Маяк Коуза 

События, точнее комментарии, последних дней о том, как может завершиться российско-украинский конфликт вызывают намного больше вопросов, чем дают какие-либо ответы. Впрочем, это всё не бьётся с позицией Киева в лице Владимира Зеленского, который всяческим образом пытается уйти от подписания мирного соглашения с Россией.

Конечно, желание Дональда Трампа о том, чтобы закончить этот конфликт за 24 часа или пару месяцев стало притчей во языцех. Но сложно отрицать его и его администрации желание поставить точку в этом трехлетнем конфликте, в котором погибают солдаты и мирные жители с обеих сторон. Однако, стоит признать, что взгляд Трампа и его команды на методы и сроки решения конфликта были весьма иллюзорными. Сложно представить окончание любого конфликта как за 24 часа, так и за месяц, учитывая, что такие конфликты обычно имеют давнюю и сложную предысторию взаимных упреков и разногласий между сторонами.

С другой стороны, сложно отрицать и то, что прошлая администрация президента США ничего не делала для его разрешения. Тут Трамп смог изменить тренд, хотя бы в краткосрочной перспективе. Не имеет сейчас смысла обсуждать, когда может быть подписано мирного соглашение – похоже конфликт будет продолжаться еще долгое время.

Главными проблемами сейчас являются два фактора – украинский и американский.

Украинский фактор состоит в том, что Владимир Зеленский не готов идти на подписание мирного соглашения с Россией из-за множества выдуманных причин: то нельзя вести переговоры с Владимиром Путиным, то потом оказывается можно, то он – Зеленский – не готов идти на уступки России, но при этом ни с военной, ни с дипломатической точки зрения не представляется возможным возвращение Украины к границам 1991 года по множеству причин. Получается парадоксальная ситуация: с одной стороны, Украина готова к переговорам, по крайней мере, она об этом говорит, но при этом она не готова ни к каким уступкам – территориальным, военным, блоковым, языковым и т.д.

Состоявшаяся накануне встреча американского президента Дональда Трампа и украинского президента Владимира Зеленского войдёт не только в анналы дипломатии, но и в архивы мемов, которых появилось настолько много на просторах не только русскоязычного интернета, что невольно начинаешь задумываться о настоящей цели этой встречи. Если отбросить шутки, то ситуация на самом деле складывается, мягко говоря, патовая.

Встреча двух президентов длилась чуть менее 50 минут, но она уже наделала шума и обозначила контуры будущего решения украинского конфликта. В целом понятно, что поведение украинского президента на встрече в Овальном кабинете является хамским. Президенты между собой могут общаться как угодно и мы - наблюдатели - только по прошествии большого отрезка времени узнаем о том, что реально происходило в кулуарах, но публично политики должны держаться определенного уровня дискуссии, который не может снижаться ни при каких обстоятельствах - даже в весьма драматичные моменты для того или иного политика и, тем более, в драматичные моменты истории государства.

Дипломатический этикет, особенно если это публичное мероприятие, позволяет минимизировать потенциальные конфликтные реплики, устные недовольства и т.д. В политике, особенно в публичной её части, просто невозможны дружеские, неформальные, отношения. Самым ярким описанием этого являются слова персонажа Пия XIII из сериала “Молодой папа” Паоло Соррентино, который наиболее точно выразил преимущества формальных отношений: “Позвольте Вам объяснить то, что Вы не поняли за свою долгую-долгую жизнь. Дружеские отношения — опасны. Они приводят к двусмысленности, недопониманию и конфликтам. И всегда плохо заканчиваются. В то же время формальные отношения — чисты, как родниковая вода. Это правила, выбитые в камне. Нет риска недопонимания и они длятся вечно. Так вот, Вы должны знать — я не ценю дружеские отношения и я большой поклонник формальных. Там, где формальные отношения — там права. А там, где права — земной порядок торжествует”.

Прошло уже чуть больше месяца с того момента как бывший президент Южной Кореи Юн Сок Ёль ввел военное положение. Несмотря на то, что военное положение было снято им же через несколько часов, до сих пор это происшествие, событие, важно для Южной Кореи. Сначала ожидалось, что на тот момент действующий президент Юн самостоятельно уйдёт в отставку после неудавшегося путча и государственного переворота, но события сразу же начали набирать обороты. Юн отказывался уходить, правящая партия «Сила народа», которая имеет меньшинство в южнокорейском парламенте, сначала заявила, что не поддерживает действия Юна, но не собирается участвовать в его импичменте, чтобы не подыгрывать оппозиционной Демократической партии, но после того, как стало известно, что Юн Сок Ёль отдал приказ арестовать практически всех действующих политиков в рамках военного положения, в том числе и лидера правящей партии «Сила народа», то уже и правящая партия не захотела поддерживать президента, фактически разрешив своим депутатам проголосовать за импичмент.

