Зимний зашёл в ванную, закрыл за собой дверь и привалился спиной к стене. В голове был полнейший сумбур. Так тяжело было поверить в то, что всё это происходит с ним на самом деле, и так страшно было думать, что всё, что он видит, чувствует, ощущает — просто результат какого-то эксперимента Гидры. В конце концов, на нём и раньше испытывали препараты, влияющие на сознание… И что с того, что раньше все попытки были неудачными, вызывая либо полнейшее отупение, при котором он мог действовать исключительно по команде — вплоть до того, что ему надо было приказывать дышать, либо головную боль, тошноту и прочие гадости? Вдруг вивисекторы Гидры всё же нашли способ погрузить в иллюзии даже его? Тогда это скоро кончится, и он обнаружит себя в очередной лаборатории…

Однако было и кое-что, противоречащее этой теории. Зимний был уверен в том, что ни при каких обстоятельствах не мог бы придумать себе такой сюжет: когда молодая женщина, выглядящая как богатая аристократка, называет его дедушкой. Да и всё органы чувств однозначно подтверждали, что это реальность…

Он оглядел ванную и покачал головой. Такое он видел только один раз, когда пришлось устранять чем-то не угодившего Пирсу политика и работать на устрашение: не вышибить цели мозги единственным выстрелом из снайперки, а войти в защищённый дом и убить жертву практически напоказ. Вот в доме того политика он и видел нечто подобное…

Ванну, как предложила Роза, он принимать не стал. Слишком неуверенно себя пока чувствовал и оказаться в уязвимом положении совершенно не желал. Хотя ванна была что надо: даже он бы в ней смог вытянуться в полный рост. Так что он забрался в душ, включил воду — почти горячую, как же давно он не испытывал такого! — и с интересом потянулся к стоящим на полке баночкам и бутылочкам. 

Все надписи оказались сделаны на французском, даже без перевода на английский, и это впервые заставило его задуматься: а где он, собственно, находится? С Розой они беседовали на английском, и ни малейшего акцента он у неё не заметил… а вот правильность речи как раз свидетельствовала в пользу того, что английский ей не родной язык. Надписи на французском ни о чём толком не говорили:  он мог быть во Франции, или же Роза просто предпочитала покупать всё исключительно французских марок. Нет, вряд ли Роза француженка: французский акцент в английском крайне сложно истребить. 

И кто она вообще? Явно богата, раз смогла нанять специалистов, способных натянуть нос самому Пирсу. И не побоялись же! Удивительно просто… Тут одними деньгами точно не отделаешься.

Правда, непонятно, зачем в таком случае ей он. В родственные чувства он не верил. Возможно, Розе нужен хороший убийца — точнее, самый лучший? И та свобода, о которой она говорила, лишь иллюзия?

Он тряхнул головой и принялся намыливать голову каким-то шампунем с горьковато-травяным запахом, продолжая размышлять. С другой стороны, даже если его предположения верны, что такого? Это в любом случае будет несравнимо лучше того, что было в Гидре: ни обнулений, каждый раз не только отнимающих тщательно пестуемые кусочки памяти, но и, казалось, отщипывающих часть того, что оставалось в нём от личности, ни заморозок, после которых он некоторое время просто разваливался на части, ни мучений в виде лабораторной крысы…

Вымывшись и вычистив зубы, он глянул на себя в зеркало и удивлённо вскинул брови. А ведь он не выглядит как тот, кто три недели был в коме, да и ощущает себя не в пример лучше — был у него опыт. Что, его полноценно лечили? Как обычного гражданского? Но тогда как Роза могла быть уверена в собственной безопасности? И каким чудом из него могли извлечь всё то, чем его напичкали в Гидре, прежде всего взрыватели? Вопросы к Розе всё множились и множились…

Надев висевший на вешалке тёмно-синий халат из какой-то немыслимо приятно льнущей к телу ткани, он вернулся в комнату, уже почти без удивления обнаружив на кровати одежду для себя. Обычную гражданскую одежду: бельё, носки, тёмно-серые брюки и кремового цвета тонкий свитер. Всё новое, всё, кроме белья, без каких-либо признаков бренда. И всё идеально подходящее ему по размеру, точно на него сшитое. Обувь — чёрные туфли без шнуровки из мягкой кожи — тоже села идеально, и он ешё больше уверился в том, что Роза не просто богата, а очень богата. И это казалось ему странным: почему-то подспудно он был уверен, что сам никогда не вращался в таких кругах. Что ж, пора. Может, он наконец сможет понять, что вокруг него происходит и уверится в том, что всё происходящее не сон и не галлюцинация?

