еще не сошел с ума. 

- Ты побледнел, - заметил Гу Юань. – Вспомнил что-то? 

Цин Вэнь покачал головой и допил вино. 

Это объясняло, почему рисунки Фан Лао никто не мог отличить от картин Тяньцай-цзюня. Отец сам учил сына, пусть и не родного. 

- Генералу удалось связаться с министром Е? – сменил тему Цин Вэнь. 

- Да, во дворце зараженных нет, однако атмосфера весьма гнетущая. У них есть запас еды еще на неделю, так что нам нужно что-то придумать до этого времени. Император уже хочет самолично выйти и снести голову этому монаху. 

- Странно, что он до сих пор это не сделал. 

- Близнецы не дают. Что произошло в храме, раз заклинателя ранили? 

Цин Вэнь рассказал ему про Бо Чэня, слова Мунхэ и то, чем все закончилось. С каждым его словом лицо Гу Юаня становилось все мрачнее и мрачнее, и он сжал кулаки до белых костяшек. 

- Вот оно значит как, - не скрывая ярости в голосе, прошептал генерал. – Мало того, что по Юйгу ходят мертвецы, так они теперь и в Цинхэ? Почему ты не убил Бо Чэня?! 

- Потому что не знал, какая будет реакция. Вдруг Мунхэ только и ждет, чтобы кто-то убил мертвеца?! Может, ему только и нужен повод для этого? 

Гу Юань шумно выдохнул и закрыл глаза, приводя мысли в порядок, прежде чем кивнуть. 

- Да, ты прав. Мы не знаем, что он замыслил. Однако столько мертвецов… их сложно подчинить. 

- У Мясника есть артефакт-кольцо, которое способно контролировать армию из живых мертвецов. Если он в Цинхэ, вместе с Мунхэ… 

- Главное, чтобы с ними не было дракона, - заметил Гу Юань. – Ты сам видел, на что он способен. Хоть тебе и получилось его ранить, не думаю, что получится убить. 

- А божество может его убить? 

Гу Юань замер от его вопроса, прежде чем тихо произнести: 

- Может. Вэнь-эр, ты… 

- Присмотри за Фан Лао, - поднялся с места Цин Вэнь, не дав ему договорить. – Я схожу в храм Ста Богов и выясню, как вылечить заклинателя. 

- Один? – растерянно спросил Гу Юань. 

- Да, один. 

Услышав сталь в его голосе, генерал не решился спорить и кивнул. 

Покинув поместье Гу Юаня, Цин Вэнь направился к храму Ста Богов. На этот раз у храма не толпились люди, чтобы излечиться, не было никого, даже смотрителей, лишь темная ци неприятно давила на виски. 

Сверху на ветке дерева раздалось карканье, и вскинув голову, Цин Вэнь с каким-то облегчением увидел Маньвэя. 

- Решил меня поддержать? 

Ворон послушно каркнул, устремил взгляд на храм и щелкнул клювом. Вначале Цин Вэнь не представлял, как Фан Лао понимает Маньвэя, но сейчас и сам читал его эмоции по карканью, недовольному щелканью или вставшим перьям. Словно собака, которая не умеет скрывать свои эмоции. 

Внутри оказалось пусто, не считая высокой фигуры монаха. Стоя спиной к дверям, он склонил голову и тихо бормотал молитву перед расколотой статуей Чжуюна, словно и правда сожалел о сделанном. Вся трещина поросла белоснежными цветами, лишенными красок и аромата, будто они скорбели о такой утрате. 

Закончив читать мантру, Мунхэ, не оборачиваясь, произнес: 

- Не долго же длилась наша разлука. Подозреваю, господин Цин пришел сюда из-за заклинателя? Его все же поразил недуг. 

- Как от него избавиться? – прямо спросил Цин Вэнь. 

- Выпить лекарство… 

- Нет, как от него по-настоящему избавиться? – перебил его принц. – Что ты хочешь, чтобы оставить Цинхэ в покое? Что хочет твой хозяин? 

Монах молчал, но Цин Вэнь был уверен, что он улыбается. Этого вопроса Мунхэ и ждал все это время. 

Повернувшись к принцу, он молча указал за низкий столик, предлагая сесть. Цин Вэнь с неохотой подчинился, смотря на монаха и его умиротворенное лицо, словно все, что он делал, было во имя Будды. 

- Я и мой господин оставим Цинхэ и Юйгу в покое, если заполучим одну вещь. А если быть точнее, жизнь одного человека. 

