Гарри снилось, как его рука упирается в шершавое дерево, сверчки поют, ветер играет удивительную мелодию, профессор слишком близко, волосы скрыты капюшоном, но одна прядь спадает на лоб, губы приоткрыты, глаза — самые прекрасные черные дыры во вселенной. Во сне Гарри резко подался вперед, и колокол умудрился громко оповестить о том, что пора вставать, именно в этот момент.

Парень подскочил, дыхание сбивалось, вначале показалось, что вокруг разлита лава, поэтому тело горячее, но быстро бросило в дрожь, словно от холода. Поттер сделал глубокий вдох и выдох, положив руку на грудь. На сей раз он, хотя бы, хорошо спал — в последнее время начала мучить утренняя бессонница, из-за которой он открывал глаза в пять утра, одеяло было словно из иголок, в горле стоял ком, а в голове — скоро экзамены, скоро окончание школы, скоро профессор Риддл станет так же недоступен, как хранилища Гринготтса, Гарри будет только писать и будет искать лазейку, по которой мог бы получить бумажку для посещения Хогвартса хотя бы раз в год.

Директор был прав, Гарри думал о том, как он, весь такой идеальный ученик, оступился, как иногда чувствовал себя взрослее однокурсников и даже друзей, а потом спустился с небес на землю. Гарри привык, что не расстраивает Риддла, что Риддл дает комментарии некоторым выходкам студентов так, будто Гарри к ним отношения иметь не может, понимает, почему это так небезопасно и неправильно. Не так уж хорошо и понимал, как оказалось.

Фигня, на самом деле. Ничего ужасного не произошло. Ничего. Вообще. Гарри не должен переживать, думать об этом, как не думал Невилл и тем более Рон, но Гарри был неправильным.

Он привык к обычной школьной жизни, но стоило появиться чему-то новому, отличающемуся от шаблона, как все относительное спокойствие как ветром сдуло.

Еще и эти сны.

Было тяжело даже смотреть на Риддла, когда раз или два в неделю, обычно по выходным, Поттер наблюдал его в довольно пикантных сценах в своих сновидениях. Еще и эта чертова дверца шкафа. Гарри стоило воспользоваться палочкой, а не наваливаться. Он надеялся, что выглядел презентабельно, когда смазывал запястья, потому что в этот момент мозг словно горел, а спина была вся мокрой. О Мерлин, главное, чтобы директор не догадался, потому что скрывать свою влюбленность становилось все труднее.

Гарри стащил себя с кровати и побрел в душ. Горячий, потому что все тело было липким и холодным, хотелось согреться.

Стоило ли после окончания школы, перед самым уходом, сказать, что чувствовал все последние годы? Пусть директор знает. Но зачем ему знать? Думать, что не досмотрел, что испортил ученика? Лучше все же промолчать.

Соседи спали, только Эрни лениво приоткрыл полог, посмотрел на Гарри и спросил в полудреме:

— Сколько?

— Пятнадцать минут восьмого.

Макмиллан замычал, полог задернулся обратно. В гостиной была лишь парочка первокурсников, нервничающих из-за зельеварения, Гарри вышел на улицу, кутаясь в мантию. Хотя солнца еще не было видно на горизонте, уже посветлело, листья немногочисленных деревьев на внутреннем дворике пожелтели, лежали на земле, окрашивая мир в яркие краски.

Поттер выбрался из замка, чтобы взобраться на утес. В одиночестве можно было асебя, полюбоваться рассветом и подумать. Фоукс пролетел над головой, сел на лампу на стене замка, наблюдая издали. Брови поползли вверх, когда за высоким камнем парень увидел знакомую фигуру и сигарету, зажатую в пальцах.

— Захария? — удивленно сказал Гарри, и однокурсник подпрыгнул, выбрасывая сигарету, словно обжегшись, и оборачиваясь. — Я думал, ты спишь. Полог был задерн… а, да, за ним ничего не видно. Ты куришь?

