Тихая комната 

«Тихая комната» создана для поддержки людей, продолжающих заниматься активизмом и волонтёрством в России и эмиграции.

Деятельность этих людей сопряжена со многими рисками:

▪️ эмоциональное выгорание и хронический стресс,

▪️ социальная незащищённость и изоляция,

▪️экономическая незащищённость из-за большого количества бесплатного труда,

▪️дефицит доступной и безопасной психологической помощи,

▪️потенциальные угрозы жизни и свободы.

В такой ситуации бесплатная, профессиональная и безопасная психологическая поддержка является важной опорой. Мы работаем на основе принципов солидарности с активистским сообществом, развивая социально-критическую и политизированную психотерапию.

▪️Психологическая поддержка: личная терапия до 6 онлайн-сессий. В сложных ситуациях терапия может продолжаться дольше.

▪️Психиатрические консультации: до 2 сессий.

▪️Пять направлений терапии (КПТ, психоанализ, гештальт, EMDR, нарративная практика).

▪️Ответственный подбор специалисток, обладающих необходимым опытом и разделяющих ценности наших заявителей.

▪️Верификация заявок на поддержку.

▪️За полтора года существования проекта мы оказали поддержку более 350 обратившимся.

Ирвин Гофман —​​​​​​​ самая известная фигура из мира социологии, которую обычно называют в числе критиков психиатрии. Он с особой остротой и яркостью поставил вопросы о стигматизации и подавляющих личность тотальных институциях, о социальном мире психически больного и его функционировании в психиатрической больнице.

Получив степень бакалавра гуманитарных наук в 1945 году в Университете Торонто и степень магистра и доктора философии в Университете Чикаго, Гофман работал в Эдинбургском университете, в 1949—1951 годах занимался полевыми исследованиями на Шетлендских островах.

В 1952 году он женился на Анжелике Чоат, психологине по профессии. Анжелика часто нуждалась в психиатрической помощи (у неё был диагноз маниакально-депрессивного расстройства). Она покончила с собой в 1964 году. Гофман скептически относился к диагнозу жены и распространённым тогда методам лечения в психиатрии.

Психиатрия относится к числу дисциплин, наиболее интересовавших Гофмана, и ей посвящены междисциплинарные работы «Стигма» (1963) и «Тотальные институты» (1961). Последняя стала результатом годовой практики Гофмана в большой психиатрической больнице Национального института психического здоровья. 

Коллеги по институту пытались убедить Гофмана не публиковать эту работу, поскольку она содержала критику психиатрических учреждений. После выхода в свет году книга получила такую популярность, что в университетах США стала рекомендоваться студентам в качестве обязательного введения в социологию.

Гофман не ставит своей задачей критику медицинского толкования психического заболевания, его интересуют лишь социальный статус психически больного человека. «В обществе, —​​​​​​​ отмечает он, —​​​​​​​ принято считать, что обитатели психиатрических больниц находятся там прежде всего потому, что страдают психическим заболеванием. Однако, судя по тому, что за пределами психиатрических больниц “психически больных” столько же или больше, чем внутри них, можно сказать, что они страдают явно не от психического заболевания, а от непредвиденных обстоятельств».

Гофман исходит из тезиса, что «я» психически больного человека является не больным «я», а «я» стигматизированным, то есть сконструированным социальным непринятием в процессе социального взаимодействия. При этом отличительная черта психически больного как стигматизированного —​​​​​​​ то, что он не разделяет некоторые общепринятые ожидания и стандарты поведения. И именно в пространстве конституирования социальных ожиданий и правил поведения оформляются критерии психической нормальности и ненормальности.

«Тихая комната» готова оказывать помощь и поддержку людям, сталкивающимися с зависимостями. Многие стыдятся приходить в терапию с таким запросом, даже если зависимости так или иначе влияют на повседневную жизнь — ведь общество приучает нас думать, что это стыдно или плохо. Наши специалист:ки придерживаются других взглядов.

Активист:ки ведут трудоемкую и неоплачиваемую деятельность, часто жертвуя своим временем, здоровьем и благополучием. Самоотверженность может вызвать риск развития зависимостей. Многие пережили травматические события, многие испытывают дополнительный груз ответственности из-за чувства вины за недостаточность усилий.

Cтигматизация, отсутствие нужных знаний, а также опыта самоорганизации, приводят к тому, что зависимый человек подвергается исключению из социальных процессов, оказывается в роли отшельника или козла отпущения.

