Цин Вэнь отступил на шаг, не сводя взгляда с белой маски, на лбу которой расцвел алый хуадянь. В отверстиях для глаз жила тьма, словно лица у Мясника и вовсе не существовало. Может, он и не человек, а демон? Вся его одежда состояла из плотной белой ткани, закрывающей шею, руки и ноги, даже ладони прятались за перчатками. Волосы же извивались подобно живым теням, отчего Цин Вэнь подумал, что сними он маску, и Мясник исчезнет подобно дыму. 

- Значит, ты и правда стоишь за всем этим. 

- За чем именно? – с улыбкой в голосе поинтересовался Мясник, наклонив голову. 

- За восстанием мертвецов. 

И вновь зал наполнил смех – необычайно мягкий, совсем не вяжущийся с человеком, который устроил резню в Ганси. Это и правда он, Мясник? А не подражатель или кто похуже? 

- Мой принц, что у вас происходит? – раздался голос Фан Лао в голове, но не рядом, как обычно, а приглушенный и далекий. 

- Здесь Мясник из Ганси. 

- Ты и Чоно целы? – от тревоги в голосе заклинателя Цин Вэню отчего-то стало тепло в груди. Даже несмотря на то, что тот злился на них, все равно переживал. 

- Да, мы… 

- И что за мошка жужжит под ухом? – раздался вздох, и Мясник взмахнул рукой, оборвав связь между заклинателем и принцем. – Так-то лучше. 

Цин Вэнь пораженно замер. Разве можно так легко оборвать мысленную связь чужому человеку? Даже если он темный заклинатель. 

- Что тебе нужно? – прямо спросил Цин Вэнь, не сводя внимательного взгляда с Мясника. – Зачем ты вообще все это делаешь? Зачем собираешь мертвецов под флагом Великой Цзянь? 

Он мог поклясться, что за маской Мясник улыбается, с интересом смотря на Цин Вэня с высоты трона. Словно он и есть правитель этого мертвого города, а мертвецы по ту сторону дворцовых стен – его верные подданные. 

- Ты из клана Цин, не так ли? – спросил Мясник, откинувшись на спинку трона. – Твои предки испокон веков служили императорской семье Великой Цзянь, вот только не уберегли от вторжения Бедствия. Хочешь знать, что случилось с людьми из клана Цин, когда они узнали, что Цзянь пала? 

Цин Вэнь стиснул кулаки, не сводя взгляда с белой маски. На миг ему показалось, что из прорезей сочится черными завитками темная ци. 

- Они не сошли с ума, как люди в столице, однако не смогли вынести позора. Глава клана Цин лично убил всех своих братьев и сестер, сыновей и дочерей, и даже внуков, а после перерезал себе горло. Крепость клана Цин в Северных горах до сих пор полнится трупами. Может, мне наведаться туда и поднять их? Холод должен был хорошо сохранить тела. 

- Ты… - прохрипел Цин Вэнь, шагнув к трону, но мертвец загородил ему путь. 

- Ты же не думал, что и правда сможешь мне навредить? – с улыбкой поинтересовался Мясник, закинув ногу на ногу. – Моя сила сравнима с силой небожителя, ты же лишь слабый человек, которого я могу раздавить своим сапогом. 

- Кто ты такой? 

- Всего лишь тот, кто исполняет волю Поцзюня. Четыре императора задолжали кое-что Небесам, а те не любят долго ждать. 

- Так ты исполняешь волю Небес? – не поверил Цин Вэнь. 

- Считай, что так. 

- Для чего же тебе тогда армия из мертвецов? 

Некоторое время Мясник молчал, раздумывая над ответом, прежде чем произнести: 

- Собираюсь возродить Великую Цзянь. 

Цин Вэнь не понял, сказал он это серьезно или пошутил. Но даже если первое, то как он собирается из мертвецов возрождать Великую Цзянь? Что это за место будет, наполненное темной ци и ожившими трупами? 

- Сейчас мы можем разойтись с тобой, не вступая в бой, - продолжил Мясник. – Я уже заполучил то, что нужно, а ты забирай человека, за которым пришел, и уходи. 

- Заполучил то, что нужно? – переспросил Цин Вэнь. 

