Амелия ненадолго прикрыла глаза и потёрла виски. Ощущения после разговора с младшим Уизли были крайне неприятными: если честно, она поймала себя на желании принять душ. Уж больно нечистоплотным, в первую очередь в моральном плане, оказался Рональд. Даже странно, что Гарри Поттер мог дружить с ним целых два года! Хотя если её догадки верны, и Поттер, с которым она познакомилась, не совсем Гарри, то неудивительно…

Она вдруг вспомнила вопрос Поттера об артефактах, его странно блеснувший взгляд при упоминании Грейнджер, и нахмурилась. Гермиона Грейнджер — маглорождённая и, насколько можно было понять из рассказов Сью, из тех, кто считает выше своего достоинства защищаться от магических воздействий. Ну или не верит в то, что в школе ей могут серьёзно навредить. Очень глупо, на самом-то деле: к примеру, Амелия в годы учёбы в Хогвартсе не снимала кое-какие артефакты, и Сьюзен теперь следовала её примеру. 

Достав монокль, она привычным движением вставила его в глазницу. Картинка перед глазами мигнула, расплываясь, и вновь сфокусировалась. Амелия обвела класс взглядом и нахмурилась: магические потоки здесь были словно приглушены. Что ж, тем лучше: не будет так болеть голова. Всё же ей, не обладающей даже зачатками дара артефактора, магическое зрение давалось непросто.

Гермиона Грейнджер в класс не вошла — ворвалась. Следующий за ней Робардс только покачал головой, отходя в сторону. Впрочем, Гавейн вообще не любил связываться со свидетельницами, а уж с несовершеннолетними, не умеющими вести себя достойно — тем более.

— Мадам Боунс, министерство не имеет прав вмешиваться в деятельность Хогвартса! — с порога заявила Грейнджер, заставив Амелию в гневе стиснуть зубы. — Профессор Макгонагалл лучший преподаватель школы! Вы…

— Мисс Грейнджер, сядьте, — скомандовала Амелия, не повышая голоса, хотя ей безумно хотелось рявкнуть на эту бесцеремонную особу своим лучшим командирским голосом. И, стоило той плюхнуться на стул и уставиться на неё с ярко выраженным на лице протестом, замерла, не в силах отвести взгляда от сияющего у Грейнджер под одеждой переплетения магических нитей. Артефакт, и очень мощный. Но откуда он у маглорождённой? Тем более у такой… бунтарки? 

—  Что ты… — пробормотал поражённый Робардс, глядя на опустившую палочку Амелию во все глаза. Ну да, в нападении на свидетелей её пока никто не замечал.

— Всего лишь Петрификус, — бросила она и, шагнув к Грейнджер, движением палочки вытянула из-под одежды гриффиндорки висящий на цепочке артефакт. Взглянула на него — и с шипением выпустила сквозь зубы воздух: директору ДМП не пристало ругаться, как шлюхе из Лютного, а хотелось. У Гавейна подобных стопоров не было: он выругался и недоверчиво уточнил:

— Это что, хроноворот? Настоящий? Да что, во имя Мерлина, творится в этой школе?!

Помотал головой, достал из кармана мантии два флакона, один из них протянул Амелии:

— Умиротворяющий бальзам. Из личных запасов Снейпа. Не знаю, как тебе, но мне это надо.

Амелия кивнула, глотнула из флакона, снова отмечая довольно приятный вкус зелья и чувствуя, как постепенно стихает бешенство. Так-то лучше: мадам Боунс не любила настолько выходить из себя, предпочитая демонстрировать окружающим  спокойную сдержанность.

Ещё один росчерк палочки, и хроноворот на толстой цепочке лёг в её ладонь. Она, прищурившись, рассмотрела его со всех сторон и цокнула языком, увидев хорошо знакомое ей клеймо Отдела Тайн. Гавейн, подошедший поближе и тоже увидевший знак — крохотную руну Дагаз в круге, присвистнул:

— Похоже, кому-то пора проводить инвентаризацию. Что-то я не слышал об исчезновении принадлежащих им артефактов. Зеркало ЕИНАЛЕЖ, хроноворот… это похоже на систему.

— Даже если что и было, не признаются, — вздохнула Амелия. К невыразимцам она относилась крайне настороженно: по сути, Отдел Тайн был государством в государстве, подчиняясь министру магии лишь формально. Да и о каком подчинении могло идти речь, если даже личность Главы была неизвестна никому? Впрочем, как и внешность: каждый новый маг, занимающий этот пост, принимал имя Джон Смит и не снимал иллюзии, демонстрирующей окружающим неизменную маску: мужчина средних лет, среднего роста и телосложения, с абсолютно непримечательным лицом. И это при том, что Амелия была уверена, что за те триста с лишним лет, что прошли с момента принятия Статута Секретности, Отдел Тайн как минимум два раза возглавляли женщины.