Недавно «Тихая комната» провела семинар по вопросу зависимостей в активистской среде с участием эксперт:ок, практикующих психоанализ и нарративный подход.

Участни:цы обсуждали работу с зависимыми и их близкими, минимизацию рисков и осознанное потребление, говорили о том, как помочь тем, кому употребление приносит больше страдания, чем радости, заново выстроить социальные связи и выйти из позиции исключенности благодаря опыту сообщества.

Эксперт:ки «Тихой комнаты» практикуют разные подходы к терапии, но разделяют общие устремления при работе с зависимостями: дестигматизация зависимостей, более гуманный и дружественный подход, при котором они осмысляются не через проблематизацию или стигматизацию, а как феномен повседневности и часть жизни многих людей.

Напоминаем, что вы можете оставить заявку на оказание психологической поддержки в «Тихой комнате». Не бойтесь обратиться к нам.

Привет! Продолжаем разговор о выгорании в контексте групповой динамики в активистской среде.

Выгорание — не только ваша личная проблема. Это коллективный процесс, о котором важно и нужно говорить в вашей группе/инициативе. Во-первых, вероятнее всего, в коллективе есть и другие выгоревшие коллежан:ки. Во-вторых, состояние каждо:й участни:цы команды влияет на всю группу. Попробуйте рассказать о своем опыте коллежан:кам. 

Возможность поделиться своим состоянием и услышать истории других —​​​​​​​ значит почувствовать себя не в одиночестве.

Коллежан:ки скорее всего испытывают схожие эмоции, например такие как стыд и вина: за то, что делаешь «недостаточно», не можешь помочь всем или находишься в более безопасной ситуации, чем обращающиеся за помощью. Обсуждение внутри сообщества помогает поддержать чувство общности, снизить чувство вины, создать поддерживающую среду в коллективе.

Все практики, о которых мы расскажем ниже, направлены на то, чтобы как можно раньше замечать и адресовать всему коллективу проблемы его отдельных участни:ц.

1. Вы можете ввести в рабочие созвоны и встречи практики check-in и check-out сессий: когда в начале и конце встречи кажд:ая делится тем, как себя чувствует. Начальный и завершающий чек-апы занимают, как правило, несколько минут, не забирая много времени. И очень сближают, когда становятся постоянной практикой.

2. Создать в своем коллективе awareness-team: две или больше персон из команды, которые стараются следить за групповой динамикой и эмоциональным состоянием коллежа:нок и могут инициировать разговор, если замечают, что кто-то нуждается в поддержке. Awareness-team также направляет внимание на зарождающиеся или насущные конфликты и напряжения в отношениях между колле:жанками.

3. Устраивать созвоны и встречи, посвященные любым темам, кроме рабочих вопросов, — чтобы узнавать больше о друг друге и создавать пространство, где возможно обсуждение тяжелых эмоций и состояний — но и хороших новостей и простых бытовых событий. 

У наших эмоций может быть несколько измерений: психическое (как они проживаются в психической реальности), культурное (какие формы проявления находят в социальных практиках), политическое (как участвуют в политической жизни общества).

Сегодня мы хотим поговорить о политическом измерении горя: о том, как в активистских сообществах возможна коллективная работа с  горем и скорбью. Как совместно можно предложить альтернативу индивидуалистскому представлению о горевании.

Горевание —​​​​​​​ это процесс переживания утраты того, что было дорого, близко, важно. В каждой культуре есть регулирующие механизмы, которые напрямую связаны с тем, что может быть признано как право на горе.

Смерть, развод, потеря дома, болезнь близких или собственная — примеры культурно одобряемых и принимаемых причин горевать и оплакивать потерю. Наличие регуляций неизбежно приводит к тому, что одни потери признаются как значимые, а другие — нет. К примеру, горе от утраты любимого человека в гомосексуальном союзе или от гендерной дисфории в квирфобном обществе не только не будут признаваться, но и само их проявление может быть опасным для персоны.  

Горевание касается не только личного, но и коллективного уровня: войны, угнетения, дискриминации группы. Она маркирует переживающего горе, а проявление горя в публичном месте становятся политическим заявлением: если я горюю о чем-то, я признаю это значимым, важным, а его утрату — несправедливой. 

В политическом поле очень часто и то, и другое признавать запрещается. Мы можем вспомнить множество исторических и современных примеров: от отрицания сталинских репрессий и скорби по погибшим и пострадавшим, до запретов на поминовение жертв депортаций народов Северного Кавказа. В условиях войн и оккупаций любое горевание по тем, кто названы государством врагами, также оказывается под запретом.