В пальцах Мясника мелькнуло что-то небольшое и круглое, и принц почувствовал холод, неприятно скрутивший внутренности. Это было то самое кольцо Шуйлун, о котором говорил Фан Лао. 

- О, тебе оно знакомо? – заметив взгляд Цин Вэня, с усмешкой спросил Мясник. – Видишь ли, я могу спокойно контролировать сотни мертвецов, но если их несколько десятков тысяч… мне уже становится сложнее. 

- А если я не позволю тебе покинуть Янхай с этим кольцом? – спросил Цин Вэнь, направив лезвие гуань дао на трон. 

Мясник вздохнул и щелкнул пальцами. Мертвец взревел с новой силой, его ногти удлинились, став острыми когтями, спину прошили заострившиеся позвонки, а в черных глазах вспыхнули алые огоньки. 

- Сначала одолей его, а потом уже я решу, достоин ли ты сразиться со мной или нет. 

Чоно приподнялся с места, обнажив зубы, но Цин Вэнь жестом велел ему не вмешиваться. Мальчишка против этого мертвеца не выстоит, и принц сомневался, что сам сможет долго продержаться. Если трупный яд попадет в его кровь, то заклинателю придется немало времени потратить, чтобы его выхаживать. 

По древку гуань дао пошли белые змеи-молнии, и Цин Вэнь сорвался с места. Его удар был стремительным и настолько сильным, что мертвец с трудом устоял на ногах, а плиты под ним треснули. Сидевший на троне Мясник с интересом подался вперед, внимательно следя за сражением, словно боялся упустить хоть одну деталь. 

Несмотря на то, что хан Шаньбэя долгое время был истощен, и его кости хрустели при каждом ударе Байшаньдяня, темная ци напитала его силой. Мало того, что он мог выстоять против божественного оружия, так и нападал в ответ, размахивая острыми когтями перед самым носом у Цин Вэня. Окажись принцу чуть ближе, и лишился бы глаз! 

Хоть Цин Вэнь и держал в руках Байшаньдянь, запертая внутри божественного оружия сила отказывалась подчиняться, совсем как с луком Цзуйхоу. Они признали его за хозяина, но словно до сих пор проверяли, не раскрываясь в должной мере. Так, если Цин Вэнь не смог создать ни одной стрелы Цзуйхоу, то Байшаньдянь отказывался призывать молнии, чтобы испепелить мертвеца! Приходилось полагаться только на собственные силы, которых и так у Цин Вэня осталось не слишком много. 

Лезвие гуань дао со свистом рассекало воздух, пока не перерезало руку мертвеца, оторвав ее от плеча. Хан Шаньбэя взревел, а вместе с ним и Сы Ху, в ужасе смотря на то, как Цин Вэнь оставляет шрам за шрамом на теле бывшего хана. 

- Стой, не рань его! – плакал в руках Чоно Сы Ху, отчаянно протягиваю руку к мертвецу. – Отец, прошу, остановись! Отец! 

Но хан Шаньбэя не слышал сына, с ревом бросаясь на Цин Вэня и не чувствуя острое лезвие, вспарывающее его кожу. Принцу уже было не до того, чтобы сохранить тело мертвеца и предать его небесному захоронению после того, как он очистится. Все, что он хотел – покончить с ним и добраться до Мясника, пока тот снова не ушел! 

Байшаньдянь взметнулся перед глазами, гладкое лезвие прорезало воздух, а вместе с ним и шею, и голова мертвеца отделилась от шеи, упав к ногам Мясника. Тело, так и не сбавив шаг, со всей силы врезалось в одну из колонн с такой силой, что та треснула, и сверху посыпалась пыль. 

Сморгнув с глаз пот, Цин Вэнь взглянул на Мясника, тяжело дыша и сжимая в руке гуань дао. Тот же с ленцой поднялся, небрежным пинком отбросил от себя голову хана Шаньбэя и хлопнул в ладоши. 

- Неплохо, неплохо! Весьма достойно для человека из клана Цин. 

Он сделал шаг вперед, вдруг оказавшись перед Цин Вэнем. От неожиданности принц отступил и резко повел гуань дао, но Мясник, не глядя, схватил лезвие двумя пальцами, не давая ему сдвинуться ни на цунь. Цин Вэнь словно вонзил Байшаньдянь в камень, не в силах пошевелить им! 

