Стив застыл, не в силах осознать, что он только что услышал, а потом в его голове словно взорвалась граната. Бешенство, яркое и слепящее, накрыло его с головой, точно девятый вал  утлое судёнышко, а из горла вырвался рык. Не соображая, что делает, он рванулся к Броку — вытрясти из него всё до последнего, схватил его, прижимая к  стене — и тут же его руки перехватили, и через секунду уже он обнаружил себя прижатым к стене с силой, которой он и не подозревал в Рамлоу. Тот рыкнул, зло блестя совершенно нечеловеческими сейчас глазами:

— Приди в себя! 

Стив некоторое время пялился на него с яростью, смешанной с шоком, а потом из него точно выдернули стержень. Ноги подкосились, и он бы, наверное, упал, если бы Брок не придержал его. С тревогой посмотрев на Стива  — сейчас Рамлоу выглядел совершенно обычным, усадил его в кресло и негромко произнёс:

 — Прости, я не знал, что это настолько, — последнее слово он произнёс с нажимом, — личное. Держись, Кэп, тебе придётся очень непросто.

— Ты сказал о Гидре, значит, ты тоже в ней? — обмирая от собственной догадки, спросил Стив. — Но почему тогда ты признался?

— Может, потому что я дурак, который не смог и не захотел тебе лгать? — с горечью ответил Брок, отводя взгляд. — И потому что он, — он посмотрел в сторону отброшенного скетчбука, — нуждается во всей помощи, которую можно ему оказать. У меня, увы, практически нет ни одной возможности это сделать, разве только в мелочах. А Гидра… это долгая история, Кэп. И я совсем не уверен, что ты мне поверишь.

— Стив, — поправил его тот, — и ты неправ. Ты сделал для меня больше, чем кто-либо в этом времени, и если Баки действительно жив…  — он на секунду прикрыл глаза: так страшно было поверить  — и ошибиться. А потом признался, впервые говоря об этом прямо: — Он был для меня больше, чем другом, больше, чем любимым — после его, как я считал, смерти, я тоже умер. Мне просто стало незачем жить, поэтому я не стал и пытаться спастись с Валькирии. Йольский кот был прав… А потом… потом ты вытащил меня из того кокона, который отгораживал меня от мира, сделал меня живым, заставив снова чувствовать… поэтому… пожалуйста, расскажи всё. Я… я постараюсь держать себя в руках. 

— Что ж… ну, это будет длинная история, как я и говорил, — начал Брок. — Я пришёл в ЩИТ десять лет назад, мне тогда было тридцать два. После армии, службы в ЧВК… словом, тогда мне казалось, что предложение служить в ЩИТе — мой счастливый лотерейный билет. Интересная и высокооплачиваемая работа, куда больше свободы в сравнении с той же армией, отсутствие необходимости месяцами торчать в очередной жопе мира из тех, где тебя может пристрелить даже ребёнок…  — он покачал головой. — Впрочем, довольно скоро оказалось, что ряд миссий совершенно не соответствовал, скажем так, профилю ЩИТа. Но задавать вопросы я был не приучен, да и кто бы мне ответил? Сам знаешь: уровни допуска, фрагментация информации… 

Стив хмыкнул: да уж, любимая фишка Фьюри! Тем временем Брок продолжил:

— В общем, я служил, перетащил в ЩИТ Джека, с которым мы дружили с учебки, потом ещё кое-кого из тех, кого хорошо знал, постепенно собирая свой отряд. Пять лет ушло на то, чтобы занять в иерархии боевиков ЩИТа высшую строчку. А через месяц после того, как мы стали Альфой, меня вызвал к себе Фьюри и сообщил: вскоре мне поступит предложение, от которого не получится отказаться. И отдал приказ это предложение принять…

Он зло усмехнулся, глаза блеснули яростью.

— Когда меня вызвал к себе Пирс, я не особо взволновался даже. Как раз перед этим мы очень хорошо отработали миссию, и я полагал, что Пирс, как куратор ЩИТа от Совета Мировой безопасности, просто хочет… ну, знаешь, как это у больших шишек бывает: посмотреть на тех, кто сделал всю грязную работу, может, сказать что-то вроде “хорошая работа, сынок”, похлопать по плечу... 

Стив кивнул: да, он это хорошо знал. Политики это любят, а уж если ещё и на публику… Но, видимо, Брок не зря заговорил об этом… неужели?

Брок помолчал, глубоко вздохнул, рассматривая свои руки,  и продолжил удивительно бесстрастным тоном:

— Вот только всё оказалось не так, как я полагал. Мистер Пирс сообщил, что внимательно наблюдал за мной и моим отрядом и решил, что, как он выразился, мы ему подходим. И поэтому нам предложили, так сказать, дополнительный контракт, весьма прозрачно намекнув, что возражения не принимаются. Не все у меня в отряде бессемейные сироты... Так что да, это было то самое предложение, о котором говорил Фьюри… предложение стать частью Гидры.

— Пирс?!  — переспросил Стив. Конечно, он догадывался, к чему всё идёт, но до последнего не хотелось верить в то, что Гидра смогла пробраться так высоко.

