Lignum. Stories 

По затихшим улицам квартала кожевников разлетелся надрывный, почти истеричный крик:

— Расступись!

Натянутый до треска кожаный ремень, из последних сил державшийся, чтобы не лопнуть, слетел с зацепного зуба огромного арбалета, запустив в темноту массивные деревянные снаряды.

Местные уже успели дать название этим снарядам. Кто-то называл их «костями» — за то, как они с треском отскакивали от разных поверхностей, а иногда и разлетались на мелкие куски. Другие нарекли их «Спирами» — за их закрученные, витиеватые формы, напоминающие спираль. Суть этих «ядер» была в том, что хранили они в себе довольно приличную порцию порошка Ним, который по маленьким тоннелям, вырезанным искусными мастерами-оружейниками, мог равномерно разлетаться из вращающихся снарядов по всему кварталу, освещая большие пространства. Делалось это для того, чтобы стражи могли быстро увидеть картину происходящего на улице, — эдакая экспресс-разведка в условиях кромешной тьмы. Убедившись, как правило, в том, что на улице нет засады, стражи быстро продвигались в глубину квартала, держа боевой строй и прикрывая свои слабые места широкими щитами. Проблема заключалась в том, что об этой тактике знали партизаны Свободных, поэтому давно никто не устраивал засады, надеясь лишь на отсутствие света в переулках. Новых технических сооружений Кроны, типа того гигантского арбалета, больше напоминающего рогатку, хватало на одну-две операции, после чего Свободные перестраивали свою тактику, снова делая стражей практически беззащитными в тёмных протяжённых кварталах, которые сами они знали наизусть.

— Я пришел поговорить. Я один.

— Дружеская беседа, значит?

— Кхмм... Я бы сказал — приятельское предупреждение.

— Так ты будешь говорить от себя или от лица «Кроны»? С каких, напомни, пор ты носишь мантию правителя? Или, может, на твоей голове корона, да я не вижу?

— Если бы ты меньше язвил и быстрее начал вникать в мое предложение, то было бы легче вести диалог. Скоро всем станет не до шуток, даже тебе…
— Хах! Ты, старик, мне в голову не проникнешь! Ты напуган сам, но делаешь вид, будто бы это наша общая проблема! Кажется, теперь ты бы отдал мне все места в Совете, лишь бы только удержаться у власти ещё немного. Всё так стремительно поменялось! Я уж было решил, что довольно ползать перед тобой на коленях, протирая ступени ваших совещательных залов, довольно умолять тебя дать мне хоть каплю свободы для нашего братства. Но никто не мог представить, что власть так быстро ускользнет из твоих рук, и мне даже не придется вступать в прения с тобой перед кучкой этих напыщенных мудро... как их там? Теперь ты стоишь передо мной как перед равным, пришел говорить со мной, скрываешься под капюшоном как изгой! Добро пожаловать, теперь ты в рядах пресмыкающихся!

Тог собирался было сесть за стол перед своим собеседником после того, как вошел, но непрерывный напор слов, с которого началась встреча двух «приятелей», заставил его повременить с этим. Он стоял, оперевшись рукой на спинку широкого стула и гордо распрямив спину, пытаясь всем своим видом показать несогласие с выпадами развалившегося на троне Патиуса. Запах ритуальной краски, изготовленной специально по случаю очередного приближающегося ритуала посвящения, заполнил небольшой тронный зал. Тог давно не захаживал в эти места и не совсем понимал, почему в распоряжении культа есть тронный зал со всеми сопутствующими атрибутами, включая сам трон, однако не удивился этому. В его голове сложился пазл, который и мог сложиться, только если бы он своими глазами увидел, как обстоят дела на пару этажей ниже того места, где он сам обитал.
«Неужели Трон Патиуса, созданный по образу и подобию трона Избранного правителя, никому не показался покушением на легитимность Кроны?!» — крутилась назойливая мысль в голове Тога. Трудно верить своим подданным, когда сам не являешься примерным слугой Трона. Он и так подозревал едва ли не каждого подчиненного в мыслях об измене, но неужели даже простые солдаты, которые не являются частью сложных хитросплетений его подковерных игр, не соизволили уведомить о том, что бунт культистов обрёл настолько откровенную форму? Орден Света считает себя властью не только духовной, но и вполне себе светской — это стало для него очевидно как никогда ранее. «Трон Патиуса. Трон Патиуса», — повторял в мыслях Тог, пытаясь понять, как он не смог распознать амбициозного лидера за столом Совета. Теперь ему стало понятно каждое действие Патиуса за столь долгий период их общения; все они раскрывали его жадную до власти натуру. Но мог ли он заметить опасность среди безобидных на тот момент религиозных фанатиков? Трудно было поверить, что мирно существующая кучка почитателей Света построит свой тронный зал, изберет себе правителя и поставит ему трон точь-в-точь как у Торбетота, пока солдаты-разгильдяи вместе с агентами Кроны будут ходить мимо, не понимая, или якобы не понимая, что происходит.

Иногда сожаления о прошлом превращают жизнь в бесконечное блуждание по лабиринтам потенциально правильных решений, которые могли бы быть приняты в какой-то другой жизни, какими-то другими людьми, но явно не тобой. Ведь ты уже принял самое худшее из всех.. А те решения, что стали судьбоносными, досаждают памяти больше остальных, как назойливые мухи, летающие так быстро, что ты и не пытаешься их прихлопнуть, а просто наблюдаешь за тем, как они лишают тебя покоя. Они пробираются в кошмарные сны, заставляя вновь и вновь переживать последствия неверного выбора. 