- Но только мне ты еще не ровня, - негромко произнес Мясник. 

В лицо Цин Вэня дыхнуло холодом, сырой землей и сладковатым запахом разложения. От неожиданности он отступил назад, на миг засомневавшись, что перед ним действительно человек, а не мертвец. 

- Не волнуйся, мы с тобой еще встретимся. 

- Стой! 

Цин Вэнь резво рванул вперед, но Мясник с тихим смехом щелкнул пальцами и растворился в черной дымке. Принц схватил ее, тут же закашлявшись от удушливого запаха и почувствовав, как дрожит земля. Дворец задрожал, колонны покрылись трещинами, а сверху с треском упали балки. Барьер, окружавший Тайцзигун, разбился, и дракон взревел, неторопливо перебравшись через каменные стены, рушащиеся под его весом. Он раскрыл усеянную острыми клыками пасть, и внутри глотки сверкнули голубые искры, прежде чем ярким потоком пламени вырваться наружу. 

Жар разнесся по воздуху подобно удушающей волне, и Цин Вэнь закрыл глаза, но так и не почувствовал боли. Сморгнув с ресниц пыль, он взглянул на стоявшего в паре шагов от него Фан Лао, что сжимал в руке древко с белым знаменем. Пламя, не достигая двух чжанов, врезалось в невидимый барьер и огибало его, сжирая балки и плавя камень, стекающий вниз подобно воде. 

Когда огонь закончился, оставив лишь черный дым, Фан Лао обернулся, подбежав к ближайшей двери и быстро начертив на ней углем знаки. Поняв, что он делает, Цин Вэнь поспешил к Чоно и Сы Ху, закинув последнего себе на спину и подойдя к заклинателю, что уже ожидал их. Не говоря ни слова, Фан Лао толкнул дверь, и они ввалились в юрту великого шаньюя в разгар спора ханов. От неожиданности обе стороны замерли, прежде чем заклинатель произнес: 

- Мертвецы здесь. 

Земля вновь вздрогнула, да с такой силой, что Цин Вэнь с трудом удержался на ногах. 

- Выводите своих людей из Вэйдахая! – скомандовал он, передав потерявшего сознания Сы Ху одному из ханов. – Если не поторопитесь, то умрете! 

- Вы его слышали, - только и произнес великий шаньюй. 

Несколько шатров упало из-за сильной тряски, многие кочевники уже спешно садились на лошадей и поднимались на холмы, с ужасом смотря на множество трещин, испещривших землю. Из них в небо поднимались черные завитки дыма, столь удушливого, что невозможно дышать. 

Цин Вэнь громко свистнул, и перед глазами мелькнула белая шерстка лошади. Усадив вперед Фан Лао и Чоно, принц запрыгнул позади. Ему не нужно было командовать – Сюэбао сорвалась с места туда, куда хотел Цин Вэнь, огибая спешащих людей, перепрыгивая через поваленные шатры и туша играющее на ткани пламя, перекинувшееся с костров. 

Земля выла, трещала и обваливалась в Янхай, откуда доносился рев сотни тысяч мертвецов и дракона. Он все же пробил громадной рогатой головой свод старого города, подобно чудовищу из ночных кошмаров показавшись над Вэйдахаем. Его глаза горели в ночи словно две луны, а рев заставлял Небеса плакать холодным дождем и яркими молниями. Цин Вэнь мог поклясться, что заметил на голове дракона фигуру в белом с высоко поднятой рукой со знаменем, на котором читались иероглифы Великой Цзянь. 

А следом за драконом показались и мертвецы, подобно муравьям выползая из-под земли с распахнутыми ртами и жуткими визгами, вытеснившими испуганные крики людей. 

Сюэбао остановилась перед холмом, и Фан Лао поспешил спрыгнуть вместе с Чоно, повернувшись к Цин Вэню, что не сводил взгляда с мертвецов. 

- Лао-эр, ты сможешь не дать подобраться мертвецам на холмы? 

Заклинатель удивленно взглянул на него, прежде чем ответить: 

- У меня еще остались силы… я смогу создать барьер, который спрячет живых людей. 

- Хорошо, тогда будь с ними. 

- Что ты собрался делать? 

- Попытаюсь выиграть нам время. 

