Фан Лао ушел прежде, чем Чоно и Цин Вэнь успели возразить, скрывшись в тенях вместе с Маньвэем. Третий принц не смог бы догнать его при всем желании, но стоило отпустить заклинателя, как плохое предчувствие сжало сердце. Холодный пот выступил на коже, и Цин Вэнь стиснул пальцы. 

- Мы отпустим его? – вдруг спросил Чоно. 

Туда, куда ушел Фан Лао, было слишком много темной ци. Может, для Чоно, который преодолел Старую Цзянь, она и не так опасна, но Цин Вэнь не знал, как отреагирует его тело. Что, если чернота с пальцев переметнется на все тело? Что, если он станет демоном? 

Браслет на правом запястье обжег кожу, и принц вздрогнул от неожиданности, заметив мелькнувшие белые молнии на руке.  

Но Цин Вэнь ведь не просто человек. Он бог войны, Вэйцзюнь, для которого раньше спуск в место, где кишела потаенная злоба, все равно что пройтись по улице. Вот только получится ли повторить? 

Цин Вэнь вдруг кое-что вспомнил. Вернувшись в шатер, он достал из одной из сумок Фан Лао серебряные украшения, которые оберегали от тьмы. Нацепив на руки браслеты и кольца, вплетя их в волосы и привязав к одежде, он обратился к Чоно: 

- Мы пойдем следом. 

Глаза мальчишки так и засияли, и он послушно кивнул. 

Цин Вэнь не знал, какой из проходов открыл Сы Ху, и потому шел за тонкой нитью, соединяющей его с душой Фан Лао. Сейчас, после того как он узнал, почему же они связаны, нить стала чувствоваться сильнее. Порой, закрывая глаза, Цин Вэнь мог увидеть, что делает заклинатель – пишет, зашивает порванную одежду Чоно или собирает травы за холмом. Принц не знал, испытывал ли и Фан Лао это, и отчего-то сейчас надеялся, что нет. Прознай тот, что Цин Вэнь и Чоно собрались следом, то запечатал бы проход в Янхай вместе с собой. 

Видимая только Цин Вэню нить вела к одной из старых башен, стоявшей на небольшом холме. Она была настолько разрушена, что осталось только основание с заросшими мхом и травой камнями. Пол некогда укрывала земля, сейчас же отброшенная в сторону, являя плотно закрытый проход вниз. В Янхай. Чоно попытался поднять тяжелый люк, но тот не поддался. Фан Лао позаботился, чтобы никто не пошел следом за ним. 

- Хм, Цинский щенок, неужели ты собрался геройствовать? – раздался позади удивленный голос. 

Обернувшись, Цин Вэнь взглянул на Кунь Ло, возвышающегося над ним. Он подошел так тихо и незаметно, что даже Чоно не услышал его! Оскалив зубы, тот настороженно смотрел за мужчиной, загораживающим собой, казалось, все звездное небо. 

- А ты зачем тут? – нахмурился Цин Вэнь. 

- Решил, что давно не получал шрамов. Как думаешь, сколько мертвецов нас ждет внизу? Сотня? Тысяча? Или сотня тысяч? – усмехнулся Кунь Ло, продемонстрировав клыки. – Так что либо уходи и оставь это мне, либо посторонись и не путайся под ногами. 

Подойдя к люку, мужчина одним рывком открыл его, словно тот ничего не весил. От неожиданности Цин Вэнь проглотил все слова – этот человек, случаем, не бог в прошлом? Его сила впечатляла, Цин Вэнь даже не думал, что сможет выстоять с ним в равном бою! 

Вниз вела винтовая лестница, поросшая местами мхом и травой. Стены под косым потолком покрыла плесень, а под ногами хрустели камни. Шедший впереди Кунь Ло загораживал своим телом весь проход, неся артефакт света – жемчужину размером с глаз, которая освещала все мягким белым светом. Следом шел Цин Вэнь, а замыкал Чоно, порой принюхиваясь к старому воздуху и морщась. 

- Разве ты не боишься спускаться вниз? – разрушил тишину третий принц. – Темная ци вредна для обычных людей. 

- Мне уже нечего терять, - хмыкнул Кунь Ло. – Умру я сегодня здесь, или через год от болезни, а может, через тридцать лет от старости – какая разница? Моя жизнь не особо имеет смысла, так что и цепляться я за нее не буду. Мне больше интересно, ради чего ты пошел и взял с собой мальца? Не из-за Вэйдахая, не так ли? 

