Через пару минут Стив незаметно отделился от сокурсников и скользнул в один из коридоров. Слава богу, Защита была последним уроком на сегодня, и имелась возможность остаться одному, не привлекая к себе излишнего внимания.

Открыв Алохоморой один из звброшенных классов, Стив зашёл, наложил Коллопортус и опустился на пыльный пол. Точнее, рухнул на него, чувствуя себя так, словно все кости в его теле мгновенно превратились в желе. И закрыл глаза, чувствуя, как невыносимо печёт под веками…

Всё висело буквально на волоске. Стив очень хорошо помнил то, что показал ему боггарт. Сколько ночей подряд после Щелчка он просыпался от одного и того же сна, задыхаясь от горя и чувства вины и обливаясь холодным потом? 

Сон всегда начинался одинаково: сумрак, что кажется живым; мёртвая равнина, на которой ничего не растёт — Стив откуда-то точно знал, что это то место, что в библии зовётся долиной смертной тени, и кучки пепла, в неисчислимом количестве покрывающие её поверхность всюду, насколько видит глаз;  ветер, шепчущий тысячами, миллионами голосов — обвиняющих, проклинающих его, Стива — не успел, не сумел, не уберёг… голосов, что стегали больнее кнута и, казалось, срывали с костей жалкие ошмётки бренной плоти. А потом… потом тени сгущались, и из них выступала, обретая плоть, фигура — Баки, уставший, измождённый, словно обглоданный той тьмой, что царила в этом месте. Баки, который смотрел на него с усталой обречённостью… и неизменно рассыпался прахом, стоило Стиву потянуться к нему. И острое, невозможное чувство вины…

Стив судорожно вздохнул, хватая ртом воздух. Его мутило, во рту ощущался привкус желчи, словно ещё немного, и его вывернет наизнанку, и крови  — тогда в классе он, сам не зная почему, с силой прикусил щеку, и это каким-то образом позволило ему отступить, умалиться, скрыться за личиной Гарри. И фальшивый дементор, возникший после этого, был лишь тенью, пустяком  на фоне того, что едва не вытянул боггарт из подсознания. Так что и превратить его в то розовое нечто труда не составило…

Наконец противная дрожь внутри утихла, и до Стива начали доходить и внешние ощущения: неудобная поза, твёрдость пола, гуляющие по классу сквозняки… Поёжившись, он огляделся: класс был пустым и, видимо, закрытым уже давно. Неуютно, что уж там..  вздохнув, он поднялся — тяжело, словно старик или раненый, и подошел к запылённому окну.

Да уж, всего лишь неделя прошла с его возвращения в Хогвартс, а уже остро хочется найти себе убежище, где ни у кого не будет шанса его отыскать. Стив в который раз пожалел, что Гарри Поттер учился не на факультете воронов — там бы никто не удивился его стремлению к одиночеству. 

Никто из окружения Капитана Америка и не догадывался, что Стив Роджерс, по большому счету, довольно асоциальный тип. И очень ценит тех, кто не лезет в его душу глубже, чем он готов себя показать. Искусство, совершенно недоступное подавляющему большинству агентов ЩИТа и Мстителей! Единственный, кому он был рад всегда, кто его никогда не раздражал, был Баки. Впрочем, Стив признавался себе, что так и не научился считать того отдельной личностью. Были Стив и Баки, и весь остальной мир… 

Иногда Стив думал: что было бы, если бы он не сглупил так с Броком и Альфой, если бы позволил себе хоть немного сократить дистанцию, дать увидеть за фигурой Кэпа Стива? Смог бы Брок принять его вот таким, порой странным и даже нелепым в своих желаниях и устремлениях? 

Стив мотнул головой, точно  выгоняя из неё неуместные и опасные сейчас мысли. Теперь он в Хогвартсе, и ему позарез нужно убежище: место, где он сможет остаться наедине со своими мыслями и воспоминаниями. Что-нибудь небольшое, вроде того чулана под лестницей на Тисовой, но уютное. Кровать с балдахином и чарами на нём — неплохо, но не может же он проводить в спальне всё свободное время!

С силой растерев ладонями лицо, Стив наколдовал Темпус и скривился: до ужина оставалось совсем немного, а после придётся идти к Филчу. Он бы с удовольствием перенёс встречу на другой день, но кто знает, не заартачится ли завхоз, решив, что раз он не пришёл, то и не заинтересован? А информация ему жизненно необходима…

***

Стив постучался в дверь и прислушался. Раздались шаркающие шаги, дверь распахнулась, и Филч, оглядев коридор, отступил чуть в сторону:

— Входите, мистер Поттер.

 — Добрый вечер, мистер Филч, — чуть склонив голову, поздоровался Стив и, когда за ним закрылась дверь, протянул завхозу скромный презент: коробку швейцарского шоколада. Самого обычного, немагического, хотя и очень вкусного: Стив прикупил его в Лондоне, сам не зная, зачем. И пригодилось ведь! 

Завхоз явно оценил и даже попытался улыбнуться, правда, с непривычки это смотрелось страшновато, а затем предложил:

— Чаю, мистер Поттер? Раз уж вы расщедрились на угощение для старика.

