Хорошее настроение сохранялось у Стива всю первую половину дня. Правда, стоило ему взглянуть на Малфоя, как его снова пробивало на хи-хи, но почему бы и нет? Тем более что Драко так забавно злился оттого, что Поттер совершенно перестал на него реагировать прежним образом: ни тебе гневных возгласов, ни сжатых кулаков, а о попытках нападения и говорить нечего.

Урок Защиты от Тёмных Искусств — ещё одно претенциозное название из тех, что так любят маги  — стоял в расписании сразу после обеда. Направляясь к кабинету ЗОТИ в компании однокурсников, Стив тихонько хмыкнул: судя по тому, что он видел, подавляющему большинству нынешних студентов Хога постулат “в здоровом теле — здоровая магия” был незнаком: практически никто не проявил умеренности в еде, а ведь о том, что им, возможно,   предстояла практика, мог слышать не он один. Да и вообще, практика сразу после обеда? Или с точки зрения руководства школы практика по Защите не требовала хорошей физической формы? Мда, а ведь ещё лет сто назад никакого ЗОТИ и в помине не было, зато в расписании присутствовала Боевая магия…

Класс Защиты Стив оглядел с интересом: сейчас эта комната действительно была похожа на класс, а не на салон молодящейся кокотки, как при Локхарте. Гриффиндорцы шумно рассаживались по местам,  слизеринцы были гораздо спокойнее — ну, если не считать чем-то возмущающегося  Малфоя.

Вошедший в кабинет Люпин вызвал оживление у гриффиндорцев, особенно когда он объявил, что их ожидает практическое занятие, а вот слизеринцы… это было интересно: во взглядах сквозило нечто такое… лёгкое презрение, что ли? И, говоря откровенно, Стив его даже в некоторой степени разделял…

Профессор Люпин был всё в той же поношенной и залатанной одежде, что и на приветственном пиру, и это сразу порождало отторжение. Нет, Стив был далёк от того, чтобы судить о человеке по тому, как тот одевается — юность в годы Великой депрессии накладывала свой  отпечаток, но… А вот “но” было довольно весомым.

Почему Люпин не восстановил одежду магией?  Не знает нужных заклинаний? Сомнительно, да и не проблема это — в книгах можно найти всё, а уж бытовые чары и подавно! Не хватает магической силы? Но для починки одежды её нужен самый минимум, и такого слабака вряд ли взяли бы преподавать  — даже Локхарт был хоть и болван, но не слабосилок. Одежда настолько старая, что на неё не ложатся заклинания? Да, такое возможно: рано или поздно у любого предмета истощался некий запас магической прочности, и очередное заклинание восстановления могло привести к тому, что вещь вместо починки буквально расползалась в руках мага, точно тот пытался удержать в руках клочки тумана. Вот только кто мешал тому же Люпину, если уж он настолько не приспособлен к жизни, что не может заработать себе даже на приличную одежду, попросить аванс, ну или подъёмные? В то, что Дамблдор отказал бы в столь обыденной мелочи, Стив не верил совершенно. Конечно, он не знал, сколько получают преподаватели Хогвартса, но сомневался, что так уж мало, тем более с учётом того что в замке они были на полном обеспечении. И что вместо этого? Преподаватель в школе, которая позиционирует себя как учебное учреждение в том числе для элиты, выглядит как бездомный! 

Или это было сделано специально, но зачем? Хм… Стив вспомнил гардероб Гарри   — заношенную едва ли не до ветхости одежду, благо её можно было скрыть мантией,  растоптанную обувь,  — и почувствовал, как внутри поднимается волна злости. Неужели Люпин  —  или же, скорее, сам директор  — решил, что Поттер, увидев это, почувствует к новому преподавателю ЗОТИ симпатию? Мол, я тебя понимаю, сам такой? Хотя Гарри, пожалуй, мог бы, у самого же Стива это вызывало лишь глухое раздражение. С тех пор, как он осознал, насколько был удобным и управляемым в прошлом, как позволил себя использовать, любые попытки манипулирования он воспринимал в штыки.

