— Я пришел поговорить. Я один.

— Дружеская беседа, значит?

— Кхмм... Я бы сказал — приятельское предупреждение.

— Так ты будешь говорить от себя или от лица «Кроны»? С каких, напомни, пор ты носишь мантию правителя? Или, может, на твоей голове корона, да я не вижу?

— Если бы ты меньше язвил и быстрее начал вникать в мое предложение, то было бы легче вести диалог. Скоро всем станет не до шуток, даже тебе…
— Хах! Ты, старик, мне в голову не проникнешь! Ты напуган сам, но делаешь вид, будто бы это наша общая проблема! Кажется, теперь ты бы отдал мне все места в Совете, лишь бы только удержаться у власти ещё немного. Всё так стремительно поменялось! Я уж было решил, что довольно ползать перед тобой на коленях, протирая ступени ваших совещательных залов, довольно умолять тебя дать мне хоть каплю свободы для нашего братства. Но никто не мог представить, что власть так быстро ускользнет из твоих рук, и мне даже не придется вступать в прения с тобой перед кучкой этих напыщенных мудро... как их там? Теперь ты стоишь передо мной как перед равным, пришел говорить со мной, скрываешься под капюшоном как изгой! Добро пожаловать, теперь ты в рядах пресмыкающихся!

Тог собирался было сесть за стол перед своим собеседником после того, как вошел, но непрерывный напор слов, с которого началась встреча двух «приятелей», заставил его повременить с этим. Он стоял, оперевшись рукой на спинку широкого стула и гордо распрямив спину, пытаясь всем своим видом показать несогласие с выпадами развалившегося на троне Патиуса. Запах ритуальной краски, изготовленной специально по случаю очередного приближающегося ритуала посвящения, заполнил небольшой тронный зал. Тог давно не захаживал в эти места и не совсем понимал, почему в распоряжении культа есть тронный зал со всеми сопутствующими атрибутами, включая сам трон, однако не удивился этому. В его голове сложился пазл, который и мог сложиться, только если бы он своими глазами увидел, как обстоят дела на пару этажей ниже того места, где он сам обитал.
«Неужели Трон Патиуса, созданный по образу и подобию трона Избранного правителя, никому не показался покушением на легитимность Кроны?!» — крутилась назойливая мысль в голове Тога. Трудно верить своим подданным, когда сам не являешься примерным слугой Трона. Он и так подозревал едва ли не каждого подчиненного в мыслях об измене, но неужели даже простые солдаты, которые не являются частью сложных хитросплетений его подковерных игр, не соизволили уведомить о том, что бунт культистов обрёл настолько откровенную форму? Орден Света считает себя властью не только духовной, но и вполне себе светской — это стало для него очевидно как никогда ранее. «Трон Патиуса. Трон Патиуса», — повторял в мыслях Тог, пытаясь понять, как он не смог распознать амбициозного лидера за столом Совета. Теперь ему стало понятно каждое действие Патиуса за столь долгий период их общения; все они раскрывали его жадную до власти натуру. Но мог ли он заметить опасность среди безобидных на тот момент религиозных фанатиков? Трудно было поверить, что мирно существующая кучка почитателей Света построит свой тронный зал, изберет себе правителя и поставит ему трон точь-в-точь как у Торбетота, пока солдаты-разгильдяи вместе с агентами Кроны будут ходить мимо, не понимая, или якобы не понимая, что происходит.

Набрав в легкие побольше воздуха, Тог начал выдавливать из себя тяжелые, слегка хрипящие звуки:
— Четыре армии, по двести человек в каждой, не считая женщин, снабжающих их всем необходимым, и детей, которые с ранних лет сбиваются в банды и уже готовы драться наравне со своими отцами. Всю эту безумную толпу от нас отделяет один этаж. Один! Но через два световых цикла Крона уведет своих воинов оттуда, чтобы сконцентрировать все силы на защите правительственных этажей. У нас заканчиваются припасы, ведь все они остались на этажах чернолюдов, нам нечем кормить армию. Дальние рубежи колонии остаются без защиты, потому что мы призвали стражей пополнить наши ряды — это все, что у нас есть. Нам нужно время, чтобы обучить больше людей базовым боевым навыкам; к бою готовятся даже самые старые ветераны — они бились за Лигнум, когда ты был беспомощным младенцем. Дай нам это время, и я дам тебе половину мест в Совете. Ты сможешь управлять колонией на равных с Древнейшими и теми, кому с самых юных лет было уготовано править. Твой отец и представить не мог, что такое возможно, он положил бы жизнь за право ваших адептов вершить судьбу колонии. Дай нам время, вступи в войну и задержи этих оборванцев до того, как они войдут в ваши священные залы.