- Стой! – схватив его за рукав, заклинатель коснулся двумя пальцами виска, восстанавливая мысленную связь. – Теперь можешь идти. 

Цин Вэнь развернул лошадь, и та послушно направилась обратно к расщелинам, из которых выбирались мертвецы. 

Правую руку объяли молнии, в ладони показался Байшаньдянь, чье лезвие снесло головы мертвецам. Необычайно легкое и удобное, оно парило в руках Цин Вэня, неся смерть врагам и не щадя никого. Сюэбао же, лишенная страха, мчалась вперед, раскидывая грудью мертвецов и пробивая мощными копытами их черепа. Со стороны могло показаться, что Цин Вэнь вознесся, подобно бесстрашному богу сражаясь с порождениями темной ци. Молнии, срываясь с его гуань дао, испепеляли мертвецов, которых словно и не становилось меньше. Они все продолжали вылезать из разломов, карабкаясь друг на друга, разрывая острыми когтями подвернувшихся им под руки кочевников, не успевших спрятаться за защитный барьер Фан Лао. 

- Их слишком много, мой принц, - раздался встревоженный голос заклинателя в голове. 

- Знаю. 

Спрыгнув с Сюэбао, Цин Вэнь ринулся вперед, стараясь не обращать внимания на тела под ногами. Он не знал, кому они принадлежат – кочевникам или мертвым жителям Янхая. 

- Уводи отсюда людей, - велел он Фан Лао. – Со мной все будет в порядке. 

- Хорошо. 

Цин Вэнь не знал, как долго он сможет простоять против мертвецов, которые все напирали и напирали на него, напоминая ужасающую волну с клыками и когтями. Одежда уже успела пропитаться черной кровью и порваться от бесчисленных рук, тянущихся к Цин Вэню. Он чувствовал раны на своем теле, но упрямо шел вперед, к дракону, что не моргая следил за ним. В его приоткрытой пасти ярко сверкали голубые искорки, готовясь перерасти в пламя, полностью сжегшее бы Вэйдахай. 

Цин Вэнь знал, что не выиграет. Он павший бог, даже не помнящий о своем прошлом, с оружием, которое не хочет пробуждаться в его руках. Если Цин Вэнь не доживет до утра, то такова воля Небес. 

Гром в очередной раз заглушил крики живых и мертвых. Одна из стрел, пущенных мертвецом, впилась в плечо принца, заставив его выронить гуань дао. Поскользнувшись на влажной земле, он упал на колени, тяжело дыша и сквозь пелену боли и дождя смотря на окруживших его мертвецов. Это и есть его смерть? Умереть в бою? 

 Тень нависла над Цин Вэнем, и он поднял голову, заметив мелькнувшие перед глазами когти мертвеца. На миг принц пожалел, что так и не узнал, почему его так влечет на восток. Возможно, он уже никогда и не узнает. 

Лезвие Байшаньдяня с неприятным хрустом разрезало мертвеца пополам. От неожиданности Цин Вэнь чуть не упал, смотря, с какой легкостью Фан Лао орудует божественным оружием, не обращая внимания на молнии, которые пожирали правую ткань его рукава. 

- Так и будешь сидеть? – раздался в голове возмущенный голос. 

Опомнившись, Цин Вэнь сломал торчащее из плеча древко стрелы и оглянулся. Его меч остался в шатре, а оружие, которым были вооружены мертвецы, оказалось ржавым или сломанным. 

Подняв глаза к небу, Цин Вэнь стиснул челюсти и негромко произнес: 

- Цзуйхоу, прошу… мне нужна твоя помощь! 

Ему ответили громогласные удары грома, а после яркая молния прорезала тьму неба, ринувшись вниз и ударив в ноги Цин Вэня, объяв его протянутую руку. Пальцы сжали горячее древко лука, и натянув сверкающую тетиву, отпустили ее. В ночи вспыхнула стрела – белоснежная и столь яркая, что на несколько долгих мгновений принесла с собой день – и с грохотом врезалась в шею дракона. От его рева обрушилась оставшаяся часть Вэйдахая, а черная чешуя подобно дождю брызнула в разные стороны. 