Заняв место за столом, Амелия кивнула Робардсу на соседний стул и наколдовала Финиту, снимая оцепенение с Грейнджер. Та открыла было рот, дёрнулась — и замерла, поняв, что не может встать с места. Взгляд её метнулся к лежащему на столе хроновороту, и девушка закусила губу, мгновенно побледнев.

— Ваше полное имя и дата рождения, мисс? — всё-таки Умиротворяющий бальзам был хорош: Амелия и сама не ожидала, что её голос будет звучать так спокойно и холодно.

— Гермиона Джин Грейнджер, девятнадцатое сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года, — ответила та, косясь на хроноворот.

— От кого и когда вы получили данный артефакт? С какой целью? Подписывали ли вы какие-либо бумаги при получении? Использовали ли вы его и если да, то как часто?

Грейнджер сглотнула, стиснула руки в замок с такой силой, что побелели костяшки, и вскинула голову. Что ж, храбрости девчонке не занимать. Увы, храбрости дурной, чисто гриффиндорской — в современном, разумеется, понимании сути ало-золотого факультета.

— Хроноворот мне дала профессор Макгонагалл. В этом году, второго сентября. Я записалась на все предметы, и не смогла бы посещать занятия без него.

— То есть вы использовали один из опаснейших артефактов магического мира ради того, чтобы посещать все уроки?! — неверяще переспросил Робардс. 

— Я выполняла все указания профессора Макгонагалл! — вскинула голову Грейнджер. — Профессор предупредила меня, что никто не должен меня видеть, когда я им пользуюсь, и никому нельзя о нём рассказывать.

— То есть никаких документов, свидетельствующих о том, что хроноворот передан вам профессором Макгонагалл, у вас нет? — терпеливо уточнила Амелия.

— Нет, мэм, — мотнула головой Грейнджер. 

— И информации об опасности хроноворота, по причине каковой использование хроноворота возможно лишь по официальному разрешению Отдела Тайн — тоже? — насмешливо задал вопрос взявший себя в руки Робардс. Сейчас он смотрел на Грейнджер с любопытством магозоолога,  обнаружившего на заднем дворе своего дома неизвестный науке вид магических существ. — Вы не подписывали памятку о том, что уведомлены о вреде, который использование хроноворота может причинить вашим здоровью и магии? 

И хмыкнул, увидев круглые, точно у совы, глаза гриффиндорки:

— Хм… понятно, ничего такого не было. Что ж, у нас появились новые вопросы к профессору Макгонагалл. 

— Профессор Макгонагалл не могла…

— О том, что могла и не могла профессор Макгонагалл, будут судить маги, значительно компетентнее маглорождённой третьекурсницы, — отрезала Амелию, вдруг как-то резко устав от общения с этой особой. — Маги, которым хватает ума и знаний, чтобы не пользоваться истощающим магическое ядро ворованным хроноворотом. И, разумеется, мы его изымаем. 

— Ворованным? — еле слышно пискнула Грейнджер. Испуг в её глазах был неподдельным. — Я не знала!

— Следствие разберётся, — пообещал ей Робардс. — И, учитывая всё, о чем мы говорили, я советую вам сотрудничать с нами. Итак, вопрос первый: что произошло на первом и втором курсе? Начните, пожалуй, с тролля в туалете на Сам… Хэллоуин.

— В тот день Рональд Уизли сильно обидел меня…

К удивлению Амелии, как свидетель Гермиона Грейнджер оказалось выше всяких похвал: похоже, она обладала очень редко встречающейся среди магов абсолютной памятью. 

— То есть о Николасе Фламеле вы не знали? — недоверчиво переспросил Робардс, когда Грейнджер ненадолго остановилась, чтобы перевести дух. — Мне казалось, о нём даже маглы знают! И почему вы не спросили о нём кого-то из своих однокурсников? 

Грейнджер явно смутилась, что-то пробормотав себе под нос. Понятно, не хотела показывать, что она может чего-то не знать. Так, что там Поттер интересного про первый курс с её участием рассказывал? 

— Мисс Грейнджер, мистер Рональд Уизли упоминал о вашем, мистеров Поттера, Лонгботтома и Малфоя необычном наказании. Не поделитесь, что вы такое совершили, что вас ночью в Запретный лес заслали?

Грейнджер поджала губы, став странно похожей на омоложенную и уменьшенную копию Макгонагалл, и нехотя ответила:

— Мы с Поттером, между прочим, школу спасали! А нас, вместо того, чтобы наградить, наказали! И ладно бы только в Запретный Лес послали — с нас по пятьдесят баллов сняли! С каждого, в том числе и с Невилла Лонгботтома, который всего лишь хотел нас предупредить о слежке Малфоя! А с Малфоя, когда он попался, всего двадцать!

