Mark Stefanovsky 

— Ну и что это за штука, Ильхам? Есть идеи? — спросил Нанки, нервно потирая подбородок.

— Драгоценный камень, очевидно. На дублет, впрочем, не похоже.

— Ага, тогда почему от него исходит магическая аура? — оба издали протяжное задумчивое «Хм».

Ситуация странная, как ни крути. Намедни в Кесаден прибыл гонец с необычной посылкой — крупный жёлтый драгоценный камень и письмо от графа Эдвардс из Рубинового Королевства, в котором тот пишет что исполняет просьбу некоего Ковалёва М. о передаче сего загадочного артефакта в полное владение Нанки де Вита, главы Кесаденского поселения.

У дублета каждой грани есть яркая особенная аура. Она очень стабильная и ровная вне зависимости от ранга мага, ей владеющего. Например, при контакте с аурой рубинового дублета человек чувствует раздражение и желание что-нибудь или кого-нибудь побить. Дублет Аметиста вызывает внезапную тягу к познанию, Хрусталя — успокаивает и т.д. Но их всех объединяет одинаковый характер этой ауры: она плотная и чрезвычайно стабильная, даже если владелец — перворанговый. И вот у цитрина она ровно такая же — плотная и стабильная.

Есть и другое объяснение: данный конкретный цитрин может не иметь ничего общего с дублетами или Гранями. Это какой-то другой артефакт, просто имеющий форму драгоценного камня. Поговаривают, что самые искусные мастера Тайного Знания могут специально выбирать физическую форму и ауру артефакта, которая не соответствует его реальной силе и способностям ради введения потенциального недруга в заблуждение.

— Знаешь, что самое страшное, Ильхам?

— Что же?

— Вместе с плотностью и стабильностью у Цитрина очень специфичная аура как и у любой Грани или дублета. Он не может быть рукотворным артефактом. На такое способен лишь сам Великий Мастер.

— Да как такое возможно?! Граней всего девять, это даже малые дети знают!

— И тем не менее, это так. Она очень… «землянистая», местами шершавая как песок. Когда я касаюсь Цитрина собственной аурой, мне хочется впахивать и зарабатывать бабки ещё сильнее прежнего. Хотя казалось бы, куда уж больше. Без понятия кто этот Ковалёв и почему он попросил своего господина отдать Цитрин мне, но он попал прямо в точку. Это мой, блядь, камень! Он будто создан специально для меня!

Книга «Обычные будни кровопийцы из ЖЭУ» переименована в «Полынь». Также обновил обложку

----------------------------------------------------------------------------------

— Вы всё-таки нашли меня. Подонки… — пробормотал плотный, но не толстый мужчина в кожанке. Весь такой суровый, крепкий, жёсткий. Как-то так я и представлял себе криминального лидера.

— Подонки?! Это ты про нас?! На себя-то посмотри, ебучий кусок говна! — выкрикнул я, в гневе сжав ладонь кастетом в кулак. Он ещё помнит тепло крови и хруст крошащихся зубов.

Питер, к моему удивлению, был куда спокойнее. И даже… веселее?

— Карлос! Сколько лет, сколько зим. Что ж ты нас так недружелюбно встречаешь? Знаешь, все эти ловушки и дуболомы, стерегущие каждый коридор, заставляют сомневаться в твоём гостеприимстве.

Когда мы спустились в подвал, я перестал узнавать Питера. Из полусонливого вечного уставшего скуфа он вдруг стал настоящим… воином? Как он раздавал тумаки здешним бандюганам — это надо было видеть!

Но почему-то я помню всё это весьма смутно. Может, из-за переполнявшего меня адреналина? Да нет, вроде это не так работает.

— Вот за этот словесный понос я тебя и возненавидел, Питер. В любом случае, мы же договаривались встретиться в «Фазовращении»! Ты припёрся в моё скромное логово, избиваешь моих людей, да ещё и эту ссыкуху с собой притащил и думаешь что я должен встретить тебя с распростёртыми объятиями?!