Будь возможность, кочевник обернулся бы и смерил его выжидающим взглядом. 

- Нет, из-за Фан Лао. 

- Какая сильная привязанность, неужели Цинский щенок уже выбрал, кому посвятить свою жизнь? 

Цин Вэнь предпочел промолчать, и Кунь Ло разразился смехом, да таким, что с потолка посыпалась каменная крошка. 

- Встречал я заклинателей еще во времена, когда существовала Великая Цзянь. Светлые слишком благородны, чтобы спускаться со своих пиков и обращать внимания на обычных людей, а вот темные любят дурить людей, никогда не говоря всю истину, смешивая ее с ложью. Но что первые, что вторые никогда бы не связали свою жизнь с человеком. Для них мы лишь мимолетное увлечение. 

- Он не покинет меня. 

- А ты сможешь его удержать? – спросил Кунь Ло. – Что ты можешь ему дать взамен? То, что не может дать никакой другой человек? Мм? 

Цин Вэнь не знал, что ответить, и от смешка кочевника появилось желание достать гуань дао, но он сдержался. Кунь Ло испытывал его, давил на больное, вслушиваясь, как сбивается дыхание третьего принца. Нельзя на это вестись. 

- Он не уйдет, - повторил Цин Вэнь, на этот раз спокойней. – Мы предназначены друг другу Небесами, а их невозможно обмануть. 

- Не уйдет, - насмешливо повторил Кунь Ло. – Я тоже думал, что моя жена и дети не уйдут, вот только изменить судьбу способны только одни существа. И это не боги, а демоны. 

На этот раз Цин Вэнь промолчал, и кочевник не стал ничего говорить. В тишине они спускались вниз, порой чувствуя странную вибрацию под ногами. Темная ци уже ощущалась на языке слегка горьковатым вкусом, и хоть Цин Вэнь увидеть ее не мог, чувствовал, как та туманом расползлась под ногами.  

Как долго они спускались вниз? Одна палочка благовония уже точно прошла, а конца все не было. Вместо трупного запаха Цин Вэнь чувствовал лишь запах старости, камня и плесени. 

Кунь Ло вдруг остановился, резко поведя рукой, отчего раздался треск. Кладка в стене в этом месте совсем хрупкая и разрушилась от одного удара, являя небольшое окошко, откуда лился слабый голубой свет. От неожиданности Цин Вэнь и Чоно прильнули к нему, некоторое время молча смотря на представший взгляду Янхай. 

Вэйдахай был окружен невысокими холмами высотой в два чжана, которые на деле уходили глубоко вниз, являясь «стенами» Янхая. От потолка, накрывшего старый город подобно одеялу, до старых крыш домов чуть меньше половины ли! Высокие каменные столбы с наростами из сияющего голубого камня подпирали свод, а кое-где водопадом стекала вода, наполняя мертвый город шумом. 

Когда-то Янхай был одним из крупнейших городов Поднебесной, являясь столицей царства Вэй. Он создан по старому образцу городов еще до возникновения Великой Цзянь: квадрат с симметричной структурой и выделяющейся центральной осью. По периметру шла полуразрушенная каменная стена шириной чуть меньше четырех чжанов. Цин Вэнь увидел врата на каждой стороне света, ведущих в город, а сейчас засыпанных землей и старыми досками. Над ними возвышались надвратные башни, упирающиеся крышами в земляной потолок. 

Окинуть взглядом весь Янхай оказалось невозможно; Цин Вэнь заметил, что город поделен на четкие кварталы с весьма широкими дорогами, по которым могли плечом к плечу пройти человек десять, а где-то и пятьдесят. Однако из-за холмистой местности улицы уходили то в низину, то поднимались, словно Янхай находился на спине дракона. Можно было различить и стоки, полнившиеся водой, которая стекала с потолка, заливая некоторые улицы бурным потоком. Камень там стерся, образуя глубокие каналы, отчего перебраться на другую сторону можно лишь по крышам. 

Отдельно высились ремесленные мастерские и торговые лавки, на некоторых даже остались корзины с засохшими фруктами, овощами, покрывшимися ржавчиной мечами и пыльными украшениями, до которых никому уже нет дела. 

Сам императорский дворец стоял не в центре, а в севере Янхая, окруженный с одной стороны высокой стеной, а с другой рвом и парком, деревья которого давно засохли и корявыми ветками смотрели в потолок. 