— Ты ничего не видел, — сказал Смит, хмурясь и сжимая рукой острый край камня.

— Ага, — кивнул Поттер. — О, — протянул он, понимая, — так ты поэтому исчезал. Мы думали, ты со слизеринцами.

— Рон ясно дал понять, что мне там не рады, — сквозь зубы сказал Захария. — «Нарушаю порядок на факультете».

— Понятно, — ответил Поттер, опираясь спиной о камень рядом с застывшим однокурсником и глядя на озеро с высоты. — Тут красиво.

— Не думал, что ты любитель смотреть на такое, — сказал Смит, тоже облокачиваясь на камень, доставая портсигар и вытаскивая новую сигарету.

— Почему нет? — пожал плечами Гарри.

— У тебя есть куча друзей, чтобы провести время, — невнятно ответил однокурсник, уже сжимающий фильтр зубами, чтобы прикурить от палочки.

— В Хогвартсе красиво, почему бы не полюбоваться в одиночестве? Тем более, почти никто не встает так рано, — улыбнулся Гарри красному диску, самый краешек которого начал показываться на горизонте.

— Хочешь? — спросил Захария, взмахнув рукой с серебряным портсигаром.

— Нет, — ответил Гарри.

— Слабо? — усмехнулся Смит, щурясь.

— Я не хочу, — сказал Поттер.

— Надо же хоть раз попробовать, — дразнил тот.

— Не хочу пробовать, — повторил Гарри, и улыбка исчезла с лица Захарии. — Хочу на облака посмотреть. И на волны.

— Черт бы тебя побрал, Поттер, — пробурчал однокурсник, делая затяжку и выдыхая едкий дым в противоположную от Гарри сторону. — С первого курса не изменился.

Это было довольно прямолинейно и грубо. Только парень начал думать, что что-то поменялось, как ему в лицо сказали — ты тот же маленький мальчик, но Смит продолжил, произнося противоположное, неожиданное:

— Что тогда с Малфоем не пошел на поводу, что сейчас.

— Спасибо? — неуверенно выдавил Гарри, посмотрев на чужой профиль, слишком острый, словно говорящий, что его обладатель — человек-колючка. — У тебя что-то случилось?

— А что? — спросил Захария, делая еще одну затяжку.

— Ты мало с кем общаешься, пропадаешь, — сказал Поттер, пряча руки в рукава и наблюдая за тем, как волны бьются о скалы.

— А ты так и спешишь на помощь сирым и убогим, — фыркнул Смит.

— Я про тебя так никогда не говорил, — заметил Поттер, пнув камушек, прокатившийся ярд и врезавшийся в валун.

— Тебе бы в сектах лекции о добре читать.

Гарри промолчал. Он никогда не был близок с Захарией и понятия не имел, что с тем происходит. Он был бы рад никого здесь не встретить и побыть в одиночестве, а не вести странный диалог и наблюдать, как дым быстро рассеивается, а сигарета кончается.

— Можешь даже о вреде курения рассказать.

— Ты сам знаешь, — покачал головой Поттер.

— Ты вообще злишься когда-нибудь? — вытянул шею Смит, чтобы заглянуть прямо в лицо.

— А зачем ты пытаешься меня разозлить? — задал встречный вопрос Гарри.

Однокурсник поднес сигарету к губам, делая последнюю затяжку. Гарри скривился от запаха и тлеющего кончика в непосредственной близости от носа, думал, что Захария выдохнет прямо в лицо, но тот отвернулся, выпуская дым в противоположную сторону и выбрасывая окурок.

— Блядь, — выругался парень, — хороший вопрос, Поттер.

Гарри достал палочку, уничтожая окурок, и услышал усталый стон.

