sternkhan 

Несколько слов от ученика Волшебника троллей…

И Хеннинг, и я на протяжении всей жизни словно стояли каждой ногой в двух разных мирах: с одной стороны – реальный мир, где мы оба исполняли роль проводников великой истории для других, то есть для читателей книг тех издательств, с которыми мы работали; а с другой стороны – мир сказки, большой мир, и, пожалуй, для нас обоих в действительности самый настоящий, в котором нам посчастливилось довольно свободно передвигаться. Здесь можно говорить о своего рода двойственности – точно так же, как это происходит с Хоннингом и Подменышем в удивительной книге Хеннинга.

В 1985 году Хеннинг позволил мне одному из первых прочитать одностраничный синопсис Troll Story, или Истории троллей. К тому времени я уже в юном возрасте пять лет был учеником Волшебника троллей и, казалось бы, должен был знать все тонкости, но все же был искренне поражен тем, что целую историю можно уместить всего на одной странице – причем так, что для читателя все становится кристально ясно.

Не в последнюю очередь именно это всегда было большой силой Хеннинга: красная нить, целостное видение, понимание смысла всего произведения – то, что многим другим писателям, редакторам и рассказчикам дается гораздо труднее найти и утвердить, прежде чем они продолжат работу над повествованием и создадут цельное произведение.

«История троллей» – это выдающийся пример того, как красная нить и подлинное погружение в созданную вселенную и ее персонажей формируют настоящую историю. На протяжении десятилетий Хеннинг – и как автор, и не в последнюю очередь как редактор – сумел придать целостность действительно многим рассказам, которые иначе получились бы куда слабее, если бы не его зачастую скрытая и публично не признанная помощь.

То же можно сказать и о не слишком известном влиянии Хеннинга на свое окружение в виде небольших, но добрых и проницательных советов, которые имели большое значение, не в последнюю очередь для такого ученика, как я, что подписался под этим текстом.

«Troll Story» или «История троллей» изначально задумывалась как полнометражный мультфильм, и работа над воплощением рассказа в этом формате все еще продолжается. Тем временем с 1989 года книга выходила во множестве изданий, включая иллюстрированную версию Рунe Т. Кидде и Петера Мадсена, а созданная вселенная также послужила основой для 26 короткометражных мультфильмов в серии Trolderi, премьера которых состоялась в 2000 году на DR1, и с тех пор они неоднократно повторялись.

История троллей подошла к концу.

Хоннинг вместе с Анемоной вернулся в деревню и научился быть настоящим человеком – ведь именно им он всегда и являлся. Позже он женился на Анемоне, и у них родился маленький мальчик с огненно-рыжими волосами и сияющими голубыми глазами.

Подменыш стал самым красивым каштановым деревом в лесу. Оно гордо возвышалось и тянуло свою крону выше всех остальных. Слова, которые другие деревья шептали, когда ветер проходил через листву, были: «Друг!»

А тролли… ну, их больше никто с тех пор не видел.

Однако если спросить Анемону, она расскажет, что иногда по вечерам, в сумерках, Хоннинг исчезает в лесу. Анемона уверена, что это потому, что он ходит навестить Троллемаму, Хумбе, Гимпе и Лиллэскида.

Все замерли, когда Гримриан вышел из пасти Кульфьельда. Мрачный и злой, он стоял и угрожающе смотрел своими маленькими, красными, безумными глазами. Хоннинг встал перед Анемоной, защищая ее.

– Моя… принцесса… – прохрипел Гримриан и заковылял вперед.

С его голосом было что-то не так, будто бы он надорвал себе горло. Его когти были изодраны в кровь после долгого подъема по скале, и Хоннинг видел, как черная тролличья кровь течет из ран Гримриана.

Все стояли совершенно неподвижно.

Гримриан остановился, расставив ноги над маленьким каштановым деревцем, которое когда-то было Подменышем. Тролль не заметил росток и как раз собирался раздавить его.

– Принцесса! – взревел Гримриан и уже хотел схватить Анемону.

Но именно в этот момент маленькое каштановое дерево начало расти. Оно росло и росло, ведь ему нужно было наверстать многое. Его ветви быстро поднялись и обвились вокруг ног Гримриана. Он закричал от испуга, а в ответ каштан выпустил еще больше ветвей. Гримриан пытался вырваться, крича и ревя, но чем больше он кричал, тем быстрее росло дерево. Его ветви обвились вокруг тела и ног тролля так, что он уже не мог освободиться. Теперь ствол поднялся в воздух и поднял Гримриана вместе с собой.

