Стив шёл рядом с профессором Макгонагалл, усилием воли заставляя себя не пялиться по сторонам. А это было трудно: старинный замок, да ещё не погружённый в музейную тишину, а живой… он буквально притягивал взгляд. Да, Гарри всё это видел, но вот восприятие у них со Стивом было совершенно разным. Как смеялся в своё время Баки, когда в ходе одной операции они с Ревущими оказались в замке четырнадцатого века: “Художник — это диагноз”. Да, не факт, что сейчас Стив сможет нарисовать даже яблоко, но душа-то в теле Гарри принадлежит ему!

Взгляды встречающихся в коридорах учеников — настороженные, опасливые, даже парочка злорадных —  могли бы напрячь Гарри, но Стив лишь старался запомнить, кто как к нему отнёсся, укладывая это в копилку фактов для дальнейшего осознания.  Кстати, характер взглядов совершенно не зависел от факультета: он заметил и злорадство, идущее от высокого блондина в гриффиндорской мантии  — Кормак Маклагген, третий курс, неожиданно вспомнил он, — и смешанное с любопытством сочувствие от Забини, однокурсника-слизеринца.

Наконец они подошли к охраняющей вход горгулье. Профессор произнесла пароль — сливочные тянучки — и проход открылся. Винтовая лестница оказалась магическим эскалатором, и вот уже они стоят перед входом. 

Кабинет Дамблдора… производил впечатление. Правда, вряд ли то, на которое рассчитывал директор: лично у  Стива эта комната вызвала недоумение. Подразумевалось, что это рабочий кабинет, но работать в атмосфере, полной каких-то звуков, выпускаемого непонятными приборами разноцветного дыма, запахов… в общем, лаборатория безумного учёного, антикварный магазин, цирк — всё, что угодно, только не кабинет!

Директор восседал за огромным столом, заваленном книгами и свитками. На стульях перед ним сидели трое Уизли: Молли, Рон и Джинни. Стив с трудом удержал лицо, глянув на Молли. Он откровенно не понимал, как  можно было явиться в Хогвартс в таком виде: заношенное, с пятнами мятое платье, растрёпанные волосы, растоптанные грязные башмаки… Он знал, что такое настоящая, неподдельная бедность, но даже самые бедные жители Бруклина не позволяли себе являться в таком виде, к примеру, в церковь. Одежда могла быть штопанной, но чистой и отглаженной, волосы — аккуратно убранными… Чистота иногда являлась единственным богатством бедняков. А ведь Молли Уизли — волшебница и способна проделать всё необходимое, лишь несколько раз  взмахнув палочкой! К тому же сейчас в Норе были только сама Молли и Артур, так неужели у неё не было времени привести в порядок хотя бы себя, не говоря уже о доме? Гарри этого не замечал, но Стив был уверен, что не настолько Уизли бедны, как старательно демонстрировали. Одно то, что близнецы играли в квиддич, что подразумевало собственные мётлы и экипировку, опровергало это. С точки зрения Стива, это было всё равно что купить двум детям по машине и жаловаться, что денег не хватает на еду. Идиотизм же! А вот если предположить, что всё это рассчитанный на доверчивого ребёнка спектакль… и то Гарри об этом периодически задумывался — как тогда, когда услышал о принадлежащей Рону коллекции вкладышей от шоколадных лягушек, пусть и не позволял этим мыслям задерживаться в голове! Нет, Молли Уизли не нравилась Стиву категорически, и будь его воля, он бы и на сотню футов к ней не приблизился.

Сидевшая рядом с ней Джинни пыталась изображать скромницу: наглухо застёгнутая мантия, опущенная голова, руки на коленях… Стива передёрнуло: он вспомнил, как эта девица бегала за Гарри, ужас в глазах её жертв… 

Рон выглядел как обычно. Растрёпанный, мантия сбита набок, жирные пятна на обшлагах… а ещё он успешно изображал из себя чайник: кулаки сжимались и разжимались, он что-то бормотал себе под нос, а взгляд, который он метнул в Стива, был далёк от дружеского.

