Ситуация, случившаяся с Павлом Дуровым в Париже, требуется, конечно, отдельного разговора, но разговора не столько политологического, сколько юридического. Довольно симптоматичным выглядит арест руководителя соцсети/мессенджера в современном мире, который рисуется западной его частью как мир свободы, верховенства права и прав человека. В таком мире явно руководителей соцсетей и мессенджеров не арестовывают и не задерживают как опасных преступников.

Мы понимаем, что сегодня лозунг свободы уже на является лакмусовой бумажкой для того, чтобы отличить демократический режим от недемократического, демократического политика от популиста. Учитывая ещё и то, что сегодня появилось какое-то невероятно количество разновидностей политических режимов – от делиберальной демократии до гибридных режимов. Во-первых, чёрт ногу сломит, если попытаться разобраться в них, во-вторых, зачастую такие нейминговые ноу-хау описывают не столько особый тип политического режима, сколько служат пьедесталом для автора нового термина заявить о себе во всеуслышание.

Свобода как лозунг да даже как политический манифест сегодня используется всеми политическими режимами и политиками. И не важно на каких они реально стоят позициях. В этой ситуации куда больше удивляет то, как представители российской оппозиции и независимых СМИ ринулись оправдывать действия французской полиции, аргументируя тем, что нужно разделять требования правоохранительных органов «свободных демократических стран, где есть верховенство закона… от диктаторских и тоталитарных режимов». Дескать ключи шифрования свободным демократиям нужно предоставлять, а диктаторским тоталитаристам – нет.

Позиция, конечно, до невозможности глупая и абсурдная. Нельзя отделить свободу и попытку её ограничить в зависимости от типа политического режима. Как говорится, либо крестик снимите, либо трусы наденьте. Арест Дурова и претензии к Telegram показывают только одно – современные государства, не важно демократические они или нет, начали стремиться к полному контролю последней сферы общественной жизни. Пока это похоже получилось только в 2 государствах – Китае и Северной Корее. Правда, получилось это сугубо по внутренним причинам создания интернета. Для всего остального мира, который изначально присоединился к свободной сети интернета, создание Кванмёна или Великого китайского файрвола невозможно, по крайней мере, невозможно пока.

События последних недель показывают, что современные демократии могут пойти иным путём – либо сговора, либо подражания. После задержания Дурова и предъявления ему претензий власти Южной Кореи, Дании и Германии присоединились к французскому пакету обвинения против Telegram. Сложно называть это сговором, так как состав стран слишком разнородный, но скорее это напоминает подражание, которые может иметь лавинообразную форму развития. Никто не даст гарантий, что какое-либо новое государство не выдвинет претензий к мессенджеру.

В связи с этим возникает один-единственный вопрос: а что там со свободой? Свободой как трансцендентным понятием? Что мы может считать свободой? Преследование политических противников является свободой действия правителя? А безопасность, умаляющая свободу, является свободой? Можно ли для благого дела ограничивать свободу, чтобы ограничить граждан от неправильной информации, неправильной, конечно, с точки зрения самой этой власти? Это ведёт нас к проблеме пределов свободы. Проблема эта является исключительно умозрительной или мировоззренческой, так как в зависимости от наших собственных взглядов, политических воззрений, конформизма ответ будет разным.

Вспоминается Ральф Дарендорф, который в одной из своих работ, говорил о том, что свобода либо есть, либо её нет. Не бывает полусвободы. Это, правда, не означает и обратного, так как мир не чёрно-белый, но в нём есть константы, о которых мы либо договорились как с общественным договором, либо приняли их фактически на веру ради общего блага. Свобода – трансцендентная константа. Она либо есть, либо её нет. И мы не может предъявлять одним режимам требования к свободе, если сами эти требования не соблюдаем. В противном случае мы получаем высказывание, приведённое выше. Оно только показывает, что его автор не смыслит ни в свободе, ни в политических режимах, ни в этике.

Свобода неразделима от другого понятия – демократии. Поэтому и с демократией такая же история. Можно сколько угодно придумывать разновидностей демократии, чтобы показать, что у нас самая демократическая из всех демократия, но мы просто не соблюдаем свободу условно в западном понимании, но демократия у нас есть. Для этого было придумано множество видов демократии, которые в реальности ничего не описывают, но создают видимость, завесу, что демократия как бы есть, хотя на деле ею и не пахнет.