Мария неслышно выдохнула, когда джет поднялся в воздух, только сейчас в полной мере осознавая, насколько она была напряжена всё то время, что находилась на этой базе. От Хелы пришла волна заботы и поддержки  — ей, столь долго бывшей пленницей Хельхейма, было как нельзя лучше знакомо неприятие любого ограничения свободы.

Фьюри выглядел довольным: Мария не видела его таким с того момента, как в ЩИТе начался аудит. И поглядывал на капсулу с телом спящего под препаратами Капитана — тот окончательно пришёл в себя пару часов назад, хотя, конечно, проснуться ему не дали  — так, что в Марии поднималось омерзение. Словно Капитан Америка, национальный герой — собственность лично Николаса Фьюри. И Марии всё больше казалось, что бедолагу Роджерса таки обработали ментально, иначе с чего одноглазому быть аж настолько довольным?

В любом случае, Фьюри явно нацелился на использование такой фигуры, как Капитан Америка, для укрепления своего шатающегося “трона”. И, пожалуй, у него это даже может получиться, и тогда всё, чего добилась Мария за то  время, что собирала все ниточки управления ЩИТом в свои руки, пойдёт прахом.

— Пирс этого не позволит, — возразила Хела: они старались не общаться мысленно в присутствии Фьюри, не зная, нет ли в его кабинете оборудования, способного улавливать данный факт, но в джете этого опасения не было, — поверь, я очень хорошо понимаю, как мыслят подобные ему. Давать ещё больше власти неуправляемому подчинённому… Нет, если Капитан Америка станет служить в ЩИТе, то разве не лучше, если директором последнего станет та, которая будет инструментом в руках Пирса? А он ведь именно так тебя и воспринимает.

Мария снова вспомнила то ощущение гадливости, что осталось у неё после встречи с Пирсом, и только тренировки позволили ей никак не выдать своих чувств. Инструмент? Или, скорее, дрессированная собачка… Ну ничего, и Пирс тоже своё получит…

Полёт был совсем коротким, и уже через полчаса Мария ошарашенно окинула взглядом подготовленную для Роджерса палату и уставилась на Фьюри, выдавив из себя лишь короткое;

— Зачем?!

— Ну вы же сами сказали, что нежелательно, чтобы Капитан пришёл в себя в футуристической обстановке,  — хмыкнул довольный собой Фьюри.

— Да, но эта имитация… Вы уверены, что он не поймёт, что это лишь декорация?

— Всё продумано,  — отмахнулся от неё Фьюри и принялся отдавать приказания подоспевшим агентам, привезшим закрытую от посторонних глаз каталку с Роджерсом 

Выйдя из “палаты”, Мария прислонилась к стене и покачала головой. Иногда Фьюри поражал её своей непрошибаемой уверенностью! Да, на первый взгляд фальшивка была качественной — в том, что все предметы интерьера были аутентичными, она не сомневалась, но… Стоило самой Марии “выкрутить” чувства на максимум, как она начала слышать шум гигантского мегаполиса за фальшивым окном, обонять запахи, которых просто не могло быть в сороковых. И она ну очень сильно сомневалась, что способности Кэпа хуже её собственных. Хотя, конечно, расчёт мог быть  на то, что только пришедший в себя Капитан будет растерян и не сразу сообразит, что его, мягко говоря, вводят в заблуждение.

Вопроса, почему бы не играть честно, Мария даже не стала задавать. Иногда ей казалось, что Фьюри просто органически неспособен на такое. И что эта его любимая фишка с фрагментацией информации зашла так далеко, что и мозг он себе тоже… фрагментирует.

— Заместитель директора Хилл, — услышала она голос Брока и резко повернулась, чувствуя неимоверное облегчение. Брок подмигнул ей и продолжил: — Добрый день. Не подскажете, чего нас вдруг дёрнули?

— Добрый день, Рамлоу, — она позволила себе лишь лёгкую полуулыбку и один взгляд на Джека — убедиться, что с ним всё в порядке. — Боюсь, для этой информации у вас недостаточный допуск.

— Всё верно, — подтвердил её слова вышедший в коридор Фьюри. — Ваше дело — охранять… пациента. 

— Так точно, сэр! — вытянулся Брок. — Разрешите приступать?

— Приступайте. Хилл, за мной, — он эффектно развернулся и направился к лифту. 

Мария закатила глаза  — эту пафосность “дорогого” шефа она всегда считала идиотизмом и, улыбнувшись Джеку, последовала за Фьюри. 

В кабинете, который занимал директор во время своих визитов в нью-йоркское отделение ЩИТа, Мария с неприятным удивлением увидела Коулсона, с жадным любопытством пялящегося на большой экран. Тот самый, на который выводилась трансляция из комнаты, где находился Капитан.

— Директор Фьюри, заместитель директора Хилл, — Коулсон почтительно склонил голову.

— Фил в ЩИТе лучший специалист по Капитану, — пояснил Фьюри Марии, садясь в кресло и кивнув ей на соседнее. 

— Да, я изучал всё, что есть в наших архивах по Капитану Америке, — воскликнул тот, прямо-таки пузырясь энтузиазмом, — я его большой поклонник. 

— Агент Коулсон, — кивнула тому Мария, старательно давя гадливость, села в соседнее с Фьюри кресло и приготовилась ждать. И тут же подняла брови, заметив странность.