В этот момент солнце взошло и послало свои первые лучи на вершины гор. Лучи коснулись почек дерева, и листья начали раскрываться. Листья дали тень Троллемаме и тролльчатам – но не Гримриану. На него свет солнца падал напрямую. Он кричал и извивался, но дерево только росло дальше и даже зацвело.

И тогда Гримриан застыл. На глазах у Хоннинга, Анемоны и тролльчат мрачный, страшный тролль превратился в прекрасное сияние, которое блестело и переливалось всеми цветами радуги в кроне дерева-Подменыша.

Хоннинг заглянул в яму, где держали Анемону. Яма действительно была пуста. Причем она еще была настолько глубока, что сама Анемона никак не могла бы выбраться оттуда. Куда же она делась?

– Хоннинг! – крикнула Анемона.

В ту же секунду она вбежала в пещеру из прохода. По пятам за ней мчались три знакомые маленькие фигурки. Это были Хумбе, Гимпе и Лиллэскид! Хоннинг едва не кувыркнулся на полу от радости, а Анемона бросилась ему на шею. Тролльчата прыгали вокруг них от восторга. Перебивая друг друга, они начали рассказывать, что произошло.

После того как тролльчата оказались заперты, они обнаружили, что могут пробраться гораздо дальше в скальную трещину, чем поначалу думали. Казалось, будто сама гора открывалась перед ними по мере того, как они ползли вперед. Иногда они упирались в глухую каменную стену, но вскоре находили новое маленькое отверстие, которого раньше не замечали. Так в конце концов они выползли через трещину в стене прямо в яму, где держали Анемону (Анемона сказала, что раньше этой трещины не видела). Сначала они испугались и даже немного боялись друг друга, но вскоре поняли, что никто никому не причинит вреда. Хумбе обнаружил новую, более широкую трещину в стене ямы. Анемона тоже ее не замечала раньше. Хотя в темноте девочка видела плохо, она была уверена, что до этого щели там не было. Трещина была достаточно широкой, чтобы даже Анемона могла проползти внутрь. Девочка была рада выбраться из ямы. Она слышала, как Гримриан кричит и мечется по пещере, но не знала, что там происходит. От этого ей становилось только страшнее. Когда она поползла вслед за троллятами по скальной трещине, ей показалось, будто она слышит чей-то смех. Или, может быть, ей показалось, что смех идет от самих скал и воздуха? Не мог ли это смеяться сам Кульфьельд?

Трещина вывела Анемону и тролльчат в один из многочисленных ходов горы. Следуя по нему, они все вместе вышли сюда – в тронный зал Гримриана – как раз вовремя, чтобы увидеть, как чудовище падает в бездонную пропасть.

Хоннинг уже собирался рассказать о страшной битве, но вдруг вспомнил о Подменыше.

Они нашли его лежащим у каменной стены, совершенно неподвижным. Мощный удар Гримриана убил мальчика. Хоннинг опустился на колени рядом с безжизненным телом, которое выглядело точь-в-точь как он сам… только Подменыш теперь был бледным и неподвижным.

Тем временем Хоннинг и Подменыш добрались до огромной пещеры, где стоял каменный трон Гримриана. Они слышали, как плачет Анемона, но нигде ее не видели. Ребята огляделись вокруг.

Пещера была невероятно огромной. Высокие каменные столбы с причудливыми узорами и вырезами тянулись от пола до самого потолка. Сам пол напоминал дикий каменный ландшафт из глыб, валунов, трещин и глубоких шахт. Вокруг многих шахт были сложены каменные круги – почти как низкие дымоходы – и над ними бушевали вечные языки пламени. Огромные костры наполняли пещеру едким, вонючим дымом и шумом трескающихся углей. Но тепла от них не было – пещера была такой же холодной, как и все ходы и залы Кульфьельда.

На вершине посреди пещеры стоял огромный каменный трон. Скала выступала над бездонной пропастью.

– Там! – сказал Подменыш и указал на трон пальцем.

Плач Анемоны доносился с той стороны, и теперь Хоннинг увидел, на что указывал Подменыш. Под троном было отверстие, похожее на люк. Гримриан, когда услышал смех, толкнул трон в сторону и сбросил Анемону в глубокую нишу под ним. Теперь трон стоял на месте, и только нечеловеческая сила Гримриана могла бы снова его сдвинуть.

