Elena Shion 

Как и предупреждал Се Гуши, после праздника далеко не все заклинатели оказались готовы немедленно приступать к своим обязанностям. Из-за этого обычно раздробленное расписание приглашённых учеников сократилось буквально до одного пункта: «Парные работы на изученные темы». Отправной точкой служила аудитория Башни Сетужан, куда сейчас и направлялись подростки.

Однако предстоящее задание их интересовало не так сильно, как случившееся на завершающих праздник фейерверках — и в первую очередь у друзей на устах был почти забывшийся разговор с Цзян Лаем.

— Думаете, это и правда не обычное совпадение? — всегда подвергавший любой факт сомнению, У Син даже сейчас скептически относился к этому предсказанию.

— Сложно судить, — откликнулся необычайно задумчивый Е Лимин. — Нам с вами нет особого дела до таких мелочей, мы ведь просто гости. И всё же до моих ушей долетали обрывки чужих пересуд, подтверждавшие — пусть Хули Дон и окрашен во множество цветов, оранжевый был и остаётся для них особенным. Только им положено завершать такой грандиозный праздник.

— Так ведь жёлтый — почти что оранжевый. Какая разница? — лениво откликнулся невыспавшийся Шэнь Тафэй.

Цвет завершающего фейерверка произвёл впечатление не только на жителей и гостей города, но и на собравшихся ради праздника вместе старейшин ордена. Расположившись на просторном балконе гостевого особняка ордена, они имели честь лицезреть красоты города с наилучшей точки обзора — и, разумеется, ярких огненных лисиц они также наблюдали во всём их великолепии.

— Какая неожиданность, — заметил старейшина Чжи, с некоторой ленцой отпивая вино из своего бокала. — С каких пор главный фейерверк окрашен не в цвет ордена, а в цвет вашей Башни, старейшина Сун?

Пребывавший в ступоре Глава Иньюэ даже не нашёлся, что ответить:

— Это… какое-то недоразумение.

— Вот значит как? Но почему же из всех цветов ученики Башни Чучжэнь выбрали именно жёлтый? Быть может, пока мы не смотрели в вашу сторону, вы понемногу решили перехватить власть над орденом?

— Что вы, глупость какая! Да и как бы я смог уговорить этих любителей свободы подчиниться кому-то вроде этого ничтожного? — старейшина Сун попытался отшутиться, но получилось у него это плохо.

Старейшина Чжи же лишь хмыкнул:

— Вам столь легко удалось вступить на свой пост, да и следов старейшины Це так и не удалось найти — неудивительно, что при таком происшествии невольно вспоминаются ходившие тогда слухи. Кто знает, не были ли они правдивыми?

Дело близилось к обеду, и толпа понемногу стекалась к центру города, ко многочисленным ресторанчикам — поэтому двое заклинателей поступили наоборот, отправившись к набережной. Сейчас здесь было немноголюдно, и, усевшись прямо на землю поодаль ото всех, Мэй Яо молча погрузился в себя.

Присев рядом, Ли Синь какое-то время украдкой бросала взгляды на спутника, пока, наконец, не решилась вновь заговорить:

— С-слушай, не бери всё это в голову, ладно? Третий день фестиваля, все немного подустали — вот и совершают ошибки. Это просто случайность!

— Три раза подряд? — глухо отозвался юноша.

— Н-ну…

Многовато для случайности. Даже Ли Синь приходилось это признать.

Впрочем, отчаиваться она тоже пока не собиралась — не зря ведь она столько времени ждала заветного дня, подбирая те развлечения, что помогли бы им сблизиться? Увы, в текущей ситуации большая часть из них совершенно не годилась, ведь подразумевала определённое настроение, а иногда и вовсе подготовку в виде нескольких «счастливых совпадений». Но ведь что-то же ещё оставалось?..

«А что, если?..»

Как-то раз Ли Синь удалось поболтать с одной из своих соседок, Куай Сяоняо. Хотя гостьи из Чжэнфу Тянь не отличались дружелюбностью, а-Няо была не похожа на своих товарок, с удовольствием втайне сплетничая со всеми вокруг. Она рассказала девушке о том, что у всех орденов Великой Четвёрки на самом деле по две резиденции в Фуюане — главная, в которой происходили все встречи, и гостевая, предназначенная для редких визитов союзных ёкаев. И как раз неподалёку от второй резиденции тэнгу располагалось небольшое заведение «спокойных игр» — разного рода настольные и словесные развлечения для тех, кто предпочитает тихий отдых.

