Том любил лето за тепло, проникающее от лица, рук и ног в грудь, к холодному сердцу, за солнце, которое заставляло открывать глаза по утрам, за нежно поющих птиц и яркую зелень. Том ненавидел лето за то, что голоса студентов исчезали, профессора и прочие работники отправлялись в долгожданный отпуск и Том оставался один.

До создания крестража он думал, что умрет летом, но никто этого даже не заметит, пока не закончатся отпуска. Теперь было просто странно жить в тишине. Никаких людских голосов. Никакого топота. Никакого смеха. За окном все яркое, наполненное жизнью, но Том пустой. Он был уверен, что обожает одиночество, но это был лишь самообман. Лишь Хагрид не покинул Хогвартс, заходил почти каждый день, и каждое лето Том был благодарен, что хотя бы один человек, кроме него самого, остается в замке. Биннс не в счет, с призраком, помешенном на войнах гоблинов, мало поговоришь. Минерва старалась заглядывать регулярно, но ее, конечно, тянуло на приключения.

— Я видела Гриндевальда, — сообщила она, вернувшаяся из Германии одной ей известными путями, загоревшая и более энергичная, чем в конце учебного года. — Надеюсь, ты порадуешься тому, что наш Лорд выглядит выжатым, как лимон.

— Минерва, — предупреждающе сказал Том. — Это было опасно. Не подходи слишком близко.

— Я использовала оборотное и слилась с коренным населением, — ответила та. — И добыла кое-что интересное. Похоже, все инженеры — гении, но те еще пьяницы, стащить из-под носа чертежи было проще простого.

— Расширение Нурменгарда, — сказал Том, разворачивая огромные листы бумаги.

— Новый исследовательский отдел, — пояснила МакГонагалл. — Помнишь удар по Испании? Гриндевальд тогда захватил выживших маглов, исчезновение которых не вызовет вопросов. Среди них оказались те, что работали с оружием, теперь они будут обучать армию Гриндевальда своим технологиям.

— Бунт не назревает? — уточнил Том

— Каждый второй плюется, — печально усмехнулась Минерва. — Я терпеть не могу Лордов, но в их утопии маги направляют оставшихся маглов и мирно сосуществую с ними, а последователи искажают это до невозможности. Вначале идут за лозунгами, не разобравшись, потом негодуют. Об этом, кстати, Гриндевальд и напомнил. А никто не хочет лишаться теплого места. Не думаю, что это, — указала она на чертежи, — тебе поможет, но станет частью коллекции.

— Ты ведь уже передала копию сопротивлению, — утвердительно сказал Риддл.

— Передала, — ответила Минерва. — Как ты, Том?

— Недавно ходил с Руберусом смотреть на молодых фестралов, один из них повредил ногу, поэтому мы занимались лечением. Снейп вернулся в Хогвартс два дня назад, нашел старые записи Филча об отработках и очень воодушевился.

— Гриффиндорцы будут возмущены, — сказала Минерва. — Хорошо, что Лонгботтом уже выпустился. Я видела его и близнецов магазин вредилок, кстати. Там еще идет ремонт, но уже предчувствую головную боль. Они решили все же открыться в Хогсмиде, чтобы был постоянный поток клиентов.

— Да, удачный выбор места, — прокомментировал Том. — Но не для нас.

— Когда Рон прибудет?

— Завтра. Он уже заходил консультироваться, довольно справедливо заметил, что без практики студентам скучно, поэтому хочет изучать больше видов защиты, но упростить объяснения, чтобы в головах студентов хоть что-то откладывалось.

— Министерство одобрило его кандидатуру? — спросила Минерва и тут же добавила: — Смешно. Раньше главной проблемой было одобрение от Лордов, теперь, когда они не пытаются поставить кого-то своего, а мы выбираем профессоров, которые действительно не дают практики, начало вмешиваться министерство.