— Как же ты меня бесишь, — сказал Смит. — Идеальный даже здесь, — ткнул он в то место, где еще недавно лежал бычок. — Все экзамены на «Превосходно» и «Выше ожидаемого», любимчик преподавателей, душа компании, счастливый обладатель хороших родителей, добрый до тошноты, — ткнул он пальцем себе в шею, — еще и не ведешься на провокации. Тебе чертовски повезло.

— Я впахиваю, Смит, — резко сказал Гарри, впервые с начала разговора почувствовав раздражение.

— Я знаю, Поттер, — ответил тот, скривившись, а потом достал палочку, убирая запах сигарет с одежды и волос. — И все равно тебе так легко даются улыбки и легкие разговоры.

Эмоции внутри Гарри смешались. Это было мнение со стороны, которое Поттер был удивлен услышать, потому что звучало так, словно им… восхищались. Словно для кого-то его жизнь была красивой картинкой, которую хотелось заполучить себе. Значит, ему все же удавалось производить впечатление не только на преподавателей и скрывать свои проблемы достаточно профессионально. Только проблем была куча, но о них никто не знал, как было и с Риддлом.

Картинка. Красивая картинка. Висит на стене, и люди понятия не имеют, сколько часов на нее потратил художник и сколько тренировался, чтобы эти часы не были потрачены впустую, даже не знают, как художник относится к своему творению, может быть, ненавидит.

— Ладно, — вздохнул Гарри. — Как добрый человек, которым ты меня считаешь, открою тайну. Мне тяжело общаться с людьми, я улыбаюсь, когда нервничаю, я провожу кучу времени в библиотеке, переписываю эссе по пять раз, занимаюсь трансфигурацией в три раза больше, чем Гермиона, зазубриваю учебник по зельеварению перед началом учебного года, ужасно устаю от учебы, отсыпаюсь и смотрю мелодрамы первые недели каникул, а когда я общался с Малфоем, то каждую секунду ожидал, что весь факультет от меня отвернется. Моя жизнь — это не красивая картинка, и если ты мне завидуешь, то просто потрать свое время на то, чтобы лишний раз спросить у однокурсников, как у них дела, заглянуть в библиотеку, чтобы сделать домашку, потренироваться улыбаться у зеркала и не грубить, — закончил Поттер, отлипая от камня и отворачиваясь от Смита. — А мне пора идти на завтрак.

— А еще меня бесит, что ты застрял тут! — крикнул Захария в спину. — Меня не взяли в Дурмстранг, а ты мог пройти, даже не стараясь! Ты бы мог совершать великие дела! — продолжал он, догоняя, схватил Гарри за плечо. — Лорды бы забрали тебя в Нурменгард.

— Не перекладывай свои мечты на меня, — ответил Гарри, сбрасывая ладонь со своего плеча и продолжая путь.

Захария отстал, но оставил неприятный осадок в груди. Значит он все же хотел перевестись, просто его не приняли с такими оценками, вот почему он в последнее время ходил понурым.

— Доброе утро, — поздоровался Поттер со Снейпом, и тот вдруг резко схватил парня за руку.

— Курили, мистер Поттер?

— Что? — спросил Гарри, удивленно моргнув, а потом чуть не застонал.

— Покажите карманы, — потребовал зельевар, и парень начал медленно выворачивать их, но там хранилась только пара кнатов, оставшаяся с похода в Хогсмид.

— Я тренировал огненные заклинания, — попытался соврать он.

— Да, и они пахнут в точности как сигареты, — язвительно сказал Снейп. — Директор и декан явно не могут повлиять на вас в достаточной степени, поэтому добро пожаловать на отработки со мной, — отчеканил мужчина, — по субботам в моем кабинете, — добавил он, разворачиваясь.

— Но я не курю! — крикнул Гарри, бросаясь за профессором и быстро нагоняя его.

— Просто рядом стояли? — саркастически ответил тот, раздраженный из-за того, что больше не может смотреть на Поттера сверху вниз.

Язык присох к небу. Что сказать? Сдать Захарию? Вряд ли Снейп вообще поверит, что Гарри не при чем, в лучшем случае накажет обоих.

