Elena Shion

Elena Shion 

И самые высокие башни начинаются с ровного места

2subscribers

72posts

Глава 70. Тайны, что ждут за порогом. Часть 1

До полудня ещё оставалось некоторое время, когда трое друзей вновь встретились уже перед аудиторией Башни Сетужан. Хотя это было не обязательно, они, тем не менее, позволили друг другу ещё раз оглядеть себя на предмет забытых вещей и принялись ждать.
Ближе к назначенному часу к аудитории подтянулись Шэнь Тафэй и Кан Цзянцзюэ — вид у последнего был заплаканный, но вёл он себя не пугливее обычного. Что бы с ним не сделал за утро Шэнь Цюань, это явно помогло ему немного прийти в себя и быть, по крайней мере, готовым к отправлению. И хотя бледные пальцы юноши мёртвой хваткой вцепились в чужой рукав, сбежать он больше не пытался.
Солнце неумолимо поднималось по небосклону, покуда не замерло в зените, и совсем скоро в изящные ворота внутреннего двора вошёл последний член их группы — Вэньшунь Фэнхуан.
Хотя издалека им не раз приходилось видеть Главу Сетужан, единственным, кто общался с ним с глазу на глаз, оставался Мэй Яо — даже для его шисюнов та встреча в первый день так и осталась уникальным шансом увидеть мужчину вблизи. Теперь же, стоило ему подойти, как ученики обступили своего сопровождающего, с любопытством его разглядывая.
Как и прежде, он был облачён в бежевые одежды старшего заклинателя с накидкой, указывающей на его статус, а в ухе мерно покачивалась привычная аметистовая серьга. И Кан Цзянцзюэ, и Е Лимин впервые смогли рассмотреть, насколько молодо он выглядел, однако явственно проступающие на лбу морщинки несколько портили картину его безупречного лица. Покуда старейшина Вэньшунь молчал, он производил впечатление уверенного в себе статного заклинателя, но стоило проступить рассеянной и чуть нервной улыбке, как весь его образ немедленно разбивался.
Вот и сейчас, явно смущённый пристальным вниманием к своей персоне, он глядел на доверенных ему детей слегка потерянно, будто не зная, как к ним подступиться. Наконец, откашлявшись, он решил начать с приветствия:
— Д-доброе утро. Вижу, все в сборе? Полагаю, мне нет нужды представляться, но всё же я представлюсь — Вэньшунь Фэнхуан, старейшина ордена Хули Дон, возглавляющий Башню Сетужан. Вы можете обращаться ко мне, как вам будет удобнее. А передо мной…
— Третий молодой господин ордена Бин Баолей, Е Чуйсань! — первым вскинул руку Е Лимин.
Мужчина кивнул и по очереди перевёл взгляд на каждого из подопечных, ожидая их имён. Хотя было очевидно, что он уже знает каждого из них, старейшина Вэньшунь не стал нарушать привычный порядок знакомства и позволил каждому начать их сотрудничество с чистого листа. Тем более, что по меньшей мере двое из пяти юношей выглядели крайне взволнованно, и перед дальней дорогой стоило бы дать им привыкнуть к присутствию высокопоставленного члена союзного ордена.
— Полагаю, вам уже рассказывали про общий смысл выездного занятия? — покончив с приветствием, Глава Сетужан сразу перешёл к главному.
— Охота на демона в сопровождении опытных старших заклинателей, — кивнул Е Лимин.
— Как вы понимаете, работа заклинателя опасна, а одно задание не похоже на другое — вам могут встретиться как почти безобидные бродячие мертвецы, так и опасные демоны со сложной историей появления на свет. Тем не менее, для обучения кураторы Башни Хуэйцзя обычно отбирают наиболее предсказуемые запросы, где вам ничего не будет грозить — при условии, разумеется, что вы сами не станете бросаться под удар.
— Получается, ничего необычного мы в походе не увидим? — перебил Шэнь Цюань.
— А вы… Уже бывали на боевых заданиях? — уточнил старейшина Вэньшунь.