— Рон успешно защитил программу, хотя министерство пытается казаться влиятельнее, чем есть на самом деле. Если Лорды ничего не имеют против Рона, то он бы стал преподавателем, даже если бы пускал слюну и ползал на четвереньках.

— Не описывай меня после любого школьного мероприятия, — фыркнула Минерва. — А когда твой любимчик начнет работу?

— Через три дня, — ответил Риддл.

— Гарри Поттер — завхоз, — вздохнула она. — Сложно поверить. У мальчика такое стремление к знаниям, что мне больно слышать об этом.

— Кто знает, как ему лучше, — сказал Том медленно. — Гарри очень тяжело дается что-то новое, он жаждет одобрения и боится сделать шаг не в ту сторону. Честно говоря, я был удивлен настойчивостью, с которой он просил у меня эту должность. Он обожает Хогвартс.

— Ты планируешь продолжить занятия? — спросила Минерва.

— Я об этом не думал, — подпер подбородок рукой Том. — Учитывая, что я занимался с тобой десятилетия, это было бы справедливо.

— Не притворяйся, тебе просто нравится, — прищурилась МакГонагалл.

— Я не отрицаю, — улыбнулся Риддл. — Гарри очень старательный и очень добрый, с ним приятно общаться, хотя приходится постоянно его хвалить.

— Я тоже иногда его хвалила, пока остальные не слышат, — кивнула Минерва. — Мне казалось, что конспект загорится от того, сколько раз его перечитывали.

Гарри скоро будет в Хогвартсе.

Том не мог передать словами ощущение, когда понял, что парень останется. Года хватило для того, чтобы осознать, насколько привычным стало нахождение Поттера рядом и насколько оно уничтожало одиночество, смириться с тем, что все хорошее рано или поздно ускользает из рук. И вот Гарри остался. Это принесло ужасное облегчение, которое Том не собирался описывать перед кем-либо вслух.

Риддл редко мерз, но все равно внутри было холодно. Он даже не осознавал этого до того момента, пока не понял, что Гарри уйдет. Лишь тогда стало понятно, что холод медленно, год за годом, отступал. Возвращаться к нему не хотелось. Как бы отвратительно это не звучало, но в лице юного Гарри Риддл нашел друга, которого у него никогда не было и который был ему нужен.

— В этом году первокуурсников семьдесят? — уточнила Минерва.

— Семьдесят один, — поправил Том.

— Классы будут слишком большими, — сказала Макгонагалл. — Если количество приблизится к сотне, то мы не сможем работать, как раньше. Я уже подыскивала по знакомым, кого можно взять в профессора.

— Главное, чтобы позволили финансы, — вздохнул Том. — Но министр не может из чистого упрямства создавать проблемы себе же, он будет вынужден отложить создание золотой статуи для украшения своего сада и все-таки увеличить количество сотрудников.

— Ремус был бы рад работать, — сказала Минерва. — Я говорила с Лили. Он устал от министерства, даже хотел стать преподавателем ЗОТИ, но Гарри его отговорил, потому что преподаватели ЗОТИ долго не живут. Однако я помню, что он был умным и спокойным студентом. Я бы освежила его воспоминания за лето, и он мог бы вести у младших курсов трансфигурацию.

— Еще добавить Лили в качестве профессора зельеварения, и вся семья будет в сборе, — сказал Том, слегка улыбаясь. — Снейп бы уволился.

— Он вроде как даже перерос свою влюбленность в Лили, — сообщила МакГонагалл.

— Если начнет хорошо относиться к Гарри, то я подумаю, что его подменили, — фыркнул Риддл.

Гарри вошел в кабинет через три дня. Ему очень шли рубашка, галстук и брюки, издалека со своими короткими растрепанными волосами он даже выглядел немного дерзко, но выражение лица делало его похожим на типичного ботаника, даже очки на месте, не хватает лишь книги в руках.