В итоге 14 декабря прошлого года президентские полномочия Юн Сок Ёля были приостановлены. Это важно оговорить, что они были именно приостановлены, так как согласно южнокорейской конституции после вынесения импичмента его должен рассмотреть Конституционный суд, у которого на это есть целых 180 дней, то есть примерно к 5 июня 2025 года Конституционный суд Южной Кореи должен подтвердить или не подтвердить законность вынесения импичмента Юн Сок Ёлю. В этой ситуации Юн фактически и формально отстранён от президентских полномочий и согласно всё той же конституции исполняющим обязанности становится премьер-министр.

Небольшая ремарка: Южная Корея является президентской республикой и, как мы знаем, в таких республиках обычно существует должность вице-президента, который как бы не имеет власти, но он нужен для того, чтобы заменить президента на своей должности в случае смерти последнего или отстранения его от власти. Например, в США вице-президент будет работать в качестве президента до окончания президентской каденции, т.е. новых президентских выборов не будет проводиться. В Южной Корее должности вице-президента нет, но должность премьер-министра ей соответствует по статусу и должностному наполнению, но в случае импичмента премьер-министр исполняет обязанности президента до внеочередных президентских выборов, а не до окончания президентской каденции.

Последний месяц российское медиапространство просто взорвалось пронаталистскими инициативами. Началось всё с появления законопроекта о запрете пропаганды идеологии чайлдфри, затем тут же, как грибы после дождя, повырастали не понятно откуда эксперты, начавшие рассказывать, как важно и нужно для поднятия демографии в нашей стране ввести налог на бездетность, сюда же добавляем давление государственно-церковной симфонии на аборты.

И это всё можно было бы посчитать временным помешательством, ведь не в первый раз поднимаются эти темы, однако в этот раз похоже нас ждут реальные законодательные изменения.

Самой интересной и спорной инициативой является запрет идеологии чайлдфри. Чайлдфри означает, что человек осознанно выбрал отказ от рождения ребёнка/детей. Тут важно подчеркнуть, что это именно осознанный отказ от деторождения. Причины такого выбора могут быть разными – как от сугубо биологических проблем (например, в семье наблюдается генетическое заболевание, которое передаётся из поколения в поколения, создавая членам семьи проблемы, а то и круги ада), так и социальными (человек просто не хочет иметь детей, так как строит карьеру, понимает, что в воспитании он никакой и не хочет экспериментировать в этой сфере и т.д.). Выбор чайлдфри может иметь и религиозную основу – монашествующий не может иметь детей, если выбрал этот путь в довольно раннем возрасте, обучаясь в семинарии, например.

При этом запрещается не сам выбор (поведение, норма), а его пропаганда. Но у многих возникает вопрос – а где собственно эту пропаганду можно обнаружить? Лично я ни разу не слышал ничего, даже косвенно, что призывало, пропагандировало, отказ от деторождения. Напротив, последние лет 10 из каждого утюга можно услышать о важности рождения детей, помощи государства и т.д. Если бы государство в лице тех депутатов, которые внесли данный законопроект, представили обществу подборку примеров пропаганды чайлдфри, то можно было бы это обсудить. Пока же это похоже на совершенно не уместное поведение из-за падения рождаемости в России, которое наблюдается из года в год.

7 октября 2023 года уже вошло в истории Израиля и Арабо-израильского конфликта: в первом случае как трагедия, во втором в качестве новой реперной точки в противостоянии двух наций, двух государств, двух миров. Порой кажется, что решение Арабо-израильского конфликта невозможно найти, как и создание двух независимых государств, которые признавали бы друг друга. Каких-то 30 лет назад – в 1994 году – Ясир Арафат, Шимон Перес и Ицхак Рабин получили Нобелевскую премию мира «за усилия по достижению мира на Ближнем Востоке».

