Стив закрыл за собой дверь флигеля и огляделся. Комната, используемая  им под кабинет, больше напоминала букинистическую лавку во время ревизии: книги, в основном разной степени потрёпанности, занимали все горизонтальные поверхности, высясь стопками не только на столе, подоконниках и комоде, но и просто на полу. Стив покачал головой: вот это он дорвался, конечно…

Практически все книги здесь были не моложе начала века, и Стив, читая, поражался степени деградации Магической Британии. Или это затронуло весь мир? Хотя здесь, в Ирландии, где власть Министерства была почти формальной, это было совсем не так заметно.  

Пройдя в спальню, он достал из шкафа небольшой для взрослого  — для тринадцатилетнего подростка как раз впору: достаточно большой, но не настолько, чтобы было неудобно нести  — кожаный чемодан цвета горького шоколада. Самый обычный, который, если и мог привлечь к себе внимание в обычном мире, так только качеством и отсутствием логотипа. Стив  усмехнулся: ага, ручная работа, эксклюзив… впрочем, так и было: за этот чемодан он после долгой торговли отдал девяносто галлеонов.

Разумеется, такая цена обосновывалась не только и не столько внешним видом, сколько “начинкой”. Пространственные чары неизменно приводили Стива в восторг: уместить множество всего в небольшом пространстве! Да куча народу за такое душу продать могла бы, хоть тех же военных возьми! 

Стив помнил, как был ошарашен, когда узнал о чемодане Ньюта Скамандера. Вот это реально зоопарк в багаже, а не так, как у Даррелла! И после этого твёрдо решил приобрести и себе пусть и не настолько вместительное, но хотя бы что-то более удобное, чем жуткий школьный сундук.

Стив открыл чемодан и коснулся пластинки внутри него, активируя пространственные чары. Пальцы привычно уже кольнуло: защита. Гарри Поттер почему-то не поинтересовался тем, как защитить свои вещи, а вот для Стива это было едва ли не первым, чем он занялся. Как оказалось, в мире магии было два вида опознания: по крови и магии, обычно применялось что-то одно. В этом чемодане стояла продвинутая защита, где проверялась комбинация, плюс Стив попросил добавить опознание по отпечаткам пальцев. Продавец в магазине тогда почесал в затылке, махнул рукой и позвал мастера, оказавшегося его прадедом. Тот заинтересовался новым способом защиты, но не слишком: Оборотное зелье решало все проблемы. Однако просьбу Стива, который резонно заметил, что для этого недоброжелателю надо знать о таком способе,  выполнил. И даже не взял за это дополнительную плату.

Аккуратно расставив книги — все, кроме двух — на полках возникшего перед ним книжного шкафа и поместив туда же письменные принадлежности, он снова коснулся пластинки, деактивируя чары, и повторил тот же трюк со вторым отделением чемодана, в который поместил одежду и обувь. Стив полностью обновил свой гардероб, и теперь всё у него было не только новым, но и с чарами: водоотталкивающими, утепляющими, чарами подгонки размера…. Сам он, несмотря на изучение всего, до чего мог и успел дотянуться, такого сделать не смог бы: чары в основном накладывались либо на ткань, либо в процессе пошива.

Закончив, он оглядел комнату и вздохнул. Взял одну из оставшихся книг, явно старинную, аккуратно погладив её кончиками пальцев, и недобро покосился на вторую. Вот ещё не было печали!

Как оказалось, Ирландское море преградой для сов не являлось  — логично, в общем-то, что там того моря. Так что 31 июля Стиву пришло письмо из Хогвартса со списком учебников на следующий год, “болванкой” разрешения на посещение Хогсмида, а также подарок от Хагрида: та самая жуткая книга, на которую Стив недобро косился, с путанной сопроводительной запиской.

Список вызвал у Стива злобный оскал. Ну уж нет, вот куда он точно не пойдёт, так это на прорицания! Тем более что он припомнил, как выглядела преподаватель этого предмета: запойная алкоголичка, не иначе, чему она может научить? К тому же миссис О’Мелли, стоило Стиву спросить её совета, только вздохнула и спросила, есть ли у Стива дар прорицания? И, когда тот ответил отрицательно — ведь то, что Рамлоу в своё время очень красноречиво окрестил “жопочуйкой”, им не являлось? — пояснила, что нельзя развить то, чего нет. 

