Mark Stefanovsky 

— …̶С̶к̶а̶ж̶и̶ ̶д̶л̶я̶ ̶н̶а̶ч̶а̶л̶а̶,̶ ̶к̶а̶к̶ ̶т̶е̶б̶я̶ ̶з̶о̶в̶у̶т̶?̶

— ̶Х̶л̶о̶я̶.̶

— Карэн! Я наконец-то нашла тебя! Ха-ха-ха!

Меня окликала моя старая знакомая — Холи. Вот уж кого я не ожидал сейчас встретить!

— Холи?!

Я не успел произнести ничего кроме её имени, как девушка буквально повисла у меня на шее. Смущённый и изумлённый от внезапной встречи, я аккуратно отцепил её от себя, правда, улыбаясь во весь рот.

— Я так долго искала тебя… Это ты, правда ты!

— Ха-ха, да, я — это я. Где ты была всё это время?

— В Алмазной Империи. Пыталась уволиться из Ордена Ангелов. Мне долго отказывали, даже чуть не обвинили в дезертирстве. Но среди офицеров нашлись неравнодушные люди которые за меня заступились и командование втихую уволило меня задним числом, — на этих словах улыбка Холи слегка померкла, но зато во взгляде читалось облегчение. Всё это уже позади, и она… она наконец нашла меня.

— Тебя ещё и обвиняли в чём-то?! После всего… Ладно, неважно. Зато ты теперь здесь.

— Да, я так рада. Я ушла из Ордена и начала новую жизнь здесь. Нашла другую работу, снимаю жильё. Карэн, если бы ты тогда… Если бы ты не вмешалась… — под конец Холи начала запинаться и на глаза навернулись слёзы. Ничего не говоря, я обнял её. — Спасибо. Я твоя вечная должница. Карэн, я… Если вдруг ты свободна, ну…

— В каком плане?

— Ну, у тебя кто-нибудь…

Она так и не закончила фразу. Холи просто стояла прижавшись ко мне. Я почувствовал чуть ниже груди влагу и поначалу подумал что это её слёзы, но…

— Ах ты ж… Вот я так и знал! Как чувствовал! — воскликнул Нанки, увидев что тюремная камера пуста.

Пару дней назад в Кесадене непонятно откуда появились трое людей — две девки и парень. Одна из девок — низенькая голубоглазая блондинка, утверждающая что ей за тридцать, хотя выглядит максимум на двадцать. Ониксовая. Парень, долговязый блондин, явно её сын. Изумрудный. И наконец, человек поначалу непонятного пола, позже заявивший что тоже является девушкой. Примерно ровесница парня. У неё был крайне необычный кулон — алмазно-хрустальный. Нанки ни разу прежде не слышал, что такое вообще возможно.

Стражники мамой клялись, что не видели этих людей входящими в городок. Ильхам перерыл все записи о посещающих и покидающих город за месяц и действительно — ни одного упоминания. Эта троица будто возникла из ниоткуда. Их посадили в единственную на весь Кесаден тюремную камеру до выяснения обстоятельств произошедшей аномалии. Все трое в один голос утверждали что сами понятия не имеют как тут очутились. И вот теперь они бесследно исчезли, также таинственно как и возникли.

— Мне тоже та блондинка сразу показалась очень сильной магичкой. Было видно что они не сопротивлялись только потому что не хотели проливать кровь. А так и камня на камне бы тут не оставили.

— Во-во… Но блин, и у кого мы теперь спросим что делать с Цитрином?

Тактика «о странных явлениях нужно выяснять у странных людей» провалилась. Полностью.

Тюремщики, разумеется, даже не в курсе что заключённые сбежали. Никто ничего не видел и не слышал.

Вернулись в резиденцию. Нанки, меланхолично попыхивая кальяном, разглядывал загадочный жёлтый камень и размышлял, что делать дальше. Пока что самым адекватным вариантом кажется написать ответное письмо графу Эдвардс и попросить у него как следует всё объяснить.

— Что ж, я не вижу иного выхода кроме как написать письмо графу. Ильхам, принеси мне бумагу и перо с чернилами.