Вежливо поздоровавшись, Стив сел рядом с профессором Макгонагалл, подметив, что та явно не симпатизирует семейству Уизли. По крайней мере, тем троим его членам, что присутствовали здесь.

— Здравствуй, Гарри, мальчик мой, — медоточивый голос и лучезарная улыбка директора, вот только определить, насколько она искренняя, не позволяет блеск очков-половинок. — Рад, что тебе значительно лучше. Надеюсь, никаких последствий от… происшествия не осталось.

— Не совсем так, профессор Дамблдор, мадам Помфри велела мне вернуться в Больничное крыло сразу после этого разговора. Сказала, что остаточные явления,  если их вовремя не купировать, могут оказать существенное негативное влияние в будущем, — с почтением в голосе сказал Стив.

— Что ж, тогда не будем затягивать. Пожалуйста, поведай нам, что произошло с тех пор, как вы с Рональдом узнали о… пропаже мисс Уизли.

Стив кивнул и начал рассказывать. Подробно, не скрывая ничего: ни подслушанного в учительской разговора, ни того, как Гарри с Роном заставили Локхарта идти с ними, ни как тот потерял память, при этом краем глаза посматривая на Рона: судя по тому, как тот ёрзал, события он изложил несколько иначе. Стоило Стиву в своём повествовании дойти до Тайной комнаты, как директор подался вперёд и удвоил внимание.

Когда он поведал о том, как узнал, кем стал Том Марволо Риддл, Молли придушенно вскрикнула, но жёсткий взгляд директора заставил её буквально зажать себе рот. Стив продолжал свой рассказ, глядя точно на переносицу директора: почему-то так казалось безопаснее.

Стоило ему завершить свой рассказ и выдохнуть, как Молли Уизли ринулась в бой:

— Моя Джинни ни в чём не виновата! Это всё Тот-Кого-Нельзя-Называть! Это он заморочил ей голову! Она не преступница, а жертва!

Открывшая было рот профессор Макгонагалл ничего не успела сказать. Стив заговорил, чеканя слова, точно всё ещё был Капитаном Америка:

— Тот, в душе которого нет зла, не сможет убить иначе, как на войне, защищая свою страну, или спасая себя или своих близких. То, что от действий мисс Уизли никто не погиб, невероятное стечение обстоятельств и везение. В своих мыслях она убила их всех: миссис Норрис, Колина Криви, Джастина Финч-Флетчли, Пенелопу Кристалл, Гермиону Грейнджер… её жертвы, их не Риддл выбирал, о нет! Это она хотела их устранить, это ей они мешали. Да, вы можете говорить всё что угодно, но для меня мисс Уизли — массовая убийца.

— Я защищала тебя!  — воскликнула та. — Они…

— Особенно Гермиона и Пенелопа, да?! — льдом в голосе Стива можно было заморозить весь Хогвартс.

— Моя девочка не такая! — Молли вскочила с места, лицо её исказилось от гнева. — Она добрая, заботливая, скромная…

И осеклась, когда Стив рассмеялся:

— О, о скромности мисс Уизли в Хогвартсе ходят легенды! Да она меня разве что только в туалете не преследовала, и то не из скромности, а потому, что не могла! Знаете, профессор Дамблдор, — он повернулся к директору, — у обычных людей для таких, как мисс Уизли, есть даже специальное слово. Людей, которые преследуют знаменитостей, нарушая границы их личного пространства и попросту попирая приличия, называют сталкерами. И преследуемый может обратиться в суд, чтобы потребовать наказания для своего сталкера: судебный запрет на приближение, штраф, исправительные работы, даже тюрьма в особо тяжёлых случаях. А в магическом мире такого нет?

— Нет, мой мальчик, обычно маги способны сами обеспечить себе конфиденциальность. 

— Ну да, обычно знаменитостями становятся взрослые маги, вот как вы, — вздохнул Стив, — жаль.

И тут Молли прорвало, она завизжала:

— Ты! Тупые маглы! Наглый маглёныш!