— Кого ты там ссыкухой назвал?! А ну повтори, гнилая блевотина спидозных бом…

Погодите, а разве это место…

— Думаешь, я настолько туп? Я прекрасно знаю, что ты крышуешь этот клуб и фактически он принадлежит тебе. Сунься я туда — и мне кирдык. Зачем играть по чужим правилам, когда можно навязать свои?!

— Эй, ссыкуха, — Карлос повернулся ко мне, — Не знаю кто ты такая, вроде на

дочь не похожа. Молодая любовница? Не суть. Что там этот пердун наплёл тебе? Небось что-то вроде «этот гандон вспомнил старые обиды и угрожает моей семье»? Я прав?

Я покосился на Питера. Он молчал, вообще никак не отреагировал, продолжая сверлить Карлоса взглядом.

— Э-э-э… Ну, да.

«Двадцать лет уже прошло, но я снова лишь в начале пути»

Прямо перед рассветом Всеволод вернулся к себе домой — в маленькую однокомнатную квартирку где всегда зашторены окна.

Вся эта квартира пропитана прошлым, тоской по минувшим дням. Кажется, будто время здесь остановилось. Даже воздух в ней густой и вязкий, словно кисель.

Всеволод снял пальто, повесил его на вешалку. Взгляд в который уже раз зацепился за висящую на стене фотографию в рамке. Там на фоне Вафельной башни стоят в обнимку парень с девушкой и счастливо улыбаются. Парень на этой фотографии тогда ещё не знал, что его девушка — не совсем человек. Но подозрения уже были.

Спать пока не хотелось. Всеволод прошёл в гостиную и включил телик просто чтобы болтал на фоне. Привычно швырнул пульт обратно, чуть не попав в стоящую на подставке грамоту лучшему студенту факультета. Где-то там, давно забытый, пылится и красный диплом.

Всеволод лёг на кровать, бездумно уставившись в потолок. Что-то мешалось в районе бедра. А, зажигалка в кармане. Серебристая, с золотым восточным драконом. Щелчок — крышка открылась. Снова щелчок — крышка закрылась. Это медитативное пощёлкивание продолжалось ещё долго. Оно всегда успокаивало вампира.

До тех пор, пока не зазвонил мобильник.

Это была Марта.

— Алло, Всеволод?! Знаешь, я тут подумала — а зачем нам работать на Свина Кабановича?! Давай создадим свою контору! Будем сами получать кровь от наших работников! Я продам свою хату, переселюсь к тебе, и на эти деньги…

Всеволод только вздохнул. Давно прошли те дни когда он был бы безумно счастлив предложению Марты съехаться.

Их уже не вернуть.

— А затем постепенно выйдем за пределы региона, откроем филиалы по всей стране и…

— Марта, брось ты это. Гиблое дело. Мы ведь уже обсуждали раза три.

— Да почему ты такой пессимист?! Я всё просчитала, даже бизнес-план составила! Всё получится!

Сегодня я проснулся довольно рано, ещё даже семи не было. Один. Видимо, Оливия проснулась ещё раньше и уже завтракает.

Первым делом я, конечно же, залез в телефон — листать новости. Раз уж попал в чужой для себя мир, нужно изучить чё тут вообще происходит, кто чем и как живёт. А в новостях ничего особо интересного и не было. Рост цен на нефть, пограничные столкновения между рубиновыми и изумрудными, вспышки на солнце… Скукота. Всё то же самое что и на Земле. Ладно, пора и мне идти завтракать.

Оливии не оказалось и на кухне. Там был лишь Питер — уже поел и сейчас моет посуду.

— Доброе утро.

— Доброе, Карэн. Там в холодильнике вчерашний салат остался, можешь себе ещё яичницу сварганить.

Аппетита особо не было и я только доел салат. От тревоги еда в горло не лезла. Куда делась Оливия? Она ни разу не ходила гулять одна. Сейчас поем и спрошу Питера.

А ещё… Меня терзает непонятное чувство и помимо тревоги за Оливию. Словно я забыл что-то важное и сейчас мучительно пытаюсь вспомнить. Но эта вещь постоянно ускользает, дразняще маяча где-то на краю сознания.