Хоннинг подбежал к люку и заглянул внутрь. В темноте он едва различил светлую макушку Анемоны. Она сидела там и плакала, и у Хоннинга защемило сердце. Но прежде чем он успел что-то сказать, по пещере прокатился яростный рев.

Гримриан вернулся к своему престолу!

Великан-тролль тут же узнал Хоннинга. Это был тот самый рыжеволосый тролльчонок, который танцевал с его принцессами – пусть тогда это и были ненастоящие, временные игрушки. А теперь эта рыжая голова оказалась здесь, рядом с клеткой настоящей принцессы.

Хумбе, Гимпе и Лиллэскид искали Хоннинга.

Когда он убежал и сказал, что больше не хочет быть троллем, они стояли совершенно ошеломленные и испуганно глядели друг на друга.

– Мох и драконья чешуя! Я должна позаботиться, чтобы человеческая девочка ушла из леса троллей и никогда больше не возвращалась! – сказала тогда Троллемама. – Иначе она отберет у меня моего маленького Хоннинга!

С этими словами Троллемама исчезла, испуганная и встревоженная. Когда деревья начали шептаться о злодеянии Гримриана, Гимпе сказал:

– Орехи и шишки! Если я правильно знаю Хоннинга, он отправится к Кульфьельду и освободит Анемону из лап Гримриана!

– Грязь и тина, так и есть! – согласился Хумбе.

Сразу же все трое отправились к темной горе. Они хотели помочь своему другу чего бы это ни стоило, но теперь заблудились в ходах Кульфьельда. Тролльчата ходили кругами и до сих пор не встретили ни Хоннинга, ни Гримриана. Зато в темноте они видели отлично, как и положено троллям.

Хумбе все время находил странные вещи, которые пробуждали в нем любопытство. Каждый раз, когда он копался в куче брошенных инструментов, старых костях или осматривал странные каменные лица, вырезанные в скале, по полу коридоров разбегались крысы, пауки и прочая ползучая живность. Лиллэскид с диким воплем бросался за этими тварями и почти всегда ловил что-нибудь, что, по его мнению, было вполне съедобным.

– Идем! – все время повторял Гимпе. И добавлял: – Орехи и шишки!

Гимпе был неспокоен, ведь они так и не нашли Хоннинга, а еще оказались у гротов Гримриана. Коридор, по которому они шли, вывел их высоко-высоко на стену одной из многих пещер Кульфьельда, дальше он продолжался узким выступом прямо под потолком.

Когда Гримриан вернулся в свою пещеру, он положил лишенную чувств Анемону на пол и долго стоял, глядя на нее. Осторожно он провел своей могучей когтистой лапой по ее щеке.

– Прекрасная… – хрипло прошептал он.

Это разбудило Анемону. Смущенная, она села. Ее платье было грязным и насквозь промокшим от дождя, а волосы висели спутанными прядями. Она убрала их со лба, вытерла лицо тыльной стороной руки… и тут увидела Гримриана.

В пещере было темно, однако слабый свет из другого грота выдал тролля. В тот же миг Анемона вспомнила все, что произошло, и на этот раз она разозлилась. Беспомощная ярость разразилась в девочке, она вскочила, начала кричать, плакать и бить изо всех сил по крючковатой морде Гримриана. Но Гримриан только рассмеялся.

– Какая ты пылкая! – сказал он с улыбкой.

Анемона остановилась и уставилась на тролля, не зная, что теперь делать. Тут она показала ему язык! Гримриан удивленно вытаращил глаза, а затем пришел в ярость. 

– Что это значит? Неужели я тебе не нравлюсь?! — взревел он.

От потока воздуха Анемону подняло и отбросило через всю пещеру. Тяжелыми, угрожающими шагами Гримриан пошел к ней. Тролль поднял руку, чтобы ударить девочку, но вдруг рухнул на каменный пол перед ней и сухо всхлипнул. Он искоса посмотрел на нее.

– Ты ведь должна меня любить. Разве не понимаешь? Меня – и никого другого, – прошипел тролль.

