Глава 58. Заглянуть в бездну
 
Стив слушал рассказ и до боли сжимал кулаки, стараясь не сорваться: это было бы не только несправедливо по отношению к Броку, который всё-таки не побоялся рассказать ему всё откровенно даже после того, как он чуть его не убил, но и попросту глупо. В конце концов, Брок был прав: отмахиваться от важной информации было бы идиотизмом.
 
— Ты уверен, что готов слушать дальше? — вдруг спросил тот, внимательно вглядываясь в его лицо. — Выглядишь так… Тебе бы не помешало хорошее успокоительное, ну или можно Локи попросить.
 
Голос Брока был непривычно хриплым, и Стив в очередной раз ощутил стыд за свою несдержанность, стоило ему взглянуть на уже начинающие темнеть синяки на шее любовника. 
 
— Тебе тяжело говорить? — виновато уточнил он. — Может, тогда всё-таки домой и к врачу?
 
— Нет, — Брок покачал головой и как-то странно, болезненно усмехнулся, — мне стоило немалого мужества начать этот разговор, и откладывать его я не хочу — ну, если ты сам об этом не попросишь. К тому же обсуждать такие вопросы там, где нас могут подслушать, чревато. Так что, если ты готов дальше слушать, давай не будем рубить собаке хвост по частям. — Он потёр горло. — А это я переживу. Жаль только, что я кофе не захватил, было бы к месту.
 
Он неожиданно словно прислушался к кому-то, а потом вдруг посмотрел на Стива так, как до этого не смотрел ни разу: пронзительно, тяжело — его взгляд, казалось, ощущался вполне физически, пригибая к земле,и даже суперсолдатская сила не позволяла справиться с этим.
 
— Я понимаю, что ты в ярости. И разделяю эту ярость. Но, Стив… Не уподобляйся Тору. Не стоит ни крушить всё вокруг, ни ложиться грудью на амбразуру, бессмысленно жертвуя собой. Переплавь свой гнев, свою боль в холодную, рассудочную злость. 
 
Стив принуждённо кивнул, и Брок, помедлив, вновь принялся рассказывать. Говорил он негромко, сухо, смотря куда-то в никуда. Пирс, вивисекторы Гидры, регламент — при упоминании о нём Стив почувствовал в голосе Брока лютую ненависть.  Гнев опять поднял голову, и челюсти сжались так, что казалось, ещё чуть-чуть, и зубы попросту раскрошатся. 
 
— Пирс и все эти… называют его Активом — словно вещь. От твоего друга, Стив, в нём почти ничего не осталось — а если осталось, то спрятано очень глубоко. Гидра превратила его в идеальное оружие. И это не просто тренировки или внушение. Это… это хирургия и пытки.
 
— Что… — Стив с трудом заставил себя продолжать, — что с ним делают? Говори как есть, Брок. Я должен, я обязан знать правду.
 
— У него нет левой руки. Полностью, по самое плечо. Вместо неё — протез с красной звездой. Тяжёлый кибернетический манипулятор, который, если верить тому, что я прочёл, вшит прямо в его нервную систему и кости. Калибровка… она происходит наживую, и тогда всё тело прошивают удары тока… Но это далеко не всё. На нём испытывали яды. Его разве что на куски не резали — не то что без наркоза, даже без обезболивания…
 
— Почему… почему Баки не пытается вырваться? — не выдержал Стив. — Ты говоришь, что его превратили в оружие… но неужели он ни разу не попытался…
 
— Не знаю, — тяжело вздохнул Брок. — Иногда его клинит, и он пытается бунтовать: как я понял, он регулярно уничтожал отряды огневой поддержки, техников, порой кого-то из своих вивисекторов. Но…
 
— Брок, — Стив прервал его, — а почему ты никогда не называешь Баки по имени?
 
— Потому что он не Баки, Стив, больше нет. Он… он формулирует свои мысли, как какой-то робот: проценты функциональности, угол обзора и прочее. Он воспринимает как должное то, что обычный человек назвал бы издевательством, взять хотя бы мытьё ледяной водой из шланга. И все вокруг… они реально не видят в нём человека! Того, кто может чего-то желать! И ещё… есть такая штука — самоидентификация. Я… при Пирсе и прочих посторонних мне приходилось называть его Активом, а вот без них… я спросил, как мне его называть, и он назвал свой позывной времён Левиафана — Зимний Солдат, или просто Зимний. Именно им он себя считает. И поэтому… это прозвучит жестоко, Стив, но Баки Барнса, такого, какого ты знал, больше нет. И, боюсь, вряд ли когда будет.
 
