Роза доплела Мишель французскую косу и улыбнулась, любуясь дочерью. Прежде она не умела ни плести косы, ни делать прически: сама с детства носила короткие волосы, но ради Мишель научилась даже довольно сложным плетениям. Та довольно жмурилась, совсем как котёнок: малышка обожала, когда с её волосами возились — разумеется, если делали это бережно. Забавно, ведь в своем прежнем мире Роза реагировала точно так же. Да и здесь её вселение кардинально поменяло многое: практически полноценная гаптофобия прежней владелицы тела бесследно исчезла, и Роза ничуть не меньше  детей наслаждалась  обнимашками, ставшими привычными за эти месяцы для их маленькой семьи.

— Какая же ты у меня красавица! — воскликнула Роза, ничуть не лукавя при этом: после того, как  болезненную бледность сменил лёгкий золотистый загар, добавился румянец на щеках и ушла какая-то неестественная, практически кукольная хрупкость, близнецы превратились в обычных, разве что очень красивых здоровых детей. 

Мишель прижалась к ней, и Роза в который раз уже порадовалась, что привезла детей в Италию. Эта страна и её люди буквально влюбили в себя их троих. В прошлой жизни Розе так и не удалось здесь побывать: каждый раз, когда она собиралась именно в Италию, происходило что-то, ломающее её планы. И после третьего раза она суеверно решила больше не пробовать. Однако страной она интересовалась, и в своё время удивилась тому, что рождественские праздники здесь начинаются аж с восьмого декабря. И вот теперь она смогла увидеть и прочувствовать всё это на собственном опыте. Они втроём посетили Mercatino di Natale* в Сорренто, Амальфи, Равелло и Позитано: лакомились вкуснейшей выпечкой и жареными каштанами, покупали подарки и просто разные пришедшиеся по душе мелочи. Полюбовались на искусно изготовленные presepe* — даже в общем-то равнодушный к такому Джек — его гораздо больше увлекали красоты природы —  не смог сдержать восхищение работой искусных мастеров, а Мишель, крайне чувствительная к любому виду искусства, и вовсе была в полном восторге. Съездили в Неаполь, благо до него было меньше часа на машине: погуляли по городу, поднялись на Везувий, посетили музей Помпей и Кастель Нуово. Насладились вкусом пиццы в Antica Pizzeria Port'Alba, решив, что побывать в Неаполе и не посетить старейшую пиццерию в мире сродни кощунству. И, конечно, вдоволь нагулялись по Спакканаполи, сделав множество фотографий. И не только: их не раз останавливали уличные художники, предлагая нарисовать их портреты, и даже бесплатно. Так что теперь у Розы был портрет их троих в виде римской матроны и двух её детей и портреты близнецов в нарядах аристократов эпохи Возрождения: как признался один из художников, ему хочется изображать их именно в таких, совершенно не современных образах.

— Наша Мишель — самая красивая принцесса в мире! — заявила любующаяся правнучкой нонна Доминика, заставив ту зардеться. — Идёмте, мои дорогие.

Ни Розу, ни близнецов нельзя было отнести к верующим, но, стоило бабушке попросить их сопровождать её на мессы во время Новенны, как все трое тут же согласились. Здесь, в Италии, это не вызывало того чувства внутреннего протеста, что в Гильбоа — проповеди Сэмюэлса, а падре небольшой местной церквушки был искренне верующим и удивительно доброжелательным. То, что вероучение в Гильбоа было ближе к протестантизму, его совершенно не смущало. Как говорил падре Лука, “даже если вы зашли в храм просто посмотреть на его убранство, это всё равно зажигает свет в вашей душе. А значит, пусть на крохотный шаг, но вы становитесь ближе к Всевышнему.”

Уже сидя в церкви и слушая рождественские гимны, Роза искренне поблагодарила высшие силы, подарившие ей новую жизнь и детей. И принялась мысленно подводить итоги тех восьми месяцев, что она прожила в этом мире…

Самое главное, чего она хотела добиться, осознав, что стала Розой Бенджамин, было достигнуто: дети в безопасности и счастливы. Надолго ли? Она не знала, но для себя решила: если близнецы решат, что не хотят возвращаться в Гильбоа — так и будет. В конце концов, мир большой, и в тех же Штатах их будет не достать ни Сайласу, ни Уильяму. Хотя там для них может быть опасно уже с другой стороны, со стороны Гидры. И да, все исследования, предпринятые Розой в этом направлении, уверили её в том, что в этом отношении ситуация может сложиться вполне канонно.