— Добрый день, профессор! — сказал Поттер, широко улыбаясь. — Я уже обустроился.

— Тебе кто-то помог?

Том как раз думал поговорить с Гарри насчет его будущих покоев. В замке оставалось много неиспользуемых комнат, в том числе тех, где можно было жить. Стоило предоставить новому сотруднику выбор.

— Эльфы сказали, что в башне преподавателей есть комнаты, но я выбрал место в Астрономической башне. Даже не знал, что там есть жилое помещение. Оттуда хороший вид на Хогвартс и можно понаблюдать за звездами, когда нет уроков.

— Это эльфы помогли тебе обустроиться? — уточнил Том.

— Когда я вошел, то чемодан уже стоял в углу, а комната выглядела так, словно и не пустовала, правда я хочу немного ее украсить. Я же смогу выбираться за пределы замка вечерами? — спросил тише Гарри.

— Пока учебный год не начался, у тебя будет много свободного времени, — ответил Риддл. — Можешь ночевать дома и ходить за покупками.

— Погода хорошая, — снова улыбнулся Гарри, он весь светился и не мог просто стоять, извивался на месте. — Давайте выйдем на улицу, у вас слишком темно.

Окна у потолка и правда не позволяли отключать свет даже в летние дни, только в спальне Тома было светло, поэтому летом он любил проводить там время, особенно на балконе.

— Я не против, — ответил мужчина, поднимаясь с кресла и направляясь к выходу. — Ты все еще рад, как я вижу.

— Конечно! — воскликнул Поттер. — Я хорошо отдыхал дома, но выход на работу не пугал. Когда я думал, что буду в Мунго, то представлял каторгу, сюда же мне приятно вернуться.

— Как твои однокурсники? — спросил Том, проходя мимо горгульи и двигаясь по коридору. — Ты писал, что Гермиона стала миссис Уизли, а Макмиллан и Финч-Флетчли все еще дружат.

— Эрни уже вовсю разбирается с бизнесом вместе с семьей, — энергично кивнул Поттер, — Джастина обучает старый продавец, Салли-Энн начала работать в салоне красоты через день после окончания школы, Ханна будет год отдыхать. Гермиона с Роном занимаются домом в Хогсмиде, который снимают по льготе, Гермионе на работу в сентябре, но она уже пару раз ходила в министерство, чтобы посмотреть место и со всеми познакомиться. Невилл, Фред и Джордж занимаются магазином, говорят, пока ужасно уходят в минус, но это и неудивительно — сьем дорогой, а покупка еще дороже. Хорошо, что им помогли родители.

— Захария? — напомнил Том.

— Не знаю, — покачал головой Гарри. — Мы ему писали, но он не ответил, а в городе его не видно. Эрни говорит, что видел у него буклеты об армии Лордов, просто не хотел нас расстраивать… А вы как?

— Ничего нового, — ответил Риддл. — Только первокурсников много.

— Преподавателям с каждым годом все сложнее, — кивнул Поттер. — Вы никого нового не нашли в помощь?

— Присматриваю, — ответил Том, спускаясь по лестнице. — Но нужно еще договориться с министерством. Надеюсь, к следующему году улучшу ситуацию.

— Я постараюсь приглядывать за студентами, — улыбнусля Гарри. — Элизабет говорила, что мне нельзя давать поблажек, иначе не будут слушаться.

— Ты только выпустился, поэтому будет тяжело с теми, кто младше всего на год-второй, — сказал Том, думая, что парню и правда будет достаточно сложно, но главное, чтобы он не слишком сильно переживал. — Если не будешь поддерживать имидж строгого надзирателя, то студенты сядут на голову.

— Надзирателя? — приподнял брови парень. — Звучит так, словно мы в тюрьме.

— Для большинства учеников школа именно так и ощущается, — отметил Риддл, ожидая очередную лестницу.