— Если его заставили забыть, то…
 
—  Вернуть воспоминания можно, — Брок покачал головой. — Вот только проблема в том, что опыт десятилетий в Гидре никуда не денется. Баки Барнсу, упавшему в то альпийское ущелье, не было и двадцати восьми. Зимний Солдат пробыл в Гидре почти семь десятилетий. Его личность изменилась необратимо, и лучшее, на что можно надеяться, это некий сплав Баки и Зимнего. Ты, конечно, можешь заставить того же Локи стереть Зимнего, уничтожить память обо всём, что произошло с момента того падения… Заставить, потому что я уверен: добровольно Локи на это не пойдёт. Он не лишит человека права принимать решения самому, потому что испытал на себе, каково это: быть тем, за кого решают. Не говоря уже о том, что сама такая попытка может не убить Зимнего, а  превратить того, кого ты так хочешь спасти, в поломанную куклу. И, Стив… Парень вынес многое, что превыше человеческих сил, поэтому… если понадобится, я буду защищать его даже от тебя.
 
 — Думаешь, у тебя получится? — тяжело уронил Стив.
 
— В крайнем случае я сдохну, пытаясь. Он доверился мне — настолько, насколько вообще на это способен, и я сделаю всё, чтобы не предать его доверие.
 
Их взгляды скрестились, как шпаги дуэлянтов, и наконец Стив сдался:
 
— Я тебя услышал. Не скажу, что я согласен с тем, что ты сказал, но я попытаюсь уложить это в голове и, может, даже смириться. Почему он ничего не помнит? У Баки… у него была очень сильная воля, и я верю, что он бы до последнего держался за свои воспоминания…
 
Брок побледнел, сглотнул и ответил, отводя взгляд в сторону:
 
— Это самое страшное. То, от чего я — наёмник, видевший в своей жизни вдоволь дерьма — просто в ужасе. Слава богу, я не видел этого сам, но то, что я понял… Они называют это обнуление, и это подходящее название для этой адской штуки. Они… они стирают его, Стив. Стирают подчистую. Всякий раз, когда возвращаются даже не воспоминания, а их тень, всякий раз, когда он идёт вразнос, всякий раз, когда в его глазах появляется осознанность… 
 
Он поёжился, обнял себя руками за плечи и продолжил — тихо, монотонно, и от этой размеренной речи Стиву стало по-настоящему страшно:
 
— Там есть… Кресло, — он сказал это как-то так, что Стив сразу понял, что этот предмет представляет собой нечто отвратительное. — Зимнего сажают в него, приковывают, вставляют в рот кляп, чтобы он не сломал собственные зубы, когда начнутся судороги. И пропускают через мозг ток колоссальной мощности, заставляя его буквально плавиться. После… процедуры… он не может связать двух слов, он не понимает, кто он и где находится.
 
Стив тяжело, со свистом выдохнул, подавляя желание немедленно бежать туда, где мучают его Баки. 
 
— А между миссиями его держат в криокамере. Замораживают заживо в жидком азоте. Он просыпается, убивает, его пытают и снова замораживают. И зачастую ещё и обнуляют, — Брок скрипнул зубами и вдруг с какой-то горькой насмешкой добавил: — А знаешь, я ведь смог убедить Пирса прекратить эксперименты и обнуления. Самому противно вспоминать, какого подонка я из себя в разговоре с ним строил, но тут цель уж точно оправдывает средства. 
 
— Спасибо, — тихо произнёс Стив.
 
Брок покачал головой:
 
— Не надо, Стив. Есть вещи, которые нельзя допускать, если ты хочешь оставаться человеком. А я хочу. За это не благодарят.
 
— Баки сейчас…
 
— В криокамере. Меня вызовут перед его разморозкой, но когда это произойдёт, я не знаю. И что за цель ему дадут — тоже.  И… — Брок помедлил и нехотя добавил: — больше всего я боюсь, что этой целью можешь стать ты. Я не хочу и думать, что будет, если приказ Пирса — а такой приказ отдать Зимнему может только он — войдёт в противоречие с моим. Позволить ему тебя убить я не смогу, остановить его — тоже… 
 
— Значит, Баки надо вытаскивать до того, как ему отдадут такой приказ. Думаю, раз в ЩИТе смогли разморозить меня, то и Баки смогут, — ответил Стив.
 