Быстро помыв за собой посуду, я сразу пошёл в зал.

— Мистер Оуэнс, где Оливия?

— А, она поехала в пригород, навестить могилу матери перед отъездом в Блоувер.

— Вот оно что… — протянул я и сел в кресло. Но спокойнее мне особо не стало. Я пытался смотреть вместе с Питером байкерское шоу по телику, но никак не мог усидеть на месте. Тревога только усиливалась. Да что со мной такое? Не с той ноги встал?

Я заметил, что Питер тоже от чего-то нервничает. Он часто меняет громкость на пульте, то и дело лезет в телефон, барабанит пальцами по деревянному подлокотнику.

— Карэн…

— Мистер Оуэнс, — произнесли мы одновременно и замолчали.

— Слушай, Карэн, ты ведь на самом деле никакая не баба, верно?

От шока и внезапности этого заявления я совсем растерялся и не стал отрицать.

Пока мы шли к гигантскому грибу, я несколько раз пытался спросить у Зерхаэля что с ним вообще случилось, не знает ли он что-то о Масалине Катарамане, но он лишь раздражённо дёргал хвостом и отвечал «всё потом». Я сдался. Что ж, возможно, Оливии он расскажет более охотно.

По крайней мере, на нас больше никто не нападал, и на том спасибо.

Вблизи этот гриб и вовсе казался просто чудовищным. Исполинским. Монструозным. Колоссальным. Что ж, можно, конечно, и дальше подбирать красочные эпитеты, но куда более важно — выяснить что здесь творится. Только как? Ну дошли мы до царь-гриба, что дальше?

— Я что-то чувствую. Чей-то… отпечаток, — произнесла Кэтлин, напряжённо вглядываясь в пустоту перед собой. — Он очень яркий, но детали от меня ускользают.

— Ага, я тоже, — подтвердила Оливия и потянулась к своему рюкзаку. — Сможешь материализовать его? А я подсоблю.

— Попробую, — Кэтлин закрыла глаза и сосредоточилась. Перед нами возник едва заметный человеческий силуэт, постепенно проявляющийся всё более отчётливо. Это мужчина преклонного возраста, но не совсем старик. Лет шестьдесят. Он молча стоял и смотрел на гигантский гриб, задрав голову.

— И кто это? Неужто тот самый волшебник, открывший остров?

— Похоже на то, — кивнул я. — Кроме него никому не удалось высадиться здесь. Он был первым и последним посетителем острова. Зерхаэль, тебе что-нибудь известно о нём?

Он покачал головой.

— Что-то не сходится. Мы нашли тебя прямо у лагеря, который, похоже, и разбил Масалин. Что ты там делал? Почему из всех фей выжил только ты? И что за стазис, в который ты был погружён всё это время?

— Мне известно не больше вашего, — я заметил, что Зерхаэль нервно дёрнул хвостом. Он явно что-то скрывает.

— Зерхаэль, не упрямься! Ты же пообещал, нет, поклялся Оливии. Если не расскажешь нам всё что знаешь, мы не сможем разгадать тайну этого места. Не сможем понять что случилось с твоим народом.

Судя по дрожанию хвоста, он сильно колебался, стоит ли рассказывать нам. Хвост выдаёт эмоции Зерхаэля с головой. Я читаю его как открытую книгу.

Предисловие.

Это художественное произведение рассказывает историю простого контролёра счётчиков, живущего в вымышленном мире (хоть и многие сюжеты основаны на реальной жизни автора). Автор ничего не пропагандирует и ни к чему не призывает ни прямо, ни через мысли и поступки персонажей. Все совпадения с реальными местами, именами и событиями случайны. Приятного чтения.

Портал оказался на вид обычным входом в пещеру, вот только когда мы зашли внутрь, никакой пещеры не обнаружили. Зато обнаружили непроходимые грибные стены, образующие естественную извилистую тропу. Мрак разгоняют сияющие мистическими синими и зелёными огоньками шляпки и споры грибов.

В этом месте стоит идеальная тишина.