Неприятное предчувствие сдавило сердце. Мясник и Мунхэ все это делают только ради того, чтобы забрать одну жизнь? Все эти ожившие мертвецы, смерти и болезни… только ради одного? 

- И кого вы хотите забрать? 

Монах улыбнулся, с прищуром взглянув на Цин Вэня. 

- Жизнь императора Юйгу. Это все, что нам надо. 

Что-то болезненно сжалось в груди принца. То, что не прозвучало имя Фан Лао, лишь немного облегчило боль. Мунхэ предлагал отречься от человека, который спас Цин Вэня из огня Жунгуана, который приютил и терпел все его выходки? Это предательство, даже если на кану стоит вся страна. Разве Цин Вэнь может пойти на это? 

- Тебе решать, но даже если ты не согласишься, мы не отступим, и мертвецов станет только больше. Ты же можешь облегчить нам задачу, заодно спасти оставшихся людей. Решай, принц Цин. 

Тот молчал, закрыв глаза и собираясь с силами. 

На его плечи упала забота о целом союзе Лан, а теперь от решения зависят сотни жизней людей из Цинхэ. Это место и правда было его клеткой, но он любил ее, любил шумные улицы и рестораны, любил выступления и людей. Сколько из них выжило? Сколько сможет оправиться от проклятия демонического артефакта? И сколько еще будет трупов, если Цин Вэнь не примет решение? 

- Хорошо. Жизнь императора Хэ на Юйгу. 

- Ты не пожалеешь об этой сделке, поверь. 

Достав из рукава демонический колокольчик, монах с такой силой сжал его, что тот раскрошился, и темная ци с тихим хлопком развеялась. 

- Через пару дней в Цинхэ больше не будет зараженных. Мы выполнили свою часть сделки. 

- Что нужно от меня? 

- Не мешать нам, - улыбнулся Мунхэ. – Если господин Цин не хочет, чтобы Цинхэ утонула в крови, то пусть останется в стороне. 

Стиснув челюсти, Цин Вэнь кивнул. 

- Мясник тоже здесь, в Цинхэ? Он и есть твой хозяин? 

Мунхэ не ответил, опустив голову и вновь забормотав молитву. Поняв, что ответа от него не добьется, Цин Вэнь покинул храм, взглянув на ладони с кровавыми точками – он так сильно сжимал пальцы, что не заметил, как когти пронзили кожу. 

Демонам нельзя верить, но был ли выбор у Цин Вэня? 

*** 

Мунхэ сдержал свою часть уговора. К вечеру следующего дня болезнь исчезла также внезапно, как и появилась. Цветы в телах людей увядали и осыпались, и те, кто был заражен лишь недавно, весьма быстро восстановились. Что не скажешь про тех, кто подвергся проклятию еще давно – они уже не могли восстановиться, до конца жизни становясь калеками. 

Цин Вэнь несколько раз с ног до головы внимательно осмотрел Фан Лао. Раны на его теле весьма быстро зажили, где-то даже шрамов не осталось, разве что волосы в некоторых местах все еще покрывали не до конца увядшие цветы. 

Пролежав в кровати почти весь день, Фан Лао выглядел заметно лучше, хотя все еще казался уставшим. Даже заклинателю сложно справиться с проклятием артефакта. 

- Что за сделку ты заключил с Мунхэ? – поинтересовался он. 

Они сидели в небольшом дворике, и над головой тихо звенели колокольчики с длинными лентами, подвешенные на ветки деревьев. Словно чувствуя, что болезнь отступила, облака покинули небо, и солнце приятно согревало, напоминая о том, что лето еще не закончилось. Близилась осень, но в Цинхэ она наступала поздно, приходя вместе с теплыми дождями, идущими несколько дней подряд. 

- Мунхэ потребовал взамен жизнь императора Хэ. 

Пиала замерла у губ Фан Лао, и он закрыл глаза, прежде чем вздохнуть. 

- И все же Поцзюнь не обмануть. 

- Ты думаешь, это она ведет Мясника и Мунхэ? 

- Скорее, сопутствует и оберегает их. Поцзюнь очень редко когда влезает в судьбы людей, и видимо четыре императора совершили в прошлом нечто ужасное, раз она не смогла остаться в стороне. 

- Нечто ужасное, - тихо повторил Цин Вэнь. – Они… могли быть причастны к тому, что стало с Великой Цзянь? 

- Как знать, - пожал плечами Фан Лао, сделав неторопливый глоток. – Все считают, что четыре советника-императора как раз-таки и спасли большую часть Поднебесной, убив свихнувшегося императора. У Поцзюнь же свое виденье. 