— Спасали школу, ну надо же! — усмехнулся Робардс, смерив её насмешливым взглядом. — Мисс, не стоит сочинять всякие глупости, пытаясь повысить собственную значимость. От кого вы спасали Хогвартс, учась на первом курсе? От мышей или белок?

— От дракона! — выпалила задетая за живое Грейнджер  — и вжалась в спинку стула, когда маги подались ей навстречу. Амелия, конечно, своего лица не видела, но хищное выражение на лице Робардса могло напугать и куда более устойчивого к манипуляциям взрослого мага.

— Дракон. В Хогвартсе… рассказывайте! — приказала Амелия.

— Скажите мне, мисс Грейнджер, — как-то устало-обречённо заговорил Робардс, когда Грейнджер замолчала, — какого Мордреда вы вообще в это ввязались? Ну ладно, допустим, вы не захотели рассказывать о преступлении Хагрида — а это именно преступление, вы об этом знали, как только что нам поведали. Я уже не говорю о том, что вы вообще-то стали соучастниками этого преступления: вы, мистеры Поттер, Уизли и Малфой. Но я никак не могу понять, зачем вы попёрлись с драконом на Астрономическую башню? Ладно, допустим, Чарльз Уизли и его подельники не могли приземлиться у дома Хагрида, что сомнительно: защита на нём должна быть всяко хуже, чем на одной из башен Хогвартса. Но почему Хагрид сам не мог отнести дракона?  С его ростом, силой, с его, в конце концов, возможностью свободно передвигаться по школе ночью! И что было бы, если дракон решил вырваться? Что вы, двое первокурсников, смогли бы ему противопоставить? Вам просто несказанно повезло, что вы остались целы и невредимы! 

Грейнджер, явно собиравшаяся возражать в начале этого спича, явственно сдулась к его концу. Судя по её лицу, она ни разу не задалась данным вопросом.

— Забавно то, что мистер Уизли о драконе и словом не обмолвился, — хмыкнула Амелия, на что Грейнджер неверяще уставилась на неё. — Сначала устроил всё это дело с передачей дракончика своему брату, потом подстроил всё так, чтобы в этом не участвовать… Потому что, если вы не знали, мисс Грейнджер, это контрабанда. И хоть вы и не подлежали за содеянное в то время уголовной ответственности, так как она в Магической Британии начинается с четырнадцати лет — возраста малого совершеннолетия, пятно на вашей репутации никуда не денется. 

— Но… но мы же просто спасали… — казалось, у Грейнджер рушится мир.

— Скорее всего, дракона разобрали на запчасти сразу же, как только нашли достаточно безопасное для этого место, — пояснил Робардс. — Получается, профессор Макгонагалл сняла со своего же факультета сто пятьдесят баллов, а со Слизерина — двадцать? А потом ещё и назначила дополнительное наказание в виде отработки?

Грейнджер кивнула, кусая губы. Сейчас от той пламенной революционерки, которая недавно ворвалась в класс, ничего не осталось.

— Ответьте на вопрос вслух, — потребовал Робардс и, когда Грейнджер чуть дрожащим голосом, но чётко повторила требуемое, смилостивился: — Вот, выпейте и подышите: на счёт, медленно и глубоко, — он протянул ей наколдованный бокал с водой, куда капнул умиротворяющего бальзама.

Взмахнул палочкой, ставя полог конфиденциальности, и повернулся к Амелии.

— Какого лысого драккла здесь творится? Не знаю, как тебя, но меня не раз и не два ловили на ночных прогулках по Хогу, особенно на старших курсах. И максимальное наказание либо снятие двадцати баллов, либо отработка с завхозом! Днём и в замке!

— Со мной то же самое, — согласилась Амелия. — Такое впечатление, что Макгонагалл позарез нужно было подставить их под наказание. Точнее, прежде всего Поттера.

— Почему ты так думаешь? — заинтересованно уточнил Гавейн. 

— Потому что кому вообще нужна маглорождённая? Я думаю, её и наказали-то больше для того, чтобы Поттер чувствовал себя виноватым не только за себя. 

— А Лонгботтом?

— Ммм… не знаю. Чтобы эти двое не сблизились? Так-то у них, сам понимаешь, много общего. Но если бы в дело воспитания героя вмешалась Августа Лонгботтом… Железную Августу не заткнёшь. Кстати, не удивлюсь, если доблестные гриффиндорцы для пущего вразумления подвергли нашу троицу остракизму. Как же, столько баллов за ночь потеряли!

— Сейчас узнаем, — хмыкнул Робардс и, сняв чары, снова повернулся к  напряжённой, точно струна, Грейнджер.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                   СЛЕДУЮЩАЯ