- Когда-то Янхай славился на всю Поднебесную своей торговлей и ремесленниками. Говорили, что это город мастеров, даже боги приходили сюда, чтобы раздобыть себе оружие. А во дворце Тайцзигун[1] до сих пор сохранились реликвии, за которые сейчас императоры готовы войной пойти, - хмыкнул Кунь Ло, продолжив спуск. 

Цин Вэнь невольно задержал взгляд на далеком императорском городе, где возвышались три дворца: Етингун слева, Тайцзигун в центре и Восточный дворец справа. Об Янхае мало что сохранилось спустя столько времени, однако кое-какие слухи все же достигали Цин Вэня. Этот город был не только излюбленным небожителями, но и заклинателями, так что здесь должно сохраниться много их реликвий. Неудивительно, что Шуйкунь решил рискнуть и спуститься сюда. 

Мотнув головой, Цин Вэнь зашагал за Кунь Ло, выйдя на городскую стену и чуть не поперхнувшись от воздуха. Темная ци ощущалась здесь лучше всего – густая, пахнущая разложением и смертью, она не давала толком вдохнуть. Серебряные украшения и проклятие моцзя немного спасали, без них Цин Вэню пришлось бы совсем плохо. Кунь Ло тоже тяжело оперся руками об каменные зубья, переводя дыхание и смаргивая пот. Лишь Чоно оставался спокойным, внимательно осматриваясь по сторонам. 

- Это место выглядит так, словно… - мальчишка запнулся, вспоминая слово. – Война. 

Цин Вэнь вскинул голову, внимательно осмотрев улицы и поняв, о чем говорил Чоно. Некоторые стены почернели от копоти, где-то были сооружены баррикады из досок, мешков и ящиков. 

- Я слышал, что Янхай перед тем, как навлечь на себя гнев Бедствия и оказаться под землей, был в осаде несколько дней, - припомнил Кунь Ло. – Как там говорит мудрец Фан? А, точно – потаенной злобы тут должно быть столько, что хватит, чтобы оживить целый город с мертвецами. 

- Только где все мертвецы? 

Не считая шума водопадов и воды, Янхай оставался необычайно тих. Здесь словно и не было присутствия заклинателя, Сы Ху и мертвецов. Цин Вэнь даже задумался, точно ли в тот город под землей они спустились? Может, где-то есть еще один? 

Что-то с такой силой ударило Цин Вэня по затылку, что от неожиданности он схватился за голову и присел, сквозь шум крови в ушах слыша смех Кунь Ло. С непониманием подняв глаза, принц застыл при виде леденящего душу взгляда стоявшего в шаге от него Фан Лао. Чоно, тихо охнув, предусмотрительно отшагнул к Кунь Ло. 

- Мой принц, разве я не велел оставаться тебе наверху? – голосом, от которого даже кочевник поежился, спросил заклинатель. В руке он сжимал свой сложенный веер, и Цин Вэню послышался треск дерева. 

- Разве я мог оставить своего наставника в одиночку разбираться со столь щепетильной ситуацией? – спросил Цин Вэнь, выпрямившись и обворожительно улыбнувшись. – Как видишь, мы уже тут. Не отправишь же ты нас обратно, Лао-эр? 

Взгляд Фан Лао не изменился – все такой же тяжелый, холодный, словно перед Цин Вэнем стоял совсем другой человек. Не было в этих глазах и намека на любовь и нежность, и отчасти принц понимал, что заслужил этого. 

- Когда выберемся из Янхая – поговорим, - сухо произнес Фан Лао, развернувшись на пятках и зашагав вперед. – За мной, если не хотите заблудиться здесь. 

Цин Вэнь почувствовал на себе осуждающие взгляды Кунь Ло и Чоно, словно не эти двое порывались пойти в Янхай. 

- Лао-эр, - мысленно позвал принц. 

Ответом послужила тишина. Заклинатель не дернулся, не обернулся и не сбавил шаг, все также идя вперед и внимательно всматриваясь в улицы. Маньвэя рядом с ним не было, а вот серебряные кольца на пальцах и браслеты на запястьях едва видно светились и словно вращались. Раскрыв веер, Фан Лао слегка нервно обмахивался им, рассеивая перед собой темную ци, туманом клубившуюся на улицах. 

- Фан Лао… 

- Думаю, Сы Ху пошел во дворец, - перебил заклинатель, взглянув на Кунь Ло. – Там должны находиться артефакты заклинателей. 

- Я так понимаю, он собрался воскресить хана Шаньбэя? 

- Да. 

- Разве уже недостаточно отнести его тело сюда? 

