1386 

Гарри всегда плыл по течению. Он делал то, что от него ожидали, чтобы быть гордостью родителей, примерным учеником, хорошим другом и так далее по списку. Но у него никогда не было цели или мечты, к которой можно было бы стремится, несмотря на то что кто-то против, что в него не верят. Даже занятия с директором не были мечтой, это было предложение от самого Риддла, на которое Гарри просто согласился. Его влюбленность не была мечтой, потому что он не собирался флиртовать и как-то добиваться директора, просто чувствовал и жил с этими чувствами.

Гарри впервые позволил себе обзавестись настоящей, большой, прекрасной мечтой. Остаться в Хогвартсе.

Он написал родителям тем же вечером. Обычно он писал ровным почерком, думал, как красивее сформулировать мысли, но на сей раз это было несколько листов малоразборчивых закорючек, похожих на бред сумасшедшего, а не связный текст.

Утром воскресенья Гарри затащил сонного Невилла в пустой класс, закрыл дверь и сказал:

— Я хочу быть новым завхозом.

— Поздравляю, — пробурчал друг, потирая глаза, а потом поднял голову и переспросил: — Ты что?!

— Элизабет уходит, я хочу быть новым завхозом, — пояснил Гарри, сверкая глазами и выглядя так, будто помешался.

— Ну… кивнул Невилл и улыбнулся: — Ты же говорил, что остался бы в Хогвартсе, а Мунго тебя пугает. Классно, что возможность такая появилась. Реально поздравляю, дружище, — похлопал Лонгботтом по плечу. — А то ты ходил какой-то весь нервный и грустный, сам на себя не похож. Думаю, тебе будет нормально. Вылавливать студентов по ночам и жаловаться на них декану — это не уроки вести. И я не знаю, какие там бумажки заполнять надо, но ты умный, справишься. Только спроси у наших завхозов, что да как, чтоб не оказалась, что там еще куча заморочек, про которые ты знать не знал.

— Эта сучка поймала меня вечером, — пробурчал Захария. — Теперь придется разбираться с родителями.

— А нефиг было курить по углам. Снова, — хмыкнула Салли-Энн. — Хотя эта Элизабет просто монстр, у нее глаза зорче, чем у МакГонагалл, и нюх лучше, чем у Снейпа.

Элизабет сидела рядом с Филчем за столом преподавателей и мило беседовала с Флитвиком. Да, новая заведующая хозяйством выискивала студентов после отбоя настолько удачно, что директор жаловался на усталость МакГонагалл из-за отработок. Филч такими темпами и правда сможет спокойно уйти на пенсию, зная, что Хогвартс в надежных руках.

— Хорошо, что это последний год, — довольно сказал Эрни. — Скорее бы сдать экзамены и помогать родителям.

— Ты все еще с Эрни, Джастин? — спросил Захария.

— Ага, я уже место в нашем магазине ему выделил, — похлопал друга по плечу МакМиллан. — Наш продавец совсем старый, уже года два говорит про пенсию, но с дорогими украшениями кого попало брать работать не хочется, а за Джастина я готов поручиться.

— Мои родители хотят, чтобы я год отдохнула, — улыбнулась Ханна.

— А мои уже спрашивают, нашла ли я работу, — буркнула Салли-Энн. — Свалю от них, как только смогу снимать комнату. Надеюсь, меня реально возьмут в салон красоты.

— Там наверняка полтора посетителя в месяц, — сказал Захария. — Проще самому выучить пару заклинаний, чем куда-то тащиться.

— Моя мама ходит каждую неделю, — вклинился Эрни.

— Не могу поверить, что еще семестр, и ты закончишь школу, — сказала мама, почесывая Подхалима.

— Ага, — без энтузиазма ответил Гарри.

— Не хочешь работать? — спросила она, заметив не самое лучшее настроение.

— Нет, все нормально, просто буду скучать по Хогвартсу. Даже вечеринки не устраивают какие-нибудь для выпускников.

— А вы сами устройте, — предложила мама. — Соберетесь в Хогсмиде, преподавателей позовете.

— Ага, — снова ответил Гарри, наблюдая за огнем в камине. — Соберемся.

Только директора там не будет. Вот бы можно было посетить раз в год сам Хогвартс. Хотя, может, к лучшему, что в школу просто так не попадешь, ведь Поттер бы ждал этого дня каждый год, чтобы увидеть директора, а когда все будет настолько плохо, что надеяться не на что, он сможет забыть, найти себе девушку, которая не будет старше больше, чем на полвека, не будет как-то связана с Лордами, не будет ограничена в передвижении. Или парня.

И ни у кого не будет тех самых темных глаз, ямочек на щеках, густых вьющихся волос, мягкого медового голоса и самых прекрасных рук.

— Не хочешь расставаться с директором? — спросила мама.

— Что? — оторвал, наконец, взгляд от урчащего Подхалима Гарри и посмотрел в родное лицо.

— Он же никогда школу не покидает, — пожала она плечами точно так же, как всегда пожимал Гарри. — Вряд ли просто не хочет, — прищурилась она, а парень молчал. — Гарри, он слишком взрослый.

Гарри снилось, как его рука упирается в шершавое дерево, сверчки поют, ветер играет удивительную мелодию, профессор слишком близко, волосы скрыты капюшоном, но одна прядь спадает на лоб, губы приоткрыты, глаза — самые прекрасные черные дыры во вселенной. Во сне Гарри резко подался вперед, и колокол умудрился громко оповестить о том, что пора вставать, именно в этот момент.