— Эй, я вообще-то глава ополчения, а не твоя прислуга!

— Да чтоб тебя… — проворчал Нанки и сам достал из шкафа необходимые вещи. Уселся за стол, обмакнул перо в чернила и... Сработало охранное заклятие. Громкое завывание койота раздалось на всё здание.

Заклинание срабатывает только на тех, кого не пропустили стражники. Кто-то вломился силой.

— Ну и что это за штука, Ильхам? Есть идеи? — спросил Нанки, нервно потирая подбородок.

— Драгоценный камень, очевидно. На дублет, впрочем, не похоже.

— Ага, тогда почему от него исходит магическая аура? — оба издали протяжное задумчивое «Хм».

Ситуация странная, как ни крути. Намедни в Кесаден прибыл гонец с необычной посылкой — крупный жёлтый драгоценный камень и письмо от графа Эдвардс из Рубинового Королевства, в котором тот пишет что исполняет просьбу некоего Ковалёва М. о передаче сего загадочного артефакта в полное владение Нанки де Вита, главы Кесаденского поселения.

У дублета каждой грани есть яркая особенная аура. Она очень стабильная и ровная вне зависимости от ранга мага, ей владеющего. Например, при контакте с аурой рубинового дублета человек чувствует раздражение и желание что-нибудь или кого-нибудь побить. Дублет Аметиста вызывает внезапную тягу к познанию, Хрусталя — успокаивает и т.д. Но их всех объединяет одинаковый характер этой ауры: она плотная и чрезвычайно стабильная, даже если владелец — перворанговый. И вот у цитрина она ровно такая же — плотная и стабильная.

Есть и другое объяснение: данный конкретный цитрин может не иметь ничего общего с дублетами или Гранями. Это какой-то другой артефакт, просто имеющий форму драгоценного камня. Поговаривают, что самые искусные мастера Тайного Знания могут специально выбирать физическую форму и ауру артефакта, которая не соответствует его реальной силе и способностям ради введения потенциального недруга в заблуждение.

— Знаешь, что самое страшное, Ильхам?

— Что же?

— Вместе с плотностью и стабильностью у Цитрина очень специфичная аура как и у любой Грани или дублета. Он не может быть рукотворным артефактом. На такое способен лишь сам Великий Мастер.

— Да как такое возможно?! Граней всего девять, это даже малые дети знают!

— И тем не менее, это так. Она очень… «землянистая», местами шершавая как песок. Когда я касаюсь Цитрина собственной аурой, мне хочется впахивать и зарабатывать бабки ещё сильнее прежнего. Хотя казалось бы, куда уж больше. Без понятия кто этот Ковалёв и почему он попросил своего господина отдать Цитрин мне, но он попал прямо в точку. Это мой, блядь, камень! Он будто создан специально для меня!

Книга «Обычные будни кровопийцы из ЖЭУ» переименована в «Полынь». Также обновил обложку

----------------------------------------------------------------------------------

— Вы всё-таки нашли меня. Подонки… — пробормотал плотный, но не толстый мужчина в кожанке. Весь такой суровый, крепкий, жёсткий. Как-то так я и представлял себе криминального лидера.

— Подонки?! Это ты про нас?! На себя-то посмотри, ебучий кусок говна! — выкрикнул я, в гневе сжав ладонь кастетом в кулак. Он ещё помнит тепло крови и хруст крошащихся зубов.

Питер, к моему удивлению, был куда спокойнее. И даже… веселее?

— Карлос! Сколько лет, сколько зим. Что ж ты нас так недружелюбно встречаешь? Знаешь, все эти ловушки и дуболомы, стерегущие каждый коридор, заставляют сомневаться в твоём гостеприимстве.

Когда мы спустились в подвал, я перестал узнавать Питера. Из полусонливого вечного уставшего скуфа он вдруг стал настоящим… воином? Как он раздавал тумаки здешним бандюганам — это надо было видеть!

Но почему-то я помню всё это весьма смутно. Может, из-за переполнявшего меня адреналина? Да нет, вроде это не так работает.