— С удовольствием, — ответил Стив, ничуть не лукавя: тыквенный сок надоел ему до печёнок, а создаваемая Агуаменти вода не могла заменить ни чай, ни тем более кофе.

Стив опустился на стул и оглядел небольшую, довольно скромно обставленную, но очень чистую и неожиданно уютную комнату. Миссис Норрис, завидев его, как-то странно — Стиву даже показалось, удивлённо — мяукнула, а затем осторожно подошла к нему, понюхала  — и мяукнула уже требовательнее, закогтив его брюки. Стив осторожно опустил руку, почти ожидая получить когтями за непочтительность, но кошка не стала нападать. Подхватив её под живот, Стив усадил миссис Норрис себе на колени и принялся наглаживать, невольно улыбнувшись, когда помощница завхоза замурлыкала. Подняв голову, он заметил, что Филч смотрит на эту мизансцену с каким-то странным выражением лица,  впрочем, тот тут же отвернулся.

О деле, приведшем Стива к завхозу, они заговорили только после того, как выпили по чашке превосходного дарджилинга, вкус которого прекрасно дополнил  принесённый  Стивом шоколад. 

— Итак, мистер Поттер, что вы хотели узнать о своих родителях? 

— Всё, — решительно ответил Стив. — И, самое главное, правду. Знаете, мистер Филч, я устал слышать славословия Джеймсу и Лили Поттер, у которых при этом почему-то не осталось ни одного друга, что захотел бы хоть немного позаботиться об их оставшемся сиротой сыне. И не менее устал от крайне… неприятных высказываний профессора Снейпа о моём отце. А я даже не представляю, есть ли хоть тень истины в том, что он говорит! У старых грехов длинные тени, я это знаю, но хотелось бы хоть знать, что это за грехи, если они вообще были. 

Филч хмыкнул:

— Ну, что профессор Снейп вспоминает вашего отца неласковым словом, неудивительно. Ему компания Мародёров здорово жизнь портила.

— Компания кого?!  — Стиву показалось, что он ослышался. Как и любому, кому доводилось воевать, мародёры, эти падальщики войны, были ему омерзительны.

Видимо, его лицо было настолько говорящим в этот момент, что Филч внезапно как-то понимающе усмехнулся:

— Вижу, вы тоже знаете, кто это такие. Да-да, вы не ослышались, ваш отец и его компания именно так себя называли. Не уверен, впрочем, что они доподлинно знали значение этого слова, хотя некоторые их поступки… — он покачал головой с явным осуждением. А Стив как-то по-новому взглянул на старика, отметив то, на что не обращал внимания ни Гарри, ни он сам поначалу: сохранившуюся несмотря на возраст выправку.

— Вы воевали, сэр? — тихо спросил он.

Филч резко кивнул и помрачнел. Стив не стал углубляться в явно больную для старика тему дальше, спросив:

— Мистер Филч, а кто входил в эту ба… компанию, я о Мародёрах?

— Ваш отец, Сириус Блэк, Питер Петтигрю и, — завхоз усмехнулся, — Ремус Люпин.

Стив придушенно выдохнул. Вот теперь он понял, что его всё время цепляло в Люпине, почему казалось, что он когда-то видел или его, или кого-то очень на него похожего! Да, узнать потрёпанного, выглядевшего на сорок с лишком лет — обычных, человеческих лет — Люпина в той фигуре на колдографии было сложно, но что-то он всё-таки заметил. И в какую игру играет Дамблдор, раз нанял Люпина именно сейчас, когда замок в осаде из-за Блэка? 

Мда, ну и компашка! Интересно, а не могло ли оказаться, что предателем Поттеров был как раз Люпин? Блэку это, судя по всему,  просто не было нужно, и вряд ли у Волдеморта и его Пожирателей нашлось бы то, чем его могли соблазнить. А вот Люпин, который после Хогвартса, судя по его внешнему виду, оказался не у дел, мог банально повестись на обещание денег.  А когда Волдеморт исчез и Пожирателей прижали к ногтю — затаился, радуясь, что никто не обвинил в предательстве его. Правда, не совсем понятно, зачем в этом случае Люпину было соглашаться на работу в Хогвартсе. Хотя… если он боится Блэка, то есть шанс, что в замке, окружённом дементорами, ему как раз наиболее безопасно.

Единственное, что со всем этим никак не вяжется — те слова, что твердил Блэк в Азкабане. “Он в Хогвартсе”... если предположить, что Блэк не предавал и искал истинного предателя, и им был Люпин, то… нет, не сходится. Не стоит, пожалуй, давать волю своей неприязни к Люпину, априори считая его исчадием ада.

— Мистер Филч, а какие между ними были отношения? — уточнил Стив, неожиданно припомнив Дадли и его дружков.

— Поттер и Блэк были заводилами, — тут же ответил завхоз, — яркими, наглыми, самоуверенными.  Петтигрю… мальчик на побегушках, немногим лучше слуги, такой… угодливый. Люпин… знаете, мистер Поттер, в этой компании он был самой тёмной лошадкой. С одной стороны, отличник и даже староста, который прикрывал грешки своих дружков, с другой стороны, он, насколько мне известно, полукровка, и не из богатых.