За друга ответил Ху Цзя:
— В нашем ордене принято довольно рано привлекать учеников к разведке, так что по крайней мере мы с а-Фэем считаемся относительно опытными. Да и Учитель частенько брал нас троих для небольших зачисток, так что, пусть и не в полной мере, но сражаться мы умеем.
— Вот как? Это очень хорошо, — довольно кивнул мужчина, но затем замялся, — только… Как бы так сказать… Всё, что я озвучил, относится к обычным сборам, а меня к простому заданию не стали бы привлекать.
— Это будет опасно? — тут же напрягся Шэнь Тафэй, спиной ощущая как едва успокоившийся Кан Цзянцзюэ пошёл мелкой дрожью.
— Опасно? Едва ли, — Вэньшунь Фэнхуан ничего не заметил, и всё же поспешил развеять сомнения. — Сложность кроется скорее в деликатности ситуации и необходимости разрешить её как можно скорее. Тем более, что запрос поступил от человека благородного происхождения, и ему хотелось бы избежать лишнего шума — так что нам предстоит хорошенечко взвесить все свои выводы, прежде чем приниматься за основную часть работы.
— Так это что, расследование? Я уж было подумал… — расслабился юноша, украдкой щипая спрятавшегося за ним наследника Малой Резиденции.
Глава Сетужан кивнул и подытожил:
— Исходя из этого, я выбрал самый быстрый на данный момент способ добраться до нужного нам места — полёт на мечах. Насколько мне известно, юный господин Кан не владеет оружием? Надеюсь, вы не станете возражать, если мы полетим на моём мече вместе?
Всё ещё бледный юноша нервно дёрнул подбородком, выражая согласие — по крайней мере, с таким надёжным заклинателем шанс сверзиться с высоты стремился к нулю.
Старейшина Вэньшунь повернулся к остальным и на всякий случай уточнил:
— Кроме Кан Цзянцзюэ, кто-то ещё не может лететь на мече?
В воздух робко поднялась одна рука. Глава Сетужан с удивлением поглядел на Мэй Яо, упёршегося взглядом в землю:
— У тебя проблемы с управлением?
— Нет, я… Мой резервуар всё ещё нестабилен, поэтому у меня не всегда получается направить нужное количество ци, а иногда поток и вовсе прерывается. То есть, я на самом деле умею, даже могу использовать некоторые техники, но…
Но если он будет постоянно уничтожать собственные талисманы, падать с меча и промахиваться по демонам, разве можно сказать, что он сумел подняться на ступень выше?
Это было досадно. Старейшина уже был готов к тому, что один ученик полетит вместе с ним, но два пассажира заметно замедлят путешествие. Впрочем, если он умеет управлять мечом сам, то был ещё один вариант:
— Может ли кто-нибудь из вас во время полёта держаться рядом с Мэй Яо и помогать ему стабилизировать поток ци?
На эту просьбу Шэнь Тафэй тут же замотал головой:
— Моих навыков для этого недостаточно.
Ху Цзя в целом был способен на это, но пока он раздумывал в нерешительности, вперёд уже выступил Е Лимин, активно размахивая вскинутой рукой:
— Я! Я, я, я! Я помогу ему!
— Обычно это делается через прикосновение к запястью, но в полёте это будет неудобно. Тебе придётся держать его за руку. Всё в порядке?
— Абсолютно!
Юноша был крайне доволен. Мало того, что все раздражающие люди оказались в другой группе, теперь ему выпал шанс оказаться к Мэй Яо немного ближе! За последний месяц Е Лимину начало казаться, что юноша от него постоянно убегает, но на практике он ему такой возможности не даст.
Убедившись, что проблема разрешилась сама собой, Глава Сетужан приглашающе указал на тропу:
— О подробностях предстоящей миссии я расскажу в дороге. Наш путь лежит на юг, поэтому нам следует покинуть территорию Башни Сетужан через границу Башни Цай. Вероятно, вы здесь никогда не бывали, так что следуйте за мной.