Прежде, чем отправиться в город к ожидавшей его Ли Синь, Мэй Яо свернул к дому своих шисюнов. Кое-что беспокоило его, и, улучив момент, юноша завёл с Ху Цзя разговор наедине:

— Слушай, а-Цзя… Вы ведь сегодня снова пойдёте вместе на праздник? Насчёт а-Фэя и Е Лимина…

— Не продолжай, я знаю, что ты хочешь сказать, — отмахнулся Ху Цзя. — Боишься, что они станут мешать? Можешь об этом не переживать, я прослежу, чтобы им было чем заняться.

— …Спасибо, — с облегчением выдохнул Мэй Яо и уже собрался уходить, но во след ему неожиданно прилетело:

— Но тебя ведь заботит вовсе не приватность вашего свидания?

— Откуда ты… Ох, — слова вылетели прежде, чем Мэй Яо сообразил, что их не стоит произносить, однако Ху Даоди только покачал головой и отвернулся.

— А вечером мы запускали воздушных змеев — таких же, на которых утром проходила гонка. Можно было выбрать любого цвета, и мне повезло ухватить красного. Ведь если уж выбирать главный оттенок любого праздника — то это непременно должен быть красный, не так ли? А, но остальные пытались почему-то получить оранжевых или зелёных…

Расположившись на крыльце общего домика и задорно болтая ногами, Куай Сяоняо взахлёб рассказывала о своём вчерашнем походе на фестиваль. Юная наследница клана тэнгу назвала его посещение бесполезной тратой времени и не почтила присутствием ярко украшенные улицы, а всегда и во всём вторившая своей госпоже Фа Лянь безропотно пошла у неё на поводу. Не то, чтобы третья гостья из Чжэнфу Тянь чувствовала себя в городе одиноко, но игнорировать подобное торжество, когда оно проходит прямо у тебя под носом, казалось ей ужасным упущением.

Тем не менее, монотонно взмахивающая мечом Тэн Юйци, казалось, не слушала её эмоциональный рассказ. С головой уйдя в бесконечное повторение цепочки ударов и следующих за ними стоек, она не проявляла никакого интереса ни к гонке на воздушных змеях, ни к описанию богато украшенных улиц, ни к перечислению всевозможных лакомств с фестивальных ларьков.

Куай Сяоняо не могла об этом знать, но для себя Тэн Юйци уже твёрдо решила — ей нельзя терять ни единого дня. Быть может когда-нибудь в далёком будущем она и пожурит себя за равнодушие к юбилею союзного ордена, однако здесь и сейчас перед ней расстилалась бескрайняя дорога, на которой она едва ли сделала первый шаг. Остановиться — значило заплутать и упустить и без того призрачный шанс.

С удовольствием облизывая сладкий краешек танхулу, облачённый в зелёные одежды приглашённых учеников юноша тихонько напевал какую-то мелодию и покачивал ногой. Магазинчик, скамью возле которого он занял, находился далеко от центра, где уже должна была пройти гонка и возможно подходило к концу и представление, но Кан Цзянцзюэ не слишком переживал по этому поводу.

Сегодня он, наконец, сумел улизнуть от одного очень хитрого, расторопного и неуёмного человека, а потому наслаждался тишиной и уединением. Для предпочитавшего спокойные занятия и неторопливые игры юноши вся его жизнь последние четыре месяца напоминала сплав по бурной реке без возможности покинуть лодку. Уезжая из дома, он надеялся проводить свои дни в беззаботном созерцании природы и методичном чтении старинных трактатов, а вместо этого один за одним закрывал пункты личного списка дел, которыми ни за что не хотел бы заниматься.

Нет, его новоприобретённые друзья, конечно, были хорошими людьми, однако чрезмерно шумными и деятельностными, чем иногда напоминали Кан Цзянцзюэ собственного отца. Тот тоже редко сидел без дела, только вместо весёлых проказ предпочитал тренировки или разведку боем, а своего сына привлекал ко всему этому даже без его согласия. Так разве можно было не воспользоваться краткой передышкой и не отпраздновать этот и без того шумный праздник одному?