***

Роза осмотрела стол и кивнула слуге, отпуская его. Сервировка самая простая, приборы…мда, а тут прокол. Ну да ладно: Роза и не собиралась скрывать своё положение, хотя и понимала, что может окончательно выбить деда из колеи. Явно же известие, что его внучка — королева-регент, а правнук — самый что ни на есть настоящий, хоть и юный пока король — не то, что тот ожидает услышать. А вообще Розе было интересно, о чём её спросит Барнс, ведь по вопросам станет понятно, насколько тот на самом деле умён и адекватен.

Долго ждать ей не пришлось: не прошло и десяти минут с момента ухода слуги, как дверь открылась, впуская Барнса. В душе Розы снова восторженно ахнула фанатка: несмотря на насквозь гражданскую одежду, тот не выглядел ни на гран менее опасным. То, как он двигался, заставило Розу вспомнить тот момент в фильмах, который многие называли шедевром боевой хореографии. Движения плавные, бесшумные, какие-то стелющиеся, точно у кого-то из крупных кошачьих — не зря его персонажа в прежнем мире Розы многие Котиком звали. Смотрела б и смотрела! 

А вот худоба, которую Роза заметила в первый же момент, что его увидела, ей совсем не понравилась. Понятно, что разносолами Актива в Гидре не баловали, правда,  и голодом скорее всего не морили… но и держать его постоянно в полуголодном состоянии — зачем? Даже если кто-то считал его лишь оружием, инструментом — хотя как это вообще возможно, Роза не понимала совершенно, — даже в этом случае… а что, вы за оружием не ухаживаете, и плевать, что его может в любой момент заклинить и вас немножечко убьют? За инструментами не следите? Машину не заправляете, в конце концов? Ей-богу, какой-то бессмысленный садизм!  И ведь это явно не Пирс соответствующие приказы отдавал, а простые исполнители покуражиться решили… Синдром вахтёра во всей его красе, не иначе!

***

Зимний опустился на стул,  сглотнул — пахло вкусно, и уставился в появившуюся перед ним тарелку с чем-то непонятным: однородная масса кремового цвета. То ли каша, то ли ещё что… Роза, видимо, поняв его затруднения, пояснила:

— Крем-суп. Ты все эти три недели был на внутривенном питании, поэтому стоит пока чуть поберечься. 

— Сыворотка, — хмыкнул тот, беря ложку и осторожно пробуя новое блюдо. И только усилием воли удержал себя от стона, настолько вкусно это оказалось. — Могу что хочешь съесть, даже гвозди.

— Извини, жареных гвоздей в меню нет, придётся обойтись чем попроще, — улыбнулась Роза, и её улыбка на миг показалась Зимнему удивительно знакомой, словно точно так же улыбался кто-то родной и близкий ему.

— Переживу,  — усмехнулся тот, — можно я тебя кое о чём спрошу?

— После еды, — качнула головой Роза. — не стоит портить вкусную еду неаппетитными разговорами.

— Когда я ем, я глух и нем, — пробормотал он по-русски и заметил, как губы Розы чуть дрогнули в улыбке. Любопытно… получается, она знает русский? Интересно, откуда? И чем это ему грозит?

Зимнему казалось, что он никогда в жизни не ел так вкусно и так много. Пожалуй, за всё время, что он помнил, он впервые почувствовал сытость и пришедшее с нею расслабление. Точно распрямилась сжатая до предела пружина, и сейчас ему очень хотелось верить в то, что всё, что сказала ему Роза — правда.