Из разодранной глотки дракона хлынула черная вязкая кровь, а вместе с ней и жидкое синее пламя. Стоило ему коснуться мертвецов, как те загорались, но продолжали идти вперед до тех пор, пока их кости не обращались пеплом. 

Оттолкнувшись лапами от земли, дракон с ревом взлетел, оставляя после себя голубой шлейф из пламени, прежде чем скрыться среди туч. Часть мертвецов пошла за ним, другие же остались в долине, накидываясь на Цин Вэня и Фан Лао и стараясь избегать света, исходящего из их оружий. 

- Лао-эр! – мысленно крикнул принц. – Обмен! 

Обернувшись, заклинатель кинул ему гуань дао, взамен получив Цзуйхоу, который с заметной охотой подчинялся больше Фан Лао, чем Цин Вэню. Даже у божественного оружия есть любимчики! 

Они сражались несколько шичэней, до тех пор, пока небо не окрасилось в рыжий, а последний из мертвецов не оказался повержен. Вэйдахай напоминал поле боя: повсюду догорающие трупы, часть земли обрушилась в Янхай вместе с рекой, отчего вскоре погребенный город грозился стать озером. 

Стерев с лица пот вместе с грязью, Цин Вэнь тяжело оперся о гуань дао. Тело болело до такой степени, что он не мог даже сесть, чувствуя, как от малейшего движения горят раны. Как же он устал…  

- Цин Вэнь! Цин Вэнь! 

Подняв голову, принц взглянул на Чоно, который бесстрашно пробивался к нему по трупам. Остановившись напротив, он тяжело сглотнул, прежде чем сказать: 

- Великий шаньюй хочет тебя видеть. 

- Думаю, он может подождать… 

- Он ранен и умирает, - перебил его Чоно. 

Цин Вэнь почувствовал неприятный холод внутри, забыв про раны и неторопливо, насколько хватало сил, зашагал за Чоно. Тот то и дело что оглядывался, с тревогой смотря на рваные одежды Цин Вэня, его окровавленные лицо и руки. 

С трудом взобравшись на ближайший холм, принц огляделся. Временно здесь развернули шатры, в которых прятались дети и женщины, а пострадавшие от мертвецов залечивали раны. Фан Лао нигде не было видно, и Цин Вэнь велел Чоно: 

- Отыщи Лао-эра и проверь, что он цел. 

Послушно кивнув, мальчишка ушел. Проследив за ним взглядом, Цин Вэнь подошел к шатру, возле которого толпились кочевники. Заметив третьего принца, они отступили, пропустив его внутрь. Воздух здесь пропах из-за лечебных трав, а вокруг кушетки собрались ханы вместе с Чань Ю. Стоя на коленях, она держала в пальцах бледную ладонь великого шаньюя, выглядящего так, словно вот-вот готов был испустить дух. 

- Цин Вэнь… - заметив его, прохрипел Чань Цы. 

Помедлив, Цин Вэнь неторопливо подошел к кушетке. На ней, с пропитавшимися собственной кровью бинтами, лежал великий шаньюй. Его вены на шее и вокруг глаз вздулись и почернели, а глаза нездорово блестели. Один из мертвецов смог отравить его трупным ядом, и не ясно, как долго еще сможет продержаться Чань Цы. 

- Почему вы не позвали заклинателя? – спросил Цин Вэнь у ближайшего хана. 

- Он занят нашими людьми, они сейчас важнее, - ответил великий шаньюй, жестом веля заплаканной Чань Ю отойти. – Я видел, как ты сражался… истинный Вэйцзюнь воплоти! Вот уж не думал, что доживу до этого дня, ха-ха!.. 

Он закашлялся кровью, смахнув ее с губ и уже серьезней произнеся: 

- Я умираю, возможно, завтра мое тело уже предадут небесному погребению. Но до этого момента я должен избрать нового великого шаньюя. И им станешь ты, Цин Вэнь. 

От неожиданности принц отступил на шаг, переведя растерянный взгляд на собравшихся вокруг ханов, но их лица оставались серьезными, а взгляд решительным. Они уже все решили в тот момента, когда Цин Вэнь стрелой ранил дракона. 

- Я не думаю, что смогу справиться с этой ролью, - признался он. 

- Сможешь, - улыбнулся Чань Цы, стараясь не морщиться от боли. – Ты рожден, чтобы вести за собой людей.