Вообще к пророчествам у Стива было крайне негативное отношение в принципе. Он считал, что основная масса из них — самосбывающиеся, как в мифе об Эдипе. Да что мифы, живой пример: может, если бы Один не верил в Рагнарёк, не законопатил бы дочь в Хельхейм, и Асгард не погиб бы? И, кстати, он совершенно не удивился бы, узнав, что и о Гарри Поттере  пророчество имелось, уж больно выплетаемая вокруг мальчика паутина на это намекала. Так что вполне возможно, что к выбору прорицания как дополнительного предмета его подтолкнули. Хотя, порывшись в воспоминаниях Гарри, Стив понял, что тот сам выбрал прорицания и УЗМС как наименее сложные для изучения  предметы.

От УЗМС Стив также решил отказаться. Магическое животноводство никак не могло помочь ему в той цели, к которой он стремился всей душой: найти путь назад, в свой мир, к Баки. Судя по тому, что удалось выяснить из прочитанных книг, если кто в нынешней Магической Британии и  знает хоть что-то о путешествиях между мирами, то это сотрудники Отдела Тайн. А значит, Стиву нужны были те предметы, что потенциально могут помочь ему войти в их число: из тех, что были в предложенном списке   — руны и нумерология. И именно ими Стив решил заняться.

Книга, присланная Хагридом, была в списке в качестве учебного пособия по УЗМС, и Стив в очередной раз поразился незамутнённости местных магов: делать учебником для подростков что-то, что может откусить тебе пальцы! Или не только пальцы: Стив вдруг ясно представил, как засыпает над книгой и, как бывало в детстве,  падает на неё лицом и… Брр!

Когда распакованная книга поползла на него, клацая челюстями, Стива внезапно захлестнула ярость, и он ударил это нечто прямо в зубы. Причём, судя по всему, не обошлось без магического выброса, так что теперь “Чудовищная книга о чудовищах” изображала самую обычную книгу. Но Стив всё равно не доверял этой пакости и не собирался класть её со всеми остальными своими “сокровищами”. Откровенно говоря, он и к дарителю относился с неприязнью, и дело было не только в том, что Хагрид полувеликан, что само по себе  вызывало вопросы о том, как он в принципе мог получиться, но и в том, что тот был верным последователем директора.

Да и вообще к персоналу Хогвартса у него было столько вопросов… за два года учёбы Гарри — ни одного нормального, ответственного, непредвзятого преподавателя! Да в обычном мире их бы к преподаванию и близко не подпустили! И если с Флитвиком и Спраут он ещё мог смириться, то Макгонагалл и Снейп…

С точки зрения Стива, Макгонагалл была отвратительным деканом. Ей не было дела до того, что происходило на факультете, и всё, что её заботило  — баллы. Ну и внешние приличия: Стив, в отличие от Гарри, ясно видел, что двоих младших Уизли Маккошка едва терпела. 

Как преподаватель она тоже была, мягко говоря, не из лучших. Мало того, что ничего толком не рассказывала: вот заклинание, вот схема движения палочки, действуйте, так ещё и выбор предметов для трансфигурации… крысу в кубок, серьёзно? Или Макгонагалл потакала своей второй натуре? Стив, даже при всей своей небрезгливости того, кто прошёл через голодные  годы Великой депрессии и войну, и то не стал бы пить из такой посуды! К тому же он абсолютно не понимал логики такого подхода. Трансфигурировать то, что под рукой, в нужный предмет — прекрасный навык, но как раз ему-то их не учили! А ведь можно было бы… подобрать камень и превратить его в нож, лист   — в чашку, ветку — в одеяло… Для Стива та трансфигурация, которую преподавали в Хогвартсе, имела бы смысл лишь как своеобразный походный навык. Взять хотя бы Гарри: тот ни разу за всё время не применил трансфигурацию иначе, как на уроках и выполняя домашнее задание, и дело тут даже не в том, что он не додумался до этого: просто их не обучали, как превратить, к примеру, поношенные кроссовки в туфли или ботинки. 

Сам Стив, сделав домашнее задание, отодвинул школьную трансфигурацию подальше, но продолжил тренировки и практические исследования, обнаруживая всё новые возможности. Например, создание еды считалось невозможным, хотя Стив, памятуя о своем прежнем мире, в это не верил. В конце концов, всё в мире состоит из тех же самых химических элементов, другое дело, что он, не являясь химиком-технологом, за подобное сложное задание бы не взялся. А вот придать куску хлеба вкус стейка, превратить яблоко в экзотический фрукт вроде питахайи — почему бы нет? Вкус ощутишь, удовольствие получишь, а в желудке что яблоко, что экзотика — всё едино!