Стив кивнул. Всё понятно: привыкшие к вседозволенности мальчики-мажоры из богатеньких чистокровных семей и двое их подпевал. Он бы даже не удивился, окажись, что и Люпин, и Петтигрю втайне ненавидели своих “друзей”. 

— Скажите, мистер Филч, то, что творили Мародёры… Это же были не просто шалости, так?

Завхоз тяжело вздохнул и, отведя взгляд, глухо произнёс:

— Я бы назвал это преступлениями. И порой — тяжкими. Уж простите, мистер Поттер, я понимаю, это не то, что любой сын хотел бы услышать о своём отце, но это чистая правда. Слишком многие после их шалостей надолго попадали в Больничное крыло, а Снейп и вовсе стал там постоянным посетителем. 

— Но почему их тогда хотя бы не исключили из школы?! — не выдержал Стив.

— Потому что они “правильно” выбирали жертв.

Стив  мгновенно понял, о чём говорит завхоз, и отвёл взгляд. Небогатые полукровки, маглорождённые — что они могли противопоставить богатым чистокровным? От отвращения свело скулы, и он подумал: какое счастье, что Гарри не дожил до того, чтобы услышать такое о своём отце! Как и многие сироты, он идеализировал своих родителей… но что бы выросло из Гарри. останься Джеймс Поттер жив?

— На старших курсах ваш отец всё же взялся за ум, — сочувствующе произнёс Филч, — он, конечно, не стал образцом для подражания, но и таких мерзких выходок себе не позволял. Ну, насколько я знаю. Вы же понимаете, мистер Поттер, не всё мне известно…

Стив кивнул: неудивительно, о той же истории с василиском старик явно не в курсе, хотя миссис Норрис и была первой пострадавшей от него. Он почесал развалившуюся на его коленях кошку за ушком и спросил:

— А моя мать? Она тоже была… ну, такой?

— Нет, — покачал головой Филч,  — к ней как раз никаких нареканий не было. Очень… правильная девочка, удивительно сильная для маглорождённой, любимица учителей. К примеру, тогда деканом Слизерина и преподавателем Зельеварения был Гораций Слизнорт, тот ещё сноб, но Лили Эванс он всегда привечал. Если честно, то больше всего меня удивило как раз то, что они с Поттером начали встречаться, особенно учитывая… — он вдруг замялся, словно чуть не сболтнул что-то, о чём Гарри Поттеру совсем не надо было знать.

— Что моя мама и Северус Снейп дружили? 

— Не думал, что вы знаете, — с каким-то облегчением проговорил завхоз. — Да, до конца пятого курса я думал, что у них могло что-то сладиться. Хотя и маловероятно, слишком они были разными. Ну что, я смог удовлетворить ваше любопытство, мистер Поттер? Хотя если хотите узнать подробнее о проделках Мародёров, могу дать почитать карточки, на которых всё это учитывалось. Ну или займётесь ими, когда вас в следующий раз ко мне на отработку отправят, — усмехнулся он.

— Почему бы и нет? — отзеркалил его усмешку Стив. — Мистер Филч, а что вы можете рассказать об Уизли?

Старик посерьёзнел и покачал головой:

— Я уже слышал о том, что произошло вчера. Будьте очень осторожны, мистер Поттер, у вас появились весьма неудобные враги. А Уизли… старших, я о Молли и Артуре, я почти не знаю: во времена их учёбы завхозом был мой предшественник, мистер Прингл. Уильям… он был самым беспроблемным из них всех: умный, сосредоточенный на учёбе, не склонный к дурацким шуткам. Второй, Чарли, тоже был неплох. Правда, учился похуже, всё время бегал то к профессору Кеттлберну, то к Хагриду. А вот близнецы…  — он сжал кулаки, — те ещё твари. И, что самое плохое, для них никто не авторитет. Мне порой кажется, что их родители каждое первое сентября возносят хвалу Мерлину и Основателям, что избавляются от головной боли в их лице. Так что… вы знаете заклинания, скажем так, для разведки? — он остро, совсем не по-стариковски взглянул на Стива и, когда тот кивнул, продолжил со странной настойчивостью: — А раз так, используйте их всякий раз, когда идёте по Хогвартсу в одиночку, особенно вечером. А сейчас вам стоит вернуться к себе в общежитие, скоро отбой.

— Вы правы, мистер Филч, — кивнул Стив, встал и аккуратно переложил миссис Норрис на кресло, — спасибо за беседу и доброй ночи.

Выйдя в коридор, Стив хмыкнул и воспользовался советом завхоза. В самом деле, заклинания, позволяющие слышать и видеть на большем расстоянии, а также заглушающие шаги и маскирующие запахи… в коридорах Хогвартса все они будут не лишними. 

То, что его предосторожности действительно оказались полезными, Стив понял, стоило ему услышать голоса в коридоре, в который он должен был свернуть через несколько шагов. Тихий, на грани слышимости голос одного из близнецов:

— Смотри, ещё минута, и птичка окажется в клетке!

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                 СЛЕДУЮЩАЯ