— Вот за этот словесный понос я тебя и возненавидел, Питер. В любом случае, мы же договаривались встретиться в «Фазовращении»! Ты припёрся в моё скромное логово, избиваешь моих людей, да ещё и эту ссыкуху с собой притащил и думаешь что я должен встретить тебя с распростёртыми объятиями?!

— Кого ты там ссыкухой назвал?! А ну повтори, гнилая блевотина спидозных бом…

Погодите, а разве это место…

— Думаешь, я настолько туп? Я прекрасно знаю, что ты крышуешь этот клуб и фактически он принадлежит тебе. Сунься я туда — и мне кирдык. Зачем играть по чужим правилам, когда можно навязать свои?!

— Эй, ссыкуха, — Карлос повернулся ко мне, — Не знаю кто ты такая, вроде на

дочь не похожа. Молодая любовница? Не суть. Что там этот пердун наплёл тебе? Небось что-то вроде «этот гандон вспомнил старые обиды и угрожает моей семье»? Я прав?

Я покосился на Питера. Он молчал, вообще никак не отреагировал, продолжая сверлить Карлоса взглядом.

— Э-э-э… Ну, да.

«Двадцать лет уже прошло, но я снова лишь в начале пути»

Прямо перед рассветом Всеволод вернулся к себе домой — в маленькую однокомнатную квартирку где всегда зашторены окна.

Вся эта квартира пропитана прошлым, тоской по минувшим дням. Кажется, будто время здесь остановилось. Даже воздух в ней густой и вязкий, словно кисель.

Всеволод снял пальто, повесил его на вешалку. Взгляд в который уже раз зацепился за висящую на стене фотографию в рамке. Там на фоне Вафельной башни стоят в обнимку парень с девушкой и счастливо улыбаются. Парень на этой фотографии тогда ещё не знал, что его девушка — не совсем человек. Но подозрения уже были.

Спать пока не хотелось. Всеволод прошёл в гостиную и включил телик просто чтобы болтал на фоне. Привычно швырнул пульт обратно, чуть не попав в стоящую на подставке грамоту лучшему студенту факультета. Где-то там, давно забытый, пылится и красный диплом.

Всеволод лёг на кровать, бездумно уставившись в потолок. Что-то мешалось в районе бедра. А, зажигалка в кармане. Серебристая, с золотым восточным драконом. Щелчок — крышка открылась. Снова щелчок — крышка закрылась. Это медитативное пощёлкивание продолжалось ещё долго. Оно всегда успокаивало вампира.

До тех пор, пока не зазвонил мобильник.

Это была Марта.

— Алло, Всеволод?! Знаешь, я тут подумала — а зачем нам работать на Свина Кабановича?! Давай создадим свою контору! Будем сами получать кровь от наших работников! Я продам свою хату, переселюсь к тебе, и на эти деньги…

Всеволод только вздохнул. Давно прошли те дни когда он был бы безумно счастлив предложению Марты съехаться.

Их уже не вернуть.

— А затем постепенно выйдем за пределы региона, откроем филиалы по всей стране и…

— Марта, брось ты это. Гиблое дело. Мы ведь уже обсуждали раза три.

— Да почему ты такой пессимист?! Я всё просчитала, даже бизнес-план составила! Всё получится!

Сегодня я проснулся довольно рано, ещё даже семи не было. Один. Видимо, Оливия проснулась ещё раньше и уже завтракает.

Первым делом я, конечно же, залез в телефон — листать новости. Раз уж попал в чужой для себя мир, нужно изучить чё тут вообще происходит, кто чем и как живёт. А в новостях ничего особо интересного и не было. Рост цен на нефть, пограничные столкновения между рубиновыми и изумрудными, вспышки на солнце… Скукота. Всё то же самое что и на Земле. Ладно, пора и мне идти завтракать.

Оливии не оказалось и на кухне. Там был лишь Питер — уже поел и сейчас моет посуду.

— Доброе утро.

— Доброе, Карэн. Там в холодильнике вчерашний салат остался, можешь себе ещё яичницу сварганить.