Бинго! Стив отшатнулся от рванувшей  к нему в ярости миссис Уизли, вжавшись в спинку стула: что делать, дабы не разрушить старательно созданное впечатление, он не знал. Впрочем, ничего и не потребовалось: профессор Макгонагалл взмахнула палочкой, и Молли отшвырнуло назад на стул, примотало к нему невесть откуда возникшими верёвками,  а на голову её обрушился поток воды. Стив поднял потрясённый — отрепетированный перед зеркалом в Больничном крыле — взгляд на Дамблдора, перевёл его на декана, с тревогой смотрящую на него, и дрожащим голосом произнёс:

— Тупые маглы? Наглый маглёныш? Вот, значит, что вы на самом деле об обычных людях думаете, обо мне… Ну конечно, вы же чистокровные!  Я для вас всегда буду вторым сортом, а та же Гермиона кто? Вы… вы ничем не лучше Пожирателей!

— Ты!!! — взревел Рон.

Двигался он, на взгляд Стива, ужасно  медленно, и на то, чтобы не увернуться от удара, Стиву потребовалась вся его выдержка. Нос хрустнул, и кровь брызнула на мантию.

— Да что же это! — голос профессора Макгонагалл дрожал от ярости. — Альбус, давайте вызовем Аврорат, это переходит все пределы!

— Спокойно, Минерва, — голос директора был властным, — Молли, ты немедленно покинешь Хогвартс и заберёшь с собой Джиневру и Рональда. В этом учебном году я не желаю их больше видеть. Вещи привезут с собой Перси, Фред и Джордж. Камин открыт!

Макгонагалл со злобой глянула на Молли и повернулась к Стиву, который зажимал нос и всхлипывал: удар был такой силы, что от боли брызнули слёзы, придавая образу законченность. Несколькими заклинаниями она вправила ему нос, остановила кровь и очистила мантию. К тому моменту, как она закончила устранять последствия Роновой агрессии, Уизли уже покинули кабинет. Стив продолжал лить слёзы, тихо всхлипывая.

— Мистер Поттер, Гарри, успокойтесь, — голос Макгонагалл был удивительно мягок, — всё закончилось.

Стив поднял несчастный взгляд и тихо пожаловался:

— Я ведь им верил… Верил, что я им нравлюсь, что миссис Уизли обо мне заботится, почти как о сыне… Рон был моим первым другом! Я… — и он снова заплакал, теперь тихо глотая слёзы.

 — Увы, мой мальчик, не всегда друзья оказываются настоящими, — сочувственно произнёс директор, и Стиву даже показалось, что сейчас тот впервые не играл, — надеюсь, ты оглядишься по сторонам и найдёшь достойную замену юному Рональду, который так нас разочаровал. Думаю, нам всем стоит успокоиться и выпить чаю. Что скажешь, Минерва? Гарри?

Макгонагалл кивнула, и Стив, утирая нос рукавом мантии, прогнусавил:

— Спасибо, профессор Дамблдор, с удовольствием.

Чай появился почти мгновенно, и пах просто превосходно. Дамблдор подмигнул Стиву и достал вазочку с конфетами, предложив угощаться.

После того, как чай был выпит, Дамблдор негромко спросил:

— Скажи, мой мальчик, а ты обо всём нам рассказал? 

— Не совсем, — Стив поднял на него глаза и поразился мгновенному ледяному проблеску за стёклами очков, — вы знаете, что такое клиническая смерть, профессор? 

Дамблдор качнул головой, а вот Макгонагалл тихо охнула. Стив взглянул на неё:

— Да, профессор. Я умер там, в Тайной Комнате, пусть и ненадолго. Я… я хотел уйти к маме и папе, но подумал, что без меня мой друг не сможет спастись… Я считал Рона своим другом…

Он опустил глаза, рассматривая свои руки, и тихо продолжил:

— Сейчас… я совсем не уверен, что поступил правильно, когда вернулся. Извините, можно я пойду? Я очень устал, и ещё голова болит.

— Конечно, мой мальчик, — директор казался совершенно ошарашенным его словами, — может, тебе помочь добраться до Больничного крыла?

— Спасибо, я сам, — покачал головой Стив, тяжело поднялся, чуть сгорбившись, и поплёлся к выходу.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                         СЛЕДУЮЩАЯ