— Не этого я ожидала увидеть…

— Будьте начеку. Никто не знает, какие опасности здесь таятся. Рой, Фелиция, защищайте девушек любой ценой.

— Принято, — кивнул Рой.

— А вот фигу, — внезапно возразила Фелиция. — Моя задача — защищать тебя и только тебя.

— Фелиция!..

— Я всё сказала.

Я только вздохнул. Как правило, у немёртвых есть гиперфиксация на одной вещи и хоть ты тресни, но заставить их думать о чём-то другом не получится. Тогда поступим по-другому. Я буду защищать Оливию и Кэтлин не жалея себя и у Фелиции не останется выбора кроме как косвенно защищать их, защищая меня.

Мы медленно шли вперёд, постоянно оглядываясь по сторонам. Все чувства обострились до предела.

На каждом повороте отправляли вперёд Рой, так как его не жалко. Лишь разведав обстановку, он давал знак что всё чисто и мы продолжали путь.

— Опа, а что это у нас здесь? — пробормотал я, заметив впереди палатку и кострище. Палатка выглядит совсем свежей, как будто кто-то поставил её совсем недавно. Но кому она может принадлежать? Кто мог добраться сюда, да ещё и разбить лагерь?! Кому вообще это могло прийти в голову?

— Постойте. Я чувствую что-то, — заявила Оливия и подошла к палатке. Закрыла глаза и спустя секунд пять взмахнула ладонью. Перед её лицом в воздухе возник жёлтый огонёк.

— Это… душа феи?

Оливия не ответила. Она неотрывно смотрела на огонёк не шевелясь и, похоже, даже не дыша. В какой-то момент я даже всерьёз забеспокоился что она сейчас задохнётся и хотел растормошить, как вдруг Кэтлин охнула. И было отчего.

В отличие от моего прошлого опыта полёта на дирижабле, в этот раз до порта добрались без происшествий. Там нас ждал небольшой кораблик с нейтральным флагом. Капитан принял нас на борт и мы сразу отчалили.

От нечего делать, наблюдая на палубе за отдаляющейся сушей, я решил перекинуться парой словечек с Йокко.

— Расскажешь как вы с Оцуром познакомились?

— В этой истории нет ничего особенного. Я стала его любимейшей наложницей. И так сильно понравилась ему, что на других девушек он вообще не обращал внимания. В его гареме было много тех, кто гораздо лучше меня. Красивее. Мудрее. Опытнее в «любви». Сильнее. Но почти всё время он проводил со мной. До сих пор не понимаю, почему именно я.

— Да какая разница? Понравилась и всё тут. Анализировать это с помощью логики бесполезно.

— Наверное, вы правы, — задумчиво пробормотала лисица.

Я поморщился.

— Давай без «вы». Ты же ведь в любой момент при желании можешь стереть меня в порошок, а обращаешься на «вы»…

Я не сразу осознал смысл собственных слов. А ведь правда, какого чёрта я делаю?! Я спокойно позволяю сопровождать меня высшей жрице безумного тёмного бога у которой в голове чёрт знает что?!

Йокко фыркнула.

— И чего ради я стала бы так поступать? Хотела бы — уже давно сделала. Куда выгоднее мне продолжать путешествовать с тобой. Пока я притворяюсь миленькой лисичкой, твоим фамильяром — я в безопасности. Но стоит только уйти — и на меня тут же откроют охоту. Вернее, возобновят.

— И всё же…

— Максим, посмотри мне в глаза, — я сделал как она просит. Это был не взгляд Марти — самый обычный взгляд зверька. Сейчас через эти лисьи глаза я чувствовал чудовищную силу и… какую-то печаль, что ли. Йокко продолжила говорить, медленно и проникновенно: — Я раньше не говорила, но Йокко — моё истинное имя. И я полностью доверяю его тебе. Клянусь своим Бытием, своей душой, что не причиню вреда ни тебе, ни дорогим тебе людям. Ни прямо, ни косвенно. Да разорвут моё тело, — и физическое и ментальное, — тысячи демонов, если я нарушу клятву. Нитридус Инидатис Але-Астра.