Парень подскочил, дыхание сбивалось, вначале показалось, что вокруг разлита лава, поэтому тело горячее, но быстро бросило в дрожь, словно от холода. Поттер сделал глубокий вдох и выдох, положив руку на грудь. На сей раз он, хотя бы, хорошо спал — в последнее время начала мучить утренняя бессонница, из-за которой он открывал глаза в пять утра, одеяло было словно из иголок, в горле стоял ком, а в голове — скоро экзамены, скоро окончание школы, скоро профессор Риддл станет так же недоступен, как хранилища Гринготтса, Гарри будет только писать и будет искать лазейку, по которой мог бы получить бумажку для посещения Хогвартса хотя бы раз в год.

Директор был прав, Гарри думал о том, как он, весь такой идеальный ученик, оступился, как иногда чувствовал себя взрослее однокурсников и даже друзей, а потом спустился с небес на землю. Гарри привык, что не расстраивает Риддла, что Риддл дает комментарии некоторым выходкам студентов так, будто Гарри к ним отношения иметь не может, понимает, почему это так небезопасно и неправильно. Не так уж хорошо и понимал, как оказалось.

Фигня, на самом деле. Ничего ужасного не произошло. Ничего. Вообще. Гарри не должен переживать, думать об этом, как не думал Невилл и тем более Рон, но Гарри был неправильным.

Он привык к обычной школьной жизни, но стоило появиться чему-то новому, отличающемуся от шаблона, как все относительное спокойствие как ветром сдуло.

Еще и эти сны.

Было тяжело даже смотреть на Риддла, когда раз или два в неделю, обычно по выходным, Поттер наблюдал его в довольно пикантных сценах в своих сновидениях. Еще и эта чертова дверца шкафа. Гарри стоило воспользоваться палочкой, а не наваливаться. Он надеялся, что выглядел презентабельно, когда смазывал запястья, потому что в этот момент мозг словно горел, а спина была вся мокрой. О Мерлин, главное, чтобы директор не догадался, потому что скрывать свою влюбленность становилось все труднее.

Том любил позлорадствовать, когда был моложе, но возраст сгладил некоторые черты характера. Настолько, что, вспоминая юного Риддла, Том с трудом узнавал себя. Он уже не получал того темного удовольствия от провалов других, тем более его не радовали ошибки близких и хороших знакомых. Поэтому радость из-за отработок Гарри была неправильной, не должна была существовать, но, все же, она возникла и не собиралась уходить.

Гарри был маленьким солнцем (не таким уж и маленьким, справедливости ради — время летело быстро, стоило моргнуть, и вот ребенок повзрослел). Гарри грел, но не сжигал. Точнее, он сжигал себя переживаниями, но никогда не вредил другим. Гарри был заботливым, но не до навязчивости. О Томе никто никогда вот так не заботился.

Диппет — наставник. Поучал, давал советы, предоставил работу. Диппет всегда был на шаг впереди и смотрел с легкой насмешкой. Он заботился, но рядом с ним невозможно было по-настоящему расслабиться.

Минерва даже в школьные годы была слегка язвительной. Она могла поддержать, но обычно по-своему, немного грубовато, не обращала внимания на мелочи. Нет, не так. Она замечала мелочи в поведении учеников, но Том для нее оставался профессором, даже если она звала его по имени. А о душевном состоянии профессоров не беспокоятся. Он говорил, что Минерве нужно сделать, она делала, она приходила, чтобы украсть алкоголь и пожаловаться, она превращалась рядом с ним в маленькую девочку временами. Капризную девочку. Она переживала, была и оставалась опорой, опорой крепкой, но не мягкой и не нежной.

Гарри просто заботился. Это читалось не только по поступкам, это можно было рассмотреть даже во взгляде. Смотрел, оценивал, насколько Том устал, рвался заварить кофе, писал на каникулах, задавал вопросы аккуратно, боялся обидеть и хотел защитить. Доброта в самом прекрасном проявлении, которое Риддл видел. В некоторой степени Поттер был похож на Хагрида, но последнего больше интересовали существа, а Том ему был довольно безразличен.

Гарри очень привязался, и Том это прекрасно понимал, как и понимал то, что их отношения не превратились в дружбу только из-за разницы в возрасте и статусе.

— Он отказался даже от рун, — шептала Гермиона. — Прямо сегодня. А говорил, что не бросит.

— Я переоценил свои силы, — ответил Рон. — Уроков слишком много, нет времени даже на свою девушку, — ухмыльнулся он, обхватывая Грейнджер за талию.

— Вы можете потише быть? — шикнул Гарри, поправляя метлу под мышкой. — Мы, вообще-то, правила нарушаем.

Они шли ночью по Хогвартсу по пути, проложенному Уизли, почти не скрываясь, что невероятно нервировало. Гарри каждую секунду ожидал, что Снейп выскочит из-за угла, снимет баллы и назначит отработку.

— Нет тут никого, МакГонагалл дежурит в другом коридоре, — довольно сказал Рон, который беззастенчиво пользовался положением старосты и помощника преподавателя.

— Как вечерний урок у второкурсников прошел? — спросил Поттер.

— Нормально, — отмахнулся друг. — Там слизеринцы были, а они меня знают.

— Наш третий курс уже на тебя жаловался сегодня, — сказал Невилл. — За опоздания отчитал, за разговоры снял баллы, задавал весь урок вопросы и дал какое-то особо сложное задание.

— Пусть жалуются, — ухмыльнулся Уизли. — Расслабились с Квирреллом, забыли, что на ЗОТИ как у МакГонагалл может быть. Если практиковаться нельзя, я в их головы хотя бы теорию вобью.

— Правильно, — кивнула Грейнджер. — То, что Хогвартс не самая хорошая школа, не значит, что нужно сдаваться.