Розовый воздушный змей чуть покачнулся, занимая место подле бежевого. Его наездница чуть прибрала юбку и негромко заметила:

— Глава Гухо без колебаний приняла вызов старейшины Чжи — ни одного, ни другой уже не видно. Жаль. Я надеялась немного поболтать с этой девочкой.

Вэньшунь Фэнхуан, которому были предназначены эти слова, вежливо улыбнулся:

— Насколько я помню, она вступила на свой пост уже после начала вашего уединения? Полагаю, старейшина Мэн и впрямь не имела достаточной возможности познакомиться с новой Главой Гухо поближе. Но можете быть уверены — она замечательный человек, пускай и обладает… несколько непростым характером.

— Хотелось бы напомнить, насколько плох Глава Сетужан в своей способности верно судить о людях, — иронично изогнула бровь Мэн Тяньтянь, вынуждая собеседника неловко закашляться. — Впрочем, Ю Сюаньцзе я доверяю в этом вопросе несколько больше, и его мнение совпадает с вашим. А ошибки, подобной прежней, мы больше не допустим.

— Очень хотелось бы верить, — тоскливо отозвался старейшина Вэньшунь, и тут же тряхнул головой. — Впрочем, давайте не будем сейчас об этом. Такой чудесный праздник — к чему портить его печальными воспоминаниями?

— Тем более, что совсем скоро он будет испорчен свежими неприятными инцидентами, не так ли? — насмешливо коснулась губ Глава Лянлинь.

Даже солнце ещё не успело как следует выглянуть из-за горизонта, когда Фуюань уже наполнился звуками бурной жизни. Ему предстоял большой день — и, предвкушая празднество, жители города с самого раннего утра завершали долгую подготовку к этому событию, готовясь принимать гостей и вовсю веселиться.

Но не только они ждали праздника с нетерпением — хотя до официального открытия было ещё полно времени, многие заклинатели Хули Дон уже покидали дома, чтобы самыми первыми погрузиться в грядущую атмосферу. И среди них, конечно же, находились гости ордена — те, для кого предстоящее являлось, возможно, единственным шансом за всю жизнь воочию узреть всё гостеприимство союзников кицунэ.

— Как думаете, получится занять места получше, если прямо сейчас пойти на площадь?

Беспечная размахивая длинными рукавами ученических одеяний, Шэнь Тафэй вприпрыжку шёл по дороге, периодически поворачиваясь лицом к друзьям и задавая им вопросы.

— Только не нужно врать, что тебе так уж интересно посмотреть на гонку, — фыркнул Ху Цзя.

— Ты ничего не понимаешь! Суть не в самом состязании, а в атмосфере открытия праздника! — отмахнулся Шэнь Тафэй, моментально переключаясь. — А ведь, между прочим, многие магазины в эти три дня будут продавать редкие товары, которые нельзя будет купить после празднования юбилея ордена!

— Ты надеешься ухватить нечто конкретное? — включился в разговор Е Лимин.

Все опасения, старательно гнавшиеся прочь, в один момент обратились реальностью. Больше не получалось заглядывать в доверчиво обращённое к нему лицо третьего молодого господина и не испытывать ужас от образов, что услужливо рисовало умудрённое пугающим опытом воображение.

Хотя сам Е Лимин вряд ли вообще придал значение произошедшему, не принимая возможность подобного на свой счёт, для Мэй Яо это стало решающим сигналом — пора.

Наступил тот момент, когда нельзя больше отмахиваться от мыслей о чужой безопасности. Юноша был уверен, что озвучь он своё решение вслух — друзья примутся его переубеждать, ставя в пример самих себя, но им были неведомы чувства, робко ютящиеся в глубине его души. Те, из-за которых причинить вред Е Лимину становилось ещё страшнее, чем кому-либо иному. Те, о которых он и сам запретил себе думать.

Единственным, кто мог бы не только поддержать, но и настойчиво требовать исполнения этого решения, был У Син. О том, что творилось в его голове, Мэй Яо и сейчас мог лишь догадываться, однако тревога за своего господина являлась одной из немногих вещей, которые явно читались в его словах и поступках. Пускать порой и принимала странные формы.

Поэтому для Мэй Ланя не стало сюрпризом, когда уже на следующий день У Син задержал его после занятий с просьбой поговорить.

— Если ты не против, я бы хотел, чтобы нам не мешали, — пояснил он своё решение уединиться ото всех.