Джек потряс головой и неверяще уставился на Розу. Мишель воскликнула, вторя его мыслям:

— Но как?! Это же невозможно! И почему тогда он не объявился раньше? Или он, как в плохом кино, потерял память?

— Как он вообще мог выжить? — Джек наконец смог облечь сумбурные мысли в слова. — Я читал о той операции в Альпах, там невозможно было остаться в живых! Ну, разве что он был бы мутантом, но в те времена их было очень мало. Да и Капитан бы точно знал об этом и искал бы его! К тому же там и мутация должна быть… или телепортация, или полёт, или что-то типа неуязвимости или стремительной регенерации, а таких мутантов и сейчас мало, а тогда они и вовсе все были наперечёт. Я знаю, я читал! Особенно когда ты предложила тот закон относительно мутантов.

Роза успокаивающе улыбнулась сыну, чувствуя гордость за своего мальчика: он удивительно быстро собрался для того, кто только что получил настолько шокирующую новость, и смог логично возразить. И погружение в историю вопроса до принятия закона   — тоже. Прекрасные качества для кого угодно, а уж для правителя  — тем паче.

— Ты не рассматриваешь вариант скрытой мутации, активизирующейся при угрозе жизни, — заметила она.

— Тогда  она должна была бы активизироваться раньше, — возразила Мишель. 

Джек кивнул и продолжил мысль сестры:  

— Мишель права. Он воевал, и я уверен, что было множество ситуаций, в которых ген Х бы активизировался. А если не в бою, то в плену у Гидры так точно! Он же, если верить тому, что пишут в книгах, был на грани смерти, когда за ним пришёл Капитан.

— Вы оба правы, —согласилась Роза. — Только есть один нюанс. Джек, я знаю, ты изучал все материалы по Барнсу и Капитану… скажи, у кого именно Баки Барнс был в плену и что с ним там делали?

— У Красного Черепа, он же Иоганн Шмидт, и Арнима Золы. Ой, — он замер, глядя на Розу округлившимися глазами, — Зола, он же… он же какие-то там эксперименты проводил! И Капитан Барнса спас, буквально вытащив с лабораторного стола!

— Ты думаешь, ему там привили какую-то мутацию? — с волнением в голосе переспросила Мишель.

— Нет, не мутацию, — Джек взглянул на сестру, перевёл взгляд на Розу и уточнил: — Мама, это ведь то, о чём я думаю? Ты ведь совсем не случайно задала свой вопрос… 

— Да, мой дорогой, — Роза вздохнула. — Ты понял, да?

— Знаешь, теперь многое становится понятным, — кивнул Джек.

— А мне никто не хочет ничего объяснять? — обиженно спросила Мишель, переводя взгляд с матери на брата и обратно.

— Понимаешь, Мишель, — начал Джек, — Арним Зола работал с Эрскином. И его заданием после гибели последнего было создать сыворотку суперсолдата. Он всё-таки достиг успеха, так? Просто сам не понял этого. Вернее, тогда он не успел понять… Да, мама?

— Пока это  только мои предположения, Джек, — вздохнула Роза, — дед, он… он действительно не помнит себя как Баки Барнса. Но он был единственным выжившим в экспериментах… ну или единственным, кто выжил, не превратившись при этом в подобие Черепа. Полагаю, он мог и сам не знать, что именно с ним сделали, особенно учитывая то, что его не облучали, как Стива Роджерса.

— Получается, не ген Х активизировался во время падения, а сыворотка? — подалась вперёд взволнованная Мишель.

— Я считаю именно так. И да, он действительно суперсолдат, — подтвердила Роза, улыбнувшись дочери.

— И, получается, та операция в Альпах была операцией самого Золы, — мрачно добавил Джек. — Он хотел вернуть своего подопытного, а по возможности ещё и захватить единственный подтверждённый удачный образец суперсолдата. И, видимо, кто-то в руководстве СНР либо работал на Гидру, либо решил, что Баки Барнс слишком неудобен, потому что всё, что я читал про ту операцию, говорит или о феерическом провале разведки и аналитиков, или кто там у них был вместо них, за который, заметим, никто не понёс наказания, либо о предательстве.