- А ты был там? В Жунгуане, когда все это произошло? – осторожно спросил принц. 

Фан Лао слегка поджал губы, прежде чем с неохотой признаться: 

- Да, был. 

Видимо, похожее чувство не давало и заклинателю рассказать всю правду Цин Вэню, как и тому сказать, кем он являлся в прошлом. 

- Все еще не понимаю, почему проклятие обошло тебя стороной? 

- Может, потому что я моцзя? – пожал плечами тот. – Вдобавок очень везучий, разве нет? 

Фан Лао закатил глаза, когда Цин Вэнь ему подмигнул. 

Так, за разговорами, их застал Гу Юань – последние дни он провел в императорской гвардии, успев за это время привести себя в порядок, а заодно расставить стражу на улицах на случай восставших мертвецов. 

- Мы проверили храм Ста Богов и ближайшие к нему территории – Мунхэ пропал, словно его и не было. Он не мог покинуть Цинхэ, но никто не видел человека, похожего на Мунхэ. 

- Его может кто-то укрывать, - заметил Фан Лао. – Вдобавок, Мунхэ – злой дух, обретший плоть, он может принимать вид предмета или животного, и тогда мы его никогда не найдем. 

- Главное, чтобы он больше не доставил нам проблем, - мрачно заметил генерал, качнув головой и прогоняя недобрые мысли. – Дворец открыл врата, так что я собираюсь пойти в Хэгун. Вы со мной? 

- Да, - не сговариваясь, произнесли мужчины. 

Улицы Цинхэ выглядели оживленнее, чем пару дней назад. Вновь открылись лавки с едой и украшениями, и на реке плавало несколько джонок с рыбаками. Люди разве что все еще казались мрачными, помня о недавней трагедии, и по улицам то и дело что шли процессии в белом с гробами, раскидывая бумажные деньги. Излечившиеся люди вдруг стали умирать друг за другом во сне, и никто не понимал почему. 

У ворот Хэгуна стояла стража, поклонившись при виде мужчин и пропустив их внутрь. Там, расхаживая из стороны в сторону и заламывая пальцы, уже ждал Сюнь, облегченно воскликнув при виде Цин Вэня: 

- Третий принц, вы наконец вернулись! Император и императрица так переживали за вас! 

- Проводи нас к императору Хэ, - велел Цин Вэнь. – Генерал Гу, вы… 

- Я найду министра Е, отправляйтесь без меня. 

Евнух Сюнь послушно отвел принца и заклинателя в кабинет императора Хэ, кланяясь по пути встречавшимся министрам, спешившим покинуть Хэгун и наконец воссоединиться с семьями. На два дня все собрания отменили, так что вскоре во дворце останутся одни евнухи и слуги. 

Чем ближе они приближались к императору Хэ, тем тревожнее становилось Цин Вэню. Слишком много всего произошло после его отбытия в Вэйдахай, и точно не о всем он сможет рассказать отцу. 

Приведя мужчин к кабинету, Сюнь поклонился и произнес: 

- Ваше величество, третий принц Цин желает встретиться с вами! 

- Пусть войдет! – раздался глухой голос за дверью. 

Открыв дверь, Цин Вэнь вошел в светлый кабинет, с некоторым облегчением застав только Хэ Ланцзяна. Видимо, главный евнух сейчас слишком занят, чтобы быть подле императора. 

За все те месяцы, которые Цин Вэнь и Фан Лао провели в Вэйдахае, Хэ Ланцзян заметно состарился. Седины в его волосах прибавилось, как и морщин вокруг глаз и рта. Император слишком тяжело переживал то, что случилось с Цинхэ, и мысли о Поцзюнь так до конца его и не отпустили. 

- Вэнь-эр! – воскликнул Хэ Ланцзян, поспешив подняться и подойти к сыну. – Мы уже думали, ты решил остаться в Вэйдахае на всю жизнь! Надо же, как ты возмужал… вот уж не думали, что кочевой образ тебе пойдет на пользу. 

Император Хэ рассмеялся, с облегчением смотря на Цин Вэня, у которого сердце болело так, словно изнутри рвалось на куски. 

- Прошу простить, что меня не было так долго. Случилось кое-что, что нас задержало в Вэйдахае. 

- Неважно, главное, что ты вернулся целым. Мудрец Фан, если позволите, Мы бы хотели поговорить с Вэнь-эром наедине. 