Аппетита особо не было и я только доел салат. От тревоги еда в горло не лезла. Куда делась Оливия? Она ни разу не ходила гулять одна. Сейчас поем и спрошу Питера.

А ещё… Меня терзает непонятное чувство и помимо тревоги за Оливию. Словно я забыл что-то важное и сейчас мучительно пытаюсь вспомнить. Но эта вещь постоянно ускользает, дразняще маяча где-то на краю сознания.

Быстро помыв за собой посуду, я сразу пошёл в зал.

— Мистер Оуэнс, где Оливия?

— А, она поехала в пригород, навестить могилу матери перед отъездом в Блоувер.

— Вот оно что… — протянул я и сел в кресло. Но спокойнее мне особо не стало. Я пытался смотреть вместе с Питером байкерское шоу по телику, но никак не мог усидеть на месте. Тревога только усиливалась. Да что со мной такое? Не с той ноги встал?

Я заметил, что Питер тоже от чего-то нервничает. Он часто меняет громкость на пульте, то и дело лезет в телефон, барабанит пальцами по деревянному подлокотнику.

— Карэн…

— Мистер Оуэнс, — произнесли мы одновременно и замолчали.

— Слушай, Карэн, ты ведь на самом деле никакая не баба, верно?

От шока и внезапности этого заявления я совсем растерялся и не стал отрицать.

Пока мы шли к гигантскому грибу, я несколько раз пытался спросить у Зерхаэля что с ним вообще случилось, не знает ли он что-то о Масалине Катарамане, но он лишь раздражённо дёргал хвостом и отвечал «всё потом». Я сдался. Что ж, возможно, Оливии он расскажет более охотно.

По крайней мере, на нас больше никто не нападал, и на том спасибо.

Вблизи этот гриб и вовсе казался просто чудовищным. Исполинским. Монструозным. Колоссальным. Что ж, можно, конечно, и дальше подбирать красочные эпитеты, но куда более важно — выяснить что здесь творится. Только как? Ну дошли мы до царь-гриба, что дальше?

— Я что-то чувствую. Чей-то… отпечаток, — произнесла Кэтлин, напряжённо вглядываясь в пустоту перед собой. — Он очень яркий, но детали от меня ускользают.

— Ага, я тоже, — подтвердила Оливия и потянулась к своему рюкзаку. — Сможешь материализовать его? А я подсоблю.

— Попробую, — Кэтлин закрыла глаза и сосредоточилась. Перед нами возник едва заметный человеческий силуэт, постепенно проявляющийся всё более отчётливо. Это мужчина преклонного возраста, но не совсем старик. Лет шестьдесят. Он молча стоял и смотрел на гигантский гриб, задрав голову.

— И кто это? Неужто тот самый волшебник, открывший остров?

— Похоже на то, — кивнул я. — Кроме него никому не удалось высадиться здесь. Он был первым и последним посетителем острова. Зерхаэль, тебе что-нибудь известно о нём?

Он покачал головой.

— Что-то не сходится. Мы нашли тебя прямо у лагеря, который, похоже, и разбил Масалин. Что ты там делал? Почему из всех фей выжил только ты? И что за стазис, в который ты был погружён всё это время?

— Мне известно не больше вашего, — я заметил, что Зерхаэль нервно дёрнул хвостом. Он явно что-то скрывает.

— Зерхаэль, не упрямься! Ты же пообещал, нет, поклялся Оливии. Если не расскажешь нам всё что знаешь, мы не сможем разгадать тайну этого места. Не сможем понять что случилось с твоим народом.

Судя по дрожанию хвоста, он сильно колебался, стоит ли рассказывать нам. Хвост выдаёт эмоции Зерхаэля с головой. Я читаю его как открытую книгу.

Предисловие.

Это художественное произведение рассказывает историю простого контролёра счётчиков, живущего в вымышленном мире (хоть и многие сюжеты основаны на реальной жизни автора). Автор ничего не пропагандирует и ни к чему не призывает ни прямо, ни через мысли и поступки персонажей. Все совпадения с реальными местами, именами и событиями случайны. Приятного чтения.