- Нет, чтобы мертвец ожил, нужно, чтобы его душа откликнулась, - вздохнул Фан Лао и пояснил: - У нас есть три души хунь и семь душ по. После смерти души по рассеиваются, а одна из душ хунь остается в теле. Чтобы мертвец очнулся, достаточно пробудить первую душу хунь – дух, однако мертвец будет безвольной марионеткой. Чтобы он что-то понимал и даже сам действовал, нужно призвать вторую душу – чувство, что уже сложнее. А чтобы мертвец стал кем-то наподобие Костяного генерала, понадобится уже три души хунь, однако для призыва последней души – сознания – потребуется очень много силы и потаенной злобы, ведь ее буквально вырывают из Небесной жилы. Как-то мастер Ао сказал мне, что оживить мертвецов можно двумя путями. Первый: отнести тела к месту с темной ци или потаенной злобой, а второй – поднять мертвецов за счет смерти живых людей, и чем сильнее мертвец, тем больше жизни придется отнять. 

- Подозреваю, это не совсем утерянные знания, - догадался Кунь Ло. 

- Да, темные заклинатели часто помышляли живыми мертвецами, однако использовали их для своей защиты или охраны в места, куда не следует соваться людям. Однако я читал, что когда пришло Бедствие шесть сотен лет назад, то привело за собой армию из несколько сотен тысяч мертвецов. 

Цин Вэнь стиснул челюсти, не сводя взгляда с Фан Лао. 

- Армия мертвецов, значит, - задумчиво переспросил кочевник. – Что ж, видимо, это Бедствие решило возродиться. 

Заклинатель не успел ответить. Вместе с Кунь Ло они, не сговариваясь, отпрянули в разные стороны, и мгновением позже в землю вонзилось несколько стрел. Обернувшись, Цин Вэнь заметил на крыше одного из зданий человека, завернутого в черные рваные тряпки. Его лицо скрывала ткань, а в руке он держал тяжелый черный лук, в который вложил стрелу. 

- Это не Сы Ху, - заметил принц. 

- И не живой человек, - тихо ответил Фан Лао. – За спину, живо. 

Кунь Ло схватил Чоно и Цин Вэня за шкирку, послушно встав за заклинателем. Тот же вскинул руку с веером и с шелестом раскрыл его. Спущенная с лука стрела застыла в паре чи от лица Фан Лао, а после, развернувшись, ринулась обратно. Стрелок успел спрыгнуть с крыши, а стрела со свистом пробила старый камень. Раздался грохот, и здание обвалилось, подняв в воздух клубы пыли. 

Где-то вдали раздался жуткий протяжный вой, издали напоминающий крик человека, находящегося в агонии. И ему вторил еще один, и еще, и еще… они эхом разошлись по Янхаю, заставив дыхание сбиться. 

- Проснулись, - прошептал Фан Лао, бросив остальным: - Идите за мной и не отставайте, не оборачивайтесь и не пытайтесь вступить в бой. 

И побежал вперед, к дворцам. Мужчины бросились следом, петляя по улицам и порой перепрыгивая через каналы с водой и старые баррикады. И все же поспеть за заклинателем было сложно; подобно ветру он петлял по улицам, легко взбираясь на крыши и перепрыгивая стены. Однако тень лучника не отставала, порой пуская стрелы, которые Фан Лао отбивал веером. Этому человеку не нужно оружие, чтобы доказать свою силу. Цин Вэнь не думал, что смог бы сделать подобное даже вернув себе божественность. 

Крик раздался снова. Уже близко, в паре кварталов от них, а до дворца еще далеко. Вдобавок, из-за обилия потаенной злобы в воздухе, бежать становилось сложнее. Кунь Ло уже задыхался, а Цин Вэнь смаргивал перед глазами темные пятна. 

Фан Лао резко затормозил, и Чоно с глухим вскриком врезался в его спину, но тот даже не пошевелился. В двух чжанах перед ним стоял стрелок в черном. Он был на полголовы выше заклинателя, шире в плечах и всем своим видом напоминал одного из воинов союза Лан. Вот только его грудь не поднималась и не опускалась, а выглядывающие из-под ткани мутные глаза не моргали. 

Мертвец. 

Наступившую тишину разрезал истошный крик, совсем рядом, в паре улиц от них. Кунь Ло выругался и потянулся за двуручным мечом, как незнакомец что-то сказал хриплым голосом. От неожиданности все замерли, и он повторил – голос, хриплый и грубый, срывался с его губ. 

- Я не понимаю, что он говорит, – нахмурился Кунь Ло. 