- Я подожду за дверью, - поклонился Фан Лао, покинув кабинет. 

Проводив императора до стола, Цин Вэнь заметил множество писем и отчетов, накопившихся за время болезни. 

- Расскажи Нам, что задержало тебя и мудреца Фан в Вэйдахае? – попросил Хэ Ланцзян, тяжело опустившись в кресло. 

- Мертвецы. 

Цин Вэнь не спеша поведал о том, как они с Фан Лао очистили Вэйдахай от темной ци, как он прошел три испытания и спустился после в Янхай, где встретил Мясника и дракона, и как занял место великого шаньюя. Ни об ущелье, ни особенно о том, что случилось между ним и заклинателем, Цин Вэнь не сказал, видя странное воодушевление на лице императора Хэ. 

- Ха-ха, вот уж не думали, что Вэнь-эр столь высоко взлетит! – довольно рассмеялся он. – Столько лет я пытался получить пурпурный свиток великого шаньюя, чтобы наконец заключить союз, и каждый раз сталкивался с отказом! 

- Для чего отцу-императору пурпурный свиток? – нахмурился Цин Вэнь. 

Союз Лан намеренно держался в стороне от четырех империй после падения Великой Цзянь, не принеся клятву верности ни одной из них. Отдать кому-то пурпурный свиток все равно что передать в руки армию из нескольких сотен тысяч воинов. 

- Чтобы подчинить Лаху. 

- Война окончилась всего пять лет назад, неужели отец-император желает вновь ее возобновить? – пораженно спросил Цин Вэнь. 

Император Хэ тяжело вздохнул и покачал головой. 

- Ты еще юн, Вэнь-эр, чтобы понять Наши планы. Лучше передай мне свиток, и Мы распорядимся твоими людьми так, как нужно. 

- Я не смогу. 

Хэ Ланцзян приподнял бровь, вопросительно взглянув на Цин Вэня. 

- Пурпурный свиток остался в Тяньчуане. 

- Что ж, Мы пока все равно не торопимся. Пошли кого-нибудь забрать его, - велел император. – Мы хотим, чтобы ты и мудрец Фан остались сегодня в Хэгуне. Семья наконец воссоединилась, так что стоит это отметить. 

- Как будет угодно отцу-императору, - негромко произнес Цин Вэнь. – Если позволите, я покину вас. 

- Иди, - довольно поглаживая короткую бородку, отпустил его император Хэ. 

Покинув кабинет, Цин Вэнь почувствовал, как кто-то схватил его за плечи и сжал с такой силой, что выбил воздух из легких. 

- Вэнь-эр, вот уж негодник наш! – запричитал Хэ Е. 

- Совсем о нашем благополучии не думаешь! – поддакнул Хэ Тянь. – Мы тут чуть со скуки не умерли. 

Близнецы, не сговариваясь, обняли его еще крепче, отчего Цин Вэнь не мог даже вдохнуть воздуха. Он отчаянно взглянул на стоявших в стороне Фан Лао и Сюня, которые не спешили вмешиваться. 

- Братец, где же ты пропадал? – первым отпрянул от него Хэ Е, смахивая с ресниц невидимую слезу. 

- Далеко отсюда. Неужели вы двое не нашли, чем себя занять? – удивился Цин Вэнь, поправляя одежду. 

- Без Вэнь-эра жизнь в Хэгуне слишком тосклива и нерадостна, - пожал плечами Хэ Тянь. – Отец ведь пригласил тебя на ужин? 

Цин Вэнь кивнул, и братья просияли. 

- Ты бы знал, как матушка о тебе волновалась. 

- А мне кажется, она больше ждет историю о том, где Вэнь-эр пропадал, - ткнув близнеца локтем в бок, хмыкнул Хэ Е. 

- Не без этого, нам всем интересно. Наставник Фан ведь присоединится? 

- Разве я могу отказать принцам? – с улыбкой поклонился тот. 

Довольно хмыкнув, близнецы похлопали Цин Вэня по спине и, пообещав, что тот не покинет Хэгун, пока все им не расскажет, ушли. Принц хоть и выглядел слегка раздраженным их заботой, в глубине души чувствовал радость и тоску по братьям. Ему и правда не хватало близнецов. 

- О чем вы говорили? – мысленно спросил заклинатель. 

- Отец-император хочет получить пурпурный свиток, чтобы пойти войной на Лаху, - с неохотой признался Цин Вэнь, и заметив, что лицо Фан Лао не изменилось, спросил: - Ты знал? 