А ещё трансфигурация решила вставший было вопрос со спортинвентарём: Стив все каникулы продолжал пить зелья и приводить в порядок доставшееся ему тело. Да, раскачаться до форм Кэпа в нём не получится  — не то телосложение, но добиться гармоничного развития и выйти на пик возможной формы  — вполне. Стив в очередной раз возблагодарил свою зрительную память художника: он прекрасно помнил тренировки Альфы. Конечно, даже самые мелкие страйковцы  — Мэй и Милз  — сейчас дали бы ему даже не сто, а все тысячу очков вперёд, но, по крайней мере, он знал основные принципы и мог их адаптировать к возможностям своего тела. И опять-таки, зелья  — в том числе и обезболивающие мази  — в помощь: без них Стив, скорее всего, не добился бы довольно неплохих результатов. 

При мысли о зельях логично вспомнился Снейп, и Стив помрачнел. В том, что со слизеринским деканом у него будут проблемы, он не сомневался: там дело явно было не в том, что Гарри плохо учился — даже при предвзятости Снейпа оценки у Поттера были не самыми худшими, и тот пусть с трудом и скрежетом зубовным, но вытягивал на “выше ожидаемого”. И даже не в том, что Гарри огрызался в ответ на замечания Снейпа — кстати, хоть Стив и не одобрял такого поведения, но не был уверен, что смог сдержаться бы, будь он на его месте. Обострённое чувство справедливости и неумение вовремя заткнуться, так называл это Баки в пору их юности, и в этом они с Гарри были удивительно созвучны. Нет, там было что-то связанное с Джеймсом Поттером, и что-то явно неприятное. Но переносить неприязнь с отца на сына, который этого отца и не знал? Который его не растил, не воспитывал? Да в любом случае, третировать ребёнка, зависимого от тебя, ребёнка, за которого некому заступиться… Стив считал это низостью. А иначе как третированием и предвзятостью то, что произошло на первом уроке зельеварения, он назвать не мог.  Интересно, что было бы, ответь Гарри на эти вопросы? Снейп оставил бы его в покое или принялся бы опять-таки гнобить, но уже как слишком много о себе возомнившего всезнайку? Да кто его, этого истерика, знает!

Стив для себя решил твёрдо: он будет игнорировать высказывания Снейпа. Кто он ему? Всего лишь учитель. Ещё три года, максимум пять лет — и их пути навсегда разойдутся.  К тому же то, что так сильно задевало Гарри, для самого Стива было несущественно. Кто ему Джеймс и Лили Поттеры? Кстати, он бы даже не удивился, будь всё, что порой нёс Снейп в запале, чистой правдой: старший Поттер, по скромному мнению Стива, чем-то напоминал Тони Старка — такого, каким тот был бы без своего несомненного таланта. Этакий мажор,  родившийся с серебряной ложкой во рту. Хотя, опять-таки, это не оправдывало Снейпа. Интересно, зачем и почему его Дамблдор держит в Хогвартсе? Впрочем, Стив был не настолько самоуверен, чтобы надеяться на то, что сможет разобраться в интригах директора…

Интересно, что произойдёт  в этом учебном году? В то, что ему удастся спокойно учиться, Стив почему-то совершенно не верил. Даже если не будет очередного придурка на роль учителя ЗОТИ,  в Хогвартсе будут все Уизли, Грейнджер — в том, что та оставит его в покое, он искренне сомневался, другие гриффиндорцы… да, именно представителей своего факультета он опасался гораздо больше, чем тех же слизеринцев, которых можно избегать во внеучебное время. Увы, на факультете “честных и благородных” с честью было туго…

Стив тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли. До Хогвартса есть ещё три дня, так что стоит насладиться последними часами тишины и покоя. И он, подхватив оставленную книгу — мемуары мага-путешественника, пришедшиеся ему по душе не только интереснейшими описаниями различных магических стран, но и лёгким слогом и тонким юмором, вышел в сад. Устроившись на качелях под старой яблоней, он  открыл книгу и погрузился в описание Магического Китая девятнадцатого века.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                               СЛЕДУЮЩАЯ