Беда была ещё в том, что пре-канон Мстителей Роза знала довольно плохо. Так, кусочки, недостаточные, чтобы создать полноценную картину. Однако… Александр Гудвин Пирс в настоящее время занимал должность заместителя секретаря Совета мировой безопасности. Директором ЩИТа был некий Роберт Келлер, и Розе казалось, что эту фамилию она где-то встречала. В прошлой жизни она не читала комиксы — не была фанатом этого жанра, да и фильмы смотрела далеко не все. Так что о событиях того же “Капитан Марвел” имела лишь смутное представление, но припоминала, что дело происходило в 1995 году, и тогда тот же Фьюри был лишь одним из высокопоставленных агентов и ещё не был одноглазым.

Вообще о ЩИТе ей мало что удалось выяснить: агентство не особо светилось в новостях. Да, такое было, правда, в его  функции и тем более конкретные дела широкую публику не посвящали. Первым директором ЩИТа стал Честер Филлипс, которого сменила Маргарет Картер, находившаяся на этом посту до своей отставки в 1991 году. К сожалению, Роза понятия не имела, в каком году состоялся тот инцидент в Боготе, что вознёс Фьюри на вершину, позволив ему занять пост директора ЩИТа. Одно время она даже обдумывала мысль с устранением пока ещё не одноглазого, но по здравому размышлению отвергла её, побоявшись сделать всё ещё хуже.

В итоге Розе так и не удалось выяснить, насколько мир, в который она попала, соответствует канону Марвел: для этого следовало бы действительно переехать в Штаты, чтобы хотя бы быть ближе к центру событий. Слова Мелье о Призраке… ну, всё, что она смогла сделать, не привлекая к себе внимания — собрать сведения о самых загадочных и виртуозно исполненных политических убийствах последних сорока лет, отслеживая, возможно, “карьеру” Баки Барнса. И да, она действительно нашла ряд случаев, при расследовании которых соответствующие службы признали, что убийство совершено снайпером, причём высочайшего класса.

Джек тронул её руку, выводя Розу из состояния глубокой задумчивости. Она благодарно улыбнулась сыну, поднялась со скамьи и направилась к выходу следом за бабушкой, раскланиваясь с её соседями, желая им счастливого Рождества  и благодаря их за добрые пожелания. Их ждал традиционный ужин на Сочельник и первое Рождество в жизни Розы.

***

Роза подняла голову и не смогла сдержать улыбки: Джек, заспанный и растрёпанный, в одной пижаме и босой сбежал вниз по лестнице. 

— Счастливого Рождества, мама!  — воскликнул он, увидев Розу.

— Счастливого Рождества, сынок,  — мягко ответила она, опускаясь на колени и обнимая сына.

Поднявшись, она потянула его за собой к дивану, усадила, закутавшись вместе с ним в тёплый плед.

— Подарки смотреть будем, когда спустится Мишель, хорошо? — спросила она у Джека и, когда тот кивнул, ласково взлохматила ему и без того растрёпанные волосы. И рассмеялась, когда к ней на колени прыгнул Мики и ревниво боднул лбом её руку, намекая, что гладить здесь надо исключительно котика. 

— Я так рад, что мы уехали из Гильбоа, — неожиданно как-то очень серьёзно произнёс Джек. Помолчал, словно набираясь смелости, и выпалил, насупившись: — Мама, ты с кем-то встречаешься?

Роза поперхнулась от неожиданности. После своей встречи с Мелье она не раз замечала на себе пытливые взгляды Джека, но тот так и не решился заговорить о том, что его волнует. И вот, похоже, сын наконец созрел. Вот уж чего она совершенно не ожидала! Неужели он её ревнует? С трудом сдержав умилённую улыбку, она отрицательно качнула головой:

— Нет, мой дорогой. Даже если бы хотела, я бы не стала этого делать. Пусть я и живу с Сайласом  раздельно, всё равно остаюсь его супругой, и требование относительно жены Цезаря остаётся неизменным. 

— Да, но ты вообще-то можешь развестись, — возразил Джек,  чуть расслабившись. — Ну, если тебе кто-то нравится… настолько.

Роза посмотрела на него очень внимательно, так, что сын даже подтянулся под её взглядом, и пояснила:

— Конечно, рождественское утро не самое подходящее время для таких разговоров, но раз уж мы подняли эту тему… До тех пор, пока вы с Мишель твёрдо не решите, что готовы отказаться от прав на престол Гильбоа, я не подам на развод сама и не дам его Сайласу, во всяком случае добровольно. Ты же понимаешь, почему?