— Сэр, а какая легенда всего этого? — уточнила она у Фьюри, кивнув на экран. — Что будут отвечать Капитану на вопрос, где он находится? — пояснила она, увидев непонимание на лице директора.

— Центр реабилитации в Нью-Йорке, — ответил Фьюри.

— Да? И в центре реабилитации его уложили на кровать, не сняв одежды и обуви? — скептически хмыкнула Мария. Задавая этот вопрос, она ничем не рисковала: переигрывать было поздно — ресницы Кэпа затрепетали, он явно вот-вот проснётся. А лишний раз макнуть Коулсона в грязь… Может она себе доставить это маленькое удовольствие?

Фьюри нахмурился и метнул на Коулсона крайне недовольный взгляд. Впрочем, тут же ему стало не до этого: Роджерс открыл глаза.

Вошедшая в “палату” агентесса едва не заставила Марию сделать фейспалм. От сороковых годов в ней была разве что форма, а вот обо всём остальном ни Коулсон, ни Фьюри не подумали. Мужчины, что с них взять! Впрочем, когда Мария услышала, что матч, запись которого транслировалась в палате, состоялся в сорок первом году, она поняла, что всё остальное было сущими пустяками. 

Через минуту она выбежала из кабинета следом за Фьюри. Облажавшийся Коулсон так и остался сидеть в кресле, едва не сливаясь с обивкой: то, как на него посмотрел одноглазый, однозначно свидетельствовало — свой шанс вернуть фавор тот феерично просрал. Впрочем, сейчас Марию гораздо больше волновало состояние Джека: именно он вместе с Таузигом вошёл к Роджерсу, который вынес ими дверь вместе с куском стены. Хотя, если честно, Марию та лёгкость, с которой это было сделано, удивила. Она прекрасно знала, насколько Джек при своих габаритах быстр, и полагала, что Роджерса, тем более только очнувшегося,  он был в состоянии задержать. Или он попросту узнал его и поэтому не стал особо усердствовать? С тех пор, как в Активе опознали Баки Барнса, и Брок, и Джек вдоль и поперёк изучили всё с ним связанное, и в первую очередь всё о Стиве Роджерсе. Так что не узнать они его не могли, каким бы странным и невероятным это им не казалось. Ну и антураж  — взять хотя бы вид той агентессы — довольно прозрачно намекал, что догадка вполне правдоподобна. 

В холле она столкнулась с Броком, который на бегу бросил ей:

— Джек не пострадал, — и устремился следом за Роджерсом. Не особо напрягаясь, впрочем. 

***

Стив выслушал, что ему сказал вышедший из машины негр, и как-то сразу поверил в то, что прошло столько лет с тех пор, как он направил Валькирию в воду. Всё было слишком странно, слишком чуждо. Ярко, шумно, многолюдно… на него пялились, словно он снова выступал на сцене с кордебалетом, люди в чёрной форме оттесняли зевак в сторону, гул голосов… он ляпнул про свидание, сам мимолётно удивившись  — зачем? 

В голове был туман, тело вдруг показалось непослушным, совсем как до сыворотки. Он куда-то шёл, кажется, его усадили в машину и что-то ему говорили, но слова доходили до него словно сквозь воду. 

Как он снова оказался в том здании, откуда сбежал только что, он так и не понял. Кажется, секунду назад он садился в машину, и вот уже идёт по коридору следом за… как же этот назвался? Что-то связанное с мифологией… а, точно, Фьюри. А потом им навстречу кто-то шагнул, и блуждающий взгляд Стива на миг  остановился на серо-голубых глазах, в которых голубизна вдруг сменилась изумрудной зеленью — и вокруг Стива словно лопнул гигантский пузырь, ограждающий его от окружающего мира, а голову пронзило болью, разнося мешающий мыслить туман в клочья. Ощущения вернулись резко, казалось, его с силой ударили в живот, вышибая дух. К горлу подступила тошнота, точно в нём застрял комок водорослей — склизких, мерзких, и хотелось их выплюнуть. Колени ослабли, и только усилием воли Стиву удалось устоять на ногах. Слава богу, его завели в какой-то кабинет и усадили на стул, иначе бы он мог опозориться, не устояв на ногах, словно запойный пьянчуга.

Фьюри принялся говорить что-то о ЩИТе, о том, что страна и мир нуждаются в защите, но Стив внезапно ощутил странное отторжение. Иногда у него бывало так: всё сказанное неприятным человеком, даже абсолютно правильные вещи, воспринималось в штыки. Баки называл это “встать на упор”, вздыхал и брал на себя роль переговорщика. Правда, с момента эксперимента Эрскина у него таких взбрыков не случалось, и почему это вдруг вернулось, Стив не понимал. Хотя он вообще не особо понимал, что этому самому Фьюри от него нужно. Ясно было лишь то, что действительно что-то нужно, и очень, вот только ему-то это зачем? 

Внимание снова начало рассеиваться, и Стив как-то отстранённо заметил досаду и раздражение на лице Фьюри. Тот что-то спросил, но Стив не ответил, смотря на него остекленевшими глазами. Фьюри вскочил, вышел из кабинета, а Стив как-то вяло удивился его несдержанности, продолжая рассматривать кабинет, казалось, без участия мозга. А потом дверь хлопнула, и Стив встрепенулся, почувствовав нечто странное.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                 СЛЕДУЮЩАЯ

Иллюстрации от замечательной Рыжей Рыси