— Ага, — послышался тягучий голос. — Рядом со Смитом.

Рон стоял возле самого поворота, оперевшись боком о стену и небрежно сложив руки на груди.

— Вот он, кстати, крадется, — кивнул Уизли за спину Гарри, и парень обернулся, чтобы увидеть Захарию, идущего на носочках к узенькому коридору. — У него карманы и проверьте.

— Доброе утро, мистер Смит, — медленно проговорил профессор, взмахивая палочкой и ловко перехватывая портсигар. — Убиваете здоровье смолоду, как я вижу.

— Это не мое, — мотнул головой тот.

— А инициалы ваши там просто так стоят, — с убийственной лаской в голосе заметил Снейп. — На отработки оба.

— Но я не курю, — повторил Гарри.

— Правда? И зачем же вы стояли рядом с мистером Смитом, с которым даже почти не общаетесь? — приподнял брови зельевар.

— Разговаривали, — ответил парень. — И мы соседи, мы общаемся.

— Специально пошли на улицу, чтобы поговорить, да? С соседом?

— Поттер святоша, — фыркнул Захария. — На рассвет хотел посмотреть, — передразнил он и добавил: — Да не курит он, реально рядом стоял.

— Ну и ладненько, — потер ладони друг о друга Рон, — пошли тогда на завтрак. Эльфы сказали, будут блинчики с медом, у меня уже слюнки текут.

Гарри сделал пару шагов от Снейпа, понял, что его не держат, и быстрее направился к другу.

— Десять очков с Пуффендуя за сокрытие правды, — бросил зельевар вслед.

— Чтоб тебе кентавр в жопу выстрелил, — буркнул Рон под нос, оборачиваясь в сторону своего декана.

— Ты как узнал, что Захария курит? — спросил Гарри.

— У меня… — начал Уизли, самодовольно улыбаясь.

— …свои источники, — закончил за друга Поттер. — И я никогда не узнаю, какие. Спасибо, — похлопал он Рона по плечу, — иначе ходил бы я на отработки.

— А Смит мудила, — протянул тот. — Смыться хотел. Давай быстрее, Гарри, я хочу блинчиков.

Урок ЗОТИ проходил довольно спокойно, хотя мало кто обращал внимание на Квиррелла. Мисс Стюарт тихо ходила с пергаментом, пересчитывая парты и заглядывая в шкафы. Рон ткнул Гарри в спину, тот откинулся на стуле назад, Невилл последовал его примеру, чтобы услышать:

— Вчера моего малыша поймала с фейерверком после отбоя, — кивнул Уизли в сторону нового завхоза, — таких пенделей ему надавала, что капец. За шкирку к Снейпу притащила. Малой теперь правила до конца школы нарушать не будет.

— Что-то она эти парты уже второй урок считает, — тихо сказал Невилл.

— По-моему, она защищает Квиррелла, — прошептала Гермиона.

— Ребят, — позвал Гарри, сгибаясь над блокнотом и снова сжимая ручку в пальцах. — Она смотрит.

Добродушное круглое лицо Стюарт превратилось в маску, пока четверка не начала писать лекцию, после этого женщина начала снова заниматься пересчетом, очаровательно улыбаясь себе под нос.

— Она жуткая, — шепнул Невилл.

— Вначале директор жуткий, теперь завхоз, кто следующий? — приподнял брови Гарри.

Черт, он надеялся, что до Риддла не дойдут искаженные новости об утреннем инциденте. Потому что пока их обсудят преподаватели, студенты и портреты, Поттер уже будет наркоманом, подсевшим на запрещенные зелья.

Захария гад. Хотя Гарри прокручивал в голове, что сказал однокурсник, раз за разом. Идеальный. Для него Гарри был таким идеальным, что аж бесил.

Невероятно.

Значит, несмотря на все, он смог стать крутым, как мечтал в детстве.