Роза вздохнула, покачала головой и заговорила:

— Мда, вопросов много… тогда сделаем так: я начну с начала, если что-то пропущу — напомни. Время. Сегодня пятнадцатое сентября тысяча девятьсот девяносто девятого года. Моё полное имя — Роза Бенджамин, мне тридцать четыре года, я вдова. У меня есть двое детей, — и улыбнулась, явно в ответ на изумление, которое он не смог скрыть, — да-да, ты не только дед, но и прадед. Мальчик и девочка, Джек и Мишель. Они близнецы, им по пятнадцать лет.

Когда Роза заговорила о детях, её лицо буквально осветилось, а в голосе зазвучала нежность, и Зимний подумал, что его незнакомым пока правнукам  — чёрт, звучит-то как странно! — очень повезло с матерью.

— Они чудесные, — продолжила Роза, улыбаясь, — Джек, кстати, очень похож на тебя. Больше в нашей семье никого нет… вернее, есть мой племянник, сын моего покойного единокровного брата, но… в силу некоторых обстоятельств ни я, ни дети не склонны считать его роднёй. У него есть определённые психиатрические проблемы, так что…

Она замолчала, дёрнув щекой. Зимний неслышно хмыкнул: похоже, было что-то очень неладно между Розой и её покойным братцем, что-то, за что она продолжала ненавидеть мертвеца. Видимо, догадавшись, о чём он думает, она тяжело вздохнула и пообещала:

— Если сочтёшь, что тебе надо это знать — расскажу потом. Сейчас это не имеет значения. Так, вернёмся к списку вопросов… Где мы находимся. Западная Европа, Гильбоа.

— Никогда не слышал, — мотнул головой Зимний после короткого раздумья.

— Неудивительно, — хмыкнула Роза, — Гильбоа образовалась примерно десять лет назад путём объединения трёх карликовых государств. С юга мы граничим с Францией, с севера — с Гефом, с востока — с Германией. Запад — побережье Атлантики.

— Понятно, — кивнул Зимний, припомнив карту Европы, — значит, я правильно угадал, и английский тебе не родной.

— Да, в Гильбоа гелвуйский язык, романская группа. Однако многие знают как минимум французский — с Францией у нас самая протяжённая граница. Parles-tu francais?

— Oui, bien sûr,  — ответил тот.  — Но, полагаю, я смогу достаточно быстро выучить и гелвуйский.

 — Не сомневаюсь, — улыбнулась Роза, — но срочности в этом нет. Продолжим? Мы сейчас в “Виноградниках”, это… загородный дом нашей семьи. Он находится в семидесяти километрах от Шайло, столицы Гильбоа.

— Далековато для просто загородного дома, — усмехнулся Зимний, —  особенно по меркам небольшой страны. А постоянно ты живёшь в Шайло? Дети ведь сейчас там? Не рискнула сразу знакомить их со мной?

— Да на все вопросы, —  голос Розы чуть похолодел, — и насчёт последнего… Да, не рискнула, потому что дети моё самое большое сокровище, и если надо —  я за них кому угодно глотку перегрызу. И потому что я не знала, насколько адекватным ты будешь, когда придёшь в себя. И если бы заверения тех людей, что с тобой работали, оказались ложью или просто фатальной недооценкой ситуации… что ж, даже в самом худшем случае пострадала бы лишь я.

— Думаешь, меня бы смогли остановить? —  чуть подавшись к ней, уточнил Зимний.

— В джунглях же остановили, — холодно блеснув столь похожими на его собственные глазами, ответила Роза.

Глаза в глаза, взгляды остры, словно клинки… и Зимний удовлетворённо улыбнулся:

— Это радует, —  и, когда Роза вскинула идеальной формы брови, пояснил: — И то, что ты так заботишься о детях, и то, что ты не недооцениваешь опасность. 

— Это было бы глупо, а я, смею надеяться, совсем не глупа,  — усмехнулась Роза, снова смягчаясь.

— Роза, а Джек и Мишель знают обо мне? — почему-то то, что внучка, даже опасаясь его и приняв меры по защите, так откровенно и честно отвечает на его вопросы, чуть согрело его почти замёрзшую душу.

— Нет, — подтвердила его предположения та. — Они знают о том, кем был их прадед, но не о том, что ты жив и не о том, кого из тебя сделали.

— Интересный подбор слов, — Зимний чуть склонил голову набок, рассматривая внучку, — не “кем ты стал”, а “кого из тебя сделали”.

 — Потому что первое, с моей точки зрения, предполагает добровольность и работу над собой, а ты добровольцем отнюдь не был, я это знаю совершенно точно.

— Я этого не помню, —  тихо ответил он, уставившись на собственные руки — живую и протез, —  но спасибо.

И вздрогнул, когда его руки коснулись её тёплые пальцы, осторожно погладили —  от них словно пошло тепло, отогревая душу.

— Всё будет хорошо, обещаю.

Зимний сжал зубы, переживая миг почти болезненной открытости, помедлил, выдохнул и спросил:

— А как всё же ты узнала, что я жив и в Гидре? Не думаю, что это та информация, которую можно получить случайно, особенно учитывая, что я никогда не светил лицом на миссиях.

Роза замялась, и Зимний насторожился. Явно с этим было связано что-то нехорошее или даже постыдное, раз она не хочет говорить. Но ему надо было знать! И всё же давить он не собирался: если она решит о чём-то умолчать, так тому и быть.

— Это будет долгая и очень странная история, — Роза подняла голову, уставясь ему в лицо каким-то остекленевшим взглядом, и Зимний с холодком заметил, что радужка её глаз словно выцвела. —  Чуть больше пяти лет назад я умерла.