Конечно, был и ещё один вариант… как это тогда назвала Мэй, описывая одного из своих неудачливых ухажёров? Такое меткое выражение… А, точно, “профессиональный страдалец”! Мол, пожалейте меня, пригрейте, накормите-напоите, потому что я такой хороший, просто несчастный. Бойцы тогда посмеялись, рассуждая, как именно могли бы пожалеть и коим образом пригреть страдальца. Вот и Люпин такой же… одноногая собачка!

Тем временем Люпин велел всем убрать перья и учебники и, взяв с собой только волшебные палочки, последовать за ним. Короткий инцидент с Пивзом  (тот залепил  замочную скважину одной из дверей жвачкой, принялся дразнить Люпина и убрался прочь, когда эта самая жвачка после заклинания Вадиваззи попала в него) заставил Стива неслышно хмыкнуть. Что ж, недостаток магической силы отпадает: заклинания, способные подействовать, пусть и не напрямую, на сущностей вроде Пивза, слабым магам не под силу. А значит, всё-таки попытка манипулирования, и уже не столь важно, осознанная или нет: он в любом случае постарается держаться от Люпина подальше.

Кстати, а выглядел тот много лучше, чем на праздничном пиру… Стив вспомнил свои размышления относительно “волчьих” имени и фамилии, отметил яркий, необычный цвет глаз, припомнил, что в ночь с тридцать первого августа на первое сентября было полнолуние, и мотнул головой: его догадка бы всё объяснила, кроме одного: какого чёрта? Или он просто параноит и подгоняет факты под свои теории? Впрочем, осталось всего ничего до того момента, когда он сможет их подтвердить или опровергнуть…

В своих размышлениях Стив не заметил, как они добрались до цели, которой, к его удивлению, оказалась учительская. Просторная комната была почти пуста, только в одном из кресел у камина сидел профессор Снейп. Увидев, что Люпин собирается закрыть дверь, Снейп встал и, заявив, что зрелище предстоит не из приятных, направился к выходу. Правда, не преминул подгадить напоследок, высказавшись насчёт Невилла   — мол, лучше ничего ответственного тому не поручать. 

“Вот же козёл!”  — подумал Стив, провожая взглядом зельевара. И чего тот добивался? Хотя, похоже, заверения Люпина, что он, напротив,  надеялся на помощь Невилла, заставили покрасневшего после слов Снейпа парня побледнеть почти до мучнистой белизны, а Малфоя  — что-то шепнуть стоящей рядом с ним Паркинсон, на что та с готовностью хихикнула.

Впрочем, стоило стоявшему в дальнем углу комнаты шкафу заходить ходуном, как всё внимание третьекурсников обратилось на неожиданно оживший предмет мебели. 

— Там всего-навсего обычный боггарт, — пояснил Люпин. — Так что бояться нечего. Кто скажет мне, что такое боггарт?

Грейнджер подняла руку, и не дожидаясь разрешения профессора, заговорила, дословно цитируя первый параграф учебника. Не замечая, как на неё смотрят слизеринцы, и речь не только о Малфое: похоже, она раздражала и тех, кто старался держаться от того подальше. Получив похвалу, она гордо обвела всех взглядом —  и слегка сдулась, заметив отсутствие восхищения на лицах сокурсников.

… У нас перед боггартом огромное преимущество, — продолжил Люпин, — можешь сказать, Гарри, какое?

Стив невольно дёрнулся, отметив непривычное обращение: на уроках в Хогвартсе учителя обращались к  ученикам исключительно по фамилии, и неожиданная фамильярность резанула слух. Даже Снейп, как бы он ни был порой зол на Гарри, звал его “мистер Поттер” — и “Поттер” в том случае, когда совсем выходил из себя и выплёвывал его фамилию так, словно та разъедала его внутренности кислотой. А тут вот так…

— Нас много, профессор, — бесстрастно ответил он, — а значит, боггарт не сможет определиться, какой облик ему принять.

— Именно так! — воодушевился Люпин. — Именно поэтому против боггарта лучше выходить не в одиночку. Что ж, а теперь приступим. Заклинание против боггарта простое, нужно лишь хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Само заклинание звучит так: “Ридикулус”. Движения палочки не важны. Все запомнили? Отлично, тогда приступим. Невилл, подойди сюда.

— Простите, сэр, — неожиданно подала голос Дафна Гринграсс, заставив всех посмотреть на неё, — но я предпочту тренироваться в борьбе с боггартом в одиночку. 