- Я тоже, - признался Фан Лао.  

Язык был слегка грубоватым и резким, однако… 

- Мы пришли сюда сверху за живым человеком, - вдруг произнес Цин Вэнь, наконец разобрав слова мертвеца. – Мы не хотели тревожить покой этого места. 

Мертвец слегка сощурился, а после… 

- За мной, - уже более отчетливо сказал он на языке союза Лан. 

Развернувшись, он рванул вперед, ведя отряд за собой, к спрятанному за покрытыми сеткой трещин стенами храму со статуей Будды внутри. Старые ворота протяжно заскрипели, впуская в небольшую обитель, где все еще пахло воском и травами. Фан Лао щелкнул пальцами, зажигая огонь в фонарях и давая рассмотреть потрепанное временем убранство. По деревянным колоннам и балкам расползлись трещины, а пол местами протяжно поскрипывал. 

- Башня сгодилась бы лучше, - проворчал Кунь Ло, вслушиваясь за протяжными криками за стенами. 

- Это место защищено от чужих глаз, - ответил Фан Лао. – Оно скроет наше присутствие, так что как временное убежище сгодится. Но кто ты? 

Все взглянули на мертвеца, закрывшего за собой двери. Он двигался совсем как человек, не слишком плавно, но и не заторможенно. 

Помедлив, мертвец с неохотой снял перчатки, показав черные ладони, а после скинул с головы ткань. На длинных волосах, местами заплетенных в косички, мелькали потрепанные временем ленты, камешки и серебряные украшения. Молодое и красивое лицо казалось необычайно бледным, с темно-серыми губами, залегшими под пустые глаза тенями и острыми скулами. Однако левую часть лица покрывало темное пятно, словно кто-то размазал по его коже тушь. Этот мертвец невероятно хорошо сохранился, разложение еще не успело тронуть его, когда он ожил. 

- Ты слишком хорошо выглядишь для мертвеца из Янхая, - заметил Кунь Ло на языке союза Лан. – Как твое имя? 

Мертвец поднял пустые глаза на кочевника, и Цин Вэнь предвидел его ответ еще до того, как он сорвался с губ. 

- Шуйкунь. 

- Шуйкунь? – переспросил Фан Лао. – Значит, ты знаешь, кто такой Сы Ху. 

Услышав знакомое имя, мертвец дернулся и впился взглядом в заклинателя, словно оно придало ему сил. 

- Где он? Где Сы Ху? – спросил он у Цин Вэня. 

- Здесь, он спустился в Янхай, чтобы оживить своего отца. 

Шуйкунь замер. Не дыша и не моргая, он напоминал статую, смотрящую в пустоту. От этого вида становилось жутко. Чоно и вовсе старался держаться поближе к Фан Лао, подозрительно смотря на мертвеца. 

- А, Шуйкунь значит. Слышал я о нем, - протянул Кунь Ло, с тяжелым вздохом опустившись на пол. – Моцзя, которого даже собственное племя избегало. Ты, кажется, умер пару лет назад, разве нет? 

Цин Вэнь мысленно перевел слова Фан Лао, который нахмурился. Чоно же с непониманием смотрел на мертвеца, вслушиваясь в язык союза Лан и пытаясь выловить знакомые слова, которые слышал в Вэйдахае. 

- Верно, а вы – Кунь Ло, не так ли? – смерив кочевника взглядом, спросил Шуйкунь. 

Голос у него был странным, лишенным эмоций и жизни. Казалось, он очень давно ничего не говорил, отчего слова звучали грубо и хрипло. Впрочем, что еще следовало ожидать от мертвеца? 

- Приятно слышать, что даже после смерти обо мне помнят, - усмехнулся Кунь Ло. – Я так подозреваю, убили тебя здешние мертвецы, а ожил ты из-за потаенной злобы Янхая. 

Шуйкунь кивнул, не став тратить силы на ответ. 

- Почему же не поднялся наверх? Разве не хотел обрадовать мальчишку Сы? 

- Не хотел пугать. Я для них обуза. Моя мать не из племени, а я сам – моцзя. Вы сказали, что Сы Ху здесь, - сменил тему Шуйкунь. – Это правда? 

- Да, иначе бы не пошли сюда, - хмыкнул Кунь Ло. – Ты знаешь, куда он мог пойти? 

Шуйкунь кивнул, указав на окно, откуда, однако, был вид только на стену. 

- В один из дворцов. Мертвые туда не могут войти, однако я чувствую силу, которая исходит оттуда. 

- Артефакты, - произнес Фан Лао. 