В последний раз оправив наплечные мешки и оружие, юноши поспешили за Вэньшунь Фэнхуаном. Он двигался неторопливо, оставляя подопечным возможность идти с комфортной для них скоростью, но всё же из-за высокого роста и какой-то поразительной рассеянности постоянно уходил вперёд. Через какое-то время подростки перестали пытаться его догнать, и просто стали идти, как могли, ожидая, что на очередном повороте или развилке вновь настигнут потерявшего их Главу Сетужан.
Приноровившись к его манере ходьбы, Е Лимин сосредоточил своё внимание на Мэй Яо. Несколько раз оглядев ножны на поясе друга, словно в поисках повода заговорить, он растянул губы в улыбке:
— Как называется твой меч?
На узкой тропе было сложно идти вровень, и Е Чуйсань словно невзначай прижался плечом к плечу друга, но тот, будто не заметив, вежливо ответил:
— Сянсы*.
(*«相思», «Xiāngsī», «Тоска по любви» или «Любовное томление». Название – отсылка на поэму Ван Вэя «相思»)
— «…И утешь меня в моей печали»*? Какое романтичное название! А ваши?
(*Перевод А. И. Гитовича: Красные бобы в долинах юга За весну ещё ветвистей стали. Наломай побольше их для друга — И утешь меня в моей печали.)
С этим вопросом он обернулся к двоим резко притихшим шисюнам Мэй Яо. Вместо того, чтобы ответить, они старательно отводили взгляд, но Е Лимин настойчиво повторил:
— Как называются ваши мечи?
Мэй Яо смущённо повторил:
— Сянсы.
— Название твоего меча я уже услышал. Я спрашиваю Ху-сюна и Шэнь-сюна.
— …Их мечи тоже носят имя Сянсы.
— Что? У вас… Вы назвали свои мечи одинаково? А, погоди, наверное в другом значении?
— Нет, они пишутся одинаково.
Подобное заставило растеряться не только Е Лимина, но и не вступавшего в разговор Кан Цзянцзюэ.
— Почему вы дали им одинаковые названия? Это, конечно, очень мило, но…
Не выдержав, Шэнь Тафэй взорвался:
— Только безумец захотел бы, чтобы все три меча назывались одинаково! Мы выбрали совсем другие имена, но из-за невнимательности того балбеса, которому Учитель поручил отнести в кузницу листы с образцами, нам сделали одинаковые мечи!
— Но как?
Ху Цзя мрачно пояснил:
— Листы остались на столе в учебной комнате. Подувший из открытого окна ветер сбросил два верхних, принадлежавших нам. С чего они с кузнецом решили, что общее имя — наш выбор, понятия не имею. Однако когда мечи были готовы, мастер наотрез отказался менять что-либо. К тому же, он самовольно сделал нам общий узор.
С этими словами Ху Цзя протянул ножны. Слегка поколебавшись, Шэнь Тафэй и Мэй Яо притормозили и поднесли к нему свои. Когда три меча оказались рядом, стало видно, что от гарды вились цветочные лозы, в каждом рисунке от разного края — слева, справа и по центру. Отдельно они смотрелись просто красиво, но находясь рядом они составляли настоящую цветочную композицию!
Не удержавшись, Е Лимин хмыкнул:
— Будь это чужие мечи, уверен, Шэнь-сюн сказал бы, что это союз, благословлённый на небесах.
— Ой, да иди ты.
Всё детство мечтавший о собственном именованном мече, выкованном в горниле ордена, он всё ещё был крайне обижен на всю эту ситуацию. Разумеется, с его-то богатой семьёй ему ничего не мешало заказать себе другой меч, но это было не то.
Утреннее напряжение понемногу сходило на нет, и даже молча прислушивающийся к их болтовне старейшина Вэньшунь почти перестал казаться каким-то недосягаемым. Тем более, что в прошлый раз Шэнь Цюань без проблем втянул его в разговор, и потому решил повторить свой успех — совсем скоро мужчина, пусть и без явной уверенности, стал отвечать на некоторые вопросы, когда они были направлены очевидно к нему.