— Александр Гудвин Пирс, министр обороны США, член Совета Мировой безопасности, человек, которого сочли достойным Нобелевской премии мира и который скромно от неё отказался, идеальный образчик WASP — глава американской Гидры, — с горькой усмешкой кивнул Брок.

Стив вцепился себе в волосы, словно таким немудрящим образом пытался уложить всё сказанное в голове, и простонал:

— Идиот! Какой же я идиот! А ведь я верил, что, убив Шмидта, взорвав тот его завод, уничтожу Гидру! А вместо этого… 

— Не вини себя, Стив, — услышал Стив и почти всхлипнул, когда Брок сел на подлокотник кресла и обнял его — крепко, давая защиту и опору. Судорожно выдохнув, он прикрыл глаза, чуть расслабляясь от тепла чужого тела и давно забытого чувства неодиночества. 

Некоторое время они сидели в полном молчании, пока бешеный стук сердца не унялся, и Стив наконец не спросил:

— Получается, Фьюри о Гидре знал? Знал и ничего не сделал?

— Честно говоря, я уже и не знаю, а есть ли между Гидрой и ЩИТом разница, — горько вздохнул Брок. — Очень многие агенты ЩИТа работают и на Гидру, но при этом кто знает, скольких из них затащили под знамя красного осьминога тем же шантажом?  Идейных фанатиков мало, но, учитывая, насколько агентами Гидры пронизан весь аппарат госуправления… — он покачал головой.

— Среди Мстителей они есть? — помолчав, уточнил Стив.

— Я не знаю, — Брок выпустил его из своих объятий, встал и прошёлся по комнате — Стив в очередной раз будто наяву увидел призрачный хвост, хлещущий воздух, и плюхнулся в соседнее кресло. — С уверенностью я могу сказать, что не в Гидре только Тор, — он усмехнулся, скривившись, — и почти на сто процентов уверен в Старке — тому это просто не нужно. Хотя изобретения Старка Гидра, конечно, использует, и очень широко, но полагаю, что дело тут в утечке из ЩИТа. Романофф, точнее, Романова… ты знаешь, что она была агентом Левиафана — русского отделения Гидры?

— Нет, — помотал головой Стив, — я думал, она работала на КГБ…

— И на них тоже, возможно, — усмехнулся Брок, — она, знаешь ли, гораздо старше, чем изображает. Помоложе тебя, конечно, но то, что ей хорошо за пятьдесят, я знаю точно. Левиафан… считается, что при распаде  Союза он был уничтожен, но я в это не особо верю. Вот в то, что верхушка перегрызлась и долго делила власть — вполне. 

— А какие взаимоотношения были между Левиафаном и американской Гидрой? — подумав, уточнил Стив. Вспышка эмоций и объятия Брока здорово перетряхнули его, и сейчас мозг почему-то заработал на полную мощность. 

— Не знаю, — задумчиво покачал головой Брок, — но скорее весьма недружественными.

— Тогда, получается, Романова вполне может оказаться шпионкой Левиафана в ЩИТе, а через него — в американской Гидре. Но смысл? Хотя… Брок, а что будет, если информация насчёт Гидры и того, сколько людей из высших эшелонов власти в ней состоят, выйдет наружу?

— Хаос, — коротко ответил Брок. — Хаос, способный поколебать самые устои нашей страны. 

Стив медленно кивнул, понимая, что он прав.

— Понятно. И, возвращаясь к Мстителям… Бартон друг Романовой, а значит, под подозрением, Беннер…

— Беннер работал над воссозданием сыворотки суперсолдата. И Гидра в нём как минимум заинтересована.

Стив вдруг рассмеялся — горько, невесело:

— Очаровательно же! Мутная контора, мутная компания, и мы с Тором — два телка, прикрывающие их делишки. Особенно я… господи, каким же я был дураком! Что ж, разберёмся. А теперь, — он подался вперёд, голос его похолодел, — расскажи мне о Баки. Как тот, кого я считал погибшим почти семьдесят лет назад, мог оказаться жив — и, как я понимаю, дееспособен?

— Я многого не знаю, — явственно помрачнев, ответил Брок,  — а сам он не помнит. Хотя… давай лучше по порядку, ну, для меня… 

Он вздохнул, точно набираясь сил перед забегом, и начал:

— Примерно два года назад Пирс вызвал меня к себе. Дело было на одной из тайных баз Гидры, причём с повышенным уровнем секретности — у меня был допуск разве что на пару уровней из десятка. К этому времени и я, и мои ребята прекрасно осознавали: из Гидры уходят только одним способом — вперёд ногами. Нет, будь я один, я бы рискнул сбежать, но мои парни стали моей семьёй, которой у меня не было с четырнадцати. Так что… всё, что оставалось мне — следовать приказам начальства, вскидывать руку в приветствии и в любой непонятной ситуации отвечать “Хайль Гидра”.

Он скривился, выражая свое отношение к тому, о чём говорил, взглянул на обратившегося в слух Стива и продолжил:

— Старик — Пирс то есть — был чем-то крайне разозлён. Но меня встретил даже радушно… и сходу ошарашил тем, что решил доверить мне ни много ни мало Величайшее Оружие Гидры, всё с заглавных букв.