- С их помощью можно призвать души в тело? – поинтересовался Кунь Ло. 

- Смотря какие там артефакты и насколько хорошо они пригодны спустя столько сотен лет. Есть вещи, как божественное оружие, которое может тысячелетиями ожидать своего хозяина, а есть артефакты, которые могут просуществовать не больше определенного количества времени. 

- А что после с ними происходит? Разваливаются? – спросил Цин Вэнь. 

- Искажаются, - с неохотой признался Фан Лао. – То, что дарило жизнь, отныне будет ее отнимать. Артефакт для унятия снежной бури, наоборот, призовет сильный шторм, а то, что раньше отпугивало хищных теперь призовет их. Обычно артефакты делаются на сотню лет, максимум – три сотни, и если их не обновлять, то их суть исказится. А я не думаю, что за шесть сотен лет кто-то обновлял здешние артефакты. 

- С каждым словом не легче, - проворчал Кунь Ло. – Поймаю Сы Ху и привяжу к коню, пускай спиной все камни сосчитает, может, хоть уроком будет. 

- Думаете, он уже добрался до дворца? – тихо спросил Цин Вэнь. 

- Даже если и добрался, то еще должен найти артефакты и понять, как он работает, - фыркнул Фан Лао. – У нас еще есть немного времени в запасе, так что, Шуйкунь, не расскажешь, как ты открыл проход в Янхай? 

Цин Вэнь перевел вопрос мертвецу, и тот наконец проявил эмоцию – стыд. Опустив глаза, словно боясь смотреть на них, Шуйкунь с неохотой произнес: 

- Я встретил человека в маске, который обещал, что возвысит меня в глазах хана Шаньбэя. Для этого нужно было спуститься в Янхай и принести оттуда два артефакта – знамя, которое усмиряет бури, и кольцо. 

- Кольцо? – переспросил Цин Вэнь. – Что за кольцо? 

Мертвец задумался, вспоминая. 

- Я вошел во дворец будучи живым. Знамя я нашел сразу, а кольцо хранилось в тайнике. Оно было черным и холодным, а когда я его надел, то мертвецы пробудились. Я пытался убежать от них, но они шли туда, куда шел я, пока не нагнали меня… я думал, они убьют меня, но сломали ноги и отобрали кольцо и знамя. Я с трудом дополз до ступеней наверх, а потом… умер на них. 

Цин Вэнь и Фан Лао переглянулись. От Сы Ху и Чань Ю они и так знали, что Шуйкунь встретил Мясника, который и помог ему открыть проход в Янхай. Однако про кольцо слышали впервые. 

- Ты знаешь, что это может быть за кольцо? – спросил Цин Вэнь. 

- Догадываюсь, - кивнул заклинатель. – Это может быть кольцо Шуйлун. Его носил на руке один из богов войны: стоило ему повернуть кольцо вправо, как армия вдохновлялась на бой, а ее боевой дух поднимался. Повернув же влево, он открывал воинам второе дыхание, и те бились, забыв про боль и усталость. Я слышал, что после смерти того бога, кольцо Шуйлун попало в руки темного заклинателя, и он изменил его суть, насильно сделав искаженным. Теперь оно может повелевать мертвецами. 

- Попади такое кольцо Мяснику… - начало было Цин Вэнь, и ему стало плохо от собственных мыслей. 

- Нам нужно забрать его, - решил Фан Лао. – Найти и, если не сломать, то забрать с собой и попробовать вернуть ему изначальное свойство. 

- Только для начала до дворца бы добраться, - прервал их размышления Кунь Ло, взглянув на Шуйкуня. – Проводишь нас до Тайцзигуна? В обход мертвецам. 

Подумав немного, Шуйкунь кивнул и предупредил: 

- Я не смогу войти внутрь дворца вместе с вами, но там нет опасности. Мертвецы не чувствуют меня, так что вам придется взять мою кровь, чтобы слиться с Янхаем. 

Достав короткий кинжал, он сделал надрез на ладони. Кровь – черная и густая – медленно вытекла из раны. Уловив ее запах, Цин Вэнь поморщился, но послушно обмакнул пальцы и приложил их ко лбу, ладоням и ногам. Остальные поступили также, стараясь не вдыхать неприятный запах мертвой крови. 

- Тогда в путь, - произнес Фан Лао, поднявшись на ноги. 

- В путь, - вторил ему Чоно. 

[1] Тайцзигун – дворец Великого предела. Реально существовавший дворец, расположенный в Чанъане.