Он проснулся, еле сумев поднять свои веки, смахивая слезы и протирая насухо слипшиеся глаза, чтобы хоть что-то разглядеть перед собой. Это обстоятельство стало в его жизни настолько обыденным, что на груди всегда лежал платок, которым он мог отереть свое заплаканное лицо, дабы не выглядеть перед своими поданными ещё более жалко. 

Однако как бы он не пытался с этим бороться, ему каждый раз приходилось слышать в голосе своих слуг нотки сочувствия, к которому невозможно было привыкнуть.

⁃ Вам плохо, господин? - раздался робкий голос из противоположного угла спальной комнаты.

 ⁃ Нет-нет, - прокряхтел старик, борясь с предательскими голосовыми связками, как бы пытаясь настроить свой голос.

 ⁃ Мне удалиться, господин?

 ⁃ Да, можешь быть свободен, я всё равно вряд ли теперь усну.

- Что мы им скажем? 

- Что мы скажем кому? Убирая повязку со рта,  угрюмо переспросил Инген. 

⁃ Что мы скажем нашему клану, когда вернёмся? 

⁃  Пф.. 

Инген попытался сделать беззаботный вид и даже слегка распрямился, закинув руки за голову. Зачем он пытается изобразить спокойствие? Ведь напряжение, висевшее в воздухе уже длительное время, готово в любую секунду обрушиться на головы всех членов отряда и размазать под своей тяжестью каждого, но он вдруг решил, что именно сейчас необходимо показать спокойствие. А может всё дело в собеседнике? Мунд, пожалуй, был самым славным парнем из отряда,  и на каком-то подсознательном уровне Инген хотел бы помочь ему почувствовать спокойствие и уверенность, однако заданный вопрос терзал его собственный разум уже так давно, что казалось теперь ответ должен был сорваться с его языка в ту же секунду, но вместо этого он лишь выдавил из себя самодовольное «пф»..

 ⁃ Разве наш «пророк» не сказал тебе, что говорить? Натягивая улыбку, Инген толкнул своим острым, едва ли не стальным локтем в бок Мунда. 

 ⁃ Хах.. если бы наш дорогой «пророк» действительно мог предсказать нам будущее, мы бы, наверное, не торчали здесь, как непрошенные гости на пороге дома. 

Оба заулыбались, но не слишком искренне, а скорее ради поддержания боевого настроя. Ведь два старых путешественника прошли через такое количество испытаний, что было бы «неприлично» сидеть сейчас здесь и волноваться о таких пустяках. Однако, волнение было заметно очень отчетливо, несмотря на все попытки его скрыть. 

Настольная игра "Lignum.Раскол" переносит игроков в самую начальную стадию конфликта трёх фракций. По сути, игроки подходят к моменту раскола в определенном конкретном положении. Разное количество ресурсов говорит о разной степени готовности сторон к конфликту и той ситуации, которая сложилась в экономике колонии. Так как добычей сфер Ним занимались чернолюды, то и количество этих сфер к началу войны у них больше. Крона находится в обратной ситуации, так как фракция была отрезана от поставок добываемых сфер. Для Кроны эта игра более кризисная, чем для других участников конфликта, зато количество карт в базовой колоде фракции больше, чем у других. Обусловлено это тем, что их влияние как главной политической силы Лигнума подразумевает большее количество специалистов и последователей, готовых отстаивать интересы своей стороны. Свободные - самая молодая фракция, поэтому и лидеров в ее составе не так много, но ресурсов для найма хватает, чтобы несколько ходов беззаботно тратить их на необходимые действия.

Третья сила - Орден Света со своей уникальной механикой возрождения, придуманной для того, чтобы Орден мог выбраться из тисков, находясь в эпицентре событий. Возрождение с помощью карт союзного класса — это, по сути, появление новой общины во имя «мучеников». Разбитый в бою отряд Ордена Света возрождается в том квартале, который принадлежит персонажу союзного класса, как бы символизируя рекрутинг новых идейных последователей.

В игре есть 5 основных классов:

 "Мудролюды" - правители, чиновники и все, кто так или иначе причастен к принятию решений или является частью знатного рода.

Колония Лигнум не помнит день, в который она обрела своё имя. То ли нелегкая жизнь вытесняет ненужные воспоминания из памяти, то ли народные басни так сильно исказили реальную историю, что никто из поселенцев уже и не помнит правды. Возможно, для жителей этого места, места которое является для них крепостью, а может тюрьмой, вопросы происхождения не всегда приходят в голову, особенно если вся их жизнь - это долгая, непрерывная борьба за выживание в кромешной тьме.

Чтобы отвлечься от своих страхов и сохранить крупицы народных знаний и памяти о былых временах, жители Лигнума из поколения в поколение передают друг другу истории. Историю о вечном Свете, который когда-нибудь будет в избытке. Истории о 10 Древнейших
Домах, которые заселяли Лигнум и строили этот мир для своих потомков. Истории об избранном Правителе, который обещал защищать свой народ любой ценой и много-много других историй..

Жизнь колонии идет своим чередом. Внешние угрозы, если они и существуют, - ничто, по сравнению с опасностью, поджидающей на расстоянии вытянутой руки. Годы жизни бок о бок формируют новые вызовы, а власть слишком желанна, чтобы обойти ее стороной. Культура породила социальные классы, а вместе с ними медленно умирало равноправие. Слепота и острая нехватка надежды породили религиозные культы. Разность взглядов на будущее привела к разделению власти. Всё это делает каждого, кто проживает свою жизнь внутри этих бесконечных стен и лабиринтов, персонажем истории о захватывающей борьбе за влияние над умами жителей этой колонии. Это борьба за возможность говорить правду или скрывать её, борьба за историю и право называться одним народом.