По прошествии трёх десятилетий все усилия переговорного процесса по урегулированию главного конфликта на Ближнем Востоке были растоптаны. И нельзя сказать, что в этом виновата только одна сторона. Конечно, «ХАМАС» напал на Израиль, тем более, сделал это в шаббат, который священен для евреев, убил мирных жителей, а других взял в плен (часть израильтян до сих пор находятся в плену у «ХАМАС»). В первые дни и недели ответ Израиля был симметричным, был справедливым, но дальше в течение этого года мы наблюдали как Израиль планомерно уничтожает само физическое присутствие палестинцев на территории Сектора Газа, да и сам Сектор Газа уже никогда не будет прежним – его часть просто уничтожена.

Спустя год события, точнее театр военных действий, стал стремительно увеличиваться. Сегодня Израиль наступает на Ливан, так как на его территории действует другая террористическая организация «Хезболла», которая в свою очередь периодически обстреливала Израиль за уничтожение Сектора Газа.

Сложно сказать, какие именно цели преследовались «ХАМАС», когда они 7 октября прошлого года напали на Израиль. Поначалу казалось, что их цель была вылазка ради вылазки, чтобы показать Тель-Авиву, что они всё ещё значимая сила в регионе. Позже, когда Израиль оправился от Черного шаббата и начал операцию в Секторе Газа, стало казаться, что целью «ХАМАС» как раз и было вынудить израильскую армию на жесткий ответ, чтобы показать ужасы израильской военщины, а это должно было привести к вступлению соседних арабских государств в новый конфликт/войну с Израилем. Но и этот сценарий не оправдался, так как никто из соседних государств – Египет, Сирия, Иордания и Ливан – не решился вступать в открытое противостояние.

Конец прошлой недели несколько был взбудоражен новостями из Грузии. Последние несколько лет Грузия серьёзно меняет свой вектор политического развития и политической ориентации. Если в нулевые годы вектор Грузии можно было по праву назвать евроатлантическим, то сегодня этот вектор колеблется между пророссийским и прагматическим (смотря с какой именно колокольни мы смотрим на этот самый вектор).

В конце октября с.г. в Грузии состоятся парламентские выборы, которые крайне важны для правящей партии «Грузинская мечта» и для её лидера Бидзины Иванишвили. Победа важна на фоне желание и партии, и Иванишвили поставить крест, жирную точку, на политической проблеме под названием Михаил Саакашвили и его партии «Единое национальное движение».

Иванишвили заявил, что после победы его партии на парламентских выборах Грузия найдет в себе силы извиниться за войну с Южной Осетией в августе 2008 года: «Сразу же после завершения выборов 26 октября, когда зачинщики войны будут осуждены и все виновные в разрушении грузино-осетинской дружбы получат строжайший правовой ответ, мы обязательно найдем в себе силы, чтобы извиниться за то, что по заданию [извне] предательское «Национальное движение» в 2008 году окутало в пламени огня наших осетинских братьев и сестер».

Эти новости нужно рассматривать на фоне другой новости, а именно введения реестра иностранных агентов в Грузии, который называют калькой с российского закона об иноагентах. Политическая элита Грузии последние несколько лет пыталась, с одной стороны, сохранить евроатлантический вектор, с другой – расправиться со своими политическими противниками в лице Саакашвили и «Единого национального движения». Не находя поддержки западных лидеров в деле осуждения Саакашвили, Грузия Иванишвили похоже решила полностью уничтожить наследие Саакашвили, начав не только с его партии, но и с самого знакового политического события его президентства – Августовской войны 2008 года.

Ситуация, случившаяся с Павлом Дуровым в Париже, требуется, конечно, отдельного разговора, но разговора не столько политологического, сколько юридического. Довольно симптоматичным выглядит арест руководителя соцсети/мессенджера в современном мире, который рисуется западной его частью как мир свободы, верховенства права и прав человека. В таком мире явно руководителей соцсетей и мессенджеров не арестовывают и не задерживают как опасных преступников.

Мы понимаем, что сегодня лозунг свободы уже на является лакмусовой бумажкой для того, чтобы отличить демократический режим от недемократического, демократического политика от популиста. Учитывая ещё и то, что сегодня появилось какое-то невероятно количество разновидностей политических режимов – от делиберальной демократии до гибридных режимов. Во-первых, чёрт ногу сломит, если попытаться разобраться в них, во-вторых, зачастую такие нейминговые ноу-хау описывают не столько особый тип политического режима, сколько служат пьедесталом для автора нового термина заявить о себе во всеуслышание.