Зимний вздрогнул, чувствуя, как по позвоночнику прошёл холод. Роза продолжила, говоря размеренно и холодно. Слова падали в тишине, точно камни в воду:

—  Врачи написали, что это была клиническая смерть, но я предпочитаю считать, что прежняя Роза Бенджамин умерла в тот день. И родилась я, которая  совершенно не помнила  её жизни. Все, кто остался в моей памяти, кого я смогла узнать —  несколько человек. Полная амнезия…

Она как-то горько хмыкнула и продолжила:

— Мне пришлось заново выстраивать свою жизнь, узнавать о себе прежней… и то, что я узнавала, мне категорически не нравилось. Так что в какой-то момент я решила, что буду строить свою жизнь по-новому, не опираясь на прежнее. И, знаешь, я ни разу не пожалела о своём решении. И, что важнее, это сделало счастливыми детей  — прежняя я была отвратительной матерью.

Роза перевела дух и продолжила:

— В те минуты, что я была мертва — минуты, что казались мне годами и десятилетиями… я видела другую жизнь, другой мир —  и наш мир был там лишь выдумкой, забавой для скучающих обывателей. И, вернувшись к жизни, я решила проверить некоторые подсказки — слишком уж персонаж одной истории оказался похож на Джека внешне. Я понимаю, что это звучит совершенно неправдоподобно, но другого объяснения у меня для тебя нет, —  тихо закончила она.

— Ты не права, ничего неправдоподобного я в этой истории не вижу, —  возразил Зимний, отчего Роза моргнула, кажется, впервые с начала своего спича и уставилась на него удивлённым взглядом уже совершенно нормальных глаз. — В Гидре мне приходилось сталкиваться со столь многим, что в возможность подобного я вполне могу поверить. Это невероятно странно, конечно, думать о себе как о персонаже истории, но… это не самое плохое из того, кем мне довелось себя считать.

Роза ещё некоторое время вглядывалась в его лицо, точно пытаясь понять, не лукавит ли он, а потом как-то робко улыбнулась и добавила:

— Мне так жаль, что я не могла хоть как-то помочь тебе сразу! 

—  Ты правильно сделала, — тут же возразил Зимний, —  Гидра не та организация, с которой стоит бодаться без надёжного тыла и соратников. И я очень надеюсь, что к тебе и детям ничего не приведёт, потому что самое лучшее, что способно защитить от неё… если честно, то это неприметность.

Роза внезапно усмехнулась, и лицо её при этом стало совершенно безжалостным:

— Нет, не приведёт. А если мистер Пирс попытается… Что ж, у меня найдётся, чем его удивить! 

Она помолчала, а потом снова заговорила:

— О том, что мой дед именно тот, кто в той истории из другого мира стал оружием Гидры, я узнала около пяти лет назад. Но тогда я понятия не имела, разворачивались ли события  так же, как было показано в тех историях, осталась ли Гидра на плаву после событий Второй мировой, выжил ли ты… словом, тогда я даже не представляла, с чего начать. Около двух лет после этого положение моё и детей было… довольно шатким. Это было связано не с тобой или Гидрой, это были, скажем так, семейные разборки. Но уже в те годы  я пыталась узнать всё, что можно выведать, не влезая в закрытые источники информации. Я не самый плохой аналитик, и когда ты знаешь, что ищешь, то даже в том, что пишут в газетах, можно найти следы. Потом моё положение упрочилось, и поисками начали заниматься нанятые мною люди. Много людей, каждому из которых было дано своё задание… крохотные кусочки, из которых даже предположить, какой пазл требуется сложить, было невозможно.

— И никто не знал, что именно ты пытаешься найти? — с недоверием уточнил Зимний.

— Деньги творят чудеса, — горделиво вскинув голову, ответила ему Роза, — и я не спешила. Десяток подставных личностей из разных стран… Возможно, кто-то из тех, что добывал для меня информацию, и заподозрил что-то неладное, но вот что… Интриги политиков? Шантаж? Возможно, даже шпионаж… И ни одного следа к Гильбоа, благо немалая часть моих активов размещена за пределами страны. Два месяца назад я получила последние доказательства, и дело стало только за планом и исполнителями.

Зимний покачал головой. Простой рассказ, но чего это стоило Розе? И, откровенно говоря, он был совсем не уверен, что стоит таких усилий! Свои предположения о том, что Розе он был нужен как профессионал, казались теперь не имеющими никаких  оснований. 

— Я снова повторю свой вопрос: зачем? — голос его чуть дрогнул. — Зачем я тебе нужен?! Я не понимаю, зачем ты всё это делала! Потратить столько усилий, денег, рисковать собой, своей семьёй… ради меня? 

Роза застыла, растерянная и ошарашенная. Вот такого она почему-то совершенно не ожидала. Наоборот, казалось, её рассказ даст ему понять, что он для неё важен… И ведь он действительно не понимает, не считает себя достойным ни спасения, ни защиты, что уж говорить о дружбе и любви! А казался не в пример адекватнее, чем Баки в каноне…

— Потому что и ты — моя семья, — тихо ответила она. — И потому что ни один человек не должен переносить то, что довелось тебе. Я не образец благородства, думаю, многие считают меня той ещё сукой… но я не смогла бы спокойно жить, имей я возможность тебе помочь и оставив всё так, как было. И… даже если ты решишь, что я и мои дети тебе не нужны… я бы просто хотела знать, что ты в безопасности. Что ты счастлив… или хотя бы живёшь так, как хочешь этого сам.

Иллюстрации авторства замечательной Рыси Рыжей

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                 СЛЕДУЮЩАЯ