Патиус уже не был так вальяжен; его тело говорило о внутреннем напряжении, которое он тщательно старался скрыть. Однако настолько эмоциональная и сбивающе откровенная речь Тога мгновенно погрузила его в мысли о происходящем, потому Патиус не смог не уточнить: «А что им нужно в наших священных кварталах?»

— Их лидер носит титул Древнейшего, однако ест из одной тарелки с бедняками уже бесчисленное множество циклов. Он смог объединить кланы рабочих, которые дрались за порошок, за каждую Сферу, за каждую каплю Света. Как думаешь, сколько ему понадобится времени, чтобы завладеть сердцами той бедноты, которая кишит в твоих кварталах? По нашим подсчетам, около четырех сотен бедняков, проходимцев, бродяг и разного рода мелкого ворья обитает в районе священных залов твоего Ордена, выпрашивая милостыню и грабя зашедших туда мудролюдов. Если Товус доберется до них, численное преимущество его армии будет настолько значительным, что нас спасёт только чудо. С ними невозможно договориться, так хотя бы ты покажи всем, что Орден Света — не просто толпа фанатичных болванов, а сила, с которой придется считаться.

Патиус знал Тога слишком давно, чтобы верить всему, о чем он говорит. Но такая прямота и признание в своей немощи перед ситуацией подкупали Патиуса. Конечно, он был уверен, что не получит места в Совете, если вступит в войну на стороне Кроны. Конечно, он знал, что Крона, получив необходимое ей время и союзника в лице Ордена Света, сможет уцелеть, а впоследствии начнет методично избавляться от неудобных для нее мнений и лиц, которые эти мнения выражают. Возможно, со временем Тог решит кардинально избавиться от самого Ордена, чтобы никогда больше не встать в положение, в котором он сейчас находится. Но что-то подсказывало Патиусу, что если сейчас пустить ситуацию на самотек, то победителей в этой войне не будет. Однако выступать на стороне Кроны было нельзя. Братство никогда не примет такое решение.
Недолго обдумав слова Тога в повисшей тишине, Патиус свистнул и жестом подозвал к себе послушника, стоявшего за ближайшей колонной зала. Тот спешно подбежал к трону и наклонился к Патиусу. Несколько мгновений правитель Ордена с важным видом шептал что-то на ухо послушнику, загибая пальцы на руке, после чего небрежным жестом велел ему идти.

— Семнадцать. Семнадцать из тридцати мест в Совете. Большинство для принятия самых важных решений. Столько ты дашь мне. Также, когда всё уляжется, будешь снабжать нас порошком и едой на протяжении сорока циклов. И еще, полсотни мужчин должны будут пройти ритуал посвящения и стать нашими братьями, это чтобы у тебя не появилось соблазна воспользоваться своей армией против нас. Если тебя всё устраивает — мы задержим Свободных так долго, как сможем. Ты успеешь перегруппироваться и укрепить свои позиции, а потом вступишь в бой вместе с нашей армией.

Тог опустил голову, что-то прокряхтел под нос, едва заметно махнул ладонью, как бы соглашаясь с озвученными условиями.
— До встречи, «приятель».
— Поспеши, «друг», у тебя очень много дел, — лукавым голосом, не сдерживая улыбки, крикнул Патиус растворяющейся в темноте зала фигуре Тога.

Оба они понимали, что их будущее будет сильно зависеть от того, чем закончится эта война. Тог никогда не отдал бы право принимать решения Ордену, а потому Патиусу придется работать на оба фронта. Он задержит Свободных, но и Кроне не даст спокойно чувствовать себя на своих этажах. Война всех против всех началась.