— Потому что после развода у отца могут появиться другие дети… —не мешкая, ответил Джек, и тут же поправил себя:  — Законные дети.  И отец сможет объявить именно ребёнка от второй жены наследником. Но в Гильбоа майорат…

— Ты же понимаешь, что Гильбоа как государство не имеет никаких традиций? — усмехнулась Роза и, когда Джек согласно кивнул, продолжила: — А значит, никто и ничто не помешает вашему отцу объявить, что на него снизошло очередное божественное откровение. И в этом случае наше долгое пребывание вне Гильбоа сыграет вам в минус. Так что, ты готов уступить своё право первородства?

— Уф, ты так выразилась, — хмыкнул Джек и ойкнул, когда недовольный его ворочаньем Мики фыркнул и закогтил  ему бедро — хорошо хоть, через плед. — Я не хочу возвращаться, но ведь должен, я же принц…

— Нет, родной мой, ты никому и ничего не должен, — спокойно возразила Роза, на что тот лишь поражённо округлил глаза, став до того похожим на героев аниме, что она лишь усилием воли удержалась от смешка. — Да, ты принц, но… давай честно: никакими особыми привилегиями ни ты, ни Мишель не пользовались. Если бы я умерла… кто отстоял бы ваши права? Есть ли подданным дело до вас? Увы, я совершенно в этом не уверена. А раз так, то и долга нет, кроме того, что есть у обычного гражданина. Вот только у этого самого “обычного гражданина” долги появляются вместе с правами в момент совершеннолетия. Так что если вы с Мишель захотите, то я разведусь с Сайласом и мы сменим гражданство. У нас достаточно денег, чтобы это не стало проблемой, к тому же я вложилась в кое-какие акции, которые, я уверена, очень скоро пойдут вверх. Так что мы сможем выбирать, где именно хотим жить и гражданами какого государства  являться.

Джек задумался, продолжая машинально наглаживать Мики. Затем вздохнул и признался:

— Нет. Может, это жадность, но я не готов отдавать Гильбоа кому-то другому, только… знаешь, если ты по-настоящему захочешь развестись с отцом  — пообещай, что сделаешь это, невзирая на мои претензии на трон. Мы с Мишель… в общем, мы не хотим, чтобы у тебя из-за нас не было личной жизни.

Последнее он произнёс явно нехотя, и Роза не выдержала:

— А скажи-ка мне, сокровище моё, с чего ты вдруг решил озаботиться моей  личной жизнью? 

В ответ на заданный вкрадчивым тоном вопрос Джек вдруг покраснел, виновато глянул на неё и признался:

— Ну… я видел тебя в кафе с каким-то мужчиной. У нас тогда последнего урока не было, вот я и решил тебя позвать, а Мишель осталась поболтать с Виолой. Увидел вас, ну и…

— Проследил, значит, — усмехнулась Роза и, когда сын вскинул голову, явно собираясь попытаться оправдаться, добавила:   — Я не сержусь, малыш. И тебе вовсе не стоило почти два месяца мучиться, чтобы задать свой вопрос.

— Я… мне потребовалось время, чтобы … — Джек потёр лоб, — сначала я не хотел говорить об этом даже с Мишель, потом… ну, она вправила мне мозги относительно того, что у тебя может быть личная жизнь и помимо нас… Но, — глаза его вдруг блеснули сталью, — если кто–то захочет войти в твою — нашу — жизнь, мы с Мишель его проверим!

— Мой ревнивый котик, — всё-таки рассмеялась Роза и пощекотала сына под рёбрами, на что тот заизвивался, сбросив с себя возмущённо мявкнувшего Мики, пытаясь выбраться из рук матери и хихикая. Именно такими их и застала Мишель: изворачивающихся в попытках пощекотать друг друга, хохочущих — и с воинственным криком ринулась в битву.

Расцепились они только через десять минут: взлохмаченные, вспотевшие, растрёпанные — и довольные. Вошедшая в гостиную Доминика только рассмеялась, глядя на внучку и правнуков.

— Buon Natale, miei cari*,  — улыбаясь, произнесла она.

— Buon Natale, nonna, — хором ответили те, после чего близнецы, переглянувшись, полезли под ёлку — разбирать подарки.

*Mercatino di Natale - рождественская ярмарка

*presepe - рождественский вертеп.  

*Buon Natale, miei cari - Счастливого рождества, мои дорогие

Иллюстрации авторства замечательной Рыси Рыжей

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                 СЛЕДУЮЩАЯ