Дорога, которой они шли, петляла между малознакомыми строениями и без конца исчезала в густой растительности. С правой стороны порой появлялись и так же быстро исчезали штандарты с рыжими знамёнами ордена, указывая на приближение к закрытой территории Башни Цан — так учеников и гостей предупреждали о возможных проблемах, рискни они продолжить свой путь в ту сторону.
Скоро деревья стали расступаться, обнажая каменистую землю и низкорослый кустарник. В широких просветах теперь виднелась небольшая равнина, обступавшая Хули Дон с нескольких сторон, а горный массив по левую руку проступил ещё чётче. Стоило группе приблизиться к самой границе ордена, как приглашённые ученики обнаружили ещё одну причину, по которой их не слишком охотно допускали до южной окраины — у подножия горы, насколько хватало взгляда, раскинулось кладбище.
— Это ведь…
— Именно то, о чём вы подумали, — подтвердил старейшина Вэньшунь.
— Оно несколько меньше, чем можно было бы предположить, — отметил Е Чуйсань.
— Думаю, вы и сами легко догадаетесь, отчего так.
— Для большинства… просто не осталось нужды в могиле? — осторожно озвучил догадку Ху Даоди.
— И да, и нет, — неопределённо ответил Глава Сетужан. — Действительно, случаи, когда родным просто нечего хоронить, нередки. Также не единичны и ситуации, в которых мы теряем сразу целые группы заклинателей, и тогда весть об их гибели… просто некому доставить.
— Но всё-таки ордену уже девять сотен лет, и большинство в принципе не покидают его стены. Не маловато ли могил? — встрял Шэнь Тафэй.
— Это потому, что большую часть территории кладбища занимают святилища. Если бы для каждого умершего выделялось отдельное место, вся равнина давно была бы усыпана погребальными камнями. Вместо этого по запросу от родных или близких имя погибшего вносится в церемониальный список, высекается на каменной стеле, а затем в его честь возжигаются благовония. Такой процесс поминовения позволяет не отказывать никому в его скорби, и вместе с тем сохраняет место для будущих поколений.
— Как-то не слишком торжественно, — надул губы Е Чуйсань. — Неужели нет исключений?
Глава Сетужан вежливо улыбнулся:
— Разумеется, есть. Но и об этом не сложно догадаться, ведь так?
— Старейшины и главы ордена? — подключился к разговору Мэй Яо.
— Именно, — кивнул мужчина. — Для их усыпальниц отведена отдельная часть кладбища.
— Ааа, тогда, должно быть, и предыдущий глава Башни Сетужан…
Юноша попытался спросить об этом как можно деликатнее, однако Вэньшунь Фэнхуан отрицательно качнул головой:
— Имя моего Учителя до сих пор не высечено на каменной стеле.
— Да? Разве этот пост не оставляют только в одном случае? — громко выразил удивление Шэнь Цюань, совершенно не заботясь о том, что может задеть чьи-то чувства.
Ху Цзя тут же шикнул на своего шиди, призывая его хоть к малейшим приличиям, когда речь заходит о чьей-то скорби. Впрочем, старейшина Вэньшунь одарил юношей печальной улыбкой:
— Он не единственный, кому до сих пор не зажгли благовоний. Я уже довольно давно занял свой пост, но вестей о нём так и не дождался. Полагаю, вскоре мне всё же придётся подать заявление о внесении его в церемониальный список, а пока… Я позволяю себе наивно надеяться.
Ненадолго воцарилось молчание. Но Шэнь Тафэй не был бы собой, если бы воспитательный щипок шисюна произвёл на него хоть какой-то эффект — задумчиво потерев нос, он снова заговорил:
— Получается, хотя старейшина Вэньшунь хорошо осведомлён о работе кладбища, сам он туда не ходит? Ну, раз вам некого навещать.
Мэй Яо отчётливо услышал шлепок ладони о лоб. Как Ху Цзя ни старался, а научить Шэнь Цюаня вовремя прикусывать язык ему всё никак не удавалось. Юноше оставалось лишь гадать, когда же шисюн, наконец, сдастся и примет характер друга таким, какой он есть.