Брок неожиданно усмехнулся:

 — Я, знаешь ли, с самого начала решил, что идейный гидровец из меня ну совершенно не получится. Так что выбрал для себя роль жадного наёмника, зубами выгрызающего для себя и своих людей у начальства лишние плюшки. Ну и… я всё же военный, и порядок мне по душе, а каким образом он достигается…  — он пожал плечами.  — Словом, образ получился вполне достоверным, раз я до сих пор жив. Так что я попросил прибавки для всех нас, весьма нескромной  — и понял, что вляпался в дерьмо по самые уши, когда Пирс без лишних возражений согласился. Так что когда он сказал, что теперь пути назад у меня и отряда нет, не удивился. Зато как же я охуел, когда, спустившись на один из нижних, недоступных мне прежде уровней базы, увидел то самое оружие… человек, выпавший из криокамеры, голый и дрожащий… 

Стив вздрогнул, словно получив удар под дых. Криокамера… уж не поэтому ли у ЩИТа вообще получилось его разморозить? Гидра поделилась технологиями? Думать о том, что тот, о котором рассказывает Брок — его Баки, ему было откровенно страшно.

Брок выглядел заледеневшим, будто так было проще рассказывать о том, что произошло…

— Они называли его Активом. Заявили, что он не человек, киборг — левой руки у него нет от самого плеча, вместо неё   — высокотехнологичный протез, который даже превосходит обычную руку. Выдали мне инструкцию по эксплуатации, а там…

Лицо его скривилось в сильнейшем отвращении. Стив услышал треск и только после этого осознал, что это трещит подлокотник у его кресла.

— Его били током, проводили на нём эксперименты, стирали память… а он… он периодически, как они это называли, выходил из строя и убивал всех, кто творил это с ним. Всех, кроме Пирса, который был его куратором — уж не знаю, какие установки у него были на этот счёт. Но, понятное дело, Пирс не стал бы заниматься грязной работой, это не небожителей дело… поэтому появилась необходимость в том, кто будет непосредственно контактировать с Активом. Доводить до него приказы руководства, следить за его работоспособностью, сопровождать на миссии. В том, кого эти твари называли хендлером Актива.

С громким “крак” сломался подлокотник кресла. Стив задышал на счёт, пытаясь справиться с бешенством, уговаривая себя, что срывать гнев на Броке ну очень плохая идея.

— И… что ты… сделал? — выдавил он.

— Я? Я с самого начала знал, что он человек,  — ответил Брок.  — Вот только проблема была в том, что сам он себя таковым не считал. Он даже “я” про себя говорить не мог, называл себя в третьем лице, точно… точно домовые эльфы из “Гарри Поттера”! Тогда, два год назад, он был похож на породистого кота, которого хозяева, переехавшие в другой город, попросту выкинули на улицу посреди зимы: нападал на каждого, кто осмеливался протянуть ему руку. А возможности у него… он суперсолдат, Стив.

— Как я? — уточнил тот тихо.

— По силе и скорости — пожалуй, да, — кивнул Брок, — но по всему остальному ты ему, уж прости, сильно уступаешь. Он великолепный рукопашник, владеет любым оружием, водит всё, что движется, умеет быть незаметным, точно призрак, а уж снайпер он и вовсе то ли от бога, то ли от дьявола. 

— Баки был снайпером от бога, — с горькой нежностью произнёс Стив.

— Так что… я начал его приручать, Стив, — со вздохом признался Брок, — многое я сделать не мог, но что мог… и делал всё, чтобы он начал вспоминать, что был человеком, одновременно пытаясь узнать о нем всё, что можно. Запугивал техников, лгал об отсутствии сбоев — после этих самых сбоев ему стирали память. Электричеством, Стив! И постепенно… постепенно он начал вспоминать. Однажды он сказал, что в строю с сорок пятого — именно тогда он оказался в лапах Левиафана и тогда же обзавелся протезом. В американской Гидре он оказался в девяносто втором, когда его… когда его продали. 

— Получается, он выжил в том падении с поезда, — совершенно мёртвым голосом выдавил Стив, — а я его даже не искал. Получается, он уже тогда был суперсолдатом, ведь иначе бы он не смог выжить. А значит, Зола сделал его таким ещё в Аззано… Получается, всё, что творили с ним Левиафан и Гидра 

— моя вина…

Горло перехватило, и Стиву показалось, что он умирает. Не получалось вздохнуть, в глазах потемнело… и в следующую секунду прояснилось, когда голова мотнулась от сильнейшей пощечины — пожалуй, обычного человека такая могла и убить.

— Не смей! — прорычал Брок. — Не смей трусить, брать на себя чужую вину и сдаваться!

Стив поднял на него взгляд и задал тот вопрос, который мучил его уже второй день:

— Кто ты такой, Брок Рамлоу? Ты ведь не человек

За иллюстрации спасибо Рыжей Рысе

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                       СЛЕДУЮЩАЯ