Голос её был привычно холодным. а лицо не выражало никаких эмоций. 

— Мисс Гринграсс, не так ли? — уточнил Люпин и, когда та кивнула, продолжил, чуть нахмурившись:  — Мне казалось, причина, по которой это занятие групповое, была достаточно освещена.

— Однако ваше предложение, профессор, неэтично, — с какой-то снисходительной усталостью пояснила Гринграсс, заставив Стива глянуть на неё с новым интересом. — Страхи — дело личное, если хотите, даже интимное, и я не желаю демонстрировать свои страхи толпе… — уголок её губ дёрнулся, — представителей двух факультетов. И, предупреждая ваш вопрос, не желаю и обратного: видеть то, чего боятся другие…

— Материал либо для шуток дурного тона, либо для шантажа, — согласился с ней Блейз Забини, смотревший на Люпина с нехорошим прищуром.

Что ж, Стив был со слизеринцами полностью согласен, но, увы, не мог поддержать их вслух. Он же храбрый гриффиндорец, которому ну совершенно нечего скрывать! Но, может, Люпин прислушается к гласу разума?

Увы… Тот как-то странно дёрнул щекой, оглядел явно настороженных слизеринцев и пожал плечами:

— Что ж, если кто-то из вас так боится не справиться, то может идти. 

Через пару минут в учительской остались только гриффиндорцы да Люпин. Уизли, прошипевшему вслед слизеринцам “трусливые слизни”, профессор не сказал ни слова упрёка. Стив снова горестно вздохнул, правда, про себя, и приготовился к дальнейшему представлению.

Что-что Люпин посоветовал Невиллу?! Он что, вообще охренел?! Это что, месть факультету Слизерин за то, что его представители не оценили его сомнительных методов преподавания?! Люпин ведь не может не понимать, что известие о том, в каком виде он посоветовал представить Снейпа, непременно дойдёт до последнего! Да и вообще… Каким бы ни был Снейп, он никогда не высказывался уничижительно в адрес коллег при студентах. А тут такое…

Хотя, если уж говорить честно, зрелище Снейпа в наряде Августы Лонгботтом было незабываемо, и Стиву не удалось сдержать смешок. Впрочем, на фоне громогласного хохота остальных его реакция была незаметна…

Парвати, Симус, Дин… гриффиндорцы по очереди заступали дорогу боггарту, превращая свои страхи во что-то смешное, вот покатился к ногам Стива безногий паук Уизли…

В следующую секунду свет в учительской померк, завыл, зашептал миллионами голосов ветер — и стих, когда Стив спрятался, отступил… по полу пополз иней, а из сгустившегося сумрака соткалась мрачная фигура в развевающихся лохмотьях, протягивая в сторону застывших от ужаса гриффиндорцев покрытые струпьями руки. Кто-то взвизгнул, кто-то вскрикнул… и в следующую минуту Стив вскинул палочку и твёрдо произнёс:

— Ридикулус!

Он не был уверен, что у него выйдет хоть что-то: боггарт слишком хорошо смог имитировать не только внешний вид, но и воздействие дементоров. Однако когда вместо мрачной и внушающей ужас фигуры в чёрных лохмотьях возникло нечто в поросячье-розовом, украшенном стразами платье, с лицом жертвы моды на силикон и с гламурным маникюром, кто-то из парней нервно хихикнул. А когда обтянутые розовым внушительные округлости вдруг сдулись с тем звуком, что издаёт проколотый воздушный шарик, а вся фигура бывшего дементора выразила растерянность, и вовсе истерически захохотал, и это стало сигналом для всех остальных.

Выходил Стив из учительской, переговариваясь с однокурсниками и  чувствуя, как сверлит ему спину взгляд Люпина. Что-то явно пошло не по плану профессора, но что? Впрочем, неважно: что бы тот ни замышлял, Стив лишь упрочил свои позиции — не каждый смог бы собраться и превратить один из самых больших кошмаров магов Британии во что-то смешное. И уж точно в том, что Гарри Поттер больше всего боится дементоров, никто не углядит чего-то недостойного. В том, чтобы бояться лишь самого страха, есть что-то воистину гриффиндорское, разве нет?

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                             СЛЕДУЮЩАЯ