Его рука молниеносно метнулась вперед и схватила Анемону за длинные волосы. Потом он поднялся и, хромая, пошел в большую освещенную пещеру рядом с логовом и дальше вверх, к большому каменному трону, который когда-то построили гномы, таща Анемону за собой. Теперь ее ярость сменилась ужасом и страхом. Как ей выбраться?

Ходы Кульфьельда были темными и жуткими. Паутина тянулась под потолком, а стены и пол были влажными и скользкими. Во многих местах камни покрывали слизистые водоросли, которые излучали слабый свет, так что можно было заметить странные ползущие тени, исчезающие в темных трещинах и углах. Тут и там лежали кости и пустые черепа. В некоторых местах горели магические факелы с вечным светом – их установили дворфы, когда строили эти ходы. Но одинокий свет факелов только делал мрак еще темнее, а тени – еще более угрожающими.

Хоннинг снял со стены факел и пошел через лабиринт узких проходов, которые то тут, то там расширялись в пещеры и гроты. Он был насквозь мокрый, грязный и измученный после тяжелого пути из леса троллей к Кульфьельду, но это его не останавливало. Он хотел только найти Анемону.

Все глубже и глубже он пробирался в гору. Буря заставляла ветер выть и свистеть в коридорах, а иногда снаружи доносился слабый грохот, когда молнии ударяли над лесом. Летучие мыши внезапно вылетали из темноты и проносились над головой – и тут же исчезали. Но ничто не могло напугать Хоннинга.

Мальчик пробирался вниз по узкому, крутому проходу. Он не был выложен гладким камнем, как другие коридоры – здесь было полно больших камней, и идти было почти невозможно. Проход вел в огромную пещеру глубоко под основанием Кульфьельда. Пещера была настолько большой, что свет факела не доставал ни до потолка, ни до противоположной стены. Все дно грота покрывало бездонное озеро.

Здесь Хоннинг уже не слышал ни шума бури, ни свиста ветра в коридорах. Стояла тишина – но все же не совсем. С влажных уступов вода капала в озеро. Иногда в темноте раздавался всплеск, будто рыба била хвостом по его поверхности. Немного позже Хоннинг увидел, как странная бледная рыбешка скользнула в воде мимо его ног – и тут же исчезла.

За пределами свечения факела он мог различить и других существ в озере и на каменных стенах – странные, слизистые фигуры, у которых, возможно, даже не было имен. Где-то в глубине пещеры раздавался звук, который Хоннинг почти не замечал, но все же постоянно ощущал. Слабый глубокий гул, который поднимался и опускался, поднимался и опускался – почти так, будто сама гора дышала.

Весь день Подменыш был обеспокоен и не находил себе места. Девочка ушла прямо в лес, к деревьям, хотя там водились опасные тролли. Он все еще помнил тот день, когда сам видел тролля. Анемона могла забрести куда угодно… а ведь он единственный знал, где она.

Почему же она не возвращается? Подменыш все время думал о ней и не мог успокоиться. К тому же стало темнеть, и над лесом начиналась гроза. Солнце уже садилось и освещало нижние края дождевых туч оранжевым светом.

Вдруг сверкнула молния, а затем прогремел гром.

Ему следовало бы пойти в лес и поискать девочку, но он не осмеливался. Возможно, с ней ничего не случилось. Начал накрапывать дождь, и Подменыш поднял лицо к небу. Он любил дождь, но тут снова прогремел гром – это было уже слишком. Он вздрогнул и спрятался в конюшне.

– Девочку утащил самый ужасный из всех троллей, – сказал ниссе. Он сидел на чердаке и смотрел на Подменыша своими сверкающими черными глазами.

– Что ты об этом знаешь? – спросил Подменыш.

– Деревья в лесу шепчутся об этом, – ответил ниссе. – И шепчутся так громко, что я слышу это даже отсюда. Попробуй прислушаться – ты ведь понимаешь язык деревьев.

Подменыш выглянул за дверь. Теперь, когда поднялся сильный ветер перед бурей, лес выглядел жутко. Деревья стояли и скрипели под порывами. Ниссе был прав. Подменыш хорошо понимал, о чем шептались деревья весь день, просто он не хотел их слушать. Что же ему теперь делать? Мальчик тяжело вздохнул, вышел под дождь и направился к краю леса. Дворовый ниссе улыбнулся.

– Ты поступаешь правильно! – крикнул он ему вслед. – Помни, что я сказал!

Но Подменыш уже исчез среди орешников.