Свобода как лозунг да даже как политический манифест сегодня используется всеми политическими режимами и политиками. И не важно на каких они реально стоят позициях. В этой ситуации куда больше удивляет то, как представители российской оппозиции и независимых СМИ ринулись оправдывать действия французской полиции, аргументируя тем, что нужно разделять требования правоохранительных органов «свободных демократических стран, где есть верховенство закона… от диктаторских и тоталитарных режимов». Дескать ключи шифрования свободным демократиям нужно предоставлять, а диктаторским тоталитаристам – нет.

Можно долго и томно рассказывать о том, что Россия и Украина диаметрально отличаются друг от друга, можно придумывать обзывательства друг для друга, но когда начинаешь пристально рассматривать политические процессы, то обнаруживаешь, что это два сильно братских народа. При этом не стоит, конечно, умалять и различий, они объективно существуют, но их намного меньше, чем сходств.

На этой неделе стало известно, что Верховная Рада приняла законопроект, как его называют в российских медиа, о запрете Украинской православной церкви Московского патриархата. Тут стоит отметить, что с формальной точки зрения в нём нет речи об УПЦ МП, но подразумевается, что любая религиозная организация может быть запрещена, следовательно, и УПЦ МП может быть также запрещена. С другой стороны, УПЦ МП как юридическое лицо не существует в украинском правовом поле. Политолог Алексей Макаркин пишет по этому поводу следующее:

«УПЦ не зарегистрирована в качестве юридического лица. Поэтому государственные органы, согласно новому закону, могут признать ее «связанной с Россией», а уже затем на этом основании будут официально ликвидироваться юридические лица, которыми являются епархии и приходы. Но уже ликвидация епархий может дезорганизовать церковную жизнь. Также запрещенные организации не смогут пользоваться государственным и муниципальным имуществом – а это, в первую очередь, храмы, имеющие статус памятников архитектуры. Сложнее с храмами, построенными в последнее десятилетие, к которым государство не имеет отношения – но проблемы могут возникнуть и здесь. Как минимум, у противников УПЦ появится дополнительный аргумент для оказания давления на конкретные приходы с тем, чтобы они переходили в Православную церковь Украины (ПЦУ)».

Полтора месяца назад я написал статью на Boosty о проекте Стамбульском договора, который мог стать мирным соглашением между Россией и Украиной, заложив новые основы системы безопасности, по крайней мере, в Восточной Европе. В том материале я не называл никаких сроков, так как это гадание на кофейной гуще, не называл и возможный формат этих переговоров, так как тогда было ещё не понятно.

Напротив, я отметил, что «более важно то, что затягивание переговоров, прямых переговоров, приводит к ухудшению переговорных позиций Украины в будущем мирном договоре. Мы видим, что в последние месяцы российская армия медленно, но успешно продвигается в зоне СВО». Время показало, что не только затягивание переговоров приводит к ухудшению переговорных позиций Украины, но и продвижение её армии на непосредственной территории России приводит к ещё большему ухудшению её же переговорных позиций. Для Украины вторжение в Курскую область является исключительным ухудшением своей позиции, которая всё больше напоминает цугцванг – любой ход приводит только к проигрышу.

Не знаю, чего именно хотела добиться Украина вторжением в Курскую область, но она однозначно не понимала, что это ставит под вопрос, очень серьёзный вопрос, не просто участие России во втором саммите в Швейцарии, но ставит под сомнение саму мысль об этом участии. Если до этого можно было бы представить, что Россия может потенциально послать на второй саммит в Швейцарии своих представителей. Тут важно «можно было бы представить» и «потенциально»: этот сценарий всё ещё остается малореалистичным. Представители могли бы обсудить ключевые моменты проекта мирного договора, они могли начать поиск компромисса в формулировках в рамках дозволенного им, но это, конечно, сложно было бы считать настоящими мирными переговорами, которые могут привести к реальному завершению конфликта.

Сегодня и этот сценарий перешёл из малореалистичного в стан фантастичных. Сложно представить, что Россия готова к переговорам на проукраинской площадке швейцарского саммита. Сложно представить и Украину на стамбульской площадке. Стоит признать, что переговорный процесс, точнее допереговорный процесс зашёл в тупик.

Если всё же ставить вопрос глобально: возможно ли реальное возобновление переговорного процесса? Если отбросить сиюминутное, то ответ однозначный. Минимальное количество войн заканчивались без мирных переговоров и мирного соглашения. Правда, у России есть уникальный опыт отношений с Японией. В целом этот опыт может быть использован для современного конфликта России и Украины.