В этот раз пробуждение Стива было совсем иным. Во-первых, уже светало; во-вторых, впервые, кажется, с того момента, как погиб Баки, ему было по-настоящему тепло. А ещё что-то настойчиво щекотало ему нос, так что Стив звонко чихнул, открыл глаза и рассмеялся, осознав, что Брок устроился едва ли не на его макушке, да так “удачно”, что кончик хвоста расположился у самых его ноздрей. Кот недовольно открыл глаза и уставился на своего человека, посмевшего разбудить его. Стив, посмеиваясь, сграбастал кота в охапку и принялся наглаживать, не обращая внимания на его попытки вырваться и гневный блеск глаз.

Вчера Стив здорово растерялся, не зная, что делать с котом и можно ли вообще его оставить, ведь в этой квартире он был гостем с неопределёнными правах. Правда, Брок, в точности как и его двуногий тёзка, всё взял в свои руки, вернее, лапы: сначала проводил Стива до холодильника и требовательно мяукал  — интересно, можно мяукать матом? Если да, то он точно матерился! — до тех пор, пока Стив не принялся доставать из него продукты. Одобрения Брока удостоились только вытащенные из морозилки крупные креветки, так что Стиву пришлось снова лезть в интернет, но теперь уже чтобы узнать, можно ли котам креветки и как их готовить. А потом с совершенно неожиданным для себя умилением наблюдать, как тот удивительно аккуратно их поедает.

И почему ему раньше так не нравились коты? Неожиданно пришедшая мысль заставила его выпустить Брока из рук и улечься на спину, разглядывая потолок: похоже, ему, каким-то образом превращённому в марионетку, не нравилась независимость котов. Неужели он подсознательно им завидовал? Вот же позорище…

Прочитанное вчера всплыло в голове, и Стив принялся размышлять. А ведь, пожалуй, корни всего происходящего с ним тянутся ещё в сороковые. Словно сыворотка не только лишила его  болячек и хилого, загибающегося от любого чиха тела, но и… отбелила ему мозги, что ли? Ведь, по правде говоря, с момента смерти матери ему совершенно несвойственно было, как это сейчас называют, дуальное мышление. Да, он был хиляком, но хиляком хитрым, упрямым, даже лживым. 

Мог ли Эрскин после фиаско с Шмидтом заложить в свою сыворотку что-то, что влияло на сознание? Стив бы не удивился, ведь кому нужен неуправляемый суперсолдат? Да, тогда был Баки: даже просто мысли о нём не давали полностью превратиться в марионетку, но потом он погиб — по его, Стива, вине, и держать его стало некому…

Брок внезапно насторожился, выгнул спину и зашипел, глядя на окно, а затем одним грациозным прыжком оказался на подоконнике, перелетев через полкомнаты и заставив Стива удивлённо открыть рот: кажется, он многого не знал о котах… или только об этом конкретном коте? За окном мелькнуло что-то большое, и Стив, рванувшийся к окну, успел лишь краем глаза увидеть крупного, раза в полтора крупнее Брока, серебристого кота с кисточками на ушах, сидевшего на ограждении небольшого балкончика, на который можно было выйти из спальни. Всего на мгновение, потом кот исчез, другого слова было не подобрать: вот он тут, перед тобой, потом оскал, одно движение — и фигуру мохнатого наблюдателя укутывает сумрак,  и кот, кажется, размывается, рассеивается в воздухе, точно призрак. 

Стива продрало холодом от макушки до пяток, он огляделся и ошарашенно замер: Брок тоже исчез. Вот так, только что был — и пропал, точно тот кот-призрак пришёл за ним и увёл его за собой.

— Господи, кажется, я схожу с ума, — пробормотал он, когда после десяти минут поисков убедился, что остался в квартире один. — Котов-призраков мне только не хватало…

Он подошёл к окну, прислонившись лбом к холодному стеклу и мрачно рассматривая серую уличную хмарь. Погода была совсем не рождественской: низкие тучи сыпали мелким противным дождём, ветер рвал из рук редких прохожих зонты, а проезжающие машины поднимали тучи брызг. Хорошее настроение, в котором он проснулся, стремительно улетучивалось… снова накатило было то странное безразличие…

Стив встряхнулся: ну нет, он не позволит себе сдаться! Только не сейчас, когда он осознал, как беспардонно его использовали! Разобраться с теми, кто посмел играть им втёмную — чем не цель? Плохо лишь то, что непонятно, как ему действовать. Да, конечно, можно заявиться на телевидение, к примеру, дать интервью… вот только вопрос: а не нарушит это какие-то государственные тайны? Обратиться в министерство обороны? Он хмыкнул: как он выяснил вчера, пока рылся в интернете, министр обороны Александр Пирс был одним из тех, кто напрямую курировал ЩИТ, и кто знает, какие у него отношения с Фьюри? Интересно, а Рамлоу это известно? 

Он вспомнил слова Брока о Коулсоне и Фьюри с этими окровавленными карточками… вот же скотина! А ведь он реально чувствовал вину за “смерть” Фила от рук Локи! Небось, этот одноглазый мерзавец специально всё это разыграл! Нет, но откуда Брок знает о таком? Вряд ли у него допуск выше, чем у него самого… Опять тайны! И вообще, когда он наконец появится?

Стив тяжело вздохнул, понимая, что без помощи того, кто разбирается в происходящем, он лишь наломает дров. Ему, конечно, не впервой, но не хотелось бы, чтобы непричастные люди пострадали от его поступков. Но что-то же надо делать! Сейчас, стоило сбросить апатию, ему хотелось делать хоть что-то: куда-то бежать, что-то доказывать, сражаться… Да хоть руки занять чем!

Внезапно его взгляд остановился на стоящем в углу гостиной стеллаже, точнее, на казавшемся неуместным предмете на нём. Интересно…

Небольшой скетчбук оказался пустым, и Стив, взяв один из карандашей из письменного прибора на столе, принялся рисовать. Под его рукой, сначала неверной, но с каждой минутой всё более уверенной, начали   рождаться рисунки. Йольский кот, горой возвышающийся над кажущейся крохотной пред ним человеческой фигурой; Брок-кот; тот странный кот, которого он мельком увидел, почему-то с серебристыми глазами; люди… 

Стив выронил карандаш, очнувшись от творческого запоя: в дверь квартиры настойчиво звонили. Нахмурившись, он направился в прихожую, думая, что Брок не предупреждал его о том, что кто-то может прийти, а у него самого должны быть ключи. Так что Стив открывал дверь, готовый и к атаке, и к защите, но замер, увидев в дверном проёме… ёлку. Большую, пушистую, и полностью загородившую собою этот самый проём.

— Ну и чего ты застыл? — раздался голос Брока, и Стив, спохватившись, отступил в сторону.  — Уфф, неудобная! Тащи её в гостиную, я сейчас, мотнусь к машине, заберу остальное

— Неожиданно, — признался Стив, когда Брок, раздевшись, прошёл в гостиную, неся несколько коробок. — Почему-то мне казалось, что ты не особо жалуешь Рождество.

— Одно время я его действительно не праздновал, — кивнул тот, доставая массивную подставку, — а потом… наверное, кое-что переосмыслил. Так что, если я на праздники дома, стараюсь отметить. И вообще, речь не обо мне, а о тебе. Ты же праздновал раньше? До Валькирии?

— Да, — Стив улыбнулся, вспомнив их с Баки праздники. — Правда, гораздо скромнее, — добавил он, разглядывая коробки с игрушками и гирлянды. — И уж точно у меня ни разу не было ни такой ёлки, ни игрушек. Зато я умею вырезать из бумаги ангелов и делать гирлянды… Ладно, командуй, что делать.

Наряжая ёлку, Стив украдкой поглядывал на Брока. Тот выглядел непривычно расслабленным, а по его губам иногда скользила лёгкая полуулыбка.

— Как ты вообще? — наконец спросил он. — Надумал что?

Стив помрачнел, кивнул, помялся — и вывалил на голову Брока все свои сумбурные мысли о Фьюри, ЩИТе, Эрскине, сыворотке… Брок слушал очень внимательно, взгляд его приобрёл прямо-таки кинжальную остроту.

— Пирс, говоришь… — задумчиво протянул он, и Стиву вдруг показалось, что в комнате отчётливо похолодало. — Да, Пирс действительно курирует ЩИТ: он ведь не только министр обороны США, но и член Совета Мировой безопасности, а именно этот Совет фактически и является теми, кому “отчитывается” наша контора.

Стив вскинул брови: кавычки в словах Брока были настолько очевидны, как если бы он их написал. Тот, видимо, понял, что именно зацепило Стива, и пояснил:

— Всех дел Фьюри они не знают. Чёрт, мне иногда кажется, что сам Фьюри не знает всех своих секретов, что он настолько далеко зашёл в своей фрагментации информации, что фрагментировал себе мозг и, условно, левая передняя часть не знает того, что знает правая задняя. А Пирс… Фьюри его протеже, хотя в последнее время между ними наметилось, скажем так, некоторое охлаждение. Вопрос в том, на какую часть это правда, а на какую — игра на публику. В любом случае, я бы не советовал тебе полагаться на Пирса: он тебя, уж прости, сожрёт и косточек не оставит. В политике с ним не тягаться, и есть ещё кое-что…

Он осёкся, тряхнул головой и продолжил:

— На самом деле  пока не представляю, как найти выход из этой ситуации, разве что ты попытаешься пробиться к президенту? Ну или найти в Пентагоне какого-нибудь кадрового служаку, не стремящегося в политику… Но, если честно, сейчас деньги далеко не самый больной вопрос. А вот возможное на тебя воздействие… Слушай, Стив, ты говорил, что у тебя настроение скачет?

— Да, — признался тот, — причём очень сильно. Прямо распирает от желания что-то делать, куда-то бежать, сражаться — а потом понимаешь, что не с кем, и сразу апатия накатывает, да такая… знаешь, один наш сосед когда-то говорил: “повесился бы, а толку?” Коты ещё эти… То явятся, то растворятся в пространстве… 

— Коты, говоришь… —  со странной усмешкой пробормотал Брок.

— Коты, —  согласился Стив, — их вдруг стало как-то много в моей жизни. Вот, кстати, это твой тёзка, — протянул он скетчбук.

Брок бросил на портрет Брока-кота взгляд, потом покосился на Стива и спросил:

— Можно другие рисунки посмотреть?

— Можно, вот только… — Стив замялся. — Понимаешь, я толком и не помню, что там намалевал. Да и отвык я, так что…

— Я не художественный критик, — пожал плечами Брок, перелистывая страницы: на какие-то бросал только один взгляд, на каких-то задерживался подольше. И вдруг замер, разглядывая рисунок со странным выражением лица. Помолчал, отмер, покачал головой: — Не думал, что ты так меня видишь.

Стив требовательно протянул руку за скетчбуком, понимая, что Брок говорит об одном из тех рисунков, которые родились у него практически в трансе. И смутился, глядя на рисунок: полуобнажённый мужчина в момент движения. 

— Ну…

— Можно мне его забрать? 

— Да, конечно, — ответил Стив, чувствуя, как теплеют уши — дурацкая реакция на смущение.

— Спасибо, — неожиданно мягко произнёс Брок, принялся листать скетчбук дальше и вдруг застыл. А потом каким-то чужим голосом спросил: — Стив, а кто это?

Стив взял протянутый ему скетчбук — и ему показалось, будто сердце сдавила когтистая лапа. С рисунка на него смотрело лицо Баки — таким, каким тот был незадолго до своей гибели. Тогда, когда Баки начал надолго задумываться, смотря в никуда и словно прислушиваясь к чему-то. 

— Баки, — он сглотнул и продолжил, — Баки Барнс, мой погибший друг. Единственный человек, который, как я теперь понимаю,  тогда удерживал меня от превращения в марионетку.

— Красивый, — голос Брока был по-прежнему странным, — особенно глаза.

— У него были удивительные глаза, — тихо ответил Стив, — не просто обычные серые, а словно серебро и туман…

Брок снова вгляделся в рисунок, приложил ладонь к нему, словно что-то прикрывая, и резко встал. Прошёлся по комнате — Стиву на какое-то мгновение даже почудилось, что у того вырос длинный, покрытый чёрной шерстью хвост, который хлестнул по воздуху, когда Брок резко повернулся. А потом тот шагнул к нему, и Стив невольно сделал шаг назад: глаза Рамлоу светились, белок полностью исчез, а зрачок… сейчас он был вертикальным.  А потом Брок  рыкнул и заговорил, и в голосе его слышалось горловое рычание:

—  Ты хотел сражаться? Я дам тебе цель и смысл. Баки Барнс жив, и он в плену у Гидры.

За иллюстрации спасибо Рыжей Рысе

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                  СЛЕДУЮЩАЯ