На этот раз отвечать Глава Сетужан не спешил. Повернувшись в сторону горы, он медленно коснулся серьги в ухе и потёр её кончиками пальцев, будто решая, чем он готов поделиться с малознакомыми людьми, а что предпочёл бы оставить неозвученным. И только Мэй Яо уловил короткий колкий взгляд, устремлённый в его сторону — будто мужчина и не хотел, но всё равно непроизвольно устремил свои мысли к нему.
Леденящее покалывание пробежало вдоль по позвонкам, откликаясь на выражение чужого лица, и тут же пропало, едва Вэньшунь Фэнхуан осознал свой жест и отвернулся. А ведь это происходило уже не в первый раз — и юноша мог только нервозно сжать подол одежды, перебирая в голове каждый из этих пронизывающих взглядов, глядящих в его сторону, но словно не на него.
Что они могли значить? Что пытался в нём отыскать старейшина? В опровержение беспочвенности этих поисков выступали те неуловимые странности, которые юноша испытывал с первого дня приезда в орден. И постоянная уверенность в наличии дороги там, где он никогда не ступал, и знание о расположении домов там, куда ни разу не приходилось идти, и… И озарённый лунным светом силуэт Башни Сетужан, хотя ему ни разу не доводилось видеть её ночью с такого ракурса.
Любые мысли о причинах Мэй Яо упорно гнал прочь, предпочитая делать вид, что ничего не происходит. Мало ли, какое воспоминание о родных лесах легло на яркие впечатления от поездки? И дома — они и есть дома, всего лишь разум сыграл с ним злую шутку, дорисовав карту незнакомого места. Ведь других разумных объяснений всё равно не было, а принимать во внимание домыслы, рождённые страхом… Нет, не нужно. Всё это просто его фантазия, не более того.
— Старейшина Вэньшунь?
Мужчина до сих пор не проронил ни слова, и Шэнь Цюань нетерпеливо напомнил о себе. Желание удовлетворить своё любопытство всегда довлело в нём над любыми формами воспитания, прививаемыми Учителем, поэтому Мэй Яо снова услышал тяжёлый вздох сбоку. Но в этот раз он был даже благодарен настойчивости шисюна — ему и самому хотелось услышать, чем ответит Глава Сетужан.
— Я… Несколько старше, чем кажусь вам, — потребовалось несколько минут, чтобы мужчина оформил в слова то, над чем размышлял всё это время. — В ордене, кроме Учителя, у меня нет тех, кому я мог бы возжигать благовония. Однако за его пределами всё-таки существуют люди, чьи судьбы тесно переплелись с моей. Один из них… Хотя по правилам я не могу внести его имя в церемониальный список, да и не желал бы этого сам, всё-таки для него нашлось место в дальней части кладбища. Полагаю, я единственный, кто приходит на эту могилу…
Не прозвучало ни причины, ни имени, но сердце в груди Мэй Яо тревожно забилось, как будто он догадывался, хотя и не мог знать, о ком идёт речь. Странная история о загадочном незнакомце, казавшаяся очень важной, важнее, чем что-либо другое, и юноша всей душой желал, чтобы любопытство Шэнь Тафэя зашло ещё дальше, вытянуло из неохотно разомкнувшего уста мужчины больше подробностей, докопалось до самой сути, позволило ему со всех сторон рассмотреть каждую деталь…
— А, понятно.
Но именно в этот раз ему была неохота вести беседу и он просто замолчал! Желая подтолкнуть его к продолжению, Мэй Яо повернулся к шисюну, однако тот уже оказался занят — притянув его к себе, Кан Цзянцзюэ что-то тихо спрашивал, периодически указывая на оставшийся позади орден. Ни Е Лимин, ни Ху Цзя не стали бы задавать такие нетактичные вопросы, а сам Мэй Лань опасался привлечь к себе ещё более повышенное внимание, чем раньше — и потому пришлось усмирить вызванное историей волнение.
Ничего, как-нибудь в другой раз.
К тому же, они успели дойти до небольшого пригорка, где Глава Сетужан обнажил меч и указал на юг:
— Отсюда мы и отправимся.
Go up