— И как ты планируешь захватить криокамеру? Эта штука, небось, полтонны весит! И вообще, ты хоть представляешь, сколько на той базе народу? Ты что, её штурмовать собираешься? И что будешь делать со всеми, кто там есть?
 
— Я убью Пирса, — тихо, смертельно спокойно произнёс Стив. — А потом я найду всех, кто причастен к издевательствам над Баки, и их тоже убью. И каждого, кто будет на базе — тоже. Они служат Гидре, значит, должны умереть. Где находится эта база?
 
Брок покачал головой, потянулся к бутылке, выпил воды — медленно, явно давая себе время подумать над прозвучавшими только что словами. Закрутил крышку и взглянул на Стива, глаза, сейчас казавшиеся совершенно волчьими, как-то странно блеснули. 
 
***
— Поздравляю, Шарик, ты балбес, — непонятно прокомментировала Лин слова Стива. — Брок, ты давай-ка, выпей водички, да помедленнее, с чувством, с толком, с расстановкой… а я пока уточню кое-что. Скажи, есть какой-то список террористических организаций? Ну не знаю, Аль-Каида там, Талибан, прочие…
 
— Конечно, есть, а при чём тут… ой, ёб…
 
— Ага. Я так понимаю, Гидра в этот список не включена?
 
 — Нет, конечно. Она же считается уничтоженной во время Второй Мировой. Кто будет включать в террористы труп? Получается…
 
— Получается, одноглазый мудак и компания очень сильно подставили Стива в каноне, — мрачно  прокомментировала Лин. — Вот же дерьмо! Так, готов к очередному сеансу вправления мозгов? 
 
— Нет, но кто, если не я? — Броку очень сильно хотелось материться, но смысл? Лин не заслужила, Стив не поймёт… — Только тебе придётся мне подсказывать. Сам я, боюсь, не смогу доходчиво сформулировать то, что понял.
 
— Попробую, — пообещала Лин. — А давай-ка начнём так…
 
Брок взглянул на Стива, следящего за ним чуть прищуренными глазами и, кажется, даже принюхивающегося, и спросил:
 
— То есть ты предлагаешь попросту линчевать каждого, кто имеет отношение к Гидре? Я тебя правильно понял? 
 
Стив вскинулся, ноздри его гневно раздулись, скулы закаменели так, что, казалось, кожа на них вот-вот треснет:
 
— О каком суде Линча ты говоришь! Это же Гидра! Они преступники! Убийцы! Их надо уничтожать без промедления и пощады!
 
— Я и мои парни вообще-то тоже в Гидре, — напомнил Брок.
 
— Это другое! — отмахнулся Стив.
 
Брок покачал головой:
 
— Видишь ли, Стив… Та Гидра, которую возглавлял во время войны Красный Череп,  была самым настоящим и открытым врагом, ведь Гидра работала на Гитлера, а сам Иоганн Шмидт был эсэсовским офицером высокого ранга. По большому счету, там и тогда Гидра ничем особым не отличалась от того же Анненербе. На войне всегда всё просто: вот враг, его надо убить. Вот свой, его надо защитить. Вот только та Гидра вместе с её лидером была уничтожена, — ироничная усмешка на губах, — доблестным Капитаном Америка. А та организация, что зовётся Гидрой здесь и сейчас… ну мало ли, кто какое имя и символ себе выбрал. 
 
— Это какая-то софистика! — возмутился Стив.
 
— Нет. Я лишь пытаюсь объяснить тебе, в какое дерьмо ты можешь вляпаться с размаху. Всё просто: Гидра не является запрещённой террористической организацией, потому что о её существовании власти не имеют ни малейшего понятия — ну, кроме тех её представителей, что сами являются гидровцами. На данный момент с точки зрения закона нет никакой разницы, состоит кто-то в Гидре или в каком-нибудь обществе любителей пива, если не доказана его вина в суде. Так что… опять-таки, с точки зрения закона: будешь ты убивать без суда и следствия гидровцев или, к примеру, любителей тайских кошек — разницы нет. 
 
И Брок развёл руками, не сводя взгляда с кипящего от возмущения Стива.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                      СЛЕДУЮЩАЯ