- Да, но я надеялся, он передумает. Устраивать войну сейчас, пока Мясник поднимает мертвецов для своей армии, глупо. 

Цин Вэнь кивнул. 

Сюнь проводил их в гостевое здание, веля подать напитки и легкие закуски. 

- Я велю служанкам проводить вас в зал, когда наступит время, - на прощанье произнес евнух. 

Дом, в котором они остановились, был не очень большим, вдали от Министерств и чужих глаз. И все равно оказавшись здесь, Цин Вэнь не чувствовал себя в безопасности, словно кто-то наблюдал за ними из тени, и потому не решался даже лишний раз коснуться заклинателя. 

- Что ты ответил императору? – поинтересовался Фан Лао. 

- Сказал, что свиток сейчас в Тяньчуане, вот только он все равно желает его получить. Я… не хочу его отдавать. 

Отчего-то его слова вызвали на лице заклинателя улыбку – мягкую, как весенний ветерок, и мимолетную, пропавшую раньше, чем принц ее разглядел. 

- Ты все еще жалеешь, что выбрал императора в качестве жертвы? 

- Да, и буду об этом жалеть, но люди уже настрадались. А если он и правда собирается развязать новую войну? Не знаю, Лао-эр, все слишком… запутанно. 

Зарывшись пальцами в волосы и сжав их до боли, Цин Вэнь зажмурился. Был ли здесь вообще правильный выбор? Тот, о котором он после не будет сожалеть и вымаливать прощение перед Небесами? 

- Выпьешь со мной чай? – позвал Фан Лао. 

Взглянув на две пиалы, Цин Вэнь кивнул и, взяв одну, сделал несколько глотков сладкого чая. Он согрел внутренности и прогнал мрачные мысли. Вся накопившаяся за эти дни тяжесть легла на плечи третьего принца, и он закрыл глаза, не заметив, как задремал за столом. 

*** 

- А-Лин! 

Генерал Гу вошел в кабинет министра, и при виде склонившегося над записями Е Линбо облегченно выдохнул. Не успел тот его поприветствовать, как Гу Юань в пару шагов оказался рядом с мужчиной и крепко обнял его, вдыхая до боли знакомый аромат чернил и мыльного корня. 

- Ты не ранен? – с неохотой отстранившись и взглянув в не выспавшееся лицо министра, спросил Гу Юань. 

- Нет, разве что устал, - признался Е Линбо. – Цин Вэнь и мудрец Фан с тобой? 

- Да, они пошли к императору. Что-то случилось? – заметив, как прикусил нижнюю губу министр Е, насторожился тот. 

- Я… не знаю. Лучше сядь. 

Послушно опустившись напротив, генерал взглянул на старые листы бумаги и свитки, которые Е Линбо аккуратно сложил. Казалось, он провел над ними все то время, пока был «заточен» во дворце. 

- Есть кое-что, в чем я не до конца уверен, - признался министр Е. – Пока мы все находились взаперти, я решил наведаться в архив. Хотел узнать, как раньше проводили церемонии Середины осени. 

Е Линбо раздраженно выдохнул и покачал головой. 

- Неважно, я нашел там другое. Это записи столетней давности, и глянь на это. 

Он протянул Гу Юаню лист, на котором был выведены гувэнь – множество причудливых иероглифов, которые уже никто не знал, как читать. Под каждым шло небольшое пояснение. 

- Обрати внимание на этот. – Е Линбо указал на нижний гувэнь, показавшийся генералу знакомым. – Он означает «безопасность», раньше его рисовали над дверями, кроватями и колодцами, чтобы уберечь дом от потаенной злобы и не дать воде протухнуть. Его также применяли во время ритуалов и обрядов. 

Гу Юань кивнул, пытаясь понять, куда ведет министр Е. Тот же, не получив ожидаемого ответа, вздохнул и пояснил: 

- Мудрец Фан когда-то нарисовал этот знак, сказав, что тот накапливает вокруг себя злобу и темную ци, и приказал во чтобы то ни стало его уничтожать. Нам не было смысла ему не верить, и все подобные знаки были стерты из Хэгуна. Но это не все – чтобы обезопасить людей от потаенной злобы, он велел поместить над дверьми другой знак. Он тоже тут есть. 

Е Линбо ткнул пальцем в верхний иероглиф, под которым было написано: «Злоба. Ни в коем случае не наносить!». 

Тяжело сглотнув, Гу Юань взглянул на Е Линбо, заметив в его глазах нарастающую панику. 

- Что мы наделали?..