— Ну что, идём? — спрашивая, Роза забавно склонила голову чуть набок. Когда он кивнул, встала и предложила: — Следуй за мной.

Гостиная, в которую Роза его привела, была под стать всему тому, что он видел в этом доме: паркет какого-то необычного рисунка, деревянные панели на стенах, камин, пушистый ковер, по которому хотелось пройтись босиком, уютные даже на вид кресла, явно старинный столик… Роза неожиданно скинула туфли,  уселась в одно из кресел, подобрав под себя ноги, и разрешила:

— Спрашивай. Но сначала, если позволишь, я бы тоже хотела тебя кое о чём спросить… — и, когда он кивнул, на секунду замялась, а потом задала неожиданный вопрос: — Как к тебе обращаться? Дедом на людях звать я тебя не могу, ведь внешне мы выглядим ровесниками. Точнее, кем ты себя сейчас считаешь? Как идентифицируешь?

— Зимний Солдат, — по-русски ответил он и, когда Роза кивнула, уточнил: — Ты знаешь русский?

— И, смею надеяться, довольно неплохо, — на том же языке ответила ему Роза. В её речи чувствовался лёгкий акцент, выдавая, что язык ей не родной. — Значит, Зимний.

Он кивнул, отметив, что Роза снова перешла на английский: значит, из этих двух языков он ей более привычен.

— Если твоя мать была зачата до Левиафана… Значит, ты знаешь, кем я был раньше? Как меня звали? — вмиг охрипшим голосом спросил он.

Раза как-то грустно посмотрела на него и сказала, не отводя взгляда:

— Знаю, конечно. Но… знаешь, я бы хотела, чтобы ты вспомнил сам. Если я расскажу тебе… это будет как примерять маску… или нет, как пытаться влезть в одежду, из которой ты давно вырос. Если ты вспомнишь сам, то это будет естественно, а не так, словно тебя заставляют соответствовать чьим-то ожиданиям.

— Ты думаешь, я вспомню? — с сомнением спросил он. — Хотя… даже сейчас я уже помню больше, чем… чем до. 

— Давай так: если ты не вспомнишь в течение какого-то времени сам и если тебе не смогут помочь нанятые мной люди, я расскажу, — предложила Роза. — А ты вообще не помнишь никакого имени, которое мог бы назвать своим?

— Кажется, в Союзе меня звали Яков, — с сомнением произнёс Зимний, — но я не чувствую это имя своим.

Роза прикусила губу, а затем сказала:

— Твоё имя — Джеймс.

Зимний покачал головой:

— Его я тоже своим не чувствую… 

— Неудивительно, ты его не любил, — усмехнулась Роза. — Можешь назваться любым или остаться Зимним. Сейчас каких только имён не бывает, это будет далеко не самым странным. 

— Сейчас — это когда? Я ведь даже не знаю, какой сейчас год! Где мы находимся? Как твоё полное имя? У тебя есть семья? Кому принадлежит всё это? Кто ещё знает обо мне? Откуда ты узнала, что я жив и у Гидры? Как тебе удалось найти тех, кто не побоялся пойти против Гидры и смог меня… выкрасть? Где меня оперировали и что сказали врачам? Их зачистили или есть риск того, что они проболтаются? Из меня точно вытащили всё, чем меня напичкали в Гидре? Как смогли отсоединить взрыватели, ведь я был уверен, что это невозможно? Меня по бумагам не существует, как я буду жить? Мне можно будет сделать документы и что для этого надо? И, самое главное — зачем ты всё это затеяла? Для чего тебе нужен суперсолдат и суперубийца, который не помнит, что значит быть человеком?

Выпалив всё это, он замолчал и уставился на Розу, которая смотрела на него с непонятным выражением лица. Так, словно… словно его вопросы, или часть их, причинили ей боль. Но ему надо было знать! Потому что только сейчас он понял: если он поверит, доверится — и будет обманут и использован… Он выдержит, конечно, он супер, но что-то в нём непоправимо сломается…

Иллюстрации авторства замечательной Рыси Рыжей

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                   СЛЕДУЮЩАЯ