— По-моему, здесь классно, — оглянул стены, высокие потолки и портреты Гарри. — С первого курса ощущения почти не изменились. Никогда не думал, что буду работать в замке, — счастливо рассмеялся он, глядя на Тома.

Наверное, выбор Поттера был правильным. Парень не казался напряженным, не теребил край рубашки, не прятал взгляд и не чесал руки, словно ему было здесь комфортно.

— Давайте отправимся к озеру, — предложил он. — Там сейчас очень спокойно.

Риддла уже воротило от спокойствия. Сколько можно находиться в этой тюрьме? Хотелось пройтись по магическим улочкам, зайти в кафе, а Гринготтс, купить себе что-то в магазине, неважно даже, что и в каком именно, просто столкнуться взглядом с продавцом, отметить качество его работы, выйти на улицу, слышать шум толпы, кивать людям, которые учились в Хогвартсе. Том сходил бы в гости к Минерве, навестил министерство.

Летнее спокойствие Хогвартса, эти горы, озеро, трава и цветы с каждым годом становились все невыносимее, но от восторженного взгляда Гарри отпускало. Хотя бы кто-то все еще наслаждался Хогвартсом. Тому тоже стоило вернуть прежнюю любовь, ведь ему придется провести здесь еще очень много лет.

— В городе все иначе, — сказал Поттер, вдыхая полной грудью. — Тут простор, ощущение свободы. Ой, простите, вам это, наверное, неприятно слышать, — спохватился парень.

— Мне каждый раз удивительно осознавать, насколько по-разному люди смотрят на мир, — сообщил Том, подхватывая Гарри под руку. — Твое видение мне нравится.

— Тогда я постараюсь, чтобы вы вновь начали наслаждаться Хогвартсом, — согнул свою руку Поттер, чтобы было удобнее держаться за нее.

Том думал, что они не выглядели как учитель и ученик, но ведь они больше и не были учителем и учеником. Теперь коллеги, теперь никто не обвинит в фаворитизме, разве что в дружбе, а это не обвинение.

— Что вы видите? — спросил Гарри, глядя на Риддла.

Они шли, возможно, слишком близко, а между лицами оставалось жалкое расстояние, но от прикосновений Тому резко становилось легче дышать, а мир не казался таким уж привычным, изученным и похожим на клетку.

— Природу. Огромное, прекрасное, пустое и одинокое пространство, — сказал Том, осознавая важную вещь.

Судя по лицу Гарри, он тоже понял. Величественная, огромная и пустая Выручай-комната Тома. Комната же Гарри — уют, обезображенный мхом, плесенью и трещинами, как сам Гарри был ранен вечными придирками к себе.

— Мне оно не кажется одиноким, — сказал Поттер. — Оно наполнено светом, шумом и мелкой живностью. Завораживает.

Том был согласен, Гарри просто не мог понять, каково быть узником, даже если сочувствовал и хотел помочь. Гарри видел хорошее во всем, кроме, возможно, себя, с детства, Тому пришлось учиться замечать хорошее много лет. Гарри видел место, где учился и развлекался с друзьями, Том — красивую тюрьму. Как Том видел красивого молодого мужчину, умного и терпеливого, а Гарри… черт знает, насколько все изменилось, но выкинуть из головы «больше всего я ненавижу себя» было невозможно, хотя с тех пор эта тема не поднималась.

Гарри не разочаровался, увидев за холодным выражением лица и отточенными движениями обычного человека, шел рядом, подставляя лицо солнцу и то и дело поглядывая на собеседника. Хорошо, что Поттер остался, с ним было намного легче, Тому хотелось научить его чему-нибудь еще, хотелось избавить от терзаний и защитить от работы в министерстве или Мунго, но одновременно хотелось вжаться в него всем телом и жаловаться на всякие мелочи, чтобы получить поддержку, которой у него никогда не было.

Том сам улыбнулся солнцу, потому что был чрезвычайно рад прибытию Гарри.