— Боюсь, этого мы никогда не узнаем,  — качнула головой Роза, — сам понимаешь, такое не хранят даже в самых засекреченных архивах. Разве что взять за жабры Маргарет Картер, но это сложно и привлечёт внимание. Но я практически уверена, что ты прав, Джек.

— И что с ним произошло, когда он упал? — стиснула руки в кулаки взволнованная Мишель.

— Насколько мне удалось узнать, он был сильно изранен и потерял сознание, и в таком состоянии его нашли русские, — ответила Роза, вздохнула и продолжила: — Вот только то ли это сразу были не просто солдаты, то ли потом… в общем, дед попал в Левиафан, это… так назывался русский филиал Гидры.

Мишель громко охнула, Джек закаменел лицом. Некоторое время в комнате царило молчание: дети явно старались осмыслить  то, что только что услышали. Наконец Джек спросил, приглушив голос:

— Получается, он снова попал в плен? И из-за этого ничего не помнит?

Роза вздохнула:

— Это та часть истории, из-за которой я не хотела вас пока в неё посвящать, — и, когда близнецы синхронно вскинулись, глядя на неё с возмущением, покачала головой и продолжила: — Да, я знаю, что вы уже не дети, хотя с точки зрения закона именно ими и являетесь, что вы умны и даже в чём-то не по возрасту циничны, но… поверьте, то, что пришлось перенести вашему прадеду, превосходит всякие пределы.

 — И всё же мы хотим знать,  — возразил Джек, крепко сжав руку сестры.

— Дед многое не помнит, потому что ему стирали память. Причём не с помощью мутантов-телепатов, а самым варварским способом: электричеством в мозг,  — тихо ответила Роза, глядя в мгновенно побледневшие лица детей. — То, что с ним творили… иначе, как самыми изощрёнными пытками, которые только может породить человеческий — если, конечно, в тех тварях было хоть что-то человеческое — разум, это назвать невозможно. Плюс ментальная кодировка… 

Мишель прижала ладонь ко рту: судя по всему, она едва сдерживала тошноту. Роза вздохнула, поднялась со своего кресла и села между детьми на диванчик, обняв их обоих. Мишель прижалась к ней тесно-тесно, уткнувшись носом в материнское плечо, её трясло. Джек держался лучше сестры, но тоже явно пребывал в шоке.

— Может, успокоительного? — тихо спросила Роза через пару минут, поглаживая всё ещё вздрагивающую дочь по спине. Та мотнула головой и тихо попросила:

— Воды с лимоном и мятой.

— Я прикажу, — тут же отозвался Джек, поцеловал Розу в щёку и высвободился из её объятий.

Разговор возобновился только через десять минут. Мишель уже пришла в себя — правда, лицо её всё ещё оставалось бледным, а веки слегка покрасневшими, и теперь мелкими глотками пила поданный ей напиток. Джек, уже опустошивший свой стакан и пару раз пробежавшийся по комнате туда-сюда, остановился и уточнил:

— Получается, всё это время он был у русских?

— В девяносто втором году, после распада Союза, его продали американскому отделению Гидры, — ответила Роза.

— Продали?! Как какого-то раба?! — возмущённо вскинулась Мишель.

— Он им фактически и был, — Роза тяжело вздохнула, — бесправное и безгласное оружие Гидры, лишённый всего, даже собственного имени. Зимний Солдат, Призрак, Актив…

— Призрак?! — вскинулся Джек. — Анри рассказывал мне… получается, легендарный неуловимый суперубийца, страх и ужас всех контрразведок мира — наш прадед?!

Роза кивнула.

— Мама, но ему же уже сколько? Восемьдесят два? — удивлённо уточнила Мишель.

— Верно, но, во-первых, его периодически замораживали…

— В каком смысле?! — уставился на Розу Джек.

— К сожалению, в самом прямом, — вздохнула та. — В криокамере, как… курицу в морозильнике. А во-вторых… сыворотка, помните? Думаю, его биологический возраст — лет тридцать пять, да он и выглядит моим ровесником, не старше.

— Мама… — как-то вкрадчиво протянул Джек, вдруг замерев, точно изготовившийся к нападению кот.  — Ты что, его украла?

— Ну… да? — развела руками Роза и рассмеялась, когда близнецы, переглянувшись, дали друг другу пять.

— У нас самая крутая мама в мире! — гордо заявил Джек. — Мам, но как? И вообще, давно ты знаешь, что он жив?

— Нет, — покачала головой Роза. Рассказывать детям о другом мире она не собиралась — кто знает, чем обернётся для них такое знание? — Подозревать начала примерно за полгода до нашего возвращения в Гильбоа, а активно  собирать информацию — ещё через год.

— Когда наши позиции упрочились, и можно было не бояться, что нападение на нас может остаться без ответа, — задумчиво кивнул Джек, — и искала так, чтобы ничего не привело к нам, так ведь? Поэтому ты и не использовала связи и ресурсы Мелье. И мутанты… это ведь они помогли деда украсть, да? Поэтому и закон?

— Виновна по всем пунктам, — усмехнулась Роза.

— А… он о нас знает? — как-то растерянно спросила Мишель. — Мама?

Роза вздохнула. И как ей всё объяснить?

— Он не знает, кто он — ну то есть он ничего не помнит о себе как о Баки Барнсе. И я не стала говорить ему об этом, и вас прошу о том же. Он должен вспомнить — или не вспомнить — самостоятельно. В противном случае, боюсь, у него будет ощущение, что его загоняют в клетку.

— Я понимаю, — неожиданно погрустнев, ответил Джек, — знаешь, мама, я как-то разговорился с одним из сержантов полковника Бриара. Ему уже за пятьдесят было, и я спросил, почему он не уйдёт в отставку, не вернётся к родне… И он сказал, что того юноши, который ушёл когда-то служить в Легион, чтобы подкопить денег, давно нет. И что он не сможет натянуть на себя его обличье иначе как полностью ободрав с себя шкуру. Я тогда не совсем понял, о чём он, но сейчас… Баки Барнса ведь больше нет?

— Того, что был до призыва на фронт — действительно нет, — согласилась Роза, — но так всегда бывает. Люди взрослеют и меняются, это естественный процесс. Нельзя пройти через боль, смерть, забвение и остаться прежним. Да и не нужно. Поэтому не стоит говорить деду о том, кем он был. Просто попытайтесь принять его таким, каким он стал. Он знает, что я его внучка, знает о вас, о том, кто мы, и пока этого достаточно. Вернее, мы договорились, что он будет пытаться вспоминать сам, а мы… я бы хотела, чтобы вы приняли его. Потому что я сделала это ещё до того, как увидела его вживую.

— Я хочу с ним познакомиться, — решительно заявила Мишель. — Джек, а ты?

— Я тоже, — кивнул тот. — Мама, а легенду вы придумали? Вряд ли такого человека можно удержать в поместье! Кем ты его представишь обществу? А представить, если он останется в Гильбоа, придётся!

— Мой кузен Джеймс. Наши матери — единокровные сёстры, которые друг о друге не знали. 

— Я так понимаю, ваш общий дедушка был тот ещё ходок, — покивал Джек с настолько ханжеским видом, что Роза с Мишель не выдержали и рассмеялись. — Что ж, я готов познакомиться с дядей Джеймсом!  

— И я, — тряхнула головой Мишель.

Роза улыбнулась и, встав, направилась к двери. Интересно, кто сейчас больше волнуется: дети или их прадед?

Иллюстрации авторства замечательной Рыси